Девочка-мечта

Утонул.

И миг этот растянулся до вечности. Я. Она. В моих рукам. Смотрит на меня, а я мечтаю ее поцеловать, но получаю только мстительное:

- Руки!

- Они на своем месте, - усмехнулся я.

- Оль своих хватай! – и я тут же получил увесистый пинок по голени.

Ух, черт! Коронный удар, как посмотреть. И я снова выпускаю ее и потираю ушибленное место. Хорошо мочит, однако.

- Мне бы только тебя, - буквально простонал я.

- Мечтай! – облила ядом и скрылась в кабинете физрука.

А я же лишь счастливо потер ладони, понимая, что мне до одури понравилось держать ее в своих руках. М-м-м, вот то, что мне нужно и как можно чаще.

Да! Да!

Глава 7

POV Стас

Целую неделю Толмацкая от меня бегала как черт от ладана. Приехала, отучилась, уехала. Я ее даже дважды после физкультуры пытался выловить, но ни фига – Арина уезжала из школы сразу же после уроков.

Я обламывался страшно, ибо она на меня внимания не обращала от слова «совсем». Щебетала с одноклассниками, вроде как, снова нашла общий язык с Олей, короче, цвела и пахла, пока я медленно сох по ней и ее голубым глазам.

Еще и ее карманные три собачонки: Седых, Тимашов и Шумов не давали мне прохода. К концу второй недели обучения меня начали терзать смутные сомнения.

- Димасик, а ты в меня, часом, не влюбился? – удивленно приподнял я брови, после того как получил удар с плеча в мое плечо. Увесисто. Зло. Со всего размаха. Потирать не стал, хотя и ломило не хило.

- Ты, смотрю, прямо напрашиваешься на принудительную, публичную порку, да, Тупой? – и его губы мстительно поджались.

- Опять ты сам с собой разговариваешь, - махнул я на него рукой и развернулся, направляясь в сторону столовой, но сильно далеко не ушел.

Впереди ко мне подбежал Тимашов, неожиданно толкая меня в грудь, я сзади я почувствовал, как сильно, почти срывая его с плеч, дернули за мой рюкзак. Всего мгновение и меня зажали на повороте к туалетам.

- Ну и что ты, Димас, оскорбился? Или правда глаза колет? – совершенно обыденным голосом задал я вопрос.

- Единственное, что мне колет глаза, так это то, что ты не даешь спокойно жить и дышать моей девушке. Ее напрягает твое присутствие в этой школе. Думаешь, она мне не рассказала, как ты ее доставал еще на Олимпиаде в апреле, м-м? Рассказала. И вот ты здесь и черт его знает, как ты втерся в доверие к ее папаше. Ходишь, вынюхиваешь, после тренировок ее караулишь. Нездоровая фигня, чувак. И я в одном шаге, чтобы устроить тебе райскую жизнь, — все это он цедил мне в лицо, пока его дружки держали меня за руки.

- Райская жизнь, - потянул я, - всегда о такой мечтал.

- Сука, - и я неожиданно получил резкий удар в живот, а потом и еще один.

Больно, но я даже не пикнул, тем самым выводя из себя Седых, да так, что вся его физиономия покраснела от ярости.

Еще один удар и снова молчание.

- Мразота нищебродская, - и тогда он зарядил мне унизительную пощечину, совершенно точно провоцируя меня на конфликт.

И я почти уже на него поддался. Хрустнул шеей и только было хотел смачно съездить лбом по носу этого гребаного мажора, как в наш «уютный» мирок ворвался какой-то незнакомый мне учитель.

- Седых? Опять кошмаришь очередную жертву? Вот я все твоему отцу расскажу, - гневался мужчина, а с моих рук тут же исчезло навязчивое давление.

Ссыкуны. Трое на одного. Ну вот прям фу!

- Никого он не кошмарит, - тепло улыбнулся я преподу, но показательно отряхнулся.

- Вот видите, Иван Виссарионович, никого я не кошмарю, - пожал плечами Седых.

А потом я ушел, но четко понимал, что с этими скотами надо что-то решать. Мне нужна Арина. Я за ней сюда приехал. Нужны бабки ей? Ну так будут. Просто надо немного подождать, а там уж весь мир будет у ее ног. Я не отец и его ошибок совершать не стану, так что все у нас будет по-другому, как у людей.

Она моя принцесса, а я ее принц на белом коне. Сказка!

Обогнул преподавателя и пошагал туда, куда и направлялся – набить желудок. А успешно справившись с этим делом, отправился на последние два урока химии.

С порога меня сразу же взяла в оборот училка.

- О, новенький! Гордеев, да?

- Ага, - кивнул я.

- Пошли-ка со мной, надо помочь принести пару коробок из подсобки для лабораторных.

- Не вопрос, - скидываю я рюкзак на ближайшую парту и иду вслед за женщиной. Улыбаюсь сам себе, она похожа на гнома – маленькая, полненькая и рыжая. У нее даже фамилия говорящая – Малышкина. Малышкина Марина Альбертовна.

Доходим до подсобки, и она долго копошится между стеллажей, а я, пока есть свободная минутка, переписываюсь с отцом. Он интересуется как дела у теть Зины и меня, как успехи в новой школе и нашел ли я себе новых друзей. В Питере их была тьма, а тут ни одного, но сообщать это родителю я не собираюсь. Зачем?

- Вот, бери эти две коробки, - указывает мне преподаватель, а я вздрагиваю от неожиданности, погруженный в свои мысли.

Подхватываю, на что указано и иду обратно, пока химичка суетится рядом, переживая за сохранность своих колб и мензурок.

- Ой, осторожнее! Гремит как. Так, так, не разбей только ничего. Ой…Ага, ставь сюда, - и указывает мне на стол в учительской при кабинете химии.

- Это все? – спрашиваю я, слыша как надрывается звонок на урок.

- Нет, помоги разобрать, - и мы вдвоем долго и упорно потрошим коробки, пока женщина не нарушает тишину вопросом, - у тебя только по математике хорошо или ты полный технарь?

- Полный, - киваю я.

- На Олимпиаду по химии не хочешь поехать в этом году? – пытается заглянуть она мне в глаза.

- Не хочу, - честно отвечаю я.

- Но поедешь, - кивает она уверенно, и я хмыкаю.

- Поеду, если очень надо.

- Отлично! Запишу тебя после уроков, не убегай быстро.

И машет мне следовать за ней, где уже весь класс ждет только нас двоих. Меня, конечно, не точно, но вот учителя так уж наверняка.

- Так, Гордеев, садись к Толмацкой, - неожиданно повелительным тоном объявляет химичка и я без промедления делаю так как мне говорят.

Рябова, та, что Оля, недовольно закатывает глаза. Седых мстительно поджимает губы и хрустит костяшками пальцев. Его прихвостни тоже скалятся, как адские гончие. Сама же моя блондинистая зараза таращится на меня испуганно, наблюдая, как я подхватываю рюкзак, иду к ней, а потом и сажусь рядом.

Рядом! Ну наконец-то!

И пока химичка распинается о теме лабораторной работы, я смотрю на Арину, а она невидящим взглядом полирует доску. Во рту от ее запаха собирается слюна. Пульс зашкаливает. Вместо мозгов в голове образовался идеальный газ. Черт! Это всего лишь урок химии, а я уже слетел с катушек. Что будет, когда я наконец-то доберусь до нее?

Атомный взрыв, не иначе!

- А можно мне заменить напарника? - слышу я ее голос и радость внутри меня резко трансформируется в слишком очевидное разочарование.

- Нет нельзя, Толмацкая! Всё, все за работу, время пошло, - хмуро порешила Марина Альбертовна и я мысленно ее расцеловал.

А эта фифа неприступная уже сопит недовольно и рывками начинает расставлять на столе мензурки и колбы. Бесится! А я тащусь.

- Держи, - почти рычит она, протягивая мне мерный цилиндр.

- Держу, - и я перехватываю его так, что наши пальцы соприкасаются.

Бьет током. Сильно. В голове сразу мысль — что будет, когда мы поцелуемся? Наверное, меня просто разорвет от напряжения.

- Уф, - одергивает она руку и тут же брезгливо потирает ее о свою юбку.

Коза строптивая!

- Переигрываешь, Арина, - ухмыляюсь, но с явным оттенком горечи.

- Не доигрываю, Стас, - припечатывает она, смотря мне прямо в глаза.

Но все же девчонка первая не выдерживает моего прямого взгляда. Отворачивается, задевая ручку локтем, и та катится по парте, а потом и падает на пол. Тут же ныряю под стол, а потом сглатываю.

Чертовы белые носочки!

Но отказать себе в провокации я уже не могу. Поднимаю, так кстати упавшую, ручку, а потом обхватываю ее щиколотку.

- Ой, - слышу я ее писк и улыбаюсь.

А моя рука уже ползет дальше. Интересно, как далеко она позволит мне зайти?

Щас проверим…

Безумная, крышесносная наглость, но я не могу себе в ней отказать, пусть, наверное, и получу какой-нибудь увесистой мензуркой по своей башке. Оно того стоит.

Ее ноги загорелые и гладкие как шелк, тонкие щиколотки, изящные коленки, маленькая родинка на внутренней стороне бедра.

Резко сжала ноги вместе и потом со всей силы вцепилась в мои волосы, дергая меня наверх. А я? Я не удержался и все-таки оставил подин поцелуй у самой границы ее юбки. И аж в голове потемнело!

На меня накатала вдруг мощная, почти сокрушительная волна жажды. По ней одной! Чуть не сдох на месте, честное слово! Вынырнул из-под стола, посмотрел в ее, полные бешенства глаза, и понял, что увяз еще глубже. Зыбучие пески – вот кем была для меня Арина Толмацкая и я добровольно погружался в ее трясину. Я рисковал уйти в нее с головой. А может уже давно захлебнулся, кто ж его разберет…

Но я не планировал менять курс, даже если за эту вольность я огребу по полной.

И так оно и случилось!

Стоило мне только подняться из-под стола и опустить ладонь на парту, как в руку тут же чуть не прилетело острым наконечником той самой ручки, что я только что поднял с пола. Благо реакция хорошая!

- Совсем сдурела? – прошипел я, наклоняясь почти к самому ее лицу.

- Кто бы говорил! – и в глазах ее бушевал океан ненависти.

- А я свое безумие и не отрицаю. Но кто в этом виноват? – и многозначительно на нее посмотрел.

- Да пошел ты, - отвернулась Арина и принялась что-то чиркать в своей тетради.

Весь урок моя строптивая блонда сопела как маленький злобный ежик, выполняла лабораторную дёргано, и я видел, как дрожат ее руки. А я же все пер дальше. Вижу цель, не вижу препятствий. Но, а как иначе, если в запасе у меня времени в обрез – уже летом мы разойдемся как в море корабли, а я этого вот вообще не хотел. Мне надо только рядом с ней, по максималке, на полную катушку.

- Арин, мы, кажется, не с того начали, - попробовал закинуть я удочку, когда поджигал спиртовку.

- И слава Богу, - огрызнулась девчонка и надула чувственные губы.

- Я не хочу с тобой враждовать.

- М-м…а сказать тебе, что я не хочу, Гордеев? – повернулась ко мне всем корпусом и буквально врезалась в меня взглядом.

- Ну давай, - сожрал я наживку и даже не поперхнулся.

- Я не хочу, - и «не» она особенно выделила интонацией, - чтобы ты в принципе смотрел на меня, говорил со мной и уж тем более дотрагивался. У тебя как с восприятием новой информации, все нормально? Врубаешься?

- Это из-за того, что я здесь не такой, как все? – подавить в голосе нотки горечи было адски сложно.

Но девчонка только хмыкнула и покачала головой, а потом кивнула вроде как сама себе и выдала мне на десерт:

- А знаешь, да. В этом все и дело. Ты не такой, я не такая. Небо и земля, божий дар и яичница. Понимаешь, о чем я? – язвительно выдала Арина и окинула меня таким царским, снисходительным взглядом, что мне захотелось отряхнуться.

- Да уж не тупой, - пожал я плечами.

- Вот и прекрасно, - перекинула она свои шикарные волосы с одного плеча на другое.

- Если ты не протирал задницей золотой унитаз, то Арина Толмацкая в твою сторону и не посмотрит. Ясно. Понятно. Нет проблем, - поднял я ладони вверх, а потом принялся записывать уравнение химической реакции.

- Ты когда-нибудь замолчишь? – зашипела опять коброй, и я решил, что пора заткнуться, да и у меня отпало всякое желание говорить с этой коронованной мажоркой.

Остаток урока мы просидели молча. Я злился. Она тоже. Я хотел начать ее ненавидеть, но то и дело вдыхал запах жасмина и сходил с ума. Я совершенно не понимал, какого черта вписался в нее со всей дури, но плыл и не мог остановиться. Штырило и все тут!

Как итог, после первого урока химии на второй я пересел отдельно, а в сторону блондинистой королевишны больше даже не смотрел. Временно не хотелось. Да и не понимал я как пробивать вот такую стену из снобизма и гребанного воспитания, где людей делят не на плохих и хороших, а на бедных и богатых. Я был бедный, а значит плохой? Кто живет по такому принципу вообще? И ладно бы, если бы хоть кто-то в этой чертовой школе на свои модные портки сам заработал. Так нет же…Мама, папа – вот они молодцы, а эти – палец о палец не ударили, а уже нос дерут.

Вот в таких нерадостных думах и прошел последний на сегодня урок. А дальше я, как и просила Марина Альбертовна, задержался, чтобы записаться на еще одну ненужную мне олимпиаду. После в зал, немного помутузить грушу, а потом в бассейн, чтобы остудить разгоряченную кровь. Еще и в библиотеку завернул, чтобы там, в тишине, по-быстрому сделать всю домашку на завтра. И только тогда я вышел из школы. Не раньше.

Во-первых, мне одного раза хватило, как меня провожали диким ржачем и улюлюканьем в спину. Мол, на метро езжу, фи какой. Короче, обламывался я. Самому мне было плевать, но вот видеть в этой стае шакалов Её – в общем, не мог я этого вынести. Поэтому и коротал время, пока золотые детки разъедутся по своим красивым домикам на своих блатных машинках.

Так было и сегодня. Я уже торопился – нашел подработку радом с домом, как вдруг, проходя мимо тенистой аллеи школьного парка, услышал тихое рыдание. Остановился, конечно. Завернул на дорожку и двинул дальше, пока не увидел на скамейке свою одноклассницу – воробышка со сбитыми на туфлях носами. Она сидела и суматошно теребила что-то в растрепанной длинной косе.

- Привет, - подошел я ближе, а девчонка тут же вытерла слезы и почти с вызовом уставилась на меня, - у тебя что-то случилось?

- Нет, просто день такой хороший, вот и решила поплакать, - и ее подбородок снова задрожал.

- Эй, а ну не реви, - присел я перед ней на корточки, - что там? – и кивнул на длинный хвост, заплетенный в косу.

- Жвачка, - громко всхлипнула девчонка.

- Покажи.

- Вот, - убрала она руки и я чертыхнулся.

- Дело – дрянь, - констатировал я очевидный факт, так как кто-то здесь очевидно постарался, - кто это сделал?

Но ответа я не получил, вместо того девчонка опять разревелась, закрывая ладошками лицо, и я поспешил сесть рядом и участливо погладить ее по спине. Женские слезы – это адская жесть! И я не знал, что с ними делать.

- Тебя Таней зовут? – задал я вопрос, чтобы немного ее отвлечь.

- В…вообще д-да, Таня Сажина, но в этой школе я, или Моль, или Чмошница, ну, если повезет, то могут еще Мышью назвать, - и снова затеребила хвост, в который намертво въелась жвачка.

- А меня Стас.

- Я…я знаю, - закивала она как китайский болванчик, пока я проверял сколько наличности у меня есть с собой. Не густо, но попробовать стоит.

- Значит так, Танюха, кончай реветь и пошли, - встал я на ноги.

- А ку-куда? – словно маленькая потерла она глаза кулачками.

- Спасать твою косу будем, - кивнул я ей и ободряюще улыбнулся.

- Стричь нельзя. Отец меня убьет, - и ее губы снова задрожали.

- Не, не, стричь не будем, но просто попытаемся удалить эту заразу. Хорошо?

- Х-хорошо, - пустила последнюю слезу девчушка, а я подхватил ее под локоть и потащил в ближайший салон красоты. Может у меня и немного денег, но тариф «студенческий» еще никто не отменял, да и я умею мило улыбаться. Прорвемся!

Вот только весь настрой отправился к коту под хвост, когда на выходе из парка мы нос к носу столкнулись с царицей египетской московского розлива – Ариной-Свет-Ясно-Солнышко-Толмацкой и ее подружкой Олей Рябовой. Первая смотрела на нас как на тараканов под ногами ее брендовых туфель, а вторая недовольно поджимала губы, будто бы я был ей что-то должен.

Холодно откланялся и продолжил свой путь. Надо человеку помочь, с остальным я потом разберусь.

Глава 8

POV Стас

- А ты что это, Стасик, за Молью решил приударить? – услышал я голос Рябовой и поднял глаза от книги.

Она стояла перед моим столом в библиотеке и, то и дело, надувала огромные розовые пузыри из жвачки. Я сразу же напрягся и прищурился.

- Это ты ее гнобишь? – максимально суровым тоном спросил я.

- Да сдалась мне эта серость, Боже! – рассмеялась Оля, - Это по ней Кристинка с параллели катком туда-сюда катается. Говорят, что из-за Моли Батурину ее парень бросил. Да, помнится, он Моли даже букеты таскал, но она его отвергла, - рассмеялась, - потому что Алинка поклялась, что ей все патлы повыдергивает. А так, кто бы в здравом уме от Хана отказался?

- Чё за Хан такой, что позволяет издеваться над девчонкой, которая ему нравится? – нахмурился я.

- Ну, сегодня нравится, завтра нет, - пожала плечами Рябова, - вообще не понимаю, что он там нашел, ни кожи, ни рожи…

- Так, Оль, ты иди, давай, куда шла, я это дерьмо слушать не хочу, - одними пальцами указал я ей обратное от себя направление.

- Ты чего? Реально будешь из-за Моли на меня гнать? Окстись, Гордеев! - округлила глаза Рябова.

- Ее Таня зовут вообще-то, - выдал я и отвернулся, вновь полностью погружаясь в книгу.

- Ок. Ладно. Таня так Таня, - все же осталась сидеть рядом со мной Рябова, - ну так, что? Ты с ней мутишь, да?

И я после этого вопроса, заданного раздосадованным голосом, снова поднял глаза на Олю, пытаясь понять, что вообще той от меня нужно.

- Нет, - все же решил ответить я.

- О, круто, - и Рябова снова надула и лопнула огромный пузырь из жвачки, - ну, если так, то может сходишь со мной сегодня в кино на новый фильм. Аринка отказалась, ее папаша отчалил в командировку, и она с Димкой будет отжигать дома до утра. Ну, ты понимаешь, о чем я, да?

- Нет, не понимаю, - закосил я под дурака, хотя все мое тело вспыхнуло адским огнем от ревности, а Рябова, откинув голову рассмеялась.

- Я бы с тобой тоже отожгла, Стас, у меня как раз предки в отпуске. Но ты не хочешь, ведь так? – прикусила нижнюю губу Оля и наклонилась максимально близко к моему лицу, а потом, неожиданно, лизнула меня в уголок рта.

Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд.

А теперь самый важный вопрос – как послать девчонку, которая сама себя тебе предлагает так, чтобы она не обиделась? Да уж, дела…

Но от ответа меня, как ни удивительно, спасли Седых и его прихвостни, что вломились развеселой гурьбой в библиотеку, сразу же натыкаясь на меня и Олю.

- О, какие люди! – похабно ухмыльнулся Тимашов.

- Не обращай внимания, просто я Алишера бросила еще в прошлом году, вот он и бесится до сих пор, - на ухо прошептала мне Рябова.

- Да плевал я на твоего Алишера, - пожал я плечами и снова углубился в книгу, но текст не желал откладываться на подкорке по понятным причинам.

- Ну чо, Тупой, смотрю по Аринке мы нашли общий язык, но ты не вкуриваешь, да? Твой потолок – это, максимум, Моль. Усек? – гневно шипел надо мной Седых, дойдя до нашего стола.

- Оля, встала и отошла, - процедил тут же Тимашов.

- Идите в баню. Ясно вам? Оба! С кем хочу, с тем и общаюсь! – не обращая внимания на библиотекаря и учеников, закричала Рябова.

- Выбирай, или ты сейчас же уходишь отсюда со мной, или, между нами, навсегда точка! Мне надоело смотреть как ты трешься рядом с этим нищебродом, - подошел и схватил девчонку под локоть, но она тут же стряхнула с себя его руки.

- Ребята, можно потише? - заблеяла женщина из-за стойки.

- Исчезни! – тут же рыкнул на нее Седых.

- Ты как с женщиной разговариваешь? – поднялся я на ноги, - Она тебе в матери годится.

- Мне в матери годится моя мать, понял? А это неразумение всего лишь библиотекарь и она годится в матери разве что тебе или еще какому-то неудачнику, - не сбавляя тона и мерзко хихикая, произнес блондин, а я просто выпал в осадок. Нет берегов, просто нет.

И в этот самый момент в гулкое помещение зашел директор школы – Владимир Владимирович Грецкий. Высокий и седой мужик, до боли похожий на Сталина. Смотришь на него, а так и слышится: «расстрелять!».

Капец!

- Седых, Тимашов, Шумов, Рябова – в мой кабинет. Живо! – развернулся и был таков, а я выдохнул и завалился на свой стул, принимая благодарный кивок от библиотекаря.

Вообще, неделя была спокойная. Жвачку из волос Тани мы достали, а потом даже съели по мороженке в парке. Работу в тот день я прогулял, но оно того стоило. Таня была прикольной, хоть и страшно зашуганной девчонкой. А еще очень умной, очень! И у нее не было друзей. С девочками дружить я не умел, там, уж простите, у меня был совсем другой интерес. Но Таня виделась мне в совсем другом свете. Да, наверное, я ее жалел. Она тоже была из небогатой семьи, мама тонула в бутылке. Там же плавал и ее отец, но добрый спонсор решил взять будущее Тани на себя. После очередной олимпиады с ней связалась «Золотая Лига» и пригласила на обучение по формату «все включено».

Еще что? Ну, так и сказать нечего. Толмацкая морозилась. Моя злость на нее прошла и опять чувства захватили меня с головой. Но как подступиться, если мы все время на виду, а после занятий она уезжает домой или прячется в стенах школы до победного конца?

Засада.

Знал бы я только, что это не предел. Ведь с понедельника погода в Москве портилась и нам по расписанию, вместо обычной физкультуры на улице, поставили бассейн. Чтоб он был неладен. И вот тут пошло-поехало.

Я никого не видел, кроме нее. Не воспринимал человеческую речь. Не соображал ровным счетом ничего! Просто ступор и, наверное, даже слюнка капала. Господи, прости! Но, ребята, там была пушка, а не фигура. Я смотрел и поверить не мог во все эти изгибы. Песочные часы, длинные и стройные ножки, грудь...

Ох, я был как подорванный!

И все. Опять нон-стопом в голове: я ее хочу, мне она нужна, плевать на ее желания, плевать на всех и вся. Перевоспитаю. Моя прелесть!

Черт, я превратился в одержимого!

Но в моем сумасшествии были и плюсы – я все-таки раздобыл номер ее телефона. Помогла все та же учительница химии, ее наивность и мое вранье. Всего-то и надо было – наплести женщине, что я оставил дома телефон, а мне срочно надо связаться с Ариной, так как аж завтра нам необходимо сдать теперь уже общую работу по физике. И вуаля – готово! Память у меня отменная, запомнить одиннадцать заветных цифр так вообще – раз плюнуть.

И теперь осталось только решить: писать ей анонимно или нет.

Дилемма.

Глава 9

POV Стас

«Арина! Срочно зайди в кабинет медика!»

Знаю, это была игра ва-банк, но, честно говоря, я не придумал ничего лучше, да и еще я страшно скучал по прикосновениям к ней. Ведь моя строптивая блонда больше меня к себе не подпускала, смотрела свысока, да и вообще делала вид, что я не более, чем грязь под ее ногтями. Поэтому и пришлось идти на хитрость. Напиши я ей банальное «привет» и разговор сведется в никуда, а потом мне светит пожизненный бан в ее адресной книге.

Не вариант.

И вот он я, спешу после уроков туда, где точно знаю, на нас не наткнется никто в этой школе – непроходной коридор, удобные диванчики и, самое главное, в это время нас тут не потревожат – медик на обеде.

Я как маньяк притаился за углом и принялся ждать, когда рыба моей мечты клюнет на меня. Пять минут, а потом и десять прошло. Я начал волноваться. А потом она появилась, спеша и поправляя модный рюкзак на плече. Волосы слегка растрепаны, один гольф немного сполз с изящной коленки, пиджак расстегнут, как и две пуговицы на блузке. Видок – полный улет! Будто после нашего бурного, страстного, сводящего с ума поцелуя. Боже, ну вот о чем я думаю вообще?

Припустил за ней и встал в проеме, ожидая, когда она повернется и заметит меня. Я планировал хотя бы нормально поговорить. Скоро сентябрь истечет, а мы так и топчемся на месте, где я перманентно пускаю на нее слюни, а она воротит от меня свой царский нос. Для начала мне от нее нужны эмоции, любые, но только не ненависть. А дальше, я уж знаю, что делать.