Взрослые люди

Ещё полдня пообщаемся — и решит кошку себе завести. Вот было бы забавно.

4

Виктор

Никогда не питал особенных чувств к животным. Без крайностей, разумеется. Я нахожусь где-то посередине между садистами-живодёрами и активистами-веганами. То есть и бездомную собачку не обижу, и от стейка средней прожарки из мраморной говядины не откажусь.

Но что я точно не буду делать, так это уделять животным столько времени, сколько это делают собачники-кошатники вроде Аси.

Почему нет? Вернее будет спросить, на мой взгляд: «А почему да?»

Я до сих пор, к своим сорока с хвостиком годам, не могу ответить на этот вопрос, причём как про себя, так и про других людей.

Ради чего они всё это делают?

Может, борются с дефицитом любви?

Или в заботе о братьях наших меньших находят призрак смысла существования?

А может, создают иллюзию контроля хоть над чем-то в жизни? Я бросаю палку — собака её приносит. Хочу — кормлю, хочу — не кормлю. Провинилась? Накажу. Принесла тапочки? Вкусняшкой угощу.

Так, что ли?

Класс, жизнь под контролем!

Нет, мне неинтересны ни любовь, ни псевдовласть, ни поиск смысла в бессмысленной жизни.

Я точно знаю, как хочу провести дни, отпущенные мне вселенской пустотой, — купаясь в удовольствии, но не разрушая при этом чужие жизни. Собственно, поэтому я давно решил, что не хочу создавать новую «ячейку общества». Как однажды я сказал своему другу Вадиму: «Семья не сделает меня счастливым, зато я точно сделаю эту семью несчастной».

Абсолютно искренний ответ, актуальный до сих пор. Разве что я не уточнил, что так же отношусь к любым отношениям.

Хочешь боли от разбитого сердца, неоправданных ожиданий и разочарования во мне как в спутнике по земной жизни? Тогда не по адресу.

Хочешь развлекаться вместе, без каких-либо обязательств и клятв в вечной любви? Значит, нам по пути.

Вот прям как с Асей в длинном коридоре, по которому мы шли к кабинету хирурга.

— …ставят в основном кошкам, не способным сопротивляться из-за плохого самочувствия. Если совсем буйная, то зафиксируют и всё равно поставят. Без наркоза, потому что от наркоза больное животное может умереть, — закончила ликбез про капельницы для животных моя спутница.

У кабинета в очереди на рентген сидели несколько печальных людей с питомцами.

Рядом с ними на скамейке мы и приземлились.

В другой ситуации я попробовал бы найти способ заплатить, чтобы побыстрее попасть к врачу, не просиживая штаны в утомительном ожидании. Но в данном случае время было на моей стороне. Чем больше мы скажем друг другу, тем больше доверия у Аси возникнет ко мне. А где есть доверие, там и раздвигаются врата для получения взаимной радости.

Интересно, какая Ася в постели? Скромница-миссионерка? Или, может, в ней просыпается что-то дикое, стоит ей остаться с мужчиной наедине?

Хочу это знать. Я всегда был любознательным мальчиком.

— По правде говоря, я думал, что если животное заболело, то есть только две опции — усыпление и что-то в духе «ай, и так заживёт», — поделился я с Асей своими скудными познаниями. Не изображать из себя того, кем ты не являешься — например, знатоком в области ухода за животными, как в данном случае, — отличный способ расположить к себе собеседника. А ещё это даёт ему возможность блеснуть знаниями, почувствовать свою особенность и полезность. Но, предупреждаю, работает это, только если представляешь из себя хоть что-то заслуживающее внимания. Нехаризматичным, скучным беднякам такой совет не поможет.

К счастью, подобное совершенно не про меня.

— Зависит от хозяев, — с грустью сказала Ася. — Не все умеют люб… ухаживать за питомцами.

Она хотела сказать: «Не все умеют любить», но, видимо, решила, что слишком разоткровенничалась со мной, стала раскрывать что-то слишком личное. Я сделал вид, что не заметил, и поспешил перейти к следующему вопросу, чтобы у Аси не осталось чувства неловкости от этого момента. Ей должно быть комфортно со мной, легко и безопасно. Она не должна ждать от меня каких-либо подвохов. Их ведь и в самом деле нет, осталось только её в этом незаметно убедить.

— И часто у вас такие приключения случаются? Ну, как сегодня.

— Бывает. Поначалу дети радовались, но со временем поняли, что конца и края этому нет, и восторг сменился напряжением — кого ещё мать принесёт в дом?

— А я думал, дети любят животных.

— Так и есть. Младшая всех без разбора обожает и уже сама начинает присматривать мишени для меня. Как-то по ошибке утащила чужую собачку на детской площадке: подумала, что та потерялась. — Ася иронично фыркнула. — Ситуация смешная, но извиняться перед испуганными хозяевами таки пришлось. А вот со старшими всё сложнее. Всякое бывало. — С лица Аси исчезла улыбка, она тяжело вздохнула и чуть погодя закончила мысль: — Не все найдёныши выживали...

После этих слов она заглянула в переноску и с довольной улыбкой констатировала:

— Спит. И это хорошо. На чём я остановилась?

— Не все найдёныши выживали, — процитировал я Асю, заодно ещё и демонстрируя, что я внимательно её слушаю и слышу.

Господи, если бы люди только знали, как много всего можно получить от окружающих, если выполнять два простых действия — слушать и слышать.

— Да, спасибо. Так вот, старшие тяжелее переживают смерть животных. Чуть больше понимают жизнь. А вот младшая только сейчас начинает осознавать, что смерть — это трагедия и это навсегда. Плюс часть забот о зверье всё равно перекладывается на старших. А у них сейчас уже другие увлечения. Но я не жалуюсь, — подытожила Ася, и мне показалось, что она сама удивилась тому, как много личного рассказала. Попала в мои чуткие сети. Иди ко мне, мушка, я тебя не обижу. Обещаю.

— И сколько у вас живности сейчас?

— По количеству людей в доме — четыре человека и четыре животины. Так что всё честно, — вновь улыбнулась Ася и тут же задумалась. — Хотя… Теперь, получается, у нас появится Сенька. Значит, придётся что-то сделать с количеством людей.

Я сделал вид, что не заметил двусмысленности этих слов. Но галочку в уме поставил. По-видимому, Ася нуждается в мужчине больше, чем пытается транслировать во внешний мир. Впрочем, это вполне может быть всего лишь стёбом надо мной.

— Возможно, проблема станет шире, если кто-то из старших сбежит из дома, увидев Сеньку в вашем ковчеге… — сказал я, на что Ася неожиданно радостно засмеялась, как бывает, если человек сталкивается с удивительным совпадением.

Приятно было увидеть на её лице яркие эмоции.

Бывает так, что женщина прекрасна, когда на лице нет эмоций. Но стоит ей рассмеяться, и она превращается в гиену. Или наоборот: пока она не улыбнётся, с трудом разглядишь в ней красоту.

Ася мне нравилась пока что во всех ипостасях.

Интересно, какое у нее лицо, когда она стонет от блаженства? Прикусывает ли она губу или приоткрывает рот?

— Да! Про ковчег вы в точку попали! — энергично закивала Ася. — Один из старших так и сказал в прошлый раз, когда я потеряшку-спаниеля притащила. Я не успела пояснить, что это временно, пока хозяева не найдутся. Ну не бросать же его возле проезжей части? Задавят ведь. А сын тут же начал бурчать, что я дом в Ноев ковчег превратила. Меня это рассмешило, а оказалось, что это была вовсе и не шутка, а попытка меня оскорбить. Лёшка дверью хлопнул и ушёл в детскую…

Ася продолжала раскрываться передо мной. И мне это нравилось. Во-первых, я приближался к своей заветной цели. Во-вторых, просто было приятно видеть, как она меняется, расслабляется, и зачатки доверия ко мне снимают напряжение с её лица.

Доверие — хороший косметолог. Вон, морщинка между бровей уже распрямилась. И никаких тебе патчей, уколов, кислот, или что там ещё мои прекрасные делают, чтобы нравиться мужчинам и вызывать зависть у других женщин.

Хочу увидеть, как расслабится её лицо после оргазма…

— …я пошла поговорить с ним и случайно услышала, как брат его успокаивал, говорил что-то типа: «Да ладно тебе! Пусть лучше зверей приводит, чем хахалей». — Ася вновь засмеялась, вспоминая тот случай, и подытожила: — Вот такой у нас негласный договор — дома можно устраивать ковчег, но взамен никаких мужиков у капитана Аси.

Бьюсь об заклад, что в этот момент она испытующе посмотрела на меня, вероятно проверяя, не осознал ли я, что дело безнадёжное и ничего я от неё не получу. Я допускал, что она просто издевается надо мной, потому что её улыбка в этот миг выглядела ещё ироничнее прежней. Хотя куда уж ироничнее? Оказалось, есть куда.

Бежать я не собирался. Но тем не менее я не сомневался, что, в отличие от лица моей прекрасной собеседницы, у меня морщинок в этот момент точно прибавилось.

Я стал гнать тревожные мысли. Что за глупости! Я же в её ковчег не стремлюсь попасть и тем более не желаю становиться папочкой этим соплякам пубертатного разлива. Я собираюсь всего-навсего сделать приятно ей и себе. Уж это её спиногрызы не смогут помешать мне сделать? Им же не обязательно знать обо мне и маминых шалостях, верно? Или у них там диктатура дома? Контролируют каждый шаг матери?

Такое бывает в семьях без отца.

— Суровый договор, — после непродолжительной паузы констатировал я.

— Не жалуюсь, — пожала плечами Ася, откинувшись на спинку скамейки, и прикрыла глаза.

— Хм. И всё же я не могу не спросить. Вы, получается, в разводе? Или как?

— Я закодирована.

Мои брови от удивления убежали на свидание к залысинам.

— В смысле?..

— Закодирована, — повторила Ася по слогам. — Как алкоголик.

— А-а-а, понял... — протянул я, но, немного помолчав, передумал и сообщил: — Нет. Ничего я не понял. Поясните?

Три ребёнка и четыре животины дома вполне похожи на кодировку от замужества. Но это ли Ася имела в виду?

Вышел кто-то из врачей. Скорее всего, ассистент, судя по неприлично юному виду, и прокричал: «Збруева и Осень, проходите».

— О, наша очередь... — поднимаясь, произнесла Ася, то есть Збруева Ася. Фамилия ей очень шла. — Виктор, я по-прежнему вас не держу. Спасибо большое за помощь, но можете…

— Не могу, — перебил её я. — Теперь уж я точно никуда не уйду, — сказал, демонстративно расставив ноги пошире и раскинув руки на спинку скамейки. — Я должен узнать, как кодируются от замужества.

— Вам-то зачем?

— Природное любопытство.

Ася мило улыбнулась и добавила:

— Ну тогда ждите меня…

— «Жди меня, и я вернусь, только очень жди».

Ася застыла на мгновение, озадаченно посмотрела на меня, издевательски сморщилась, как если бы услышала похоронный марш на свадебной церемонии, и поспешно скрылась за дверью.

А я почувствовал неожиданно нахлынувшую грусть.

Я не контролировал ситуацию, как это обычно бывает даже при новых знакомствах. И вот уже какие-то неуместные цитаты начал говорить.

Ну при чём здесь фронтовое стихотворение? Я же занят самым легкомысленным занятием на свете — просто подкатываю к очередной женщине. Но слова сами вырвались на свободу, не спросив моего разрешения.

Не похоже на меня.

Зато похоже, что халявы в этот раз не будет.

И снова вспомнилась цитата. На этот раз более уместная: «Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться».

Я же хотел кого-то особенного для номера двести в своём списке?

Хотел? Получи, распишись.

Если справишься.

5

Ася

Меня всегда восхищали упорные люди. Хотя бывает, что упорство тратится на какую-то ненужную фигню, по сути спускается в унитаз, — вот как было у Виктора.

Умный мужик. И это мягко говоря — он не только умный, ещё и хитрый, отличный манипулятор. Умудрился даже меня на диалог раскрутить, хотя я изначально улавливала все его манипуляции. Могла бы и не поддаваться, проигнорировать, не отвечать на вопросы. Но зачем обижать человека?

Надо будет поинтересоваться у Виктора, какие у него были в школе оценки по физике.

Да, упрямства ему не занимать. Уж я ему по-всякому транслировала мысль в стиле «дяденька, вам тут ничего не светит, идите-идите», но он её не воспринимал. Принимал к сведению, но признавать истиной отказывался. Настолько самоуверенный? Да, скорее всего, так и есть. Привык получать всё, что хочет. Закусил удила, не может констатировать, что не на ту напал, признать своё поражение и свалить уже наконец в закат. Или в туман — не знаю уж, что ему больше нравится. Главное, чтобы ушёл и занялся своими делами. Ну наверняка ведь они у него есть.

К сожалению, несмотря на всю любовь к ребёнку, его надо учить не только выигрывать, но и проигрывать. Виктора, по-видимому, не научили. А пора бы научиться, большой уже мальчик-то…

Я вздохнула и шагнула вперёд, к столу для осмотра, возле которого стоял хирург – молодой мужчина с карими глазами, смуглой кожей и аккуратными усами и бородой. Выслушал мою краткую историю, а затем я достала Сеньку из переноски… и охнула — потому что первым делом несчастное животное попыталось покончить жизнь самоубийством, грохнувшись со стола. А грохнулась бы она смачно — левая задняя лапа у Сеньки висела плетью.

— Понятно, перелом, — кивнул ветеринар. — Сейчас посмотрим, что ещё есть…

«Ещё» у Сеньки, которая действительно оказалась девочкой — тут я не удивилась, ибо мордашка у неё была девчачья, — обнаружилась черепно-мозговая травма, из-за которой она тряслась, как в лихорадке, а ещё ничего не видела. Реакция на свет отсутствовала.

— Скорее всего, это от удара и пройдёт потом, но нужно наблюдать, конечно. Сейчас все анализы у неё возьмём, а потом на рентген пойдёте.

Анализы, естественно, дело важное и необходимое, но я сразу слегка напряглась. Только неделю назад я купила нам с ребятами путёвку на море — на целых три недели — разорилась, в общем, — и денег у меня сейчас практически не было. До следующего гонорара десять дней, и я рассчитывала, что мы нормально проживём на двадцать тысяч. Однако, судя по всему, не проживём. Точнее, проживём, но не нормально.

Ладно, не в первый раз. И вряд ли в последний.

После осмотра трясущаяся Сенька залезла в переноску и, оказавшись там, почти по-человечески вздохнула с облегчением, рассмешив и меня, и хирурга, и ассистентку, которая брала у неё кровь. Мне обещали, что позовут, как только анализы будут готовы, а пока — на рентген, и выпустили в коридор.

— Всё? — наивный Виктор обрадовался и вскочил со скамейки. — Закончили?

Мне хотелось пошутить, что да, за десять минут срастили перелом при помощи волшебной палочки, но это всё же было грубовато, поэтому я просто покачала головой:

— Пока нет. Сначала рентген, а потом решим, что делать дальше. Садитесь, вон по соседству кабинет, позовут нас.

— Рентген? — уточнил Виктор и покосился на переноску, в которой копошилась Сенька. — Значит, у неё что-то сломано?

— Угу, одна лапа. Задняя. Будут определять масштаб катастрофы.

Я вновь опустилась на скамейку, Виктор сел рядом. От него, кстати, приятно пахло, что тоже было для меня ощутимым плюсом — к запахам я весьма чувствительна, особенно к тем, которые исходят от людей. Виктор явно был некурящим человеком и пользовался хорошим парфюмом, ненавязчивым таким, с лёгкими нотками бергамота и сандала.

Самое то, чтобы профессионально соблазнять женщин.

Мне, на самом деле, очень хотелось сказать Виктору прямо: «Слушайте, не теряйте времени, уезжайте» — однако я молчала. Во-первых, не люблю посылать людей, даже в мягкой форме, а во-вторых — он же всё равно не послушается, ещё и кокетством подобное сочтёт. Мол, если женщина говорит «нет», это значит «может быть» или даже «да, но позже». Думаю, Виктор уверен в подобной философии и вряд ли я смогу убедить его в том, что порой «нет» — это именно «нет», и никак иначе.

— А что потом? — поинтересовался мой новый знакомый, разглядывая Сеньку, которая начала вылизываться. Получалось это у неё своеобразно — из-за того, что она тряслась, казалось, будто её лихорадит. — А-а-а… что это с ней?

— Черепно-мозговая травма от удара. Может, пройдёт, а может, и нет. И со слепотой то же самое — то ли пройдёт, то ли нет.

— Со слепотой? — у Виктора слегка округлились глаза. — Прям целый набор диагнозов. И сколько будет стоить её вылечить?

Много. Это я уже поняла.

— Сколько-то будет, — пожала я плечами. — Посмотрим потом в чеке.

— У вас хватит денег? — тут же спросил Виктор. — А то, может, мне помочь?

Я была не уверена, что у меня хватит денег. Приём, анализы, рентген — это уже приличная сумма, а врач ещё обмолвился, что Сеньку всё же придётся забрать в стационар до завтра… В общем, да — Хьюстон, у нас проблемы.

Но вываливать подобное на почти незнакомых мужиков — сомнительное предприятие. Виктор, конечно, не производит впечатление человека, который станет шантажировать женщину деньгами, но тот факт, что он будет использовать их как собственный козырь, — это несомненно. И я уже не смогу со спокойной душой ему отказывать.

— Справлюсь.

— Уверены?

— Абсолютно.

В этот момент нас с Сенькой позвали на рентген. Во время исследования выяснилось, что мой найдёныш — не такой уж инвалид, каким прикидывалась ранее, поскольку несколько раз она попыталась вырваться на волю, и с такой силой, что едва не сломала себе ещё одну ногу и слегка расцарапала мне руку.

В общем и целом ничего неожиданного на рентгене не обнаружилось — лапка была сломана в нескольких местах, требовалась операция. Но врач сомневался, что она сейчас возможна — из-за черепно-мозговой травмы, — и Сеньку оставили наблюдаться в стационаре как минимум до завтрашнего утра.

Отдав переноску с кошкой ассистенту, я в сопровождении Виктора отправилась к стойке администрации — расплачиваться за все оказанные услуги. Увидев сумму в чеке, я вздохнула с облегчением — денег хватит! Правда, только на сегодняшний день. За операцию и всё остальное заплатить будет уже нечем.

— Ничего себе, — едва слышно присвистнул Виктор, заглядывая в бумажку, которую мне выдали. — Золотая кошка у вас будет в результате.

— Главное, чтобы результат был золотой, — хмыкнула я, доставая банковскую карточку. — А деньги — дело наживное.

Терминал пиликнул, следом за ним завибрировал мой телефон, прислав оповещение о списанной сумме, и я вздохнула, поглядев на экран.

Остаток на счёте: пять рублей сорок три копейки. Замечательно, Ася! Ты в жопе.

Как продержаться десять дней на пять рублей сорок три копейки в двадцать первом веке? Это даже не задача со звёздочкой, это фантастика.

— Вас до дома подвезти? — спросил Виктор нейтральным тоном, но мне отчего-то показалось, что он отлично видел содержимое пуш-уведомления и понял, в какой плачевной ситуации я оказалась. Хотя вряд ли представлял масштабы катастрофы — у меня ведь и на проездном денег почти не было, максимум на одну поездку хватит.

Как сказали бы Тёма с Лёшкой: «Попадос».

— Если у вас есть такая возможность, буду благодарна, — ответила я Виктору, впервые за день порадовавшись, что он всё-таки не уехал из клиники.

6

Виктор

Покупать женщин — пошло. Никогда в жизни не пользовался услугами проституток, эскортниц и даже на всякие массажи с «хеппи-эндом» не ходил.

Рыночные отношения — не мой афродизиак. Мне важно видеть, что женщина искренне заинтересована мной, в той или иной степени. Конечно, порой женщин в мои объятия может толкать целый комплекс причин, но непременно среди них должен быть и я. Сам по себе, без нюансов и шелеста купюр.

С женщинами в трудном финансовом положении бывает сложно понять, что ими движет. Более того, им и самих себя порой трудно понять, ещё к тому же и убедить, что они не ради денег со мной. Они же не какие-то там продажные девки, да?

Очень непростая задача: донести до кого-то идею, что мы можем просто классно провести вместе время, а заодно я могу помочь материально, скажем так.

Вот эта задача и встала передо мной, когда я повёз Асю к ней домой. Благо что когда ты за рулём, то волен выбирать самый длинный путь. Что я и сделал.

Ася в этот раз села на переднее пассажирское сидение, потому что я предусмотрительно открыл дверь и галантно пригласил её внутрь прежде, чем она дотянулась до ручки задней двери.

Вначале мы ехали молча. Ася была погружена в свои мысли, а я медленно выезжал с парковки, неудачно заставленной машинами, потом долго пытался лавировать на запруженном всякой всячиной переулке, чтобы выбраться наконец на просторную главную дорогу.

— Итак, про кодировку, — нарушил тишину я, проехав молча один квартал.

— Кодировку? — Ася с рассеянным видом взглянула на меня. Она явно витала где-то в облаках, предположительно кредитно-финансовых. Наверняка раздумывала, как ей справиться с денежной ямой, в которой она оказалась. Я ведь заметил пуш-уведомление на её телефоне, выскочившее после оплаты в ветеринарке.

Я не успел напомнить ей, она сама сообразила, о чём идёт речь, и, кивнув, ответила:

— Точно, кодировка. Встречный вопрос: а вы никогда не травились чем-то до такой степени, когда потом годами это есть не можешь? Например, когда мне было лет двадцать, я отравилась копчёной рыбой — и всё, воротит от неё до сих пор, даже нюхать не могу, тошнит, и всё тут.

Я многозначительно промычал, обдумывая услышанное и объезжая какое-то мелкое ДТП с участием маршрутки и легковушки.

— Не стоило ради такого ответа ждать меня, да? — издевательски протянула Ася.

— Что вы? Конечно же стоило. Я ведь не только для этого остался.

Ася не стала спрашивать, для чего ещё. Осторожничает. Создаёт впечатление, что ей всё равно.

— Мне нравится ваша компания. С вами нескучно, — подытожил я.

Ася скептически хмыкнула.

— Вы не похожи на человека, которого могли бы развлечь поездка в ветеринарку, бесконечное ожидание в очереди и снова поездка по забитым машинами дорогам. Думаю, вы привыкли иначе проводить время.

Так-так-так! На что это она намекает? Готовит меня к отказу? К тому, что нам не по пути?

— Хм… Да, пожалуй, без вас я не стал бы этим заниматься.

— Оставили бы животное умирать? — с провокационными нотками в голосе поинтересовалась Ася. Это было какое-то неожиданное нападение.

— Нет, что вы, — медленно сказал я, пытаясь понять, как лучше ответить. — Я решил бы вопрос иначе. Чтобы не тратить так много своего времени. Делегировал бы кому-нибудь. Понимаете?

— А сами что? Занялись бы чем-то более важным?

— Можно и так сказать.

— А что для вас важнее?

— Я выбрал бы просто приятное времяпрепровождение с…

— Важнее, чем спасение жизни? — не дав мне договорить, спросила Ася.

Да, она явно решила заранее подготовить почву. Показывала вежливо, не в лоб, но вполне доходчиво — ей со мной по пути, но только до дома. А дальше — ариведерчи, Витёк.

— Я не это имел в виду, — поспешил оправдаться я. — Я говорил о том, что каждый должен заниматься своим делом. И я нашёл бы кого-нибудь, кто…

— Это так не работает, Виктор, — снова перебила меня Ася. — В большинстве случаев не получится и жизнь спасти, и руки не запачкать, и время не потратить.

Повисла пауза. Я продумывал следующий ход.

А Ася вдруг сменила интонацию и мягким голосом сказала:

— Я вам очень благодарна, что вы потратили столько времени и офигеть как помогли мне, правда! И совсем неважно, для чего вы это делали, так или иначе это был хороший поступок. Спасибо... — Она улыбнулась, а затем, не дожидаясь моего ответа, неожиданно добавила: — Вон там остановите, пожалуйста. У продуктового магазина.

Уау! Ася включила режим холодного душа, чтобы я наконец-то протрезвел. Меня это расстраивало и в то же время ещё сильнее притягивало к ней. Ася не стала мягкой и покладистой только потому, что я ей помог. Она говорила, что думала, прямо, безо всяких виляний. Отшлёпала меня по заднице, но о-о-очень уважительно!