Лишняя. Нелюбимая жена для Дамира

Дамир зажимает между пальцев напряженный сосок, тянет, и я начинаю биться. Кровь пульсирует в висках. Перед глазами плавают темные пятна, такое чувство, что я на бешено вращающейся карусели.

Обводит пальцем ареолу, сжимает снова, наблюдая, как моя кожа покрывается мурашками.

Его рука такая горячая! Подчиняясь безотчетному желанию, накрываю ее ладонью и вдруг понимаю, что мне это очень нравится. Чувствовать на себе прикосновения этого мужчины, вдыхать его запах, осознавать его власть и контроль надо мной.

Треск колготок. Он безжалостно срывает их с меня. Не давая мне опомниться, сдвигает полоску моего нижнего белья, разводит половые губы.

Меня подбрасывает, снова вцепляюсь в его широкие плечи, впиваюсь в них ногтями. Дрожу и бьюсь под ним. Бросает то в жар, то в холод! Хочу сопротивляться, прекратить это, но понимаю что иначе просто не вынесу этого жара под кожей, этого возбуждения, проносящегося по крови. Лишусь рассудка. Он нужен мне, этот чужак, незнакомец. Иначе мне не выжить.

– Тебе надо расслабиться и получать удовольствие. Это важно, для твоего здоровья, не стоит шутить с препаратами, Ива, – произносит Дамир глухо.

В его голосе нет ни фальши, ни сладости. Скорее он злится. Его бесит ситуация. Он на самом деле ничуть не хочет меня?

Мне даже на это уже все равно.

Мой первый раз будет с человеком, которому на меня плевать…

Снова ласкает, целует груди, всасывая в рот чувствительную вершинку, потом другую, при этом безостановочно гладит меня между ног. Я кусаю губы, запрокидываю голову к потолку. Это все настолько восхитительно, что кажется сейчас улечу в космос. Соски чувствительные, твердые. То что Дамир делает с ними – нестерпимо приятно. Втягивает в теплый рот, прикусывает. До дрожи восхитительно. Сама не понимаю, как напряжение и удовольствие достигают пика, настолько сильного, что поджимаются пальцы на ногах, и я начинаю сотрясаться в мужских объятиях. Вся мокрая, трепещущая, прижимаюсь к нему. Целую его раскрытую ладонь с тыльной стороны.

Дамир – вздрагивает.

Снова разглядывает меня.

– Надо остановиться, блядь. Или тебе все еще… плохо? – его голос глухой, прерывистый.

Мне только что было невыразимо хорошо, я получила невероятную разрядку, но… жар не ушел. Я хочу продолжения.

Сама подаюсь к нему, касаюсь губами его губ. Зарываюсь пальцами в его волосы…

Он толкает меня, распластывает под собой. Одним резким движением сдирает с меня кружевные трусики и отстраняется снова.

Проходится горящим взглядом по открывшейся картине. На его лице написана мука – и это тоже возбуждает меня донельзя.

Коленом раздвигает мои ноги. Рукой спускается ниже, нащупывая клитор.

– Пиздец ты мокрая… И… маленькая, – хрипит срывающимся голосом. Я едва разбираю слова. Они пошлые, но от этого почему-то еще более возбуждающие.

Очерчивает большим пальцем контур моих губ, потом надавливает, вынуждая раскрыть рот. Толкает туда палец. Я облизываю… Сама не понимаю, почему так четко и остро его чувствую. Его желания. Мы будто два факела, соединяясь даже на секунду, заставляем друг друга гореть сильнее и ярче.

Снова гладит между ног. Находит самую чувствительную точку и меня подбрасывает. Я вскрикиваю, не сдерживаю стоны. Но не отстраняюсь. Наоборот, подаюсь к нему. Еще… Палец проникает в меня глубоко, я издаю стон, глаза закатываются от удовольствия.

– Да, вот так, девочка. Охренеть, – шипит. – Какая же ты… сдуреть можно.

Сейчас Дамир выглядит уже совершенно диким. Добавляет к одному пальцу второй. Вводит их в меня. Я чувствую легкую боль, но она лишь подчеркивает кайф, который растекается по телу и бьет прямо в мозг острыми иглами.

Я не смогу остановить это. И он уже тоже не сможет.

Чувствую прижимающуюся к животу горячую твердость. Дамир разводит мои ноги широко, в стороны. Волоски на коже встают дыбом, дыхание перехватывает. Сердце проваливается в пятки, затем подпрыгивает к горлу. Дамир нависает, лишая воздуха, лишая пространства для маневра. Всхлипываю, выгибаюсь, не в силах сдержать сорванный, влажный стон. От мужчины исходят волны жара. Густые, плотные, как перед грозой. Давят, накрывают, проникают под кожу. Я чувствую себя песчинкой в эпицентре шторма. Сердце разрывается от переизбытка эмоций, голова идет кругом.

Его глаза – черные глубины. Страшно… и возбуждает от макушки до кончиков пальцев. Каждый взгляд, каждое движение – пронзает насквозь электрической волной.

Что-то очень горячее, мощное, надавливает между ног. Я прогибаюсь в спине, вскрикиваю. Короткий толчок и… Пронзительная боль. Из глаз слезы, я дышу коротко и рвано. Меня будто пополам разрывает…

Дамир бормочет ругательство, при этом гладит меня по волосам и шепчет на ухо что-то успокаивающее. Двигается во мне… Это так невероятно. Запредельно. Оказывается, вот она какая, близость мужчины и женщины. Я думала об этом, читала в книгах, представляла… Но реальность оказалась иной. Оглушающей.

– Как ты, малышка? – спрашивает шепотом.

Но я не могу ответить. Мозг парализован, зациклен на впитывании ощущений. Я не могу поверить, что со мной все это происходит. Как может быть больно и одновременно настолько хорошо? Его руки гладят, ласкают меня, это так приятно. Боль постепенно отступает, а толчки становятся длиннее. Грубее. Влажные шлепки тела о тело. Я обхватываю мужские бедра ногами и царапаю ногтями его спину… Всхлипываю и тут же его губы накрывают мой рот.

Жадный, собственнический поцелуй.

В ушах стоит гул собственной крови. Каждое движение отзывается во мне набатом: глубоко, сильно, на грани того что я могу вынести. Твердые бедра вколачивают ритм, от которого мир сужается до точки соприкосновения наших тел. Рука в волосах — властная, собственническая, тянет, заставляя выгнуться. Сердце грохочет в ушах глухим набатом. Каждый толчок — меня подбрасывает, мир плывет. Захлебываюсь, выгибаюсь, тону. Внутри все сжимается вокруг него, пульсирует и… новый взрыв. Лечу в пропасть с криком, которого сама от себя не ожидала. Сжимаюсь судорожно, пульсирую в такт собственному оргазму, следом — горячая, липкая волна, заполняющая до краев. Звериный рык у самого уха, рывок волос, от которого глаза застилают слезы. И после — саднящее, жгучее опустошение, будто по живому прошлись наждаком.

Дамир выходит из меня, оставляя облегчение и опустошение. Сразу встает с кровати, смотрит на постельное белье…

– У тебя месячные? – вопрос звучит очень напряженно.

– Да, – бормочу.

Не могу сейчас разговаривать. Я почти теряю сознание, меня уволакивает в бездну. И мне все равно, не хочу сопротивляться, это просто невозможно…

– В душ надо, – последние его слова и я отключаюсь.

******************

Глава 12

Просыпаюсь рывком, словно кто-то толкнул в грудь. Сердце колотится где-то в горле, часто и больно. Открываю глаза и несколько секунд просто хлопаю ресницами, пытаясь понять, где я.

Мягкая постель. Тишина кажется пронзительной. Теплое одеяло, пахнущее чужим, дорогим кондиционером и примесью дорогого мужского парфюма. И… сексом. Комната чужая, стильная, с минимумом мебели.

Где я?

Реальность обрушивается на плечи тяжелым камнем. Воспоминания накатывают волной, разбиваясь о внутренние берега острыми осколками. Клуб. Гуля. Тот парень с липкими руками. Побег к гардеробу. Падение.

Дамир... Высокий, красивый незнакомец с пронзительным сапфировым взглядом и запахом невероятно изысканного парфюма.

Резко сажусь на кровати, тело сразу отзывается глухой, ноющей болью. Между ног — саднящее, чужеродное ощущение. Опускаю глаза вниз и замираю.

Я голая. Совершенно голая под этим одеялом. И подо мной… большое красное засохшее пятно.

Какой ужас! Паника накрывает с головой. Тело словно не мое. Каждое движение отзывается эхом прошедшей ночи. Меня выворачивает наизнанку от стыда.

Что же я наделала?

Вспоминаю мужские руки на своем теле. Помню, как сама тянулась к нему, как целовала, как умоляла... Я умоляла его. Была готова на все. Препарат, да, но сейчас, на трезвую голову, это не имеет значения. Мое тело помнит его прикосновения. Помнит жар. И это самое страшное.

Дверь открывается без стука.

Я вжимаюсь в спинку кровати, натягивая одеяло до подбородка.

Дамир стоит на пороге — уже одетый, в темно-синей рубашке с закатанными рукавами, свежевыбритый, пахнущий тем самым сандалом. В руках — бумажный пакет.

— Проснулась? — его голос звучит спокойно и равнодушно, будто мы соседи, случайно встретившиеся в лифте.

Я молча киваю, плотнее закутываясь в одеяло. Под его взглядом чувствую себя голой — хотя технически так и есть.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально, — выдавливаю из себя, и голос звучит хрипло, точно я неделю не пила.

— Предложение отвезти в больницу все еще в силе. — Он прислоняется плечом к косяку, скрещивает руки на груди. В этой позе — ни капли участия. Чистая формальность. Но то что не пытается приблизиться – успокаивает. Он точно не планирует снова… Заняться со мной сексом.

— Я… нормально себя чувствую.

Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. От этого взгляда хочется провалиться сквозь землю. Или натянуть одеяло на голову.

— Ты девственница? — вопрос хлещет наотмашь. Ледяной тон, от которого колючие мурашки рассыпаются по коже. — Точнее, была ею вчера.

Чувствую, как кровь приливает к щекам, а потом резко отливает, оставляя бледность. Он спрашивает об этом так, будто интересуется погодой. Будто это просто медицинский факт, который нужно уточнить.

— Какое это имеет значение? — мой голос звучит неожиданно горько, даже для самой себя.

— Сколько тебе лет?

— Не переживай, скоро будет двадцать два. Совсем взрослая, – и вообще, спохватился он явно поздновато.

Дамир кривит губы в усмешке, но в глазах ничего не меняется.

— Похоже, что я переживаю?

– Нет…

Когда же закончится этот невыносимый допрос? Мне надо в туалет. Низ живота нестерпимо ноет.

– И что тебя заставило так странно с ней расстаться? Ты для этого в ночной клуб отправилась?

Ты заставил… – это я отвечаю мысленно.

– Можно воспользоваться твоей ванной? Ненадолго… – шепчу вместо этого просьбу.

– Разумеется, – кивает. – Да, и я заказал тебе вещи, – сообщает Дамир, делает несколько шагов к кровати. Я вся сжимаюсь – он мрачнеет. Бросает на кровать, к моим ногам, пакет, который все это время держал в руках. – Ванная дальше по коридору. У меня встреча, и если тебе не нужна моя помощь – я уехал. Квартира в твоем распоряжении. Завтрак тоже заказан, он на столе, в кухне. Можно разогреть в микроволновке. В полдень приедет клининг. И да… Будет отлично если через пару часов ты уже соберешься и уедешь. Без обид, ок? Я достаточно тебе помог. В пакете – моя визитка. Если будут какие-то вопросы или проблемы – звони.

Все четко, ровно и по делу.

Встречаюсь с ним взглядом – выдержать его невыносимо сложно. Судя по выражению его лица, Дамир хочет избавиться от меня как можно скорее. Чтож, в этом наши желания совпадают…

– Спасибо. Я не задержусь.

– Тогда прощай, Ива.

Я остаюсь в одиночестве. Медленно сползаю с кровати, каждое движение отдаётся тупой болью где-то глубоко внутри. Ноги не слушаются, приходится придерживаться за стену. Кажется, что двигаюсь как деревянная кукла.

В ванной первым делом подхожу к зеркалу. Сама не знаю, что надеюсь там увидеть — может, печать, клеймо, отметину, которая объяснит, почему я чувствую себя совершенно другой. Но внешне – все как обычно. Почти. Под глазами разводы от вчерашней туши, губы припухшие, в уголке запекшаяся ранка. Красная полоска на груди – след от его щетины? Отворачиваюсь, потому что смотреть на себя невыносимо.

Вода в душе обжигающе горячая, почти до красноты. Стою под упругими струями и пытаюсь не думать. В голове вакуум — ни одной связной мысли, только обрывки, вспышки, ощущения. Его руки. Его голос. То, как он смотрел.

Нужно уходить. Хозяин квартиры дал понять это максимально прозрачно: визитка, завтрак, клининг в полдень. Всё для того, чтобы я испарилась до прихода уборщиц. Я и сама хочу испариться. Провалиться сквозь землю, раствориться в этом горячем паре.

Гуля, наверное, уже поседела, меня разыскивая – вспоминаю про подругу и меня точно током бьет! Надо ей написать, позвонить! И домой срочно, если повезет, все решат, что я ночевала у подруги. Валид такое не одобряет, но и скандалить из-за этого не станет.

Мыло пахнет чем-то древесным, мужским. Я намыливаю кожу с остервенением, сдирая с себя запах его парфюма, его тела. И вдруг ловлю себя на том, что медлю. Что рука замирает, а нос предательски тянет воздух, пытаясь удержать этот аромат.

Перед глазами широкие плечи с рельефными мышцами, перекатывающимися под кожей. Я трогала их. Царапала. Впивалась ногтями. Я не могу винить Дамира в том что случилось ночью. Потому что помню, как сама льнула к нему, как тянулась губами, как умоляла не останавливаться. Он пытался — я помню этот момент, когда он смотрел на меня и спрашивал, остановиться ли. И я сама ответила. Это не оправдание. Это просто факт, от которого никуда не деться.

Только сейчас, стоя под горячей водой, начинаю осознавать, на краю какой пропасти вчера балансировала. Меня накачали — это уже почти не вызывает сомнений. Те парни, которые крутились рядом. Угостили коктейлем… Идиотка, я оставила подругу с ними и ушла. А если бы с ней что-то случилось?

Сердце пропускает удар от этой мысли. Я выключаю воду, закутываюсь в огромное махровое полотенце.

Свой телефон я вижу в коридоре на зарядке. Дамир и об этом позаботился. Но он выключен – вспоминаю что вчера в клубе он уже был на нескольких процентах, после того как мы сделали несколько фото.

Включаю телефон. Экран заливает красным – куча пропущенных. Сорок семь вызовов от Гули. Двадцать три сообщения. Последнее в пять утра, неврное, сумбурное - набор ругательств и мольбы выйти на связь.

Пальцы не слушаются, когда набираю подружкин номер…

Глава 13

Гудок. Ещё один. И на третьем — вопль в трубку:

— Ива? Ивушка! Ты??

— Я, — выдыхаю, голос срывается. — Гуль, я…

— Ты хоть представляешь, что я пережила?! Я всю ночь думала, что могло с тобой случиться! Чуть с ума не сошла, хотела Валиду звонить, Ромка остановил! — орёт она так, что у меня закладывает ухо. – Меня выворачивало всю ночь, еле живая… А между приступами тебе названивала!

— Где ты ночевала? У этого Ромы? Они нам что-то подмешали!

— Да нормальные парни, я отравилась просто. У Ромки осталась, да, но он меня пальцем не тронул. Хороший парень, серьезно.

– Ты очень ошибаешься. Ты и сейчас с ним?

– А как домой без тебя? Я только очухалась, Рома мне пол аптеки накупил, отпаивал. Ладно, и где ты?! Дома? Я сейчас приеду!

– Я не дома…

– Чтооо?!!

– Я скину тебе локацию, можешь за мной заехать? И побыстрее, Гуль. Сама понимаешь, не надо чтобы дома узнали.

– Понимаю, но где ты? Я вообще не врубаюсь!

– Я все расскажу, когда приедешь, – перевожу дыхание, пытаясь унять дрожь в голосе. – Сейчас скину локацию…

– Хорошо, еду.

Подруга отключается, а мне на глаза попадается белый лист – квитанция на оплату жилья. Не думая делаю фото адреса и скидываю Гуле. Так быстрее, нет у меня сил разбираться с приложениями и локациями.

Нужно быстро высушить волосы и привести себя в порядок, насколько это возможно. Надо найти фен…

Но сначала захожу на кухню. Там действительно на столе сервирован завтрак – видимо, заказ из кофейни. Стаканчик кофе среднего размера, он уже почти остывший, но все равно вкусный. Выпиваю с наслаждением половину. Тост, круассан. Заставляю себя съесть хотя бы немного – мне понадобятся силы, чтобы придумать как выпутаться из всего этого. Предстать перед домашними бодрой и свежей, а не едва живой.

Сушу волосы феном, почти закончила и понимаю, что по ногам что-то течет, я смотрю на красные подтеки. Месячные? Начались немного раньше?

Мне нужна прокладка… А у меня даже трусов нет! Дамир порвал их. Но принес пакет с вещами…

Звонок в дверь и одновременно телефон. Гуля!

– Я у двери! – кричит подруга в динамик.

– У какой? – переспрашиваю ошеломленно.

– У твоей, блин! Ты же скинула адрес!

Я думала, что мы встретимся на улице, что успею собраться и выйти, но сейчас мне ничего не остается как открыть Гульнаре чужую дверь. Это ужасно неловко. Дамир попросил убраться поскорее, а я пригласила подругу.

– У тебя есть прокладка? – выпаливаю, как только Гуля оказывается на пороге.

– Есть тампон. Взяла на всякий случай. Сейчас достану. Чья это квартира? Ива, я с тебя в шоке! Ничего себе фотосессия у нас вышла!

Не ответив, забираю тампон и скрываюсь в ванной.

Когда выхожу, Гуля все еще глазеет по сторонам.

– Красивая квартира.

– Нам надо ее покинуть как можно скорее.

— Ива. Что случилось? – голос подруги меняется, становится тише, напряженнее. – Ты провела ночь с мужчиной?

Закрываю глаза, тру виски.

— Гуль, я потом расскажу. Сейчас мне надо одеться.

И вспоминаю как Дамир разорвал на мне белье… Натягивать снова то платье – даже думать о таком не хочется!

Иду в комнату за вещами. Надо поторопиться. Гуля следует за мной по пятам. Заглядываю в пакет, который бросил мне Дамир. Там женское платье простого кроя, кремового цвета, колготки, нижнее белье в упаковке.

Вместе с вещами на кровать выпадает тяжелая визитка с золотым тиснением и плотный белый конверт. Из него частично высыпаются пятитысячные купюры — веером, небрежно, будто это не деньги, а фантики.

Я смотрю на них и не могу пошевелиться. Внутри что-то обрывается.

— Что это? — Гуля оказывается рядом раньше, чем я успеваю моргнуть. Конверт и визитка уже в её руках. Она вертит карточку, разглядывает тиснение, потом переводит взгляд на меня круглыми, как у совы, глазами.

— Одежда… — мой голос звучит чуждо, будто со стороны.

— И визитку, значит, оставил, — Гуля смотрит на карточку, потом на меня, потом снова на карточку. — И презент в виде денег. — Она вертит конверт в руках. — Вы вчера в клубе познакомились? О Аллах! Что это такое?!

Она всматривается в визитку. Читает. Перечитывает. И вдруг её лицо меняется — краска отливает резко, Гуля становится белее мела.

— Что? — шепчу, чувствуя, как холод поднимается от пальцев ног к груди.

— Ива… — голос подруги срывается. Она поднимает на меня глаза — в них настоящий, неподдельный ужас.

— Что?! – меня трясет, я ничего не понимаю!

Гуля роняет визитку. Разжимает пальцы, словно картон обжег ее. Карточка падает на ковер.

— Это какая-то жесть, Ива! Жесть! Жесть! — повторяет она как заведённая, качает головой.

— Гуля! — я хватаю подругу за руки, трясу, пытаясь остановить эту панику. — Что с тобой?! Ты меня пугаешь!

— Это я тебя пугаю?! — она вдруг вырывается и тычет пальцем в визитку, валяющуюся на полу. — Дамир Мидаев?! Почему у тебя эта визитка?!

Я смотрю на карточку. Золотые буквы на темно-синем фоне. «Дамир Валидович Мидаев». Ниже — название компании, логотип, номера телефонов. Все расплывается перед глазами.

— Мидаев? — повторяю как попугай, глупо, непонимающе. Слова не складывается в голове. Не соединяется с реальностью. — Что за шутки, Гуль? Мне и так тошно!

— Эт ты мне скажи, Ива! Во что ты вляпалась? — Гуля хватается за голову, вцепляется в свои волосы, начинает ходить по комнате кругами. — Аллах, ну так просто не бывает! Этого просто не может быть! Хм, Дамир. Первый раз слышу! — она останавливается, смотрит в потолок, шевелит губами, будто что-то вспоминает. — Нет, наверное это какой-то другой Мидаев… Или очень дальний родственник… — голос её звучит неуверенно, она сама не верит в то, что говорит.

А я стою посреди этой чужой, дорогой комнаты, в чужой одежде, с чужими деньгами на чужой постели, и чувствую, как реальность уходит из-под ног.

— Гуль, — мой голос звучит тихо, почти шёпотом. — У Валида есть сын… Который очень давно с семьей не общается…

Я не могу закончить фразу. Гуля подходит ко мне, берёт за плечи, заглядывает в глаза.

— Я не знаю что сказать, Ива. Просто не знаю…

Воздух в комнате заканчивается. Я пытаюсь вдохнуть, но легкие не слушаются.

— Этого не может быть, — шепчу я. — Просто не может.

Гуля смотрит на меня с такой жалостью, что мне хочется провалиться сквозь землю.

— Аллах, Ива… Ты переспала с сыном Валида?? С его родным сыном??

Опускаюсь на край кровати, ноги отказываются держать. Перед глазами плывут круги.

Дамир Мидаев. Мятежный наследник, о котором в клане говорят шепотом. Который много лет назад послал отца подальше и уехал строить свою жизнь. Которого Нурия-ханым вспоминает со слезами на глазах, а Валид — с глухой, застарелой злобой.

Я провела ночь с ним. Отдала ему свою девственность. А он утром оставил мне деньги.

Деньги.

Как шлюхе.

— Гуль, — говорю я, и голос мой звучит странно, отстраненно. — Меня сейчас вырвет.

Подруга хватает меня под руку и тащит в ванную. Когда мне становится лучше, умываюсь и быстро натягиваю на себя купленные Дамиром вещи. Механически, не думая. Нахожу свое платье, даже трусики рваные забираю, складываю в тот же пакет. Молюсь чтобы вообще никаких следов после меня не осталось…

Только деньги и визитку оставляю на видном месте. Мне ничего не надо от Дамира. Разве что лоботомию. Чтобы стереть этот ужас. Все еще не могу поверить, что мы потенциально можем встретиться снова… И не раз.

Мы вызываем такси. Верхней одежды у меня нет – пальто осталось в клубе. Сейчас главное добраться до домика подруги. Там я приду в себя.

Мы вылетаем из квартиры, как воры. Захлопываем дверь, и я последний раз вдыхаю запах сандала, который, кажется, навсегда въелся в мои волосы.

В лифте Гуля смотрит на меня. В ее глазах блестят слезы.

— Ива… прости меня. Это я во всём виновата. Я идиотка. Я тебя в этот клуб потащила, я с этим Ромой увязалась, я тебя бросила…

— Прекрати, — обрываю резче, чем хочу.

Гуля берет меня за руку. Молчит. Только сжимает пальцы до боли.

На улице октябрьский ветер бьёт в лицо, но такси уже ждет, мы сразу садимся в него.

Я смотрю на серое небо, на мокрый асфальт, на проезжающие мимо машины. Надо делать вид, что ничего не случилось. Что эта ночь — просто сон. Кошмарный сон.

— А если… — Гуля мнется, но все же договаривает. — Если он расскажет Валиду?

Я закрываю глаза. Мысль о том, что Валид может узнать, с кем я провела ночь, кажется настолько чудовищной, что мозг отказывается ее обрабатывать.

— Не расскажет, — говорю, пытаясь убедить в первую очередь себя. — Зачем ему? Я для него никто. Случайная девка на одну ночь. Он уже заплатил и забыл.

Глава 14

Врываемся в домик Гули, так торопились, ничего вокруг не замечали.

– Только бы пронесло! – восклицает подруга и сделав испуганный возглас замирает.

Застываем на пороге гостиной, потому что в креслах друг напротив друга сидят Валид и отец Гули.

– Пап? – мямлит Гуля, ее голос срывается. – Мы вернулись, просто так получилось, моя подружка…

Она замолкает, потому что на лице отца видит ярость. Я же вообще заледенела, пошевелиться не могу.

Валид подскакивает на ноги, начинает орать на меня, мешая два языка, и его родной, тот что я пыталась, но так и не выучила, явно пестрит самыми жесткими непристойными словами.

Я никогда не видела его таким. Обычно сдержанный, холодный, сейчас он похож на разъяренного быка. Лицо красное, жилка на виске пульсирует, глаза налиты кровью. Он не смотрит на Гулю, только на меня.