Опасное влечение

Глава 8. Богдан

Десять дней в этой клинике и я уже знатно задолбался. Не то чтобы я жаловался, место шикарное, обслуживание на высоте. Но от этого мои проблемы никуда не деваются, а только копятся.

И еще эта кукла от меня шарахается, как от огня. Хотя “кукла” ей не особо подходит — малышка, она самая настоящая малышка. Такая миниатюрная, стройная и такая… девочка-девочка.

Узнать ее адрес не составило труда после того, как ее подруга феерично врезалась в машину Назара.

Теперь каждое утро ей курьер доставляет всякие деликатесы, цветы и записки от меня. Но малышка — скала. Ни разу ничего мне не сказала. Нет, благодарности я не жду, но хотелось бы ее эмоций, пусть даже негативных.

Если честно, я думал, что когда ей доставили первый букет, она ворвется в мою палату вихрем и швырнет мне эти розы вместе с клубникой в рожу. Но малышка меня удивила. Она пришла на осмотр и, как ни в чем не бывало, провела его холодно-отстраненно, а потом вышла. На мои подкаты ей, похоже, чихать. И это начинает по-настоящему раздражать.

Но ничего. Еще не родилась та, что устоит перед моим напором.

Дверь палаты открывается. Я поворачиваю голову в надежде увидеть свою кареглазую малышку с пухлыми губами, но на пороге — Назар.

– Бодя, здорово, брат! – он подходит и, как обычно, хлопает меня по плечу.

С-с-сука!

– Назар, еще раз так сделаешь, и я тебе сломаю руку, – шиплю я сквозь зубы.

Назар лишь усмехается, убирая руку, и плюхается в кресло у кровати. Его ухмылка говорит: “Знаю, но сделаю еще”.

– Не кипятись, рана заживет быстрее, – провоцирует он, доставая пачку сигарет, но, поймав мой взгляд, с неохотой убирает ее обратно в карман. – Как самочувствие?

– Как у кота, которого десять дней держат в хрустальной клетке и кормят икрой, – огрызаюсь я, стараясь приподняться на локте. Боль в боку тут же напоминает о швах. – Новости какие?

– По Морозову тишина. Как сквозь землю провалился ублюдок. Его люди разбежались, кто куда. – Назар хмурится. – Не нравится мне это. Тишина перед бурей.

– Или после нее, – мрачно замечаю я. Если Морозов исчез, значит, кто-то сильнее уже прибрал его дела к рукам. И этот кто-то теперь наверняка присматривается к моим. – Лебедев?

– Шевелится. Но осторожно. Ждет, видимо.

Ждет, когда я сдохну или окончательно ослабею. Старая песня.

– Пусть ждет, – говорю я, глядя в потолок.

В этот момент дверь открывается снова. И на этот раз она.

Марина.

Она входит с планшетом в руках, как всегда, и тонкой папкой.. На ней белый халат поверх зеленого костюма, волосы собраны в строгий пучок.

Красивая, сучка, но гордая!

Она не смотрит на меня, ее взгляд скользит по экрану. Но я вижу, как сильно ее пальцы сжимают планшет.

Назар тут же вскакивает, как по команде. Он кивает ей, бросает мне короткий взгляд — “я все понял” — и выходит, прикрывая за собой дверь. Теперь мы одни.

Тишина. Она подходит к кровати, ставит планшет на тумбочку и открывает папку.

– Мариш, — наконец произношу я, нарушая тишину. – Ты принесла мне повестку?

Марина уже не просит называть ее на вы, привыкла наверное. Малышка поднимает на меня глаза. В них нет ни страха, ни раздражения только та же профессиональная отстраненность, но сегодня в ней чувствуется что-то окончательное.

– Ваши показатели стабильны, – говорит она ровным, безразличным голосом, игнорируя мой вопрос. – Температура в норме. Шов заживает без осложнений. Анализы хорошие.

Она делает паузу, доставая из папки несколько листов.

– Я выписываю вас.

Слова падают в тишину палаты, как камни. Она протягивает мне бумаги — выписку, рекомендации, рецепты.

– Все расписано здесь. Антибиотики продолжить еще пять дней. Обработка шва. Ограничить физические нагрузки на месяц. Контрольный осмотр у хирурга через две недели.

Малышка говорит четко, быстро, как будто зачитывает инструкцию. Не оставляя места для вопросов или, тем более, для моих привычных подколов.

Я беру бумаги, не глядя на них. Смотрю только на нее.

– Это значит, что я больше не увижу тебя? – спрашиваю я, прищурившись.

Она на секунду отводит взгляд, поправляет несуществующую прядь волос.

– Моя работа завершена. Дальше наблюдение у хирурга в поликлинике.

– А твои профессиональные обязанности не включают в себя проверку пациента на свободе? – не сдаюсь я.

– Нет, – отвечает она твердо, наконец поднимая на меня взгляд. В ее глазах сталь. – Не включают. Вы — здоровый человек. И я больше не ваш лечащий врач.

Она закрывает папку, берет планшет.

– Медсестра поможет с оформлением. Вы можете покинуть клинику сегодня после обеда. Всего доброго, Калашников.

Марина уходит. Быстро, решительно, не оглядываясь.

– Марина! – выкрикиваю я и она замирает но не оборачивается. Ее спина прямая, плечи напряжены.

– Я не прощаюсь, — говорю я тихо, но так, чтобы каждое слово долетело. – Ты знаешь это.

Она медленно поворачивается. В ее глазах — не гнев, не страх. Что-то более сложное. Усталое раздражение, смешанное с предчувствием?

– Вы выписаны, – повторяет она, как мантру. – Наше общение закончено.

– Наше общение, малышка, только началось, – поправляю я.

По ее лицу пробегает тень. Она сжимает планшет так, что костяшки пальцев белеют.

– Не присылайте больше цветы и подарки, – наконец говорит она.

– Хорошо, – легко соглашаюсь я.

Марина слегка моргает, явно ожидая сопротивления.

– Не буду присылать цветы, – повторяю я.

Она кивает, обманутая кажущейся легкостью, и тянется к дверной ручке.

– Я буду приезжать сам, – добавляю я прямо ей в спину.

Марина резко оборачивается. В ее глазах вспыхивает то самое, долгожданное пламя — гнев, паника, отчаяние.

– Нет! – вырывается у нее, и это первый за все десять дней по-настоящему живой звук из ее уст. – Вы не посмеете!

– Вот видишь, – я медленно улыбаюсь, чувствуя, как адреналин приятно щекочет нервы. – Ты можешь проявлять эмоции. Я же говорил.

Марина стоит и часто дышит, сжав кулаки. Похоже, она готова швырнуть в меня этим планшетом. И черт возьми, как я этого хочу!

– Оставьте меня в покое, – шипит она. – Я не хочу вас видеть. Ни здесь, ни где бы то ни было еще. Вы поняли?

– Понял, – киваю я, все так же улыбаясь. – Но, малышка, есть одна проблема. Я не тот, кого просят. Я тот, кто приходит. И мы еще увидимся. Обещаю.

Марина смотрит на меня еще несколько секунд, будто пытаясь сжечь взглядом. И вылетает из палаты, хлопая дверью так, что стекло на тумбочке звенит.

Наконец-то. Искра. Настоящая, горячая, неконтролируемая.

Она думает, что выписала меня. На самом деле, она только что подписала нам обоим новый контракт. И в нем нет пункта о “профессиональных обязанностях”.

Я откидываюсь на подушки, закрываю глаза. Боль в боку все еще ноет, но теперь она кажется незначительной.

До скорого, малышка. Очень скоро мы увидимся.

_____

Приятного чтения) Дорогие мои читатели, сегодня я хочу познакомить вас с еще одной новинкой нашего литмоба от Элены Макнамара "Вип пациент"

https://litnet.com/shrt/GzhB

Глава 9. Марина

Я устраиваюсь на диване в ординаторской, согревая руки о кружку ароматного чая с медом и лимоном. Мысли скачут, как пони через барьеры — от внезапно свалившихся проблем на работе до Богдана с его ежедневными подарками.

Виктор Петрович сегодня торжественно объявил о моих новых обязанностях. Теперь я должна заполнять не только свои истории болезни и проводить осмотры, но и его. “Опыта у тебя мало, а гонору хоть отбавляй, нужно набивать руку и сливать лишнюю энергию в правильное русло”, — бросил он, даже не глядя в мою сторону.

Сижу и думаю, сколько еще придется набивать руку под его началом.

А Богдан? Меня напрягает, что он знает мой домашний адрес. Его внезапное внимание в виде бесконечных цветов и сладостей, порядком нервирует. Я уже не маленькая девочка и прекрасно понимаю, чего он добивается. Он хочет затащить меня в постель. Но есть одно большое и жирное “НО”!

Он БАНДИТ!

Два года прошло со смерти Вадима, а я до сих пор не готова к новым отношениям. Особенно к отношениям с бандитом, снова. А закручивать интрижку не в моем стиле. И что-то мне подсказывает, что и не в его.

Поэтому я решила упростить задачу нам обоим и поберечь наши нервы — просто отказав. Жестко и окончательно.

К моему сожалению Богдан этого не понял или не захотел понимать. Сказанные им последние слова подтверждают это. “Мы еще увидимся”

Делаю глоток чая и блаженно закрываю глаза. В ординаторскую влетает Виктор Петрович и, уперев руки в боки, гневно стреляет в меня взглядом.

– Баженова! Я не понял, кто тебе разрешил выписать Калашникова?

Я удивленно смотрю на него.

– Кхм… Трофимов Иван Платонович, – спокойно отвечаю я и ставлю кружку на стол. – А что?

– Трофимов? – удивленно переспрашивает он и опускает руки. – Иван Платонович был здесь?

Едва сдерживаюсь, чтобы не съязвить, что начинать рабочий день стоит вовремя, а не к полудню. Ибо мои высказывания сулят мне одни неприятности.

– Да, с утра вызывал на планерку. Я показала ему историю болезни, мы обсудили его лечение и он разрешил выписку. А что случилось?

– Ничего.

Виктор Петрович надевает очки и садится за свой рабочий стол. От напряженного мыслительного процесса он даже покраснел. Может, предложить ему измерить давление?

Ох, Марина, ничему тебя жизнь не учит!

Телефон вибрирует – сообщение от Лиды:

“Мариш, покорми, пожалуйста, вечером Лео. Я вернусь поздно”.

Вот это уже интересно. Лео — ее кот бельгийской породы, огромный, жирный и невоспитанный, и у нас с ним, мягко говоря, отношения не сложились. Стоит нам встретиться, как он тут же пытается укусить или поцарапать меня.

“Ты уверена, что Лео обрадуется мне? Ты устроилась на работу?”

“У него не будет выбора, а есть он захочет) Нет, я на свидании с прекрасным мужчиной”.

Ну и славно, я то заладила с этим Назаром. Все уши прожужжала.

“Хорошо тебе провести время) Так уж и быть, кота покормлю)”

Лида читает сообщение, и не ответив исчезает из сети.

После рабочей смены я на автомате захожу в магазин у дома. Со вздохом облегчения – не разобрали – нахожу любимые вареники с творогом и бутылку кефира.

Как только я захожу в квартиру, не включая свет в прихожей, прислоняюсь к косяку. Дома. Наконец-то.

Вспоминаю про обещание Лиде. Кот. Этого капризного бельгийца еще нужно покормить. Но сначала переодеться. Эти джинсы и свитер порядком мне надоели, и поставить воду под вареники.

Я переодеваюсь в мягкие шорты, просторную футболку и уютные плюшевые гольфы. Волосы распускаю из тугого “рабочего” пучка. Они тяжелым каскадом падают на плечи. Блаженство. Хотя бы на уровне тактильных ощущений.

На кухне ставлю кастрюльку на огонь и выскальзываю в подъезд, сжимая в руке ключи от квартиры Лиды.

– Устала, Марина?

До ужаса знакомый голос раздается прямо за моей спиной. Я вздрагиваю всем телом. Ключ выскальзывает из пальцев и с металлическим лязгом падает на кафельный пол.

Через силу, оборачиваюсь.

Богдан.

Он стоит в тени, возле лестничной клетки, почти сливаясь с темнотой. На нем темная водолазка, руки в карманах джинсов. Его лицо в полумраке кажется высеченным из камня.

– Богдан, – выдыхаю я. – Что вы здесь делаете?

– Я говорил, мы еще увидимся, – отвечает он, не двигаясь с места. – Я не нарушаю свои обещания. Никогда.

– Я просила оставить меня в покое! – выкрикиваю я и он морщится, словно я оглушила его.

– Ты просила, — повторяет он и делает шаг, выходя из тени. Свет лампы выхватывает его лицо — скулы, твердый подбородок, и глаза. Глаза, которые сейчас смотрят на меня с таким откровенным, нескрываемым желанием, что у меня перехватывает дыхание. – И я услышал. Но ты, кажется, не поняла главного, Марина. Когда я чего-то хочу, я этого добиваюсь. А я хочу тебя.

_____

Дорогие читатели! Сегодня я хочу познакомить вас с книгой Анастасии Ивановой

"Бывший, реанимируй нашу любовь"

https://litnet.com/shrt/3Fs7

Глава 10. Марина

Богдан говорит это просто, без прикрас, без романтичных намеков. Он четко заявляет о своем намерении. Я немного теряюсь. Его жадный взгляд скользит по мне, будто сдирая домашнюю одежду и усталость, и останавливается на распущенных волосах.

– Твои волосы... они как шелк, – говорит он, и его хрипловатый голос становится ниже. – Я представляю, как они рассыпаются по подушке. А эти ноги... – он делает короткий одобрительный выдох, глядя на гольфы. – Они созданы не для того, чтобы бегать по больничным коридорам. Они созданы для того, чтобы обвивать...

– Довольно! – обрываю я.

Внутри происходит что-то чудовищное. Не страх и возмущение, а предательское, дикое, запретное возбуждение. Мне нравится то что я слышу, мне нравится как он это говорит, эта его грубая, животная прямота. Нравится, как он смотрит — не скрывая, что хочет. Нравится сила, которая исходит от него и которая так контрастирует с моей вечной осторожностью.

Эта первобытная откровенность бьет по нервам, как удар тока. Она пугает и заставляет кровь бежать быстрее. Постыдный отклик внутри меня вызывает волну паники, и я готова провалиться сквозь землю.

Я не закатываю глаза. Я отворачиваюсь, потому что не могу больше выдерживать его взгляд. Мое лицо пылает, тело подрагивает.

– Вы... вы с ума сошли, – шепчу я в стену. – Уйдите. Сейчас же.

– Я не сумасшедший, Марина. Я просто честный, – слышу я его голос совсем близко. Он стоит на месте, но кажется, что его тепло уже касается моей спины. – И я вижу как ты на меня смотришь. Даже сейчас. Ты боишься не меня. Ты боишься того, что чувствуешь сама. Признайся.

“Признайся”. Это слово, как нож, режет мои барьеры.

Он прав. Я боюсь. Боюсь этого притяжения. Боюсь опасной искры, которая вспыхнула где-то глубоко внизу живота, когда он сказал про мои ноги. Боюсь, потому что знаю чем заканчиваются такие истории. Потому что Вадим тоже был сильным, опасным и неотразимым.

– Я ничего не чувствую! – лгу я, глядя ему в глаза. – Я чувствую только то, что вы нарушаете мои границы!

Но даже мне мои слова кажутся фальшивыми, детскими. Он видит это. Видит дрожь в моих руках, влажный блеск в глазах, замечает частое дыхание. Богдан молит несколько секунд, и его выражение немного меняется. Жесткость в глазах смягчается, но желание никуда не уходит.

Пора прерывать это. Я наклоняюсь и поднимаю с пола ключ. Из-за двери Лидиной квартиры раздается раздирающий душу, крик. Не мяуканье, а настоящий рев полный ярости и нетерпения, и сухой звук когтей, скребущих по дереву изнутри. Шкр-шкр-шкр. Будто скребут по моим оголенным нервам.

Я выпрямляюсь, прижимая ключ к груди.

– Богдан, мне некогда, – говорю я, глядя на дребезжащую от кошачьих атак дверь и устремляясь к ней, но я не успеваю вставить ключ в замок.

– Давай поужинаем.

Я замираю с ключом в руке, уставившись на дверь Лиды. Кот за ней взвыл снова – протяжно, яростно, с этим проклятым шкр-шкр-шкр когтей по дереву, которое режет нервы, как нож.

Черт! У меня на плите стоит кастрюля с водой. Сколько времени я уже здесь стою? Вспоминаю я.

– Ладно, поужинаем. Но не сегодня. А теперь уйдите, пожалуйста. Мне нужно разобраться с котом.

Богдан кивает, уголок его рта дергается в легкой улыбке.

– Суббота, я заберу тебя в семь.

– Хорошо, – бормочу я, и прячусь в квартире подруги.

С порога на меня набрасывается рыжий шар – Лео с разбегу врезается в мои ноги и трется о щиколотки, громко мурлыкая. Удивительно.

– Из-за чего ты меня полюбил? – спрашиваю я и глажу его. – Неужели все дело в еде?

Быстро насыпаю ему корм и убегаю к себе.

До субботы Богдан не приезжает и не звонит. Только ежедневные подарки продолжали поступать, ровно в семь утра. Даже сегодня, в выходной. Взгляд, которым я окидываю курьера, думаю, запомнится ему надолго.

Я стою перед зеркалом в спальне уже сорок минут. На кровати кладбище отвергнутых нарядов. Черное платье слишком нарядное, джинсы и свитер не для ресторана, синее платье не так сидит.

В итоге на мне широкие темно-зеленые брюки и шелковый топ песочного цвета с глубоким V-образным вырезом. Сверху короткий пиджак, чтобы не выглядеть слишком откровенно.

Без двадцати семь.

– Что ты делаешь, Марина? – шепчу я, замирая с кисточкой от туши в руке. – Это же другой мужчина.

Раньше я и представить не могла, что пойду с кем-то на свидание. Мне казалось, что я предам нашу любовь с Вадимом. А теперь тщательно собираюсь.

Прошло два года. Это мало или много? Может не надо было соглашаться? Может надо было дать отпор Богдану в очередной раз?

Час назад звонила мама по видеосвязи и, увидев мои сборы, едва в ладоши не начала хлопать — так она была рада. Я, конечно, не разделила ее радости, но и показывать ей этого не стала. А на ее надежду, что сейчас я выбрала достойного и нормального мужчину, я невнятно пролепетала – да. Не буду же я ей рассказывать, что спасла его после пулевого ранения.

Дорисовываю стрелку, расчесываю локоны. И вот я стою наряженная, напудренная и жду другого. Жду мужчину, чей взгляд сдирает кожу. Мужчину, который говорит то, что думает. Который хочет открыто, грубо, без прикрас.

Домофон гудит.

Сердце замирает, а потом начинает колотиться с такой силой, что кажется, вырвется наружу. Палец сам тянется к кнопке.

– Да? – тихо отвечаю я.

– Я внизу.

________

Дорогие читатели! Пусть в Новом году каждая страница вашей жизни будет наполнена яркими событиями, вдохновением и теплом. Желаю, чтобы 2026-й принёс вам новые увлекательные истории, крепкое здоровье и исполнение самых заветных желаний! Пусть каждый день будет таким же захватывающим, как любимая книга, а удача станет вашим верным спутником.

А еще я хочу вас познакомить с еще одной новинкой нашего литмоба от Александры Астафьевой "Побочный эффект - любовь"

https://litnet.com/shrt/ZixT

Глава 11. Марина

Богдан стоит около джипа и курит. Непривычно видеть его в черном пальто, белой рубашке и черных брюках. Такого брутального и мужественного, а не бледного в пижамных штанах и футболке.

Богдан замечает меня и выкидывает окурок в сугроб. Некультурный, рядом стоит урна.

Резкая перемена в образе, сосредоточенный взгляд в темноте. Он подстригся и укоротил бороду. Красивый и ужасно притягательный. Я засматриваюсь, а нога предательски скользит по утрамбованному снегу. Я взмахиваю руками, пытаясь удержать равновесие, но уже чувствую, как падаю назад.

– Мамочки! – сиплю я.

Сильные руки подхватывают меня за талию, не давая упасть, сумка летит в сугроб.

– Как ты успел добежать так быстро?

– Рефлексы, – говорит он с легкой ухмылкой. – Или просто очень не хотел, чтобы ты упала. Тогда бы нам пришлось перенести наш ужин, а этого точно нет в моих планах.

– Уже можно отпустить меня, – выдыхаю я, все еще ощущая его хватку.

Богдан не отпускает, а только сильнее сжимает пальцы на талии и пристально изучает мое лицо, вызывая мурашки на спине.

– Ты уверена? – хрипло спрашивает он и прокашливается. – А то вдруг снова поскользнешься. Мне не хочется рисковать.

Сердце бешено стучит. Голова кружится от его близости и запаха – легкий аромат древесного парфюма смешанный с холодным зимним воздухом.

– Я в порядке. Спасибо, что поймал.

Богдан наконец отпускает меня, его руки медленно соскальзывают по моей шубе.Он наклоняется, поднимает из сугроба сумку, отряхивает снег.

– Вот, – протягивает он мне ее и открывает заднюю дверь, – поехали?

Я сажусь в салон, он садится рядом. Я ловлю себя на мысли, что не могу отвести от него глаз. Что со мной? Это просто шок от падения или что?

Мы подъезжаем к ресторану на Патриарших. Богдан выходит из машины первым и хватается за живот, болезненно хмурясь.

– Тебе больно? – вылезаю следом я и кладу руку ему на плечо.

– Все в порядке, – четко выговаривает он, кладя свою руку поверх моей.

– Ты был у врача? Он осматривал рану?

– Переживаешь? – спрашивает он с легким прищуром.

Я не отвожу руку, чувствуя напряжение в его плече даже под плотной тканью пальто.

– Да, переживаю, – честно признаюсь я. – Ты же тогда потерял много крови. И сейчас явно не все в порядке.

Он глубоко вдыхает, и его рука на моей сжимается чуть сильнее.

– У меня осталось еще восемь жизней, – отшучивается он.

– Богдан, это не смешно! Инфекция, расхождение швов. Ты хочешь обратно в больницу?

– Если лечить меня будешь ты, то да! – Ухмыляется он и тут же переводит тему. – Так, ладно, пойдем.

Богдан ведет меня под руку до самого ресторана. Явно боится, что снова упаду.

Шум большого города остается за тяжелой дверью, сменяясь тихой музыкой, шепотом разговоров и звоном бокалов. Консьерж почтительно кивает Богдану: “Добрый вечер, Богдан Александрович”.

Нас провожают к столику у окна. Богдан отодвигает для меня стул, и на секунду касается моей спины рукой. Садится напротив бледным, но тут же скрывается за меню.

Пока я листаю страницу за страницей, мне становится не по себе, кожу головы неприятно покалывает. Ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я поднимаю глаза над меню – Богдан увлечен винной картой.

Я бегло оглядываю зал: электрический свет приглушен, зал освещают свечи, за столиками шепчутся парочки, у бара в одиночку пьет пара мужчин, шумная компания в дальнем углу. Никто не смотрит в нашу сторону явно.

Стоит мне расслабиться, как замечаю, идущего к нашему столику, Виталю – лучшего друга моего мертвого бывшего. Впервые после похорон его вижу. Всегда его на дух не переносила и это взаимно.

– Богдан Александрович, Марина, добрый вечер, – здоровается он скорее с Богданом, чем со мной, потому что ко мне он даже не поворачивается, будто меня не существует.

– Виталий, – произносит Богдан, коротко кивая с каменным лицом.

– Я видел, как вы зашли, — наконец говорит он, и его пальцы слегка подрагивают, когда он проводит рукой по коротко стриженным волосам. Он всегда так делает, когда нервничает. – Как вы себя чувствуете? Уже выздоровели?

– Нормально, – недружелюбно отвечает Богдан. – Ты что хотел?

– Я… М-м… – начинает заикаться Виталя. – Я завтра могу подъехать к вам в офис? У меня проблемы…

– У тебя есть номер Назара. Набери его, он поможет, – обрывает он и обращается ко мне, давая понять Витале, что с ним разговор закончен. – Мариш, выбрала?

Виталя бросает на меня полный раздражения взгляд и уходит, бледный как полотно. Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю — наконец-то. Невероятное облегчение. Противный тип, меня от него просто тошнит.

– Марин, все в порядке?

– А? – я поднимаю на Богдана глаза. – Да, все хорошо. Будем делать заказ?

– Будем, – задумчиво отвечает он, явно недовольный моим ответом.

Глава 12. Богдан