Расплата за спасение

Громко сглатываю и наконец-то смотрю в его улыбающиеся глаза.

– Доброе утро, Матвей.

– Доброе. Так почему ты не в моей рубашке? – снова повторяет он свой вопрос.

– Я ее не нашла, – пожимаю плечами и достаю посуду для завтрака. – Ты не против, что я хозяйничаю на твоей кухне?

– Нет. Наоборот, мне приятно. Ты накормишь меня вкусным завтраком. Я в душ, – говорит он и, развернувшись, уходит.

Матвей возвращается минут через пять, одетый точно в такой же халат.

– Приятного аппетита.

Матвей кивает, берет вилку и накалывает кусочек омлета. Медленно пережевывает, а я сижу, не прикасаясь к своей тарелке. Жду вердикта. Мне очень хочется, чтобы Матвею понравилось.

– Очень вкусно! – говорит он.

Я счастливо улыбаюсь.

– Матвей, я хотела с тобой поговорить.

Он откладывает вилку и смотрит в мои глаза.

– Для начала мы позавтракаем, а потом поговорим, – отвечает он слишком спокойным голосом. – Ешь, Яра. Тебе надо хорошо питаться.

Доедаем мы в полной тишине. Матвей все время проводит в планшете. Потом он делает нам кофе и, сложив руки в замок на столе, внимательно смотрит на меня.

– Я весь внимание.

Я отодвигаю кружку с кофе подальше и сглатываю, чтобы настроиться.

– Матвей, мне нужно домой. Я ценю твою заботу и внимание, но мне пора выходить на работу. Я не могу себе позволить просто так лежать на диване целый день.

О том, что у отца проблемы со здоровьем и мне срочно нужны деньги, я умалчиваю. Вместо этого пытаюсь успокоить Матвея:

– Я чувствую себя уже хорошо, ничего не болит. Вызови мне такси, или скажи свой адрес, я сама вызову, – глядя в стол, тараторю я без запинки, будто репетировала. Но стоит мне поднять глаза, как я натыкаюсь на тяжелый, темнеющий взгляд Матвея.

Он долго молчит. Я чувствую, как сгущаются тучи над нами. Воздух становится тяжелым. Еще немного и рванет.

– Хорошо, – наконец отвечает он, – я сам отвезу, как только привезут твои новые вещи.

– Зачем мне новые вещи? Я могу позвонить Юле, это моя соседка по комнате, она привезет, – сбивчиво объясняю я.

– Нет, – безапелляционно заявляет он и хмурится, – не будем дергать твою соседку.

Я снова утыкаюсь в стол. Он прав, дергать Юлю из-за пустяков не стоит, еще волноваться начнет. Дождусь курьера и поеду в общагу с Матвеем. Так даже лучше будет, а то вдруг опять тот Мажор подкараулит. Я понимаю, что совсем забыла о нем.

– А что с Мажором?

– Он тебя больше не тронет. Можешь забыть о нем, – отмахивается Матвей.

– Спасибо.

Он встает и с кружкой уходит из кухни.

Я уверена, что он недоволен. Ему не нравится, что я пошла наперекор. Но, все-таки, Матвей идет мне на уступки. Значит, с ним можно договориться.

Я возвращаюсь в комнату и пишу Юле, что скоро приеду и администратору, что могу выйти завтра на работу. Он читает сообщение, но не отвечает мне. Буду дома, сама позвоню и уточню.

– Яра, – зовет меня Матвей из гостиной, – иди сюда.

Он сидит на диване, а возле его ног стоят три больших бумажных пакета.

– Ты уверена, что не хочешь остаться еще на несколько дней здесь? Я думал, что тебе вчера понравилось.

– Мне все понравилось, – смущенно отвечаю я. – Пойми меня, Матвей. Все развивается слишком быстро. Мне необходимо побыть одной.

– Я понял.

Он берет пакеты и относит в мою комнату. Я иду следом. Когда остаюсь одна, открываю их и пялюсь. Он что, решил мой гардероб обновить? Пальто, платья, юбки, джинсы, футболки, обувь — зачем так много? Что мне с этим делать?

Первый порыв – посчитать, сколько я теперь ему должна за все это. А внутренний голос шепчет, чтобы я позволила мужчине ухаживать за мной. Что в этом нет ничего аморального или неправильного. Поддаюсь уговорам внутреннего голоса, переодеваюсь в обновки и долго рассматриваю себя в зеркале. Матвей угадал с размерами. И джинсы по качеству разительно отличаются от тех, что я ношу обычно: ткань плотная и не линяет, по крайней мере до стирки. Остальные вещи складываю назад в пакеты, беру телефон с пальто и выхожу к Матвею. Он сидит на диване с ноутбуком на коленях и разговаривает по телефону. Когда Матвей замечает меня, сразу заканчивает разговор и кидает телефон на диван.

– Я готова, – объявляю я и кручусь на носочках, демонстрируя обновки.

– Вижу. Тебе идут эти джинсы, – улыбается Матвей, явно довольный своим вкусом, – где остальное?

– В комнате, – растерянно отвечаю я и гляжу на ладонь с зажатым мобильным.

Улыбка моментально сходит с его лица, из голоса пропадают игривые нотки.

– Тебе не понравилось?

Я стою и молчу. Конечно, мне понравилось, но одежды много, и я не думала, что он так расстроится.

– Я, нет, вещи очень красивые, – пытаюсь я выдавить что-то внятное, но еще больше паникую, – я не знала, что можно забрать все, – наконец озвучиваю я убедительное оправдание.

– Это твои вещи, – говорит он таким голосом, что хочется провалиться сквозь землю за свою глупость. Конечно, он мне купил эти вещи, что ему с ними делать, если я их оставлю? – И не забудь лекарства, – добавляет он очень кстати, я уже о них забыла.

Матвей привозит меня к общежитию и сам заносит пакеты. Я пытаюсь возразить, но под его красноречивым взглядом сдаюсь и пропускаю в комнату. К счастью, Юли нет дома. У меня пока нет никакого желания объяснять ей, кто такой Матвей. Она и так будет задавать вопросы на счет обновок.

Матвей не спешит уходить, он притягивает меня к себе и впивается в мои губы жестким поцелуем. Словно клеймит. Язык плавно, но настойчиво исследует очертание моего рта.

– Завтра поужинаем? – спрашивает он, отрываясь от моих губ.

– Да, – запыхавшись от поцелуя, отвечаю я.

– Тогда до завтра, – прощается он и отрывает руки с моей талии.

Я ничего не отвечаю, смотрю ему вслед. Только когда хлопает дверь, отмираю и делаю глубокий вдох. В воздухе еще витает его запах, и я чувствую, как сердце медленно возвращается в нормальный ритм. Но внутри все еще бушует буря эмоций.

Я переодеваюсь и раскладываю новые вещи. Теперь я чувствую, что дома, беру телефон и набираю номер администратора.

– Алло, – звучит недовольный голос в трубке.

– Добрый день, это Ярослава Ерохина. Я вам писала сегодня, что могу завтра выйти на работу, но вы мне не ответили.

– А что я должен отвечать, если ты у нас больше не работаешь.

Глава 14. Ярослава

Что это значит? Как это не работаю? Андрей сразу же сбросил вызов, а я так и сижу с телефоном возле уха.

Набираю его номер еще раз.

– Что тебе еще? – недовольно отвечает он.

– Почему я у вас больше не работаю? Я же не говорила, что буду увольняться. Я предупреждала вас, что заболела, – выпаливаю на одном дыхании я и со всей силы сжимаю кулак.

Мне никак нельзя остаться без работы.

– Значит так, Ерохина, от тебя слишком много проблем. Нам такие сотрудники не нужны. Вчера тебе перевели зарплату и компенсацию.

Он снова кидает трубку.

Мудак.

Телефон же новый и онлайн-банк не установлен, поэтому я не видела поступления. Скачиваю приложение и проверяю баланс.

От увиденной суммы, меня бросает в жар. Зарплата пришла больше обещанной за месяц, при том что отработала я всего две недели. Почти всю сумму перевожу маме, себе оставляю минимум на продукты.

Мама сразу перезванивает по видеосвязи. Я натягиваю доброжелательную улыбку и отвечаю:

– Приветик, мам.

– Ясенька, доченька, – улыбается она и с любопытством рассматривает, – как ты, моя девочка?

– Все хорошо, мам. Работаю. Вы как? Как папа себя чувствует?

– Ой, Яська, – отмахивается она, – папа, как всегда, завел свою шарманку, что не нужна ему никакая операция. В понедельник едем на прием к врачу, он сдал анализы, прошел МРТ, поедем за заключением. – Отчитывается она, на секунду останавливается, будто вспоминает о чем еще не сказала, и тут же продолжает. – А за деньги спасибо, доченька! Нам сейчас они очень нужны. Алинины репетиторы очень дорого обходятся.

Я со стоном закатываю глаза.

– Ма-а-ам, ну зачем ей репетиторы? Она же не хочет поступать. Тебе ее учительница сказала, что она и так сдаст ЕГЭ. Зачем ты тратишь деньги впустую? У папы скоро операция, а мы еще и половины суммы не собрали.

Я понимаю, что затрагиваю больную для мамы тему, и могу сейчас попасть в немилость родительницы. Но я пытаюсь заработать отцу на операцию, а она отдает деньги не пойми куда и зачем. Ладно, если бы Алина хотела учиться, а она мечтает выйти замуж за богатого папика. Это, между прочим, ее фраза.

– Ярослава, – грозно произносит мама, – Алиночке надо учиться. Ей поступать летом в МГУ.

Я хлопаю себя по лбу.

– Мам, ну какое ей МГУ? Можно найти вуз попроще. Кто будет оплачивать ее обучение?

Я знала, что сестра хочет учиться в Москве, но о каком МГУ может идти речь? С ее знаниями на бюджет она точно не поступит. А год обучения там стоит, как наша квартира.

– Она будет поступать именно туда, я все сказала! – Повышает голос мама и хлопает ладонью по столу. От тряски ее телефон скользит и падает, а я несколько секунд вижу трещины в потолке родительской квартиры, вместо маминого лица. – Я что звонила-то вообще. Алиночка завтра приедет к тебе. Не забудь встретить ее.

Я вскакиваю со стула, едва не роняя телефон из рук. Мне только Алины сейчас не хватает для полного счастья.

– Зачем? И куда она приедет? Тебе напомнить, что я снимаю комнату с Юлей в общежитии? У нас всего две односпальные кровати.

– Алиночке надо посетить вуз в понедельник, а выходные она хочет провести с тобой. Я думаю, ты найдешь место для родной сестры.

За кадром что-то шумит. Мама отворачивается к коридору, прислушивается и поднимает телефон. Похоже, кто-то пришел.

– Все, мне пора бежать, – уже на ходу заканчивает мама, – пока.

Не дожидаясь ответа, она отключает вызов. Мать всегда так себя ведет – никого не слушает, ни с кем не считается и никакого чувства ответственности не испытывает. Если она придумала, что Алина будет учиться в МГУ, даже плохая успеваемость и низкие баллы за ЕГЭ ее не переубедят. Упертая. Самый настоящий диктатор. Когда я уезжала в Москву, думала, что избавлюсь от навязанных мамой условий и наставлений. Но нет. Она и через камеру телефона меня достает. Папа полная противоположность мамы. Не знаю, как он столько лет выдерживает ее характер..

Еще и Алину ко мне отправила. Где я должна положить ее спать? На свою кровать? А мне на пол переехать? Завтра я уже договорилась встретиться с Матвеем и менять свои планы не намерена. Тем более, что наши отношения с Алиной нельзя назвать дружелюбными.

Юля приходит с работы поздним вечером и устраивает мне допрос: где я ночевала, что произошло. Даже приготовленный мной ужин не спас от этого испытания. После ужина Юля достает сумку и складывает в нее свои вещи. На мой вопрос, куда собралась, отвечает, что уезжает с парнем за город.

Все удачно складывается. Еще бы работу найти.

До ночи я отправляю резюме и на всякий случай просматриваю вакансии официантки. Деньги мне нужны сейчас, а с работой по профессии пока не выходит.

Утром встречаю Алину на вокзале. Из-за того, что она приезжает с огромным чемоданом, словно в Москву собралась не на два дня, а на месяц минимум, мне приходится заказать такси. Дотащить его до остановки, а потом от остановки на единственном уцелевшем колесике по мокрому снегу мы не сможем.

Как только я открываю перед ней дверь в комнату общежития, она начинает вопить:

– Я, по-твоему, должна спать в этом бомжатнике? – морщится Алина, брезгливо рассматривая комнату.

Ни сил, ни желания спорить с ней или уговаривать, у меня нет.

– Алин, – устало разворачиваюсь я к ней. – Я предупреждала и тебя, и маму, что живу в общаге. Радуйся, что соседка уехала за город и тебе не придется спать на полу.

Алина краснеет от злости, а я добавляю:

– Могу проводить до вокзала, уедешь домой на вечернем поезде.

– Тебя забыла спросить, что мне делать! – огрызается Алина, заваливается на кровать и достает наушники. Спасибо, что хоть обувь и куртку сняла, я как раз постельное поменяла. Когда уедет, сожгу его.

Весь день мы почти не общаемся. Алина в комнате сидит в телефоне, а я на кухне делаю вид, что готовлю что-то сложное и очень долгое и без необходимости стараюсь в комнату не заглядывать. Вечером собираюсь на встречу с Матвеем. Он прислал мне сообщение, что заедет в восемь вечера.

– И куда это ты собралась? – возмущенно шипит Алина, когда видит, что я переодеваюсь.

– У меня вечером встреча.

– Понятно, – она недовольно поджимает губы и, воткнув наушники, теряет ко мне интерес.

Едва я выхожу из подъезда, сразу же подъезжает машина Матвея. Сегодня он сам за рулем. Выходит на встречу и по-собственнически обнимает и жадно целует. Как будто успел соскучиться за два дня. Мои ноги подкашиваются, а сердце исполняет кульбит. Внизу живота появляется приятное томление.

– Привет, – говорит он, тяжело дыша.

– Привет. Матвей, – провожу рукой по его груди, – ко мне сестра приехала, поэтому я ненадолго.

– Ладно, тогда не будем терять время.

Матвей меня привозит в очередной новомодный ресторан с заоблачными ценами. Как только нам выносят закуски, я слышу вибрацию телефона в сумке. Глянув на экран, я вымученно закатываю глаза. Ну что ей еще надо? Я ведь сказала, что приеду поздно.

– Да, Алин, – все же отвечаю я.

– Ты че трубку не берешь? – истерично орет она мне в трубку. – Тут какой-то мужик в двери ломится. Мне страшно. Приезжай быстрее, пока он не вынес дверь.

Глава 15. Ярослава

Матвей напряженно молчит и ждет, когда я положу трубку.

– Яра, что случилось?

– Алина звонила, – отвечаю я, сглатывая, – кто-то ломится в дверь.

– Поехали.

Он кидает купюры на стол, берет меня под локоть и выводит из ресторана. Параллельно Матвей кому-то звонит, называет мой адрес и просит срочно приехать. Я же в каком-то ступоре. Наверное, он вызвал полицию.

Как только мы садимся в машину, Матвей дает по газам, выезжает на встречку для разворота и, игнорируя красный сигнал светофора, мчит к моему общежитию.

Я набираю номер Алины снова и снова, но она не отвечает. Если дверь уже выломали? Что тогда с Алиной? Мать мне не простит! А может она успела выбежать, но забыла телефон?

Машина останавливается у подъезда, я не дожидаюсь, когда Матвей вылезет и откроет для меня дверь, и сама выпрыгиваю и едва не падаю, приземлившись на наледь. Матвей успевает подбежать ко мне и удержать за руку в тот момент, когда я выпрямляюсь и разворачиваюсь в сторону подъезда.

– Ты останешься здесь с моими людьми, – заявляет он и подзывает кого-то. К нам подходит мужчина и представляется Дмитрием.

– Я не могу здесь просто стоять, Матвей! Там моя родная сестра, а если с ней… – пытаюсь я надавить ему на жалость и вытянуть локоть из его хватки.

– Тем более тебе там делать нечего. Это не обсуждается, – спокойно отвечает он и за локоть подводит ближе к Дмитрию.

Я оборачиваюсь и вижу, что за Матвеем следует толпа мужчин. Трое заходят с ним в подъезд, а остальные вместе со мной остаются на улице.

– Ярослава Игоревна, – обращается ко мне один из мужчин, а я удивленно вскидываю брови, – сядьте в автомобиль, замерзнете.

Какой автомобиль? Моя сестра одна в комнате. Неизвестно, что произошло. Я качаю головой и опять набираю номер Алины. Она не отвечает. Со злостью блокирую телефон и прячу в карман. Расстегиваю пальто и делаю глубокий вдох. Я ощущаю легкое головокружение, к горлу подкатывает тошнота, во рту появляется металлический привкус.

Дверь подъезда распахивается, и один из мужчин выходит и выносит на руках мою сестру, закутанную в одеяло.

– Алина! – Кричу я и срываюсь к ней. – Что с тобой?

Она доверчиво прижимается к мужчине и тихонько плачет.

Я глажу ее по голове и заглядываю в глаза. Но она зло смотрит и молча отворачивается. Мужчина несет ее к автомобилю Матвея и укладывает на заднем сидении, я залезаю к ней.

– Алин, – зову я, дотрагиваюсь до ее плеча, и она вздрагивает, – расскажи мне, что произошло.

– Это все из-за тебя, – всхлипывает она и вытирает слезы со щек. – Он на тебя должен был напасть!

– Кто? — Трясу я Алину, а она только ресницами хлопает, — Алина, говори!

– Не знаю я, какой-то мужик! – Орет она в ответ.

Раздается крик, и мы поворачиваемся в сторону подъезда. Матвей сидит на корточках возле незнакомого мужика и, склонившись, что-то ему говорит. Потом встает и идет к машине, а мужика уводят.

Он молча садится за руль и заводит мотор.

– Матвей, ты куда нас везешь? — Спрашиваю я, наклонившись к нему.

– Ко мне домой, – холодно отвечает он.

– Что там произошло?

– Дома поговорим.

Всю дорогу до его дома я прижимаю сестру к себе и глажу по голове. Она напугана и тихонько плачет. А я умираю от неведения. Что с ней сделали? Неужели ее изнасиловали?

Матвей останавливается на подземной парковке и, выйдя из автомобиля, открывает дверь с моей стороны.

– Ты как? – спрашивает он.

– Я нормально. А вот на счет Алины не уверена. Может ее в больницу надо было отвезти?

– Ее не тронули, – говорит он, и я облегченно выдыхаю. – Она испугалась. Скоро приедет хороший врач и осмотрит ее. Не волнуйся.

Он помогает мне выйти из машины, а потом берет на руки Алину и несет к лифту. Когда мы оказываемся в его квартире, Матвей отпускает Алину. Я только сейчас замечаю, что она в пижаме и носках. Бедная моя. Как не замерзла.

– Яра, отведи ее в комнату. А мне нужно сделать пару звонков.

Алина стоит с широко открытым ртом. Она давно перестала плакать и с интересом рассматривает квартиру Матвея. В этом вся моя сестра. Беру ее за руку и веду в комнату, в которой спала я.

– Это его квартира? – спрашивает Алина, когда я закрываю дверь.

– Да. Алин, расскажешь, что случилось?

– А сколько здесь комнат? – продолжает она допрос, я недовольно закатываю глаза.

– Пойдем, я покажу тебе, где ты сможешь принять душ, – пытаюсь отвлечь ее я, но она никак не унимается.

– А почему ты меня сразу не привезла сюда? А мама знает, что у тебя появился богатый любовник?

Я оставляю ее вопросы без ответов и открываю дверь в ванную.

– Там на вешалке чистый халат. Я скоро вернусь.

Матвея нахожу на кухне. Он стоит около панорамного окна и смотрит на ночное небо. Я отражаюсь в стекле, он сразу поворачивается.

– Ты мне расскажешь, что там произошло? Из Алины я и слова вытащить не могу.

– Как давно ты живешь в той комнате?

– Около трех недель. А это здесь при чем?

Матвей внимательно смотрит на меня и молчит. Сейчас я с уверенностью могу сказать, что он зол. Между его бровей залегает глубокая морщина, а губы плотно сжаты.

– Два дня назад из тюрьмы вышел твой новый сосед. Ему кто-то рассказал, что в соседней комнате поселились две очаровательные девушки. И как ты думаешь, к кому он решил зайти в гости после того, как допил водку?

– Ко мне, – догадываюсь я и медленно опускаюсь на стул.

Когда я понимаю, что тот мужик хотел изнасиловать Алину, у меня начинает кружиться голова, воздуха не хватает.

– Тебе плохо? – В один шаг подскакивает ко мне Матвей и опускается на корточки. – Яра?

– Голова закружилась. Сейчас пройдет.

Матвей дает мне стакан с водой и придерживает его, пока я пью.

– Больше ты туда не вернешься, – заявляет он, дождавшись, чтобы я проглотила воду, и забирает пустой стакан.

– Как это?

– Там находиться не безопасно.

– Но…

Я не успеваю договорить, у Матвея звонит телефон и он, извинившись, выходит из кухни.

Если там не безопасно, то где безопасно? Я смотрю на его удаляющуюся широкую спину. Прогоняю навязчивую мысль, что за его плечами можно спрятаться от любых неприятностей.

Нет, так дело не пойдет. Я не позволю ему решать такие вопросы так радикально. Я согласна, что в общежитии оставаться нельзя. Но возможности искать что-то лучше у меня сейчас попросту нет. На кухню заходит Алина, с небрежно завязанным на груди полотенцем, едва прикрывающим попу. Малейшее движение или глубокий вдох, и оно слетит.

– Там что, нет халата? – недовольно спрашиваю я. Не хватало чтобы она перед Матвеем щеголяла в таком виде.

– Мало ли кто его носил, – фыркает она и выпрямляется так, что узел на полотенце от натяжения становится меньше. – Я, знаешь ли, брезгливая.

– Его носила я! Иди и оденься, ты не у себя дома!
Алина хитро щурится и облокачивается на стол передо мной. Господи, еще немного, и полотенце точно спадет.

– Ты боишься, что твоему мужику я больше понравлюсь? – выпаливает она догадку и гаденько хихикает.

Я стараюсь дышать ровно и не очень глубоко, чтобы не выдать себя. Уверена, Матвей не такой, его голой грудью не удивишь.

– Мне нечего бояться, – отвечаю я, глядя ей прямо в глаза.

Уму непостижимо! Ее, можно сказать, едва не изнасиловали, а она ведет себя как ни в чем не бывало и расхаживает по чужой квартире практически голой.

Алина задирает подбородок, садится на стул и закидывает ногу на ногу, нагло ухмыляясь.

Сейчас придет Матвей и увидит Алину в таком виде. Только этого мне не хватало!

Не успеваю я подумать о Матвее, как он заходит на кухню, смотрит на меня и переводит взгляд на Алину. И мне кажется, что смотрит он непозволительно долго. Его взгляд замирает на Алининых голых ногах. А она победоносно улыбается. Чувствую себя здесь лишней.