Расплата за спасение

И прижимает нож еще сильнее.

Вся жизнь проносится перед глазами. Что будет с моими родителями, если меня не станет? Где мама возьмет одна столько денег на операцию? А что с ними будет, когда они узнают, что меня больше нет? Они же не переживут этого. У папы после операции осложнения с сердцем.

Я должна спастись.

Боже, помоги! – мысленно молюсь я, ощущая, как по щекам текут горячие слезы.

– П… п… отпусти меня… – заикаясь говорю я, чтобы отвлечь его.

– Неужели ты думаешь, что я неделю просто так тебя пас, чтобы потом так легко отпустить? Ну, уж нет. Теперь, пока я не наиграюсь с тобой…

Не слушаю, что он говорит. Тошнота подкатывает к горлу, задерживаю дыхание и резко дергаюсь.

Нож царапает шею, я чувствую, как кровь начинает медленно стекать по коже. Мажор смотрит то на меня, то на нож затуманенным взглядом и начинает смеяться. Так заливисто и истерично. Этот звук вызывает у меня еще большее отвращение. Я пытаюсь подавить страх и сосредоточиться на том, что нужно делать.

Дотрагиваюсь до раны, зажимая ее, и отступаю. Мажор замечает это и резко замолкает.

Его взгляд темнеет, на лице появляется оскал вместо ухмылки.

– Далеко собралась? Я вроде тебя не отпускал, – он делает шаг ко мне. – Я еще даже не начал с тобой развлекаться.

Я больше не медлю, бросаю сумку на землю и бегу к остановке. Только в этот раз мне не везет. Я спотыкаюсь и падаю, выставляя руки вперед.

А-а-а-а…. кричу я, больно ударяясь руками об асфальт.

Черт! Как же больно!

Не успеваю подняться, на меня сверху падает Мажор.

– Отпусти меня, – ору я и брыкаюсь.

Он давит на меня своим весом, сильнее прижимая к мокрому асфальту. Я дергаюсь, пытаюсь скинуть Мажора и вырваться, но он крепко держит меня.

– Отпусти меня, ублюдок!

– Заткнись, сука! – вопит он и бьет меня в правый бок.

Куртка не смягчает удар. Острая боль в ребрах останавливает мои порывы вырываться.

– А теперь медленно, без лишних движений, встаем и идем к моей машине. Поняла?

Я смотрю перед собой, недалеко лежит камень, хватаю его. Мажор дергает меня, поднимает на ноги. Я резко оборачиваюсь и со всей силы бью его камнем по голове.

Он явно этого не ожидал, хватается за голову и опускается на корточки, громко матерясь, нож из его руки падает на асфальт.

Разворачиваюсь и не успеваю сделать шага, попадаю в крепкие объятия. От страха закрываю глаза и делаю глубокий вдох. И только когда до меня доносится запах знакомого парфюма, я открываю глаза.

– Матвей, – еле ворочая языком, говорю я, слезы новым потоком брызгают из глаз.

– Ну, тише, – Матвей гладит меня по спине, успокаивая. – Все хорошо. Сейчас.

– Ваня, машину подгони, – говорит кому-то Матвей, – И этого ушлепка пакуй.

Мне даже страшно посмотреть в сторону Мажора, утыкаюсь лицом в грудь Матвея и дышу.

Неужели весь кошмар позади?

– Убивают! Помогите! – орет Мажор.

Я отрываюсь от Матвея и смотрю на Мажора. Двое крепких мужчин, заломив ему руки, ведут к машине. А он орет и вырывается, как я совсем недавно. Только есть разница, я хрупкая девушка, а он вполне крупный парень.

– Успокоилась? – спрашивает Матвей и пытливо всматривается в мои глаза.

– Д-д-да… – невнятно всхлипываю я.

– Понятно.

Матвей недовольно хмурится и, взяв меня за руку, ведет в противоположную от дома сторону.

– Я… я… Куда ты меня в-в-ведешь?

Я резко останавливаюсь и вырываю свою руку.

– Поедешь со мной, – спокойно отвечает он. – Для начала, тебя осмотрит врач, у тебя шея в крови. Потом поедем ко мне, ты отдохнешь, и я привезу тебя домой.

– Нет, – качаю головой я. – Спасибо, я пойду домой.

– Яра, неужели ты думаешь, что я спас тебя от изнасилования, чтобы сделать это самому? Ты такого обо мне мнения? – вздернув бровь, говорит он.

Именно так я и подумала, но вслух этого не произнесла. Теперь мне стыдно.

– Прости, – шепчу я. – Мне страшно.

– Я верю. Поехали.

На этот раз я не сопротивляюсь и позволяю вести к автомобилю.

– Матвей! – воскликнула я. – Там моя сумка, недалеко от подъезда. Я сейчас схожу за ней.

– Ее сейчас принесут, – спокойно заверяет он и открывает заднюю дверь автомобиля. – Садись.

– А он там? – показываю я на темный салон.

– Нет, он в другой машине. Садись, Яра, ты замерзла.

И только когда он это сказал, я почувствовала, насколько продрогла. Оказавшись в теплом салоне машины, я смотрю на ладони. Они в крови, вперемешку с грязью. Кожа местами содрана, ногти обломаны. Трогаю шею, по ощущениям порез небольшой, и кровь уже засохла, но кожу еще щипит.

Матвей садится спустя некоторое время и кладет мне на ноги сумку.

– Твоя?

– Да. Спасибо тебе.

Мой телефон начинает громко звонить, и я, открыв сумочку, вытаскиваю из нее содержимое: косметичка, газовый баллон, зарядка, ключи. Все, кроме телефона. Руки начинают подрагивать от страха. Кто мне ночью может звонить? На ум приходят только родители. Значит, у них что-то случилось. Мне приходится вытряхнуть из сумочки абсолютно все, и я наконец-то нахожу его.

Юля. Оказывается, она проснулась и, не увидев меня дома, решила узнать все ли со мной в порядке. Я не стала ей ничего рассказывать о произошедшем, сказала, что скоро приеду домой. Матвей на мое высказывание недовольно хмыкнул.

В частной клинике меня осматривает врач. На шее, к счастью, рана оказывается неглубокой. Медсестра только обрабатывает рану и заклеивает пластырем. Потом мне сделали рентген, сказали, что у меня ушиб, и прописали на несколько дней постельный режим, таблетки, и отпустили домой.

Матвей все время находился рядом. Когда я спрашиваю, сколько денег должна за клинику, он, сжав губы в тонкую линию, шипит - нисколько.

Едва я сажусь в автомобиль Матвея, чувствую, как сильно устала. Ноги и руки словно ватные, шевелиться не хочется. Прислоняюсь лбом к окну и прикрываю глаза.

Глава 10. Ярослава

Просыпаюсь и сладко потягиваюсь. Несмотря на весь пережитый накануне ужас, я выспалась. Переворачиваюсь с одного бока на другой и медленно открываю глаза.

Осознание пронзает стрелой. Я не в своей кровати, эта уж слишком мягкая и удобная, и даже не в своей комнате!

Как я здесь оказалась? Последнее, что помню: после больницы я села в машину и все, дальше пустота.

Заглядываю под одеяло и недовольно мычу, на мне только нижнее белье. Ни футболки, ни джинс, даже носков нет.

Как можно было так уснуть, чтобы не почувствовать, как меня донесли и раздели?

Стоп!

Подскакиваю на кровати, прижимая одеяло к груди. Меня раздевал Матвей? Щеки вспыхивают, да и не только щеки, я вся горю. Повернув голову, я увидела, что на тумбочке возле кровати стоит стакан с водой. Матвей позаботился? Во рту сушит. Я глотком выпиваю всю воду, прижимаю руку к шее и цепляюсь за пластырь.

В дверь стучат, я замираю и смотрю на нее. В комнату заходит Матвей, одетый в пижамные штаны и футболку. Рассматривает меня, на его лице появляется еле заметная улыбка.

– Доброе утро, Яра, – говорит он, подходя к кровати, – выспалась?

– Доброе, – смущенно отвечаю я, сильнее кутаясь в одеяло.

– Душ там, – указывает он рукой на дверь. – Там же найдешь чистый халат. Я буду ждать тебя в столовой.

Матвей бросает еще один взгляд на меня и уходит.

Встаю с кровати и закутываюсь в одеяло, так и иду в душ. Я понимаю, что в комнате одна, и Матвей не станет ко мне ломиться, но все равно перестраховываюсь и запираюсь. О том, что он меня раздевал и видел, стараюсь не думать.

В ванной подхожу к раковине и поднимаю глаза к зеркалу.

Запутанные волосы в крови. Глаза опухшие, потеки от туши, губы искусаны.

Кошмар. И Матвей видел меня в таком виде.

После душа надеваю длинный махровый халат. Чувствую себя лучше и выгляжу тоже. Но боль в ребре при резких движениях дает о себе знать. Вчера врач предупредил, что болеть будет не меньше двух недель. Но я надеялась, что болеть не будет вовсе. Надо, кстати, заехать в аптеку и купить лекарства. Только где мои вещи? В комнате их нет.

Грустно вздыхаю, перекидываю волосы через плечо, выхожу из спальни и сразу упираюсь в столовую.

Матвей в темно-синей рубашке и брюках сидит за накрытым столом с планшетом в руках. При виде меня, он кладет его на край стола.

– Проходи, Яра, – говорит он.

Я сажусь рядом с ним. Матвей наливает мне чай и придвигает пиалу с кашей, при виде которой у меня срабатывает рвотный рефлекс. С самого детства ненавижу овсянку. Я помню, когда было совсем туго с деньгами, мама варила большую кастрюлю каши, и мы ели ее на завтрак, обед и ужин. Бррр…

– Не любишь кашу? – Спрашивает Матвей, заметив, как я морщусь.

– Нет.

Матвей тут же вместо каши ставит тарелку с сырниками.

– Не стесняйся, ешь то, что любишь.

Вот только аппетита у меня нет. Я нервничаю. Не знаю почему, но чувствую себя неуверенно.

Кое-как запихнув в себя сырник, залпом выпиваю чай и разворачиваюсь к Матвею:

– Спасибо за завтрак. Но мне пора домой. Где мои вещи?

– Я же сказал, отвезу тебя, как только ты отдохнешь. Врач вчера тебе прописал постельный режим на несколько дней. А твои вещи я выкинул, – обыденно заявляет он. – Они не пригодны больше для носки.

Открываю рот и, как рыба, выброшенная на берег, хватаю воздух.

Что значит выкинул?

– Не делай такое лицо. Скоро привезут новые вещи, но ты все равно останешься здесь. Твои лекарства лежат на тумбочке в комнате.

– Я не думаю, что …

– Яра, – перебивает он строгим, но спокойным тоном и продолжает, – тебе прописан постельный режим, побудешь несколько дней у меня, пока я решаю твои проблемы с ушлепком.

– А что с Мажором? Ты сдал его в полицию?

Мне его абсолютно не жалко. Пусть его накажут за все мои страдания. За мое больное ребро, исцарапанные руки и за пережитый ужас. Еще бы и Андрея наказали, он же помог ему.

Матвей усмехается и качает головой.

– Тебе не стоит об этом переживать. Отдыхай, я скоро приеду.

Матвей встает и подходит ко мне. Взгляд глаза в глаза, я замираю и не дышу. Он нежно проводит кончиками пальцев по моей щеке и заправляет прядь за ухо. Я чувствую, как по телу бегут мелкие мурашки, и сердце начинает биться быстрее.

– Ты очень красивая, – шепчет он, резко разворачивается и уходит.

– Матвей, – отмираю я и иду следом. – Где мой телефон? Мне сегодня на работу.

Он останавливается и смотрит на меня неодобрительно.

– Телефон в тумбочке в твоей комнате. На ближайшие дней пять никакой работы. Да и вообще, – он на секунду замолкает. Кивает, будто бы своим мыслям и добавляет: – ладно, я скоро вернусь.

Матвей уходит, а я так и стою, глядя на закрытую дверь. Что это было? Что значит в “твоей” комнате? Когда это она успела стать моей? Не слишком ли быстро развиваются события? Нет, мне не пятнадцать лет, я прекрасно понимаю, что нравлюсь Матвею. И он мне нравится. Но одно дело встречаться, гулять, и совсем другое – иметь свою тумбочку в чужой квартире.

Как только он вернется, поговорю с ним.

В комнате нахожу пакет с лекарствами и телефон. Только вместо моего разбитого, черного самсунга лежит новый, серебристый. Вся телефонная книга уже перенесена. Получается, он купил новый телефон и вставил мою симкарту? Когда он успела? И зачем?

Моя голова скоро лопнет от всех этих мыслей.

Звоню на работу, чтобы попросить отгулы, только разговор выходит странный. Администратор, оказывается, в курсе, что я не смогу работать несколько дней. И мне это не нравится. Также он сообщает, что сегодня придет зарплата. Хотя еще рано. Я отработала только две недели, да и ближайшая выплата должна быть через неделю.

Выпиваю лекарство по рецепту, ложусь на кровать, сворачиваюсь калачиком и засыпаю.

Ласковое поглаживание по щеке, будит меня.

– Просыпайся, соня, – ласково шепчет Матвей на ухо, зажимая мочку губами.

Глава 11. Ярослава

Мурашки бегут по всему телу, внизу живота закручивается тугой узел. Я медленно открываю глаза, Матвей отстраняется. Он расслаблен, улыбается, а в его глазах клубится озорной огонек, словно он выиграл лотерею. Мой затуманенный взгляд встречается с его, и я чувствую, как сердце начинает биться быстрее.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он.

– Еще не поняла, – смущенно отвечаю ему. – Спасибо за телефон. Но, Матвей, я не просила покупать мне новый. Я думаю, это лишнее.

На языке вертится, что у нас не те отношения, чтобы принимать такие подарки, но я молчу. Уверена, что ему не понравится мое высказывание.

– Я так не думаю, и это главное. – Улыбка сходит с его лица, он встает с кровати и протягивает мне руку. – Пойдем, я тебя покормлю.

Звучит так, словно он со своих рук это будет делать.

Ох, Яська, что ты придираешься? За тобой такой красивый и обаятельный мужчина ухаживает, просто расслабься и получай удовольствие.

После плотного обеда Матвей опять собирается уезжать.

– Матвей, отвези меня домой, пожалуйста. Либо скажи адрес своей квартиры, моя соседка привезет мне вещи, и я сама уеду, чтобы не отрывать тебя от дел.

– Я вроде бы уже все объяснил, – холодно говорит он и подходит ко мне. – Яра, я не люблю дважды повторять одно и то же. Тебе положен постельный режим. И только если ты останешься здесь, я буду уверен и спокоен, что с тобой все в порядке. Не придумывай лишнего, – заканчивает он с нравоучениями и, щелкнув меня по носу, уходит.

Вот она какая забота! Для меня это все непривычно и немного дико. Поэтому я не знаю, как должно быть. С одной стороны, мне приятно, что обо мне заботятся, решают проблемы, а с другой, события развиваются слишком быстро. Нет никакой определенности. Я не знаю, как назвать наши отношения. Да и отношения ли это?

Ужин проходит так же, как и обед. Только Матвей не уходит на работу, а отправляется в душ. А я не знаю, куда себя деть. Убираю посуду после ужина, заправляю посудомойку. Спасибо мобильному интернету, можно найти любую инструкцию и не придется выглядеть неумехой перед мужчиной.

Кухня у Матвея просторная, здесь свободно поместятся человек десять. Гарнитур цвета слоновой кости, выполнен по последнему писку моды. Я такую видела у одного блогера в инстаграме. Меня она сильно впечатлила, и в живую выглядит намного красивее. Только видно, что на ней никто не готовит. Столешницы пустые и идеально чистые. Ни дощечек для готовки, ни набора ножей, стоит только одна кофемашина. Чувствую, как мои руки начинают зудеть, провожу рукой по камню. Я бы с удовольствием здесь приготовила ужин. Интересно, а как к этому отнесется Матвей?

– Понравилась кухня? – раздается сзади голос Матвея, а его руки обвивают мою талию. – Ты здесь офигенно смотришься. Только вместо халата на тебе должна быть надета моя рубашка, – шепчет он на ухо, обдавая меня горячим дыханием. – Застегнутая лишь на три пуговицы, а под ней ничего.

От его слов мое сердце начинает биться быстрее, а по коже бегут волны тепла. Я пытаюсь сдержать улыбку, но она сама собой расползается. В голове всплывают образы — как я выгляжу в его рубашке, как она мягко касается обнаженной кожи, а Матвей смотрит на меня с желанием.

– Представила?

– Нет.

– Врешь. Твое тело напряглось, а дыхание участилось, тебя бросило в жар, и ты возбудилась.

Я стараюсь не выдать себя, но его слова проникают в самую душу. Внутри меня все переворачивается, и я понимаю, что он прав.

– Может, ты просто боишься признаться, что тебе это нравится? — спрашивает он с легкой усмешкой, и я чувствую, как краска еще сильнее заливает мои щеки.

– Матвей, я…

– Ничего не говори сейчас. Пойдем посмотрим какой-нибудь фильм.

Матвей убирает руки и отходит. Мне сразу же становится холодно.

– Ты прав, — наконец, произношу я, стараясь вернуть уверенность в голос. — Я действительно не уверена, что готова к этому. Все слишком быстро развивается, я не успеваю за переменами в своей жизни.

Матвей оборачивается, в его глазах я вижу удивление вперемешку с восторгом.

– Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя некомфортно, — говорит он мягко. — Просто я хочу провести время с тобой, не торопясь.

– Хорошо, — отвечаю я, стараясь успокоить себя. — Давай посмотрим фильм.

Он улыбается, и в его улыбке есть что-то предвкушающее. Мы перемещаемся в гостиную. Матвей включает телевизор, я сажусь на диван, вскоре комната наполняется светом и звуками. Он садится недалеко от меня.

Сначала я пытаюсь сосредоточиться на сюжете, но мысли о нашей беседе не покидают меня. Каждый раз, когда я мимоходом бросаю взгляд на Матвея, мое сердце замирает. Он выглядит так расслабленно, все его внимание сосредоточено на экране. А вот я даже не знаю, какой фильм мы смотрим.

То ли я засмотрелась в телевизор, то ли ушла в свои мысли, и пропускаю момент, когда он проводит рукой по оголившейся ноге. Так медленно, мучительно, медленно. По телу расползается приятное волнение. Мне одновременно страшно и интересно, что будет дальше. Я не девственница, но мой сексуальный опыт слишком мал, чтобы понять, чего ждать дальше.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, громко сглатывая.

– А на что это похоже?

Рука его поднимается выше по моей ноге, раскрывая полы халата больше. После душа, я постирала нижнее белье и повесила на сушилку. И забыла про него. Так и проходила целый день в одном халате. Я сжимаю ноги.

– Не зажимайся, Яра! Я просто хочу познакомиться с твоим телом. Тебе понравится, – говорит он и наклоняется ко мне.

_______

Приятного чтения, мои дорогие читатели. У нас намечается что-то горячее? Или нет? Как вы думаете?

А еще у меня для Вас есть несколько промокодов к книге "Бывшие. Шрамы прошлого" https://litnet.com/shrt/lHeJ

feGplv-u

aKEwNKok

Глава 12. Ярослава

От его слов мне становится невыносимо душно.

Что значит познакомиться с моим телом? Что он собрался делать?

Ошалело смотрю на Матвея, нависшего надо мной. Плотоядно улыбнувшись, он облизывает губы.

– Яра, даже не представляешь, насколько ты красивая девушка. Я не перестаю тобой восхищаться.

От его откровенных комплиментов у меня голова идет кругом. Еще ни разу я не слышала такого в свой адрес. Это действует возбуждающе.

Матвей проводит кончиками пальцев по моей скуле, обводит контур губ и слегка оттягивает нижнюю губу. От его прикосновений по телу пробегают мурашки, я замираю от волнения, дыхание сбивается, а пульс учащается. Матвей медленно изучает каждый миллиметр моего лица, словно впервые видит. Знакомится.

– Шикарная девочка, и вся моя, – шепчет он. – Не бойся, Яра. Я не обижу тебя.

Когда Матвей касается ложбинки между грудями, меня охватывает волна жара. Но на этом он не останавливается и распахивает полы халата.

Его восторженный взгляд лишает меня дара речи. Он громко сглатывает, и берет мою грудь в ладонь, слегка сжимая. Я со всей силы сжимаю бедра.

– Не надо, – надрывно говорит он. – Не зажимайся. Ты прекрасна.

Матвей наклоняется ко мне и, взяв пальцами за подбородок, смотрит на губы. Мгновение, и властные губы накрывают мои.

Его мягкие и горячие губы медленно исследуют мои, наше дыхание смешивается. Мое сердце начинает колотиться в груди, а мир вокруг словно перестает существовать. Есть только он и я.

Обвиваю его мощную шею и притягиваю к себе ближе. Вдыхаю древесный запах Матвея, запускаю пальцы в его волосы, и слегка царапаю ногтями. Он глухо стонет и углубляет поцелуй. Мне жарко, кожа покрывается испариной, а между ног настоящий потоп.

Он проводит языком по верхней, затем по нижней губе, и слегка ее посасывает. Я приоткрываю рот, и позволяю нашим языкам встретиться. Матвей жадно вылизывает мой рот, лишая меня возможности сделать полноценный вдох. Голова идет кругом.

Руки Матвея не спеша исследуют мое тело, посылая сладкие импульсы.

Дыхание Матвея становится более тяжелым, когда он нежно обхватывает мою грудь. Играет пальцами с соском, то зажимает его, то оттягивает. Я реагирую бурно. Стону в его губы и выгибаюсь.

Это так порочно.

Матвей отрывается от моих губ и проводит горячим языком по шее, медленно спускаясь вниз, запуская новую волну мурашек по телу. Когда он обхватывает губами мой сосок, я громко охаю. Острая волна возбуждения накатывает на меня словно лавина.

Невероятное ощущение.

Он не прекращает сладкую пытку, играет то с одной грудью, то с другой. А его рука продолжает свой путь. Когда он проводит пальцами между ног, я со всей силой их сжимаю.

– Чшшш… Яра, расслабься.

– Я…

– Сейчас я сделаю тебе хорошо, – продолжает шептать он. – Хочу увидеть, как ты кончаешь.

И я расслабляюсь и позволяю ему. Матвей аккуратно разводит складки и проводит пальцами по воспаленному клитору.

– Ммм… – в голос стону я.

Я цепляюсь обеими руками в него. Не понимаю, для чего. Чтобы он прекратил или наоборот — не останавливался.

Комната расплывается перед глазами, дыхание сбивается, а тело с удовольствием откликается на жадные прикосновения и напрягается, словно готовится к прыжку в пропасть, пока Матвей ритмично трахает меня пальцем.

Когда Матвей не сильно прикусывает воспаленный сосок и жестко втягивает в его рот, а пальцами давит на правильную точку, неконтролируемая судорога пронзает тело. Я теряюсь, взрываюсь и разлетаюсь на маленькие кусочки. В глазах яркие вспышки, словно звезды, которые внезапно вспыхнули на небе, но тут же погасли.

– Умница! – довольно произносит он. – Ты очень красиво кончаешь. Мы идеально подходим друг другу.

Голос Матвея до меня доносится, как сквозь толщу воды. Хочу ему ответить, но мысли путаются, я не могу их собрать даже в своей голове.

Он завязывает мой халат и, подхватив меня на руки, несет. Прикрываю глаза и глубоко дышу.

Мой первый оргазм высосал из меня все силы. Я и не предполагала, что это так приятно.

Матвей кладет меня на постель и, склонившись, нежно целует.

– Спи, моя красивая. Я скоро вернусь.

Мне хочется сказать, чтобы он не уходил, но язык словно прилип к небу. Я закрываю глаза и мгновенно засыпаю.

Утром просыпаюсь в крепких объятиях. Матвей буквально вжался в меня, закинув свою ногу на мою. Аккуратно вылезаю из-под него, и на цыпочках крадусь в душ. Мне надо провести наедине с собой хотя бы минут десять. Переварить вчерашнее.

После душа я так же на цыпочках выхожу из комнаты. Навороченной кофемашиной я пользоваться не умею, а за телефоном идти в комнату не хочу. Поэтому наливаю себе растворимый кофе и достаю продукты для завтрака. Надеюсь, Матвей не будет против, если я немного похозяйничаю на его кухне.

Пока взбиваю яйца для омлета, из головы никак не уходят картинки вчерашнего вечера. Как Матвей меня ласкал, целовал. Единственное, о чем я жалею, что так и не успела дотронуться до его идеального тела. Я растерялась и не ожидала, что все так быстро произойдет. Но, думаю, у меня впереди будет еще много возможностей.

– Почему ты не в моей рубашке? – раздается спокойный голос Матвея.

Глава 13. Ярослава

Выливаю яичную массу на сковородку и поворачиваюсь к нему. Матвей, одетый только в одни боксеры, стоит, оперевшись плечом о дверной косяк.

Красивый, мощный, накаченный, безумно сексуальный. Кубики на его животе хочется потрогать, ощутить, какие они.