Дерзкая для бандита

— Иди к черту! — плюю ему под ноги, замечая, как желваки на его скулах начинают ходить ходуном.

— Если не хочешь в следующий раз это обратно вылизать, то больше так делать не будешь, усекла? — одним лишь его тоном можно убивать людей. И сейчас мне выстрелили прямо в голову.

Сильно сжимаю пальцы на ногах и громко сглатываю.

«Веди себя вежливо, Лана! Нужно время!» — мысленно проговариваю в голове, а затем, выдохнув, спокойно продолжаю:

— Что вам нужно от меня?

— Мне? От тебя? — смеется подлец. — Что мне от тебя может понадобиться? — Его взгляд темнеет, а улыбка сходит на нет, когда он достает платок, а из него окровавленный нож.

Сжимаю себя руками, снова чувствую подкатывающее ощущение отчаяния и страха. Ненавижу эти слабости! С того самого дня ненавижу их испытывать! И ведь обещала себе больше не делать так!

— Вчера ты увидела то, чего не должна была. Как думаешь, зачем ты здесь?

— Явно не чтобы вам задницу подтирать! Чего тянешь кота за хвост? Деньги? Молчание? Что нужно? У меня влиятельный отец, так что…

Не успеваю я договорить, как он резко вытаскивает уже другой нож и кидает в меня. Руку пронзает дикая боль. Смотрю на рану и вижу — нож задел по касательной и воткнулся в стену позади меня.

Страх возвращается и обретает новую силу, когда понимаю, что деньгами, как в любых других ситуациях, я не откуплюсь. Поэтому меняю тактику.

— Не убивайте! Я никому не скажу о том, что тут видела… — пытаюсь договориться.

— Не убью… язык отрежу, чтоб неповадно было. Да и сосать тебе это не помешает, — ошарашивает бандит, заставляя инстинкт самосохранения окончательно улететь к чертям.

— Верно. Не помешает. Как и отгрызть твой член с корнем, — выпаливаю не подумав, а затем начинаю медленно отступать, мечтая слиться со стеной, врасти в неё, только бы не тронул, не привёл угрозу в действие.

— Ну всё, сучка болтливая, доигралась.

Он хватает меня за горло, приподнимая вверх.

— Да ты будешь умолять меня дать тебе отсосать, — скалится психопат, странно рассматриваю свою руку, сжимающую мою горло, — только бы не загреметь туда, куда красивые задницы сажают за зверское убийство.

Хриплю, дергая ногами, и он ослабляет хватку.

— Видишь это, — тыкает на нож. — Полон твоих отпечатков. Как и куча твоих пуговиц на месте преступления и видео, как ты не в адеквате шла к складам. Позабочусь, чтобы никакой папка не отмазал. Так что рот на задницу натяни, и чтобы как мышь полевая рядом стояла и пикнуть боялась.

В страхе киваю, ещё не подозревая, на что подписываюсь.

— А теперь снимай с себя всю эту грязную мишуру. Буду смотреть, что за игрушка мне досталась.

Глава 10

Глава 10

Радмир

— Я-я, — заикается и смотрит на меня испугано, — не буду.

Будешь, сучка, будешь. Как обжиматься с тем утырком, так с удовольствием, а тут скромницу врубила.

— Тогда помогу, — дергаю в разные стороны рубашку, на которой и без того нет пуговиц, наваливаюсь на девушку, прижимая к стене и втягивая ее сладкий аромат с шеи.

Мои руки накрывают ее грудь, заставляя моего дерзкого бесенка скулить от бессилия… И меня это раздражает до чертиков! Хочу, чтоб стонала от удовольствия!

Вспоминаю, как нес ее на руках, когда она вырубилась. Не хило так флешбекнуло в прошлое…

И… Что там я хотел доказать себе? Что не чувствовал к ней отвращение, потому что подростком была?

Хуйня, блять.

Смотрю на неё сейчас и сожрать хочется. Стиснуть в медвежьих объятиях так, чтоб кости трещать начали, чтоб дышать без меня не могла.

Я становлюсь маньяком. Ее личным маньяком. А она… Мой возбудитель. Мой гребаный красный флаг перед глазами. Мой край света и бездна, шагнув в которую меня ждет пустота.

И я, мать его, шагаю.

Отслеживая ее неравномерное дыхание и вздымающуюся грудь, медленно наклоняюсь. Еле ощутимо касаюсь щекой ее щеки и плавно провожу по ней.

Она стоит напряженная, словно вот-вот взорвется. Пользуюсь случаем и веду носом по ее щеке, приближаясь к губам.

Понимаю, что касалась этими блядскими губами уебка в клубе, но даже это не останавливает от дикого, разъедающего желания смять их, всосать, оттянуть, укусить до крови, а потом зализать…

— Не смей, — проговаривает ледяным голосом в губы, при этом бесстрашно смотря мне в глаза.

— Что? — ухмыляюсь, скалясь, но не отстраняюсь.

— Не смей меня целовать, чертов ты ублюдок! — повышает голос Беслана, выводя меня из себя ещё больше.

Силой хватаю ее за шею, сдавливаю, постепенно усиливая нажим и наблюдая за реакцией.

Гордячка выпучивает глаза, но стоически держит лицо. Какая же упертая…

— Ты сама поцелуешь меня, — шепчу ей в губы. — Ты будешь умолять поцеловать тебя, либо сама поцелуешь, — отпускаю ее и отхожу на два шага.

Она меня правда доведет. С ума сводит, сучка!

Наблюдаю, как согнувшись пополам, судорожно вдыхает кислород и кашляет.

— Я сказал тебе раздеться. Иначе сейчас же приедут мусора и получат все доказательства того, что ты грохнула винного магната.

Вижу в ее глазах страх, который она уже не может скрыть, и улыбаюсь. Бойся, сучка.

Сначала нахамила, потом в голову залезла, а после этого с другим обжималась…

Сукаааа.

— Ас, давай мусоров подго…

— Нет! — ее голос срывается. Чувствую, что напряжена до предела.

Не плачет, но в глазах скопились слезы.

Закрыв глаза, она стягивает с себя сначала одно плечико, потом второе. Отбросив рубашку в сторону, расстегивает шорты, спускает их по стройным ножкам и откидывает к рубашке, оставаясь передо мной в белом кружевном комплекте белья. Скольжу взглядом по идеальным пропорциям стройного тела, и в паху стреляет. Сглатываю скопившуюся слюну, словно пацан малолетний, который первый раз телку голую увидел…

А тут даже не голая, а все равно прет жестко.

— Дальше, — пытаюсь держать голос отстраненным, но хрипотца все же срывается.

— Не буду! — скрестив руки на груди, она, подняв высоко подбородок, нагло смотрит мне прямо в глаза. — Ты не сказал, что нужно снять все! Если не моральный урод, то сдержи слово и отпусти. Я сделала, как ты хотел.

— Я лишь хотел поближе рассмотреть игрушку, — ухмыляюсь. — Разве говорил, что после этого ты свободна? Не-е-ет, кукла, тебе надо будет кое-что сделать…

— И что я должна сделать? — вижу, как нервно дергается ее губа.

Храбрится, а на самом деле боится меня. Да и будучи раздетой, явно чувствует моё превосходство.

— Все просто. Выйти за меня замуж, — сам ахуеваю с того, что выдаю. Но на самом деле, это пиздец как мне на руку.

С ее помощью нагну несгибаемого папашу и обрету полную власть… А после этого можно и место пахана брать.

— Что? — мгновенно леденеет принцесса, поубавив пыл.

Руки опускает, дрожит и пятится к стене.

Не спасёт тебя это, кукла, не спасёт…

А потом делает резкий выпад в сторону двери. Ухмыляюсь, поймав ее одной рукой. Закидываю на плечо и хлопаю по голой ягодице.

— Урод! Пусти меня, ненорма-альный! — кричит фурия, а я лишь улыбаюсь.

— Завтра мы расписываемся, моя прекрасная невеста. Хочу, чтобы ты выспалась перед таким важным событием, — укрываю ее задницу пледом и бегу с ней к машине.

Мои люди без всяких вопросов забегают в свои тачки, чтобы ехать за нами.

Сажаю ее на заднее сидение и протискиваю подальше. Сам сажусь рядом.

Фурия моментально ползет к другой стороне и дергает за ручку, открывая дверь.

Блять.

Успеваю схватить ее за ногу.

— Ты абсолютно точно ебанутая!

— Пусти! — отбивается второй ногой, но я ловлю и ее.

Подтягиваю ее к себе и нависаю сверху.

— Захлопывай! — обращаюсь к подбежавшим с другой стороны машины быкам.

Они закрывают дверь и заводят машину.

Смотрю на часто вздымающуюся грудь бесенка, и в глазах плывёт от картинок ее предполагаемого наказания.

— Ты в курсе, что будешь наказана за это?

— Ты в курсе, что мой отец тебя на кол наденет? — не сдается фурия.

— На кол? Хорошая идея, дорогая не-вес-та, — толкаюсь в неё оканемевшим членом, и она тут же застывает. Страх попеременно мелькает в глазах наравне с безумием.

Она хочет вытворить очередное бедствие, но на этот раз правда боится.

Стягиваю с неё бретельку бюстгальтера, опускаю голову к ее груди и обхватываю сосок… Сминаю его губами, жадно вылизывая розовую бусину. Какая же, сука, вкусная.

Руки исследуют ее напряженное тело… Сминаю второе полушарие, бедра, руки…

— Ай, — вырывается у неё, и я, даже будучи затуманенный похотью, поднимаю лицо, чтобы… встретиться с заплывшим от слез ничего не выражающим лицом.

Беслана просто лежит как оловянный солдатик и плачет, глядя в потолок.

Перевожу взгляд на свою руку, до сих пор сжимающую ее предплечье… Черт возьми… я же порезал ее.

— Перестань, — провожу тыльной стороной руки по ее щекам, вытирая слезы. — Тебе не говорили, что мужчины не тащатся от женских слез?

— А тебе не говорили, что женщины не тащатся, когда их насилуют?! — злобно шипит в ответ.

— Вставай, затяну тебе рану на руке, — хочу помочь ей, но она лишь хлопает своими ладонями по моим рукам.

— Не трожь меня!

Поправляет лямку бюстгальтера и садится, отползая подальше.

— Иди сюда, я помогу тебе.

— А ты иди в задницу, тебе только там помогут!

— Злишь, бесенок, — рычу, еле сдерживая гнев.

— Бесенок? — выпучивает глаза фурия. — Ты вообще охренел? Себя-то в зеркало видел? Психопат хренов!

— Ты, блять, можешь хоть ненадолго свой рот закрыть? На минуту стать нормальной девушкой, а не дьяволицей с рогами длиной в китайскую стену!

Она строит недовольную гримасу, высоко задирая нос и хмыкая.

— Лицо попроще! Зазвездилась.

— Это заводские настройки! Так что терпи такую, какую родители нарисовали!

Я их кисточки…

— Сюда, сказал, иди! — хватаю за здоровую руку и тяну на себя.

Немного перегибаю, из-за чего она врезается своей грудью в мою.

Член снова пульсирует в штанах, требуя свое. Блять!

Достаю из кармана платок и перевязываю ей руку.

— А теперь отвернулась к окну, и чтобы я тебя не слышал, поняла? — сжимаю ее щеки, нарочно заставляя губы вытянуться.

Как же хочется ее поцеловать… Но, сука, хрен ей! Не стану целовать ее, пока сама не попросит.

Она мотает головой, мысленно соглашаясь. Всю дорогу сидит, не рыпаясь.

Когда подъезжаем к моему дому, открываю дверь и отдаю приказ своим людям ехать домой. Они сразу разворачивают машины и уезжают. Для нас медленно открывают ворота, за механизмом которых я машинально наблюдаю, сам летая в думках.

Слышу ерзанье на фоне, но стоит мне только повернуться, ахуеваю от резкого рывка за шею, а после этого ощущаю прикосновение теплых мягких губ к своим…

Мгновение, и эта безбашенная фурия уже сидит на моих ногах, обхватив затылок и умело орудуя во рту языком. Всего секунду медлю, давая ей право вести, а потом вгрызаюсь в ее губы.

Виртуозно вальсирую языком, одновременно жадно сминая податливое тело.

Как же она вставляет, как же заводит… С пол-оборота, с одного гребаного взгляда.

Бестия трется своей голой задницей о мой пах, ноготками впивается в голову и шею и целует. Со всей страстью отдается. Позволяет делать с ней все, что хочу: кусать, облизывать, поглощать…

Спускаюсь к ее вкусной шее и провожу по ней языком, вырывая из ее губ протяжный стон.

— Пусть уйдет, — шепчет бесенок, подставляя под поцелуи свою охрененную грудь. Хочется снять с неё этот гребаный бюстгальтер, но она остраняется. — Водитель. Пусть он выйдет, — уже напористее.

— Мих, ушел, — отдаю приказ водителю и снова нападаю на ее рот.

Никогда ещё так сильно мне не хотелось женских прикосновений… Да че там. Я хочу, чтобы меня трогала только она…

Каждое прикосновение к коже распаляет, словно вводит магму по венам.

Огненная девочка, сладкая, чувственная. Такая ладная…

— С ума схожу от твоих губ, — шепчет мне на ухо, — позволь…, — скользит своими пальчиками по прессу вниз и, подцепив за край, стягивает с меня футболку.

Наклоняется и проводит языком по яремной впадине и я выпадаю… Откинув голову назад, закрываю глаза и даю ей возможность показать себя.

В голове пустота… она вытеснила все мысли своими прикосновениями. И я пиздец как этому рад.

Держу ее талию, периодически сжимая пальцами, оставляя свои отметины. Моя…

Беслана ведёт своим язычком вниз, огибая все изгибы мышц.

— Хочу попробовать тебя, — расстегивает ширинку, одновременно поглаживая член.

Кажется, я готов кончить от одного ее прикосновения к голой коже, но она медлит с боксерами. Расслаблено лежу, позволяя ей делать со мной, что она хочет.

А потом слышу щелчок и резкий рывок.

Не успеваю даже понять, что происходит. Разум затуманен, а в воздухе все еще ее ахуенный аромат витает. А когда распахиваю глаза…

Твою мать!

Беслана воспользовалась моим состоянием, открыла дверь и выскочила.

Нервно застегиваю штаны и выбегаю за ней. Сучка натягивает на себя мою футболку и бежит по трассе, сворачивая в сторону лесной зоны.

Мой дом находится за городом. Вокруг лес и больше ничего в пределах тридцати километров.

— Куда собралась, дикарка?! — кричу ей в спину.

Злюсь и в то же время как психопат ржу над ее выходкой.

Дебил, бля. И ладно поверил, что целует реально. Но что между ног села…

Бегу за ней, все ещё замечая темную мелькающую шевелюра среди деревьев.

Ну как мог так попасться? Да потому что впервые девка отказывает! Впервые сопротивление вижу. Все же как одна готовы из трусов выпрыгнуть, стоит только посмотреть на них.

Но не она… Дикарка! Фурия! Бесенок…

Оглядываюсь и прислушиваюсь, потеряв ее из виду.

— Больная, тебя звери сожрут тут, вернись! Тут даже машины не проезжают, сдохнешь, бля! — кричу, хер на что надеясь.

В фильмах антигерои тоже кричат, чтобы жертва выходила. И че? Нахуя?

Чувствую себя маньяком. А может и правда подыграть?

— Где же моя дикая строптивая кошечка? Сюда иди, так накормлю белковой пищей, в жизни больше не захочешь, сучка!

Хруст дерева и снова рывок. Бегу за ней, но она резко меняет направление и… подвернув ногу, падает со склона к речке.

— Блять! — осторожно спускаюсь и подхожу к ней.

Она в сознании, но отползает от меня с дикими глазами и держится за руку. Бля, упала на порез?

— Не рыпайся, иначе изнасилую так, что сидеть месяц не сможешь, — цежу сквозь зубы и, наклонив корпус, перекидываю ее через себя, как мешок.

— Отпусти меня, — говорит спокойно, без спеси. — Что я тебе сделала? Отпусти, хватит издеваться. Ты уже достаточно намучил меня. Мой папа итак собирается меня замуж за левого чувака отдать, думаешь, я этого боюсь? Давай поженимся, но отпусти, пожалуйста. Не трогай меня… Я все, что нужно, сделаю.

Вообще не ожидаю от неё ничего подобного, а поэтому даже не знаю, что ответить.

Папаша собрался ее замуж выдать?

Внутри поднимается волна ярости. Сжимаю кулаки и сильнее стискиваю в руках девчонку.

— Ты. Никуда. Не идешь.

— Но почему? — бьет здоровой рукой дьяволица. — Ты же сказал, что жениться хочешь! Уверена, для этого есть причины, но тут- то я зачем?

Доношу ее до дома и, открыв дверь, ставлю на ноги.

— Потому что до этого момента не знал, что ты такая охуительно сладкая, — ухмыляюсь, закусывая губу, — спасибо, что показала демо-версию нашей завтрашней брачной ночи, Беслана.

Ее глаза вспыхивают страхом. Она пятится назад, но я крепко держу ее за запястье, а потом рывком тяну на себя, хватая за горло.

— Посмей ещё раз так со мной поиграть, и я оттрахаю тебя так, что не то что сидеть, лежать не сможешь. Не зли меня, бесенок. Мне понравится, тебе — нет.

Глава 11

Глава 11

Беслана

Хочу ответить что-то гадкое, чтобы уколоть, но… боюсь. Чем вообще думала, когда целовать его полезла? Конечно — одним местом!

Хочется закрыть рот подсознанию, которое шепчет, что я как маньячка с берлинским синдромом пялилась на его губы с того самого момента, когда он первый раз меня чуть не поцеловал.

И потом, в машине… он ведь хотел этого, но откинул меня, словно вещь какую-то.

Конечно, я вспомнила его угрозу. Я должна была сама поцеловать его, чтобы он ослабил хватку. Чтобы своих цепных псов распустил.

Когда отдавал им приказ, дверь открыл. Оставалось лишь избавиться от охранника, усыпить его бдительность и… суметь остановиться.

Потому что каждое его прикосновение, каждый взгляд поднимали мое давление.

И сейчас, когда он зло стреляет в меня своими глазами и грубо разговаривает, единственное, что я хочу сделать — заставить его влюбиться в меня так, чтобы пылинки сдувал, чтобы только со мной мило разговаривал, чтобы я стала его слабым местом…

Если у таких, как он, они вообще бывают. Глядя на разъяренного тигра, мечтаю оказаться его тигрицей, а не куском мяса, которое он проглотит.

Мысленно провожу параллель между ним и Максом. Оба красавчики, оба хотят на мне жениться из-за отца… Ну чем не пчелиная матка, блин.

Молчу и с гордо поднятой головой смотрю на бандита уничижительным взглядом.

— Заходи, давай. Твой дом на ближайшую вечность, — скалится мудак.

Хочется заехать по его красивому лицу, да вот отдачу, боюсь, не выдержу.

— Мой папа заберет меня, — произношу спокойно, садясь на диван.

— Твой папа нихрена не сможет сделать, когда ты станешь моей женой. А если сделаешь какую-нибудь хуйню, лично позабочусь, чтобы тебя определили в самую жесткую женскую колонию, — от его слов хочется спрятаться под одеяло и никогда не вылазить. И этот человек меня привлекает?!

Правильно папа говорил, что я сумасшедшая… Жаль, что для полного понимания мне нужно было встретиться с самым опасным мафиози города…

— Я-я не хочу в тюрьму, — обнимаю свои ноги, кутая их под объемной футболкой.

— Правильно, — кивает, а сам проходит к бару, достает оттуда бутылку со стаканом и плескает в него оранжевую жидкость. — Потому что таких фурий бешеных, как ты, там ебут палками во все щели, — делает глоток, победно смотря в мои распахнутые от ужаса глаза. — Быстро наверх, завтра будет очень интересный день.

Моментально срываюсь, чувствуя, что он неторопливо поднимается за мной. Оттягиваю край футболки, лишая его возможности очередной раз насладиться стриптизом, как слышу:

— Уже завтра сама раздеваться будешь, к чему эта напускная скромность, Беслана?

— Лана! — огрызаюсь в ответ, резко поворачиваясь у самого конца лестницы. — Ненавижу свое полное имя, меня называют Лана.

— Бес-ла-на, — по слогам проговаривает он, проводя языком по своим зубам. — Я буду называть тебя так, как захочу, поняла меня? — ведет костяшками пальцев по шее, задевая нервные окончания.

Корю своё тело за предательство, но ничего поделать не могу.

Сделав ещё один шаг, он становится впритык ко мне, а потом рывком разворачивает и, сев на лестницу, сажает меня на себя. Инстинктивно обхватываю его шею руками.

Он наклоняется и сталкивает наши лбы. Это кажется таким интимным. Словно все то, что было до этого, не настолько нас сблизило, как один этот жест.

— Ты... — начинаю я, но он кладет свой большой палец мне на губы, а потом гладит их.

— Дико голова болит. Давай помолчим немного и просто посидим так.

Теряюсь от резкого скачка в его настроении.

Не знаю зачем, но я веду ладонями с его шеи вверх, кутаясь в жестких темных волосах. Немного надавив, делаю круговые движения, как всегда делала отцу. Бандит делает резкий выдох и закрывает глаза, позволяя мне продолжать делать ему массаж.

— Если хочешь, могу сделать и шее. У тебя мышцы напряжены, от этого и голова болит…

Ловлю его растерянный, но между тем недоверчивый взгляд, и отвечаю ему тёплым, заботливым.

— Давай это сюда, — вынимаю стакан из его руки.

— Хорошо, можешь продолжить в комнате, — скептически смотрит мужчина, а потом поднимает меня на руки и заносит в первую от лестницы спальню.

Он садится на кровать, а я тем временем запрыгиваю на неё, став за его спиной. Становлюсь на колени, стараясь не прижиматься близко, но он лишает меня этой возможности, отсев назад так, что его спина полностью лежит на моей груди, а голова откинута на моё плечо.

Начинаю массировать плечи, шею. Делаю нежные поглаживания, ощущая, как его кожа горит под моими пальцами. Немного отстранившись, тяну его на свои колени. Он ложится и продолжая тяжело дышать, берет мою руку, снова запуская себе в волосы.

Я поддерживаю его приглашение. Делаю ему массаж около получаса, пока не замечаю, что его дыхание становится равномерным и спокойным.

Так я и думала. Стоило лишь немного приласкать, как тут же задрых.

А теперь… валить нахрен от этого ненормального!

Еле дыша, аккуратно приподнимаю голову бандита и, выскользнув из-под него, кладу ее на кровать. Он продолжает равномерно дышать, но страх быть пойманной бьет по вискам огромной битой.

Может привязать его?

Шарю глазами по комнате и цепляюсь лишь за его расстегнутый ремень… Так и не успел застегнуть, когда за мной погнался.

Осторожно тяну его на себя, умоляя Всевышнего сжалиться и не позволить ему проснуться…

Тяну, что есть силы, и, наконец, вытягиваю кожаную «веревку». Берусь за его руки, плавно массируя, чтобы избежать резких прикосновений, которые могут разбудить.

Завожу их за голову и стягиваю вместе с шеей. Спасибо папе, который водил меня на курсы по самообороне. Уж что-что, а узлы вязать из подручных средств я могу.

Не дожидаясь, пока у него затекут руки, спрыгиваю с кровати, предварительно стащив у него с кармана телефон.

Спасибо, Господи, за что, что он кнопочный.

Пока бегу по лестнице, набираю заученные наизусть цифры.

— Пап, — мелькаю истерикой в голосе. — Тот, кого ты боялся, все-таки забрал меня.

— Не выключай трубку, службы уже работают над определением твоего местонахождения. Что ты видишь вокруг?

— Я в его доме, — говорю шепотом, остановившись у входной двери.

Наблюдаю в окно за движениями на улице и понимаю, что охраны либо нет, либо она следит из других мест.

— Пап, я возле выхода. Боюсь идти дальше, вдруг охрана.

— Пока стой на месте, если есть время. Если нет, выходи осторожно, оглядись и беги что есть мочи туда, где много людей.

— Много людей? Здесь пустошь, пап! Лес вокруг! Я уже убегала в лес, ногу подвернула только.

Папа несколько секунд молчит, что-то мельтеша на фоне, а потом снова возвращается ко мне.

— Беги в лес, я уже нашел тебя, люди едут. Держись, моя девочка, — в голосе папы прослеживается страх и нарастающая истерика.

— Прости, папа.

— Я разберусь с тобой, когда ты будешь в безопасности. А сейчас не выключай трубку и… беги, родная!

И я бегу. Врываясь в одной футболке в прохладное осеннее… уже утро, бегу к воротам.

Шум позади меня заставляет желать проглотить внутренности. Не оборачиваюсь, боюсь. Бок колит, словно в меня палят карабинами.

Дергаю ворота за ручки… Заперто.

Оборачиваюсь и моё сердце делает пронзительный острый удар: на меня несется охрана с огромными доберманами на цепях.