Зона притяжения. Фальстарт к тебе

Но Влад не успокоился. Продолжал дарить цветы. Караулить её всюду, где она могла бы только появиться. Только теперь к цветам добавились и записки непристойного содержания у двери квартиры.

Машина, медленно ползущая за ней от работы до дома. Звонки в трубку, где слышалось только тяжёлое дыхание.

Она меняла маршруты, не спала, держала наготове баллончик с перцовкой.

Маму уговаривала не ходить на работу, но та только отмахивалась: «Денег не будет, есть нечего. Криминал? Брось накручивать себя. Да кому мы сдались?

.

Эвелина думала, что отделается испугом. Что криминальный авторитет, которого все зовут просто Влад, посмеётся над дерзкой официанткой и забудет её. Как забывал о разбитых бокалах и не оплаченных счетах.

Но Влад не забыл. Он «психанул», как сам выразился, три дня назад, когда его люди втолкнули Эву в лимузин с тонированными стёклами.

- Мне непокорные бабы нафиг не сдались, - сказал он, попыхивая сигарой, - но оскорбление надо смывать. Кровью. Или… унижением. А ты унизила меня.

В салоне пахло дорогим кожаным салоном и опасностью. Эвелину трясло.

- Ты, сука, все мои подарки отвергла. Я для тебя цветы выбирал. Лично. Золотишко дарил. Стерпел то, что ты вискарём мне в харю плеснула и после перцовым баллоном угостила. Да я перед тобой как тот Бобик прыгал на задних лапках. А ты непробиваемая. Дура? Гордая? Или набиваешь себе цену?

- Я же сказала, что…

- Заткнись. Да мне насрать, что ты там лепечешь. Со мной нельзя так поступать. Никому. И ты уяснишь этот урок. Мне ты теперь на хрен не сдалась. Стервозная недотрога. Баба переборчивая. Особенного ждёшь? Так я тебе устрою… Раз ты такая строптивая, можешь и дальше бегать со своей перцовкой. Но за оскорбление, за унижение - ответишь. Надо мной из-за тебя теперь братва потешается.

- Но я ведь не просила вас…

- Сказал же, чтобы заткнулась. В общем так, кукла ряженая, у меня брат, Сашка. Сидит на нарах. Ему скучно. Скоро у него случится долгосрочное свидание. Он попросил… девушку. Чтобы скрасить досуг. Я решил - это будешь ты.

В панике Эвелина тогда закричала, попыталась вырваться. Влад только улыбнулся. А после отпустил её.

= 9 =

Но уже в этот же вечер пропала мама. Не вернулась с работы. Брат тоже исчез. Телефон у обоих не отвечал. Сердце Эвелины превратилось в комок ледяного ужаса.

Звонок раздался в три ночи. Незнакомый номер.

- Алло, - голос Эвы прозвучал как шёпот привидения.

- Эвик, привет, - голос Владислава был спокоен, почти ласков, - как настроение? Мамочку ищешь? И брательника потеряла?

Слёзы хлынули из её глаз сами.

- Где они? Что вы с ними сделали?

- Пока ничего. Живётся им хорошо. Кормят, поят. Ну, как собачек на цепи. Послушных милых пёсиков. А вот как дальше будет… зависит от тебя, птенчик.

Он снова ей всё объяснил. Неторопливо, смакуя детали. У него есть брат. Александр Дымов. Сидит. Обвиняют в убийстве. Что правда, что нет, не так и важно.

Важно, что брату скучно. И скоро у него долгожданное долгосрочное свидание. Он попросил «девушку». Не жену, не подругу, а именно девушку для утех. Проститутку.

- И я решил сделать брату роскошный подарок. Я отправляю к нему тебя, Эвик. Такой красивый, чистый подарок. Мой брат оценит.

- Нет… - вырвалось у неё, хотя она уже понимала, что слово это ничего не значит, - я не… Я не могу. Я не такая…

- Ты будешь такой, какой я скажу, - его голос потерял всю ласковость, стал стальным, - мама твоя будет такой, какой я скажу. И твой братик-сопляк Алёшка тоже. Если ты откажешься, или сделаешь что-то не так, или разочаруешь Сашку… Знаешь, у меня люди неопрятные. Мусор после них плохо отстирывается. Поняла?

Она поняла. Всё поняла. Мир сузился до одной точки: спасти маму и брата. Во что бы то ни стало.

- Сашка ждёт шлюху. Опытную, весёлую, готовую на всё. Ты будешь ею притворяться. Он ни в коем случае не должен узнать, что ты не шлюха. И не смей проболтаться ему, что я тебя заставил. Если только он мне хоть намекнёт на такое, я сразу же перережу глотки твоим родственничкам. И не думай, что шучу. Мне всё равно ничего не будет. Я найду как погасить концы. А следом и тебя, шлюху, укатаю.

Эвелина молчала. Не дышала. Вот теперь она по-настоящему испугалась. Этот ублюдок не шутит. Если Влад такой подонок, то чего можно ждать от его брата-зэка?

- Проведёшь время с моим братом. Три дня. А после я отпущу твою маму и твоего брата.

- Как… м-мне тебе верить?

- Зубы бы тебе повыбивать за такой вопрос. Снова, с-сука, унижаешь меня, - рявкнул, - я слово дал. Моё слово что кремень. Не сомневайся.

Эвелина тихо всхлипнула, чувствуя, что теряет голос.

А уже утром Владислав приехал к ней в дом. Схватил за глотку и прижал к стенке, устремляя взгляд в глаза. Сжал зубами сигарету.

- Ты сама так захотела. Не нужно было бесить меня. А ведь могло бы быть всё иначе Стала бы моей женщиной. Я бы пылинки с тебя сдувал. Но ты… Будешь послушной на зоне? Следить за языком будешь?

- Буду, - прошептала она, глотая солёные слёзы.

- Умница. Завтра тебя заберут. Сначала свозят в медпункт, а после и к Саньку на зону. Оденься… соответствующе, шалава. Смазку и презики тебе кинут в сумку. Пригодится. Мой брат с тебя не слезет все эти дни. Может и до смерти затрахать. Он там голодный до бабьего тела. Сама понимаешь.

Эвелина в ужасе смотрела на мерзавца, так внезапно испоганившего ей всю жизнь.

- Будешь делать всё, что скажет Сашка. Играть роль. Он не должен усомниться ни в тебе, ни во мне. Если разочаруешь его…, – Влад сделал паузу, выпуская дым ей в лицо, - то не поздоровится сначала мамочке твоей, потом брату. А потом и тебе. Всё просто. Как в кино. Только съёмочная площадка - зона. И режиссёр - я. Усекла шалава? - он легонько стукнул её по лицу.

- Да. Только не трогайте маму и брата. Лешё всего восемь. Не пугайте его.

- Всё в твоих руках, Эвелиночка. Надеюсь, что на зоне ты перевоспитаешься. И не с таких спесь сбивали.

Тишина после секса в тюрьме особенная. Она не успокаивает, а давит. Она не расслабляет, а заставляет кожу покрываться мурашками от каждого мерзкого звука из-за двери.

Александр лежал на спине, глядя в потолок. Курил, выпуская дым тонкой, целенаправленной струйкой.

Алекс думал о словах шлюхи. Над теми немногими её словами, что она проронила между рыданиями.

«Мне нужны были деньги. Очень. …»

Вот и всё. Просто и ясно. До банальности. До тошноты. Продалась. Как и любая продажная дешёвка.

Вся её первоначальная скованность, дрожь тела, эти растерянные большие глаза - всё это теперь складывалось в голове Александра в другую, более понятную ему картинку. Невинность? Да хер там.

Просто неопытность. Новичок в профессии. Боится. Конечно же ей страшно. Первый раз на таком «заказе», да ещё и в тюрьме с зэком.

Её страх был к зеку, которого закрыли за убийство, и к зоне, а вовсе не к ситуации в целом. Она боялась, что клиент будет недоволен. Даже поинтересовалась, а не разочаровали ли она его!

Боится, что не заплатят за плохую работу? Что её репутация «ночной бабочки» пострадает.

- Алчная маленькая дурочка, - тихо процедил мужчина, затушив окурок о бетонный пол, - красивая. Думала, ноги раздвинет и деньги потекут рекой? А попала на зону, к мужику-зэку, который три месяца не видел бабы. Испугалась, что загнётся под “напором»?

Александр никогда не понимал таких баб. Вот чего ей не хватает? Если так нужны деньги, их ведь можно заработать и иным способом. Девка очень красивая. Такая бы легко могла замуж выйти.

В голове Алекса мелькнула мысль о том, что брат мог прислать ему девственницу в качестве издевательства какого-то вида. Ведь Влад ещё тот выдумщик. Порой умеет изощряться.

Но теперь такое предположение казалось абсурдным. Влад - прагматик. Зачем такие сложности?

Нет, в данном случае с этой шлюхой всё намного проще. Брат просто купил для него девушку по вызову. Красивую, чистую и, наверное, очень дорогую, раз такую молодую и невинную прислал.

А она, актриса, ещё и прикидывалась недотрогой, чтобы цена казалась выше. Играла на его, зэковской, тоске по чему-то чистому.

Её невинность в данном случае мало что значит. Все продажные девки когда-то были чисты и невинны. Все с чего-то начинали. Как начала и эта. И через какое-то время она непременно превратится в видную проститутку.

Злость, густая и тёмная, поднялась откуда-то из самой глубины мужской души. Не на Влада. Нет. На “неё”. На эту актрисульку с мокрыми ресницами.

На секунду она посмела заставить его почувствовать некое подобие сожаления, жалости. Он, Александр Дымов, пожалел шлюху, которая приехала к нему зарабатывать деньги своим телом!

Его пальцы сжались в кулак. Приехала работать - значит будет работать. Надо её проучить. Чтобы запомнила. Чтобы поняла, с кем имеет дело. Нужно показать, кто здесь хозяин её тела.

Алекс резко сел на койке. Пружины звякнули. Скинул с себя одежду и направился в душ. К ней.

= 10 =

Эвелина настолько сильно ушла мыслями в себя, что и не поняла, как долго сидела на поддоне в душевой.

Вздрогнула, услышав грубый мужской голос.

- Вставай, - голос зэка прозвучал низко, без эмоций, как команда.

Эва вздрогнула, медленно повернулась. Её глаза были красными от слёз, лицо бледным. Она смотрела на Алекса с вопросом и новой волной страха.

Он поймал этот взгляд и внутренне усмехнулся. Кажется, шалава боится, что ей не заплатят. Бабки - единственный её мотив.

- Всё. Хватит валяться здесь внизу. Давай помоемся.

Она замерла, пытаясь понять, что он задумал.

- Под душ. Иди! Живо! - скомандовал.

Эвелина бросила отрешённый взгляд на душевую лейку, раковину и дырку в полу, куда текла вода с поддона. Роскошь для долгосрочных свиданий.

- Я… я потом помоюсь, - прошептала она, - задумалась. Извини.

- Я сказал - сейчас. Вместе. Или ты думаешь, я тебя сюда для того пригласил, чтобы ты без дела всюду валялась?

Его тон не оставлял пространства для возражений. Мужчина возвысился над ней. Выпрямился. Отчего стал казаться таким огромным, мощным и страшным. Его тень накрыла девушку.

Эва встала рядом с ним. Пространство здесь было тесным даже для одного человека. Для двоих - интимным до клаустрофобии.

Он включил воду. Холодная струя ударила по кафелю, быстро согревая помещение. Пар начал заполнять маленькое пространство.

Эва стояла, прижавшись спиной к холодной стене. Её глаза были полны паники. Александр лишь усмехнулся, размышляя над тем, как дорого она берёт за такие глаза.

Взгляд мужчины прошёлся по телу девушки: юному, красивому, стройному, с гладкой кожей без изъянов и татуировок. Совсем девчачьим.

Он чувствовал, как желание снова начинает разгораться где-то внизу живота, подпитываемое злостью и властью над этой красотой, которую доставили сюда специально для него.

Вода окатила их обоих. Он взял кусок дешёвого серого мыла и протянул ей.

- Мой меня, - приказал.

Эвелина взяла скользкий брусок, её пальцы дрожали. В мужчине явно что-то изменилось. Он злится. Сильно. Похоже, она его чем-то прогневала. Хоть и сама не знает чем именно. Её неопытность его раздражает?

И как быть, если зэк пожалуется Владу? Тот псих убьёт маму и брата.

Нужно постараться угодить ему. Любой ценой. В глазах Влада было столько решительности… Его слову Эва почему-то верила. Он сказал, что отпустит маму и брата, если трехдневное свидание пройдёт гладко. Оно и должно пройти гладко. А после Эва отмоется, постарается забыть обо всём. Убедит маму и брата уехать из города. Далеко.

Алекс повернулся к девушке спиной. Эвелина уставилась на мощную мужскую спину, в которой, как казалось, был идеально проработан каждый мускул. А после прикоснулась. Её прикосновения были неуверенными, скользящими, будто она боялась обжечься. Мыльная пена потекла по его татуированной спине, по стальным мышцам.

Он стоял, расставив ноги, наслаждаясь её неумелыми движениями. А прежде и не думал, что такая неловкость шлюхи может доставлять удовольствие.

- Хорошо, - сказал он через некоторое время, не оборачиваясь, - теперь помой меня спереди.

Она замерла, когда Александр обернулся. Вода стекала по его лицу, по груди, по всем татуировкам. Он смотрел на неё сверху вниз. Девушка была меньше его, такая хрупкая, вся съёжившаяся под струёй воды.

Эвелина уставилась на его готовый к бою член. И теперь точно поняла: не просто так он ввалился в душевую. Хочет её. И получит. Придётся терпеть.

- Ты слышала меня? Приступай, - его взгляд едва ли не прожигал девушку насквозь. Эвелина чувствовала, как он неустанно наблюдает за ней.

Медленно, будто в трансе, Эвелина подняла руки, сжимая мыло. Стала мылить его грудь, кубики на животе, избегая смотреть ниже. Её движения были механическими, но нежными.

Александр поймал её запястье. Кожа была тонкой, кость казалась такой хрупкой под его пальцами. Видел, как ей непросто справляться с собой. Как сложно наступать на горло тому, что когда-то было гордостью.

- Я закончила, - произнесла омывая его тело, - Эвелина почувствовала, как сердце забилось быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. Взгляд Александра не отпускал её.

- Нет. Не закончила. На колени опустись, - прошипел он, - ты знаешь, что мне нужно. Или в твоём «салоне» не учили, как угодить клиенту?

Понимание, а затем ужас медленно накрыли её лицо. Она попыталась вырвать руку, но его хватка была стальной.

- Или ты думала, что мне одного раза хватит? Я ещё хочу. Ты приехала работать? Так работай. Он толкнул её вниз. Эвелина присела перед ним, уставившись на его член, которым он тыкал её в губы.

- Я… я не умею, - выдохнула она, и в её голосе снова запрыгали предательские нотки паники.

- Научишься. Считай, повышаешь квалификацию. Дорого же ты, наверное, берёшь за свою невинность. Покажи, что умеешь за эти деньги.

Алекс не отпускал её запястье, направляя её руку вниз. Его взгляд был тяжёлым, требовательным, без капли снисхождения.

Её губы дрогнули, она не могла отвести взгляд от его глаз. Страх сковал её, превращая в безвольную куклу в его руках.

Зэк хищно наблюдал за девушкой, словно наслаждаясь её замешательством, её беспомощностью.

Эва закрыла глаза, как будто пытаясь спрятаться от реальности. Её ресницы, мокрые от воды или слёз, дрожали. Она сделала то, что он требовал: сжала пальцами член. Именно сейчас в ней зародилось новое и пугающее осознание того, что она уже не та, кем была раньше. И никогда не сможет стать прежней.

Её прикосновения были неуверенными, робкими, полными отвращения к самой себе. Техники - ноль. Опыта - ноль.

Девушка делала это так, как, наверное, представляла по фильмам или похабным анекдотам: неловко, неумело, торопливо.

Но парадокс был в том, что именно эта неумелость, эта неопытность, эта дрожь в пальцах, это полное отсутствие профессионализма… заводили Алекса сильнее, чем любая искусная работа опытной жрицы любви.

= 11 =

Эвелина чувствовала, как внутри неё всё сжимается в тугой узел, протестуя. Она жутко волнуется, боится и не хочет исполнять все его изощрённые прихоти.

Но она справится с этим. Иного выхода нет. Алекс видный и красивый мужчина. Хорошо, что хоть к дряхлому и вонючему старику не попала.

Взгляд девушки вновь прошёлся по мускулистому и совершенному мужскому торсу. Она заметила несколько отметин, идущим по рёбрам. Интуитивно понимала, что это следы от ножа.

Алекс слегка склонил голову, наблюдая за Эвелиной. Его пальцы вцепились в её волосы, пропустили пряди, а после он притянул её голову ближе к своему паху. Кажется, за всю жизнь он ещё не видел ничего более соблазнительного, чем вид этой обнажённой женщины, стоящей перед ним на коленях.

Мужчина пристально наблюдал, как хрупкие пальчики девушки сместились к основанию члена, а после робко провели по всей длине. Член в её руках напрягся ещё сильнее, отчего Эвелина заметно дёрнулась, словно испугалась.

- Решительней действуй, - прошипел мужчина, усиливая хватку в её волосах.

Эвелина перевела дыхание, закрыла глаза и обхватила твёрдый ствол губами, привыкая к новому ощущению. Противно не было. Но она чувствовала себя униженной, раздавленной. Именно шлюхой.

Пытаясь скрыть предательские слёзы, несколько раз: вверх и вниз, провела губами по стволу от основания к головке, ощущая всю его мощь и длину.

- Активнее. Глубже возьми, - фыркнул мужчина, надавливая ей на затылок пальцами, показывая чего именно ему хочется.

Эвелина заскользила губами по члену, а после приняла его глубже, впустила в рот. Её пальцы крепко сжали ствол, а затем принялись поглаживать, имитируя движения при акте.

По реакции мужчины поняла, что делает всё правильно. С его губ сорвался довольный стон. Алекс тяжелее задышал. Его хватка на её затылке стала крепче.

Принимать в рот агрегат столь крупных размеров было сложно. Он такой большой, твёрдый и горячий. Эвелина не понимала, как и что она толком должна делать, но он сам направлял её.

Внезапно мужчина крепко зафиксировал её голову, а после буквально засадил член ей в глотку, сделав несколько резких движений. Из глаз Эвы брызнули слёзы. Ей казалось, что она сейчас задохнётся.

Инстинктивно упёрлась руками в его бёдра, словно пыталась оттолкнуть. Но он держал её крепко. Зафиксировал. Не вырваться.

Через несколько движений Алекс отстранился, позволяя ей отдышаться. А после вновь засадил ствол в глотку максимально глубоко, не считаясь с её неудобствами.

Эвелина тихо заскулила, пытаясь справиться с бурным мужским напором. Но он словно ничего этого не замечал. Жёстко трахал её глотку, хрипел в такт движениям.

Не в силах более это терпеть, понимая, что задыхается, Эвелина толкнула его в бёдра.

Мужчина не стал упорствовать. Кажется понял, что ей необходима передышка. Отстранился, внимательно наблюдая за ней.

Эвелина часто дышала, хватая губами воздух. По её щекам текли тонкие дорожки слёз, по подбородку стекала слюна.

Жалкая картина. Очередная шалава у его ног. Только опыта в этой совсем не чувствуется. И хорошо. Надоело уже всякую грязь трахать. А эта временно лишь ему одному принадлежит.

Впрочем, выйдет отсюда и станет уже общественной.

Почему-то эта мысль задела Алекса. Кольнула. Пробуждая внутри него очередной виток злости на неё, за то, что такая красивая и так действует на него. И на себя, что столь эмоционально реагирует на неё.

Он смотрел на нее, на её дрожащие плечи, на слёзы, которые, казалось, смывали с её лица остатки достоинства, и в нём боролись два чувства. С одной стороны, отвращение к этой уязвимости, к этой беспомощности, которая так напоминала ему о его собственном внутреннем опустошении. С другой - странное, почти болезненное желание защитить дуру от этой жалкой участи.

Алекс видел в ней не просто очередную игрушку, а что-то большее, что-то, что пробуждало в нём давно забытые инстинкты. Её невинность и красота, даже искаженная слезами и отчаянием, была неоспорима, и эта красота, как яд, проникала в него, вызывая бурю эмоций, которые Александр привык подавлять.

= 12 =

Александр провёл пальцем по соблазнительным, полным губам девушки, а после приподнял её подбородок, вынуждая её смотреть на него сверху вниз.

- Мне нравится как ты это делаешь, Эвелина, - произнёс, а после надавил на её щёки и сместил руку на затылок.

Эва поняла, что он намерен продолжать. Успела лишь вздохнуть, прежде чем он снова заполнил её рот и грубо принялся засаживать ствол в самую глотку.

Когда ей уже стало казаться, что она не вынесет этого унизительного издевательства и просто задохнётся, умрёт, его член дёрнулся и принялся наполнять её рот спермой. Мужчина не оставил Эве ни одного варианта, кроме как проглотить всё.

Когда Алекс отстранился, она принялась ловить губами воздух, продолжая стоять на коленях перед ним на скользком, грязном полу душевой, отвернувшись, давясь и кашляя, стараясь сделать это тихо, сжавшись в комок.

Вода лилась на неё, смывая следы его власти. Эва выглядела не просто униженной. Она выглядела сломанной.

Не могла найти в себе сил подняться. Слишком потрясена. В горле всё горело, саднило и болело. Это просто ужасно.

Из глаз снова брызнули слёзы. Сейчас Эвелина ненавидела не зэка, а себя. Как она сможет жить с этим? Да её просто уничтожили. На части разорвали. Как ей вынести такое?

Александр наблюдал за девушкой, не сводил неё острого взгляда. Видел её потрясение.

- Ты прежде ни у кого не брала в рот? - не мог не спросить. И ему очень хотелось, чтобы она подтвердила его догадку.

- Нет, - прохрипела, пытаясь обрести голос.

- Значит, твой ротик не такой уж и грязный, да? - Александр, глядя на её согнутую, трясущуюся спину, почувствовал не триумф, а странную, леденящую пустоту. Потому что в её позе не было ни капли игры. Ни грамма расчёта. Это было настоящее, животное отчаяние.

Эвелина ничего не ответила. Едва ли не упала, поскользнувшись. Алекс подхватил её под локти, поднял на ноги. Снова всмотрелся в её глаза полные боли. Ничего. Лучше сейчас пусть поймёт в какую профессию ударяется, а после делает выводы.

Эвелина настолько сильно была ошеломлена происходящим, что почти не чувствовала, как мужчина лапал её грудь, сжимал соски и даже вбирал их в рот. Ему точно понравилось её тело. Зэк не мог от неё оторваться. И дело здесь не только в том, что он изголодался по женскому телу. Эва чувствовала, что нравится ему как женщина. А иначе он прогнал бы шлюху-неумёху.

Сейчас уже Александр мыл девушку. Она была не в состоянии привести себя в порядок. Что заставило Алекса подумать о том, что, может быть, её история про деньги лишь верхушка айсберга? Вдруг за этой «алчностью» стоит что-то такое, что заставило эту, явно не уличную девчонку, согласиться на это?

Выйдя из душа, Алекс надел трусы, а Эвелина закуталась в халат, привезённый из дома.

Алекс отошёл от койки, снова закурил, давая ей пространство. Но его мысли уже не были такими ясными и злыми. В них появилась смутная, неприятная тревога. Он проучил шлюху. Получил то, что хотел. Но вкус победы был горьким и сомнительным.

Видел, как она, не поднимая глаз, молча, с мертвенно бледным лицом, потуже завязывает пояс халата. Пытается казаться бодрой. Но у неё точно не получается. Каждое движение давалось ей с трудом.

- Эй, - хрипло позвал он.

Она вздрогнула и медленно повернула к нему лицо. В её взгляде не было ни ненависти, ни расчёта. Только пустота, боль и усталость. Она выглядела такой униженной.

- Твои деньги… - он сделал паузу, подбирая слова, - их тебе передадут. Всё, что договорено?

Она просто кивнула, без интереса, будто речь шла не о плате, а о погоде. Эва знала, что никаких денег не будет. Хорошо, если маму и брата вернут. А после им придётся снова выживать и искать новую работу.

И это её абсолютное безразличие к деньгам в тот момент, когда, казалось бы, она должна была быть заинтересована в них больше всего, сильно удивило Алекса. С девушкой определённо что-то не так. Что-то очень и очень не так. Понять бы что именно?

Поработала сейчас и разочаровалась? Возможно.

- Нам скоро принесут ужин. Что ты будешь? - он откинул в сторону сигарету.

- Ничего. Спасибо. Я не голодна, - сдержанно ответила Эвелина.

Да ей сейчас ни кусочка в горло не влезет. Она не может есть.

Тупая боль слегка пульсировала внизу живота, вторя ударам сердца.

Колени горели от того, что стояла на них на скользком кафеле в душевой.

Мышцы ломило от постоянного, животного напряжения, в котором она провела все эти бесконечные часы.