Тень Луны

Паника, острая и слепая, ударила в голову. БЕЖАТЬ!
«Дзынь» — звук открывающихся лифтовых дверей прозвучал для меня райской музыкой. Я влетела внутрь и, дрожащими пальцами, начала судорожно тыкать в кнопку десятого этажа, мысленно взывая ко всем богам, чтобы он не видел, не заметил, не последовал за мной. Двери, будто издеваясь, закрывались мучительно медленно. Когда они наконец сошлись, я прислонилась к стене, пытаясь заглушить оглушительный стук сердца в ушах.

Как он меня нашел? Что за чертовщина? Он что, волшебник?Обращался к нагам? Учуял сквозь бетон и сталь? Я же все следы запутала! В голове металась куча вопросов, но не было ни одного внятного ответа, только леденящий душу страх.

Лифт плавно поднялся. Двери открылись в другой мир — просторный, залитый светом холл, утопающий в зелени. Как же здесь красиво… и как же страшно.

— Здравствуйте, у меня встреча, где мне подождать Артура Львовича? — мой голос прозвучал подозрительно хрипло.

Секретарь на этаже, улыбчивая женщина, выглянула из-за монитора.
— Здравствуйте! Вы Олеся?
— Да, я ваша мангака, — я попыталась выжать из себя подобие улыбки.
— О, как хорошо! Проходите прямо в его кабинет, он через минут десять поднимется.
— Спасибо! — я чуть не побежала в указанную дверь, чувствуя облегчение.
Кабинет. Замкнутое пространство. Здесь я в безопасности.

Кабинет поразил меня. Это была не просто комната, это был зал для аудиенций у короля. Огромный стол из темного дерева, массивное кожаное кресло, за которым, казалось, мог бы поместиться небольшой автомобиль. В углу мерцал огромный аквариум с золотыми рыбками.

Я нервно прошлась по комнате, пытаясь унять дрожь в коленях.

И тут дверь бесшумно открылась.

Я обернулась. И сердце мое просто остановилось.

В дверном проеме стоял он. Артур Львович. И его пронзительные, хищные зеленые глаза были прикованы ко мне. В них не было ни капли удивления. Только холодное, всепонимающее знание.

— Ой… — единственный звук, который я смогла издать, был похож на писк пойманной мыши и я плюхнулась прямо в его кресло. Удобное, смею заметить. Мой мир сузился до этих двух глаз, смотрящих на меня с безмолвным приговором.

Глава 4. Ирония судьбы.

Я видел, как она метнулась в лифт, словно испуганная серна. И, черт возьми, я не смог сдержать широкой, довольной улыбки. Беги, беги, маленькая дикарка. Все равно теперь ты в моей клетке. Она, ничего не подозревая, ждала меня в самом сердце моих владений. Ирония судьбы была настолько сладка, что я чуть не рассмеялся вслух. Она сама, добровольно, пришла к своему альфе. Прямо в пасть.

Я дал ей время. Минут десять. Пусть посидит в моем кресле, привыкнет к моему запаху, проникнется атмосферой моего пространства. Охота требовала терпения.

Поднявшись на свой этаж, я почувствовал ее запах еще в лифте — тот самый, чистый, холодный аромат, который врезался в память. Он вел меня, как нить Ариадны.

— Артур Львович, вас Олеся Викторовна ждет в кабинете, — доложила секретарь Люда.

— Спасибо, — кивнул я и подошел к двери. Рука сама потянулась к ручке. Ну что ж, начнем.

Я открыл дверь и замер на пороге, наблюдая. Она стояла у аквариума и только оглянулась, нервно села в мое кресло, а из ее груди вырвался тот самый, до боли знакомый, мышиный писк. Мурашки пробежали по коже. Вот она. Моя добыча.

— Олеся, какой сюрприз, — начал я, и мой голос прозвучал нарочито спокойно, почти ласково. Я наслаждался каждой секундой этого спектакля. — Или, быть может, правильнее сказать… «Белая Волчица»?

Ее лицо залилось густым, алым румянцем. Глаза расширились, в них читался животный ужас зверька, загнанного в самый угол. Я намеренно не стал приближаться, давая ей пространство для страха. Прикрыл дверь и облокотился о косяк, демонстрируя полный контроль над ситуацией.

— Знаешь ли, между прочим, — продолжал я с легкой, почти дружеской улыбкой, — получить по яицам - не самое приятное. Надолго запоминается.

— Вы… вы не оставили мне выбора! — выпалила она, и ее взгляд снова, как и тогда, метнулся к двери, ища спасения. — И вообще, я пришла по работе! Обсуждать проект!

Я медленно, не сводя с нее глаз, словно хищник, играющий с жертвой, повернулся и с громким, отчетливым щелчком повернул ключ в замке.
Нет уж, милая. На этот раз твой побег не предусмотрен.

— Да-да, я помню о проекте, — кивнул я, все так же улыбаясь. — Но вот что интересно… ты сидишь в моем кресле. — Я сделал многозначительную паузу, давая ей прочувствовать символичность этого жеста. — Или ты уже начала метить мою территорию? Заранее, так сказать?

Она вспыхнула так, что, казалось, вот-вот загорится. Судорожно, как ошпаренная, она подпрыгнула и отскочила от кресла, прижимаясь спиной к стене, словно пытаясь стать ее частью.

— Нет, простите, я случайно!
Я не спеша, с наслаждением растягивая момент, обошел стол с одной стороны. Она, зеркально отражая мои движения, засеменила в другую, сохраняя между нами максимальную дистанцию.
Как в танце. Прелестно.

Я резко развернулся и, не сдерживая своего зверя, тихо, но очень отчетливо рыкнул. Низкий, гортанный звук, полный власти и обещания.

Она снова подпрыгнула и пискнула.
Боже, это просто восхитительно. До чего же она смешная, когда напугана.

— Итак, Олеся, — сказал я, наконец возвращаясь за свой стол и принимая деловой вид, — теперь, когда все на своих местах, давайте приступим к обсуждению нашей манги.

— Д-да, Артур Львович. Вот… вот наработки по новым главам для рейтинга 21+, — она протянула папку дрожащими руками.

— Дай-ка их мне, пожалуйста, — я сказал мягко. — А то вдруг ты снова почувствуешь, что я нарушаю твое личное пространство, и решишь повторить свой коронный прием. А я, знаешь ли, не большой любитель, когда по моим репродуктивным органам наносят точечные удары.

Она снова залилась краской. Медленно, словно приближаясь к краю пропасти, она стала подходить, держа папку перед собой, как щит. Когда она протянула ее, чтобы положить на край стола, я мягко, но неотвратимо схватил ее за запястье. Она замерла, ее глаза впились в мою руку с немым ужасом. Я взял папку из ее ослабевших, холодных пальцев.

— И что это вы так дрожите, Олеся? — спросил я, глядя прямо в ее расширенные зрачки. В них читалась паника. — Я же вас не съем. По крайней мере, не прямо сейчас и не в сыром виде.

— Я… я не дрожу! — попыталась она парировать, но ее предательское тело выдавало ее с головой.

— А вот врать нехорошо, — покачал я головой . — От вас так и разит страхом. Успокойтесь. Садитесь. — Я указал на стул — И давайте разберем ваши рисунки.

Она послушно, как автомат, опустилась в кресло и уставилась в свои же работы, словно надеясь, что они поглотят ее целиком.

— Итак, герои переходят в рейтинг 21+. Они оборотни, с этим все ясно. Что меняем? — я начал деловым тоном.
— М-меняем рисовку… делаем больший акцент на взаимоотношения в сложившихся парах, показываем их… их первый секс, — она выдавила это, смотря в стол.

— Олеся, а что за смущение? — я притворился искренне удивленным. — Тебе, как волчице, с детства должно быть известно и про секс, и про член, и прочие физиологические подробности. Я же спрашивал, справишься или отдать проект другому?
— Я справлюсь! — она выпрямилась, и в ее голосе прозвучали нотки профессиональной гордости, пересилившие на мгновение страх.
— Точно? — я прищурился. — Волки и твоей стаи, и моей, придерживаются древних традиций совершеннолетия в восемнадцать. Давай отразим этот момент в манге. — Я склонился над столом. — Ты помнишь свой первый секс?
— Н-нет…
— Ну, что ж, неудивительно, первый раз мало кто помнит ярко. Восемнадцать лет — эмоции через край. Этот опыт нужно передать для персонажей-девочек.
— Е-его… у меня не было, — она прошептала так тихо, но я расслышал. Она снова спрятала лицо.

Я уставился на нее в настоящем, абсолютном шоке. Двадцать лет. Совершеннолетняя волчица. И девственница. Мозг отказывался воспринимать эту информацию.
— Так ты значит не только от меня сбежала, что ли? — вырвалось у меня, прежде чем я успел подумать.
— М-мне не нужны были отношения… я не хотела в восемнадцать быть заклейменной… поэтому и уехала в город…

Я отложил карандаш, который вертел в пальцах. Внутри все перевернулось. Девственница. Дикая, неопытная, своенравная. Самая ценная и желанная добыча для любого альфы. Желание, острое и почти болезненное, с новой силой ударило меня.

— Так, ладно, без опыта. Примем к сведению, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал максимально равнодушно. — А от меня-то что сбежала? Ты же почувствовала зов. Сильнее, чем когда-либо, наверное.

— П-почувствовала... поэтому и сбежала.

Ее голос был таким тихим, таким сдавленным, что слова почти потерялись в густом воздухе кабинета.
Могу поспорить, в этот момент она готова была провалиться сквозь землю вместе со своим стулом, — с едкой усмешкой подумал я.
Ее смущение было осязаемым, как будто в комнате включили отопление. Она сидела, сгорбившись, стараясь казаться меньше, и все ее существо кричало о желании исчезнуть.

Я медленно поднялся с кресла. Это было плавное, контролируемое движение, но для нее оно стало сигналом к бегству. Она буквально подпрыгнула на месте, как кузнечик, готовая со всех ног ринуться к заветной двери, забыв обо всем на свете. Инстинкт самосохранения у нее был развит превосходно.

— Олеся, — мой голос прозвучал резко, как удар хлыста, останавливая ее на месте. — Ну ты же понимаешь, что работаешь в нашей компании. И у тебя контракт на пять лет. — Я сделал паузу, давая ей осознать вес моих слов. — Разрыв контракта равен многомиллиардной неустойке. Ты представляешь себе эти нули?

Ее лицо побелело. Страх перед финансовой катастрофой, казалось, на мгновение пересилил даже животный ужас передо мной.
— П-представляю, — прошептала она, и в ее глазах читалась полная капитуляция.

— Глупостей не твори. Договорились? — спросил я, смягчая тон, но не теряя твердости.
— Д-договорились... — она проглотила комок в горле. — А вы... пожалуйста... не клеймите меня и не прикасайтесь...

В ее голосе звучала такая искренняя, детская мольба, что во мне на мгновение шевельнулось что-то похожее на жалость. Но лишь на мгновение.

— Это почему же? — я мягко, почти насмешливо парировал. — Законы природы, Олеся, сильнее нас. И сильнее твоих страхов. Рано или поздно не я, так твоя же собственная природа заставит тебя прибежать ко мне. Зов волчицы не спрашивает разрешения и не признает слова «нет».

— Я-я что-нибудь придумаю! — выпалила она, и в этой фразе снова прорвался тот самый дух сопротивления, который и сводил меня с ума. Хрупкая, но несгибаемая.

— Олеся, посмотри на меня.

Она не шевельнулась, уставившись в узор на ковре. Ее неподчинение было молчаливым, но упрямым. Тогда я, не спеша, протянул руку. Мои пальцы коснулись ее подбородка. Она вздрогнула, как от удара током. Я приподнял ее лицо, заставив встретиться со мной взглядом.

И вот они, ее глаза. Бездонные голубые озера, в которых сейчас бушевала настоящая буря. В них плескался жгучий стыд, смущение, доводящее до слез, первобытный страх и... горькое, безрадостное понимание неизбежности. Она видела в моем взгляде свою судьбу и это пугало ее до потери пульса.

— Я не насильник. Поняла? — сказал я четко, отчеканивая каждое слово, вкладывая в них всю свою волю, чтобы она поверила.
— Д-да... — ее губы едва шевельнулись, и она кивнула, почти незаметно.

— Если ты сама не захочешь, я не трону тебя. Усвоила?
— Д-да... — в ее глазах мелькнула слабая, робкая надежда.

— Но тебе не убежать. Даже не пытайся. Поняла? — мой голос снова стал твердым, как гранит.
— Д-да...

— Пусть все идет своим чередом. Услышала? — я наклонился чуть ближе, и тень от моего тела упала на нее. — Попробуешь скрыться, убежать — пощады не будет. Найду. И посажу на цепь. — Я выдержал драматическую паузу. — А ты уж думай, в прямом смысле или переносном я имею ввиду. Уяснила?

Она замерла, ее глаза стали еще шире. Казалось, она перестала дышать.
— Д-да, Артур Львович...

— Просто Артур. Повтори, — потребовал я, желая стереть эту формальность, эту дистанцию, которую она так отчаянно пыталась сохранить.

— А-артур... — мое имя на ее устах прозвучало как выдох, как клятва, вырванная под давлением. Но для моего волка и этого было достаточно.

— Вот так-то лучше, — я отпустил ее подбородок, и она тут же опустила голову, словно пружина. — А теперь вернемся к обсуждению. — Я сел обратно, принимая деловой вид, давая ей и себе передышку. — Олеся, в первой главе нужно добавить секс. Откровенный, максимально выдержанный в рейтинге 21+, но при этом нужна подводка, ситуация, которая бы естественно к нему подвела. Понимаешь? — я чуть улыбнулся. — Как вот, например, та история в клубе с нами...

Она снова вспыхнула, словно маяк, и кивнула, уставившись в свои колени. Ее уши были ярко-красными.
— Какие есть идеи? — спросил я, разглядывая ее.

— М-можно придумать... так же, как у нас в кланах... ритуал, сватовство... — она выдавила из себя.

— Можно, — согласился я. — Но тогда этому нужно уделить перед основной сценой главы две, а то будет как с места в карьер. Это не подходит. Что еще?

— Добавить магии... — она предложила робко. — Пусть кого-то околдуют чарами... Тогда все произойдет естественно...

— Можно, — кивнул я. — Только тогда это не будет по взаимному согласию, что тоже не есть хорошо. Нам нужны здоровые отношения, а не изнасилование под действием зелий.

— Можно ввести праздник... как у людей... 14 февраля... Романтика... — она произнесла это с такой надеждой, что мне стало почти жаль ее разочаровывать.

— Уже лучше, — смягчился я. — Давай это и оставим. — Я сделал пометку. — Когда будут готовы новые рисунки... мне понадобятся эскизы, в том числе и поз, в которых самец будет брать свою самку.

И тут с ней произошла разительная перемена. Ее взгляд, только что полный страха и стыда, внезапно затуманился. Зрачки расширились, дыхание стало сбивчивым, губы приоткрылись. А в воздух, густой и сладкой волной, ударил знакомый, дразнящий аромат ее возбуждения. Он был настолько явственным, что мой собственный зверь тут же отозвался глухим рычанием где-то внутри.

Ой, Леся, Леся... — с внутренним торжеством подумал я. — А ты, оказывается, такая пошлая девочка. Тебя заводит сама эта тема.

— Кхе-кхе, Леся, — я прервал ее грезы, стараясь скрыть, как мое собственное тело откликнулось на ее запах. — Не пускай тут своих феромонов. Мне еще работать целый день, а тут твое возбуждение в воздухе летает, сбивая с толку.

Эффект был мгновенным и потрясающим. Она залилась таким густым румянцем, что, казалось, вот-вот задымится. Она инстинктивно сжала бедра, пытаясь скрыть свою физиологическую реакцию, и выглядела при этом до смешного растерянной.

— П-простите... Я не специально... — она прошептала, и это было так невинно и так откровенно одновременно.

Я не смог сдержать усмешку.
— Возбуждают такие темы? — спросил я прямо, наслаждаясь ее смущением.

В ответ она просто закрыла лицо руками, издав тихий стон. Ее уши горели.

— Это мы еще не начали обсуждать вены на членах, которые тебе предстоит нарисовать, — не удержался я от колкости.

Ее смущение достигло своего апогея. Она вся сжалась в комок, пытаясь стать невидимой.

— Леся, — сказал я, делая вид, что задумался. — Ты уверена, что не хочешь свернуть с этой дорожки и взять проект более... детский? Может, что-то про маленьких пони?

— Н-нет! — прозвучало из-за ее ладоней, глухо, но с неожиданной твердостью. Профессионализм взял верх над стыдом.

— Ну, хорошо, — я сдался с показным вздохом. — Тогда завтра жду от тебя эскизы поз для секса и примерные параметры героев. Будем утверждать член, грудь и прочие анатомические подробности. — Я откинулся на спинку кресла. — Можешь идти.

Она медленно опустила руки. На ее лице застыло недоверчивое выражение.
— П-правда? Вы... отпускаете меня?

— Конечно, — я развел руками, изображая легкое недоумение. — Я что, похож на зверя? Ты мой работник. Ну, так и иди, работай. Завтра в девять жду.

Она не заставила себя ждать. Сорвавшись с места, она бросилась к двери, нащупала замок и выскользнула из кабинета так быстро, что казалось, ее и не было.

Дверь закрылась. И я остался один. Тишина кабинета оглушила после ее бурного присутствия. Я откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. В ушах бешено колотился пульс, кровь гудела в висках, а все тело было напряжено, как струна. Хорошо, что я сидел за столом... Хорошо, что она не увидела, насколько я на пределе.

Да, сила пары не знала границ. Тот сладкий, пьянящий аромат ее возбуждения, что витал в воздухе, был для моего волка не просто сигналом. Это был оглушительный призыв, боевой клич, от которого тряслось все мое существо. Сдерживать инстинкт было все равно что пытаться удержать плотину, которая вот-вот рухнет.

Но за долгие годы я научился владеть собой. Я вбил в своего зверя железную дисциплину. И сейчас, в этот момент, эта выдержка была моим главным козырем. Я не просто альфа, жаждущий свою самку. Я стратег. И охота, самая увлекательная охота в моей жизни, только началась. И я намеревался насладиться ею сполна.

Глава 5. Начало войны

Дверь захлопнулась за мной с таким глухим стуком, будто навсегда отсекла меня от ада. Я прислонилась к холодной стене коридора, дрожащей ладонью прижавшись к груди, где сердце колотилось, словно загнанная птица о клетку. Жива. Я жива. Он меня отпустил.

Но это знание не принесло облегчения. Тело отказывалось слушаться, колени подкашивались, а в висках отдавался оглушительный стук собственной крови. Я сделала несколько судорожных глотков воздуха, но он не наполнял легкие, оставаясь тяжелым и густым, все еще пропитанным его запахом — дорогим парфюмом, древесиной и чем-то диким, звериным, что навсегда врезалось в мою память.

Вся эта встреча, весь разговор о манге — лишь ширма, изощренная игра кошки с мышкой. А я, глупая, наивная мышка, пыталась обсуждать с ним сюжетные перипетии, пока он смотрел на меня своими пронзительными зелеными глазами, видя насквозь, читая каждый мой страх, каждую дрожь.

Я сжала кулаки, чувствуя, как по щекам разливается жар от воспоминаний. Его прикосновение к моему подбородку. Твердые, уверенные пальцы, заставившие меня подчиниться, поднять взгляд. Типичный Альфа, будь ты не ладен. А потом его слова... Такие спокойные и такие безжалостные. «Посажу на цепь. В прямом или переносном смысле». Угроза висела в воздухе, осязаемая, как стальное лезвие. Я провела рукой по горлу уже ощущая, как ошейник давит.

И самое ужасное, самое постыдное — моя собственная предательская реакция. Когда он заговорил о позах, о том, как самец берет свою самку... Я на секунду потеряла бдительность и начала представлять. Волна жара, неконтролируемая, постыдная, охватила все мое тело. А этот проклятый запах возбуждения, который он так легко учуял!
«Не пускай феромоны», — сказал он с той же легкостью, с какой сделал бы замечание о неправильно подобранном оттенке. Унижение сдавило горло горьким комом. Я чувствовала себя абсолютно обнаженной, раздетой догола не только физически, но и эмоционально.

Он смеялся надо мной. Подтрунивал над моим смущением, задавая этот дурацкий вопрос: «Возбуждают такие темы?» Боже, да я готова была провалиться сквозь все этажи этого роскошного здания прямо в преисподнюю. А потом... «вены на члене». От одной этой фразы, произнесенной его низким, насмешливым голосом, по телу снова пробежали противные, предательские мурашки. Я ненавидела себя за эту слабость. Ненавидела его — за власть, за уверенность, за то, что он смотрел на меня, как на свою законную добычу, которую просто пока оставил в живых. Что б веселее было ему загонять меня..

И этот контракт. Многомиллиардная неустойка. Он намертво приковал меня к нему. Бежать означало разориться и, скорее всего, быть найденной все равно. Остаться... остаться означало добровольно зайти в клетку к голодному хищнику.

Собрав остатки воли, я оттолкнулась от стены и, почти не помня себя, побрела к лифту. Мне нужно было выбраться отсюда. Нужно было добраться до дома, до своей квартиры, где пахло моими красками, кофе и одиночеством, которое еще вчера казалось таким горьким, а сегодня представлялось единственным спасением.

В такси я уткнулась лбом в холодное стекло, пытаясь заглушить какофонию мыслей. «Просто Артур. Повтори». И я повторила. Проклятое имя вырвалось у меня из горла, словно у раба, признающего своего господина. Эта маленькая победа, которую он с таким удовольствием у меня вырвал, горела во мне чувством стыда. И предательская волчица во мне уже прыгала на задних лапках! Боже! Ни стыда, ни совести у второго моего Я.

Дома я захлопнула дверь на все замки, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Тишина квартиры оглушала после того ада, что творился в моей голове. Но даже здесь, в безопасности, я не могла избавиться от него. Его образ стоял перед глазами: насмешливый взгляд зеленых глаз, уверенная улыбка, широкие плечи и его запах.

А потом мой взгляд упал на графический планшет и разбросанные эскизы. Новые главы. Рейтинг 21+. Эскизы поз. Параметры... члена. Боже, ну вот на кой ему параметры члена! Что б меня вывести из равновесия или сравнить со своим хочет?!

«Завтра в девять жду».

Рывком я поднялась с пола, сжав голову руками. Нет. НЕТ. Я не позволю ему сломать меня. Я не какая-то безвольная самка, которую можно запугать и приручить. Я — Леся. Я сбежала от своей семьи, чтобы быть свободной. Я построила свою жизнь сама. И я не позволю какому-то «Альфе» ее разрушить.

Да, он мой начальник. Да, у нас контракт. Но это — работа. А все остальное... Все, что происходит между нами как между волками, — это война. И я не намерена сдаваться.

Я подошла к планшету, с силой нажала кнопку включения. Экран загорелся, освещая мое решительное, еще заплаканное лицо.

Хорошо, Артур Львович. Хорошо, Артур. Вы хотите эскизы поз? Вы хотите, чтобы я рисовала страсть? Вы думаете, что моя неопытность и смущение дают вам преимущество?

Что ж, посмотрим. Я — художница. Я могу создать любую страсть на свете, любую позу, любое тело. Я могу нарисовать такой огонь, от которого вы сами сгорите. Вы хотите играть в кошки-мышки? Что ж, я научусь быть не мышкой, а ежом. Колючим, неуловимым и опасным.

Я провела пальцем по холодному экрану. Завтра в девять. Я приду. Я буду говорить о членах и клиторах, о позах и страсти. Я буду профессиональна и холодна, как лед.

И если уж судьба и природа решили свести наши пути, то я сделаю все, чтобы это была не охота, а война равных. А лучше..Лучше я сделаю так ,что вы, Артур, будете сами не рады, что встретили меня!

И посмотрим еще, кто кого в этой войне приручит.

Глава 6. Упс

Она вошла. Вся — один сплошной сжатый нерв. От нее так и веяло страхом, перебивающим даже ее естественный, пьянящий аромат. Она держала синюю папку, как щит.

— Доброе утро, Артур Львович, — ее голосок прозвучал тонко и неестественно.

— Просто Арстур, Леся, — кивнул я, с наслаждением растягивая паузу. Мне нравилось наблюдать, как она напрягается. — Пунктуальность — это прекрасно. Присаживайся.

Она, как марионетка, опустилась на край стула, положила папку на колени и уставилась на меня широко раскрытыми глазами, полными немого ужаса.
Интересно, чего она так боится? Неужели думает, что я наброшусь прямо здесь?

— Ну что, принесла то, о чем договаривались? — спросил я, протягивая руку.

Она молча, почти рывком, протянула мне папку. Щелчок замка прозвучал в тишине кабинета, как выстрел.

Я открыл папку. Первый же лист заставил меня замереть. Это был... я. Нет, конечно, не я в буквальном смысле. Персонаж манги. Но черты... черты я уловил. Те же глаза, тот же наклон головы, та же прическа. А волчица, которую он прижимал к стене... Белые волосы. Хрупкое телосложение. Она.