Вокруг света за 280 дней

— Адам, укреплять дух обязательно только своей командой? — спросил Рассел. — Коммандер, как насчет первой битвы? Чье барбекю лучше?

— Тогда уж и битву коктейлей давай, — вставил Мартин. — Игма, детка, как насчет потрясти бокалами?

— Только при условии, что ты не будешь называть меня деткой! — поморщилась та.

— Так докажи, насколько ты взрослая, — Мартин потер руки. — Дамы и господа, только сегодня и только сейчас! Конкурс коктейлей! Безопасны для водителей, но вызывают привыкание своим вкусом.

— Расчехляй шейкер, — Игма уперла руки в узкие бедра.

— Надеваем нарукавники, и я сделаю свой фирменный соус для мяса, — сказал Адам. Он явно был доволен съемками и общей атмосферой.

***

Вечер разительно отличался от вчерашнего. Сегодня было шумно, светло и весело. Джэм пил один коктейль за другим, радуясь, что в них не было ни капли алкоголя, и надеялся, что сегодня ему не сунут в руки гитару.

Дело нашлось для каждого. Бена поставили нарезать овощи: тут его придирчивость пошла только на пользу, и из-под ножа выходили идеальные ломтики. Рассел вооружился щипцами для мяса и ловко переворачивал гамбургеры и ребрышки. Сам Джэм решил пожарить стейки и колбаски.

— Есть тут те, кому мясо надо дожаривать? — спросил громогласно.

К счастью, “еретиков” не оказалось. Даже Бен смолчал, хотя совершенно точно услышал вопрос.

— Мне можно совсем слабо, — сказал оказавшийся рядом Мик. — Тебе, может, помочь?

— Можешь взять на себя колбаски, — подумав, решил Джэм. Помощь была не особо нужна, но торчать у мангалов в хорошей компании было приятнее.

— Как скажешь, — Мик повязал фартук и вооружился щипцами.

Перед тем, как выложить колбаски на решетку, он поглаживал каждую из них. Поначалу Джэм не понял, что Зорг ищет, но когда все колбаски отправились жариться, на подносе остались две с лопнувшей оболочкой. Они непременно прилипли бы к решетке, а вытекающий сок принялся бы нещадно чадить.

— Смотрю, ты предпочитаешь пощупать, а не посмотреть, — пошутил Джэм вполголоса.

Они сиделе в беседке едва ли не до рассвета, и все это время Зорг держал ступни Элли в своих больших ладонях. Джэм даже специально проверял это иногда, а один раз скользнул рукой по стройной ноге и натолкнулся на горячие пальцы.

— Еще мой тренер говорил: не верь глазам, во всем удостоверься лично, — хмыкнул Мик. Он вытянул руку над мангалом раскрытой ладонью вниз, открыл вентиляционные отверстия. Угли, подернутые серым пеплом, тут же стали ярко-красными, а колбаски аппетитно зашкворчали.

Тут, конечно, любому уважающему себя мужчине стоило сказать: “Чувак, твой тренер, конечно, мировой мужик, но от моей девушки тебе лучше держаться подальше”, — но Джэм промолчал. Во-первых, если бы речь шла о любой другой женщине, еще можно было бы думать о каких-то отношениях, но Элли… Глупо было даже надеяться, что пара ночей в ее компании стоят больше, чем просто дружеское расположение. А во-вторых, Джэм и сам был не уверен, что действительно готов заявить свои права. Путешествие еще только началось — весьма приятно, к слову, — и чертовски не хотелось ничего усложнять.

Одно Джэм знал абсолютно точно: если Элли решит, что им нужно вернуться к тем отношениям, что были десять лет назад, она скажет об этом прямо. Поэтому лучше всего было просто плыть по течению и наслаждаться каждой минутой их путешествия.

— Может, подпечь немного овощей? — вопрос Мика вырвал Джэма из размышлений. — Думаю, девушки точно оценят.

— Отличная мысль, — Джэм автоматически вскинул руку, чтобы похлопать его по спине, и буквально силой затормозил себя.

Идиотская привычка — трогать всех, кто вызывал хотя бы малейшую симпатию. Кто-то из фанатов даже сделал нарезку, из которой Джэм узнал, что успел переобнимать всех режиссеров, партнеров по съемочной площадке, телеведущих и даже некоторых операторов. Но в этот раз что-то пошло не так, потому что движение Зорг заметил. И удивленно на него покосился, так и не почувствовав прикосновения.

— Я тоже люблю трогать, — неловко пошутил тогда Джэм и все-таки похлопал ладонью по сильной спине. — Не всем это нравится.

— У меня нет проблем с тем, чтобы впускать людей в личное пространство, — с улыбкой сказал Мик. — Мотоспорт — просто ода тесной дружбе. После заезда тебя не только по плечам похлопают. Тренер мог и затрещину отвесить, если откровенно налажал.

Он прикрыл тягу, снижая температуру, и принялся раскладывать на решетке ломтики кабачков и грибов.

Джэм тоже заставил себя переключиться на мясо, хотя на языке уже вертелось несколько вопросов, начиная от “Серьезно? Затрещина? В старой доброй Америке?..” до “И где еще тебя похлопать?”

В чем-то Элли определенно была права: тело у Зорга было шикарным. А горячие руки с длинными пальцами явно умели доставлять удовольствие — не зря Элли просидела весь вечер неподвижно, а в ее голосе отчетливо слышалась хрипотца. Джэм пожалел, что озеро слишком холодное для купания: мотоциклетные штаны Зорга и его джинсы оставляли слишком много простора для фантазии.

— И где еще тебя хлопали? — все-таки спросил Джэм, выбрав наиболее нейтральный оттенок двусмысленной шутки.

— Ты про команду или про колледж? — вопросом на вопрос ответил Мик. Он принялся ловко переворачивать колбаски. — Думаю, наше мясо сгорит прежде, чем я перечислю все места “приложения силы”, так сказать.

— Про колледж мы вроде бы уже выяснили, — усмехнулся Джэм. — Кажется, они готовы уже, — он кивнул на колбаски и протянул Мику блюдо.

Джэм поймал себя на том, что ждет, что Мик снова будет трогать колбаски руками. Но, конечно, он не стал этого делать с готовым продуктом. Подхватывал их, румяные и горячие, щипцами и складывал на блюдо.

— Про гонщиков говорят, что у них день за три — слишком многие не доживают до старости, — сказал Мик, сняв все колбаски и накрыв блюдо колпаком, сохраняющим тепло. — Так что мы не ограничивали себя в эмоциях. Ни на трассе, ни за ее пределами.

— То есть завтра после соревнований твоя палатка будет забита под завязку? — протянул Джэм и стал складывать готовые стейки на подставленное Зоргом блюдо.

Зорг неподдельно вздохнул.

— Мне пришлось забыть о судьбе гонщика и стать бизнесменом, не забыл? — сказал вполголоса. — Так что моя постель видела истинный разврат лет пятнадцать назад.

Джэм не сдержался и присвистнул.

Мик ухмыльнулся и продолжил:

— Я как раз славно отметил подиум и уже почти заключенный контракт на будущий год, когда наутро позвонила мать и сказала, что у отца инсульт. Потом несколько лет было вообще не до развлечений, а затем я женился.

— По большой любви или тоже ради бизнеса? — ляпнул было Джэм, а потом быстро покачал головой. — Извини, это, конечно, не мое дело. Не хочешь — не отвечай.

— По любви, — Мик ответил спокойно. Джэм вспомнил, что находил в сети статьи о разводе супругов Зорг. Судя по всему, чувства остыли обоюдно, и они расстались без скандалов и обид. — Пойдем, пока Рассел не накормил всех своими гамбургерами? — он кивнул на блюда с колбасками, стейками и овощами. — А потом, если хочешь, расскажу про свой не самый удачный брак.

— Хочу, — Джэм вооружился прихватками и подхватил два блюда. — И про истинный разврат — тоже.

— Тогда пойдем отвоюем еще по коктейлю и порцию хваленого соуса Адама, — Мик закрыл мангалы, чтобы угли больше не тлели. — И посмотрим, удастся ли нам занять вчерашнюю беседку.

Мясо удалось на славу. Джэм съел сразу два стейка, три колбаски и бесчисленное количество овощей. Кажется, они с Элли и Игмой приговорили все блюдо. Остальные мужчины к овощам оказались равнодушны, кроме Бена, но тот ел чертовски мало для своего немаленького роста.

Наконец стало понятно: больше Джэм не сможет проглотить ни кусочка. Большинство тоже насытились, только Рассел, Денни и Чейз решились положить себе добавки.

— А теперь развлечения! — заявил Мартин. — Кто хочет сыграть в правду или вызов? Только чур вызовы более или менее приличные, а правда не слишком скандальная.

— Какая ж это правда, если не скандальная, — рассмеялся Рассел. — Даешь все карты на стол!

— Я думала, ты всю правду о нас уже выяснил, — хмыкнула Игма. — Это ж вроде твоя работа.

— Сыграй, и узнаем, как много мне известно, — не стушевался Рассел.

— Извините, парни, мне такие игры религия запрещает, — с улыбкой покачал головой Зорг.

— Это какая? — подозрительно прищурился Рассел. — Бизнесоизм?

— Бизнесославие, — хмыкнул Зорг. Он подхватил свой едва начатый коктель, отсалютовал всем и направился к беседке.

— Кто еще? — протянул Рассел. — Давайте-давайте, бегите, пока можете!

— Не вижу смысла, — покачал Бен головой. — Да и спать пора. Всем доброй ночи.

— Прости, Расс, — Джэм дружески похлопал его по плечу. — Не сегодня.

— А я сыграю, — Элли взяла со скамейки плед и закуталась в него.

— Да! Бинго! — радостно вскинул кулак Рассел.

Идя к беседке, Джэм видел, как молча ушел Ягд в сопровождении пса, но все остальные остались на местах.

— Если бы Рассела не было, его стоило бы придумать, — сказал Зорг. Он с комфортом устроился на диване, где они сидели прошлой ночью все втроем. Джэму показалось, он даже ощутил аромат духов Элли, когда Мик принялся укутываться в плед. — Он как никто умеет сплотить коллектив.

— Не всем по вкусу его шпильки, — покачал Джэм головой, оглядываясь в поисках второго пледа. Того нигде не было — кажется, кто-то из парней успел его унести. Пришлось сесть на диван и обхватить себя руками.

Он не успел толком замерзнуть, как Зорг снова завозился, и на плечи легла толстая ткань. Нагретый теплом тела Мика и пахнущий его парфюмом — ожидаемо сложным и многогранным — плед буквально обнял Джэма.

— Он хороший ведущий и прекрасно чувствует, когда нужно остановиться, — Мик отпил коктейль.

— Да… — Джэм подумал немного и решил не благодарить за подаренное тепло. Вместо этого он подвинулся к Зоргу ближе и плотнее закутался в плед. — Так что там насчет групповушки? — протянул со смешком.

— Так сразу? — голос Зорга стал более низким, бархатным — Джэм терпеть не мог этот замшелый штамп, но лучшего определения не мог подобрать. — А как же прелюдия?

— Ну, можем поговорить о погоде… — Джэм насмешливо на него покосился.

— В тот день была страшная гроза, — протянул Мик, и Джэм увидел, как он буквально проваливается в прошлое. — Заезд начали по-сухому, а на третьем круге ливануло. Сухой грунт мгновенно превратился в болото. Из-под колес летели даже не комья, потоки грязи, забрала запотели. На подиум я не приехал — прикатился юзом.

И хотя месить двумя колесами грязь было поистине сомнительным удовольствием, было совершенно ясно, что вспоминал об этом Зорг почти с наслаждением. Кажется, еще чуть-чуть, и его начнет потряхивать от желания снова ощутить тот адреналин. А еще от сожаления, что все закончилось слишком рано.

— До сих пор помню, как на губах скрипела грязь, под шлемом все волосы оказались в земле, и она полилась на лицо, когда Айк устроил мне душ из шампанского, — продолжил Мик. — Я поливал шампанским стоящих внизу парней из команды, и было плевать, что грязь вперемешку со спиртным течет по спине и щекочет задницу. Невозможно опьянеть от пары глотков, но мне казалось, что я уже в стельку. Пресс-конференцию помню плохо, а вот как поцеловал Айка в душе, не забуду никогда. И как обалдел, когда в душевую вдруг зашел еще один Айк, только без члена и с сиськами — оказалось, у него есть сестра-близнец. Она не гоняла, работала механиком.

Джэм присвистнул.

— Звучит как завязка немецкого порно, — признался честно. — И что? Брат и сестра друг с другом тоже?.. — он не совсем понял, как относится к этой мысли, и решил дождаться ответа.

Мик усмехнулся.

— Я был так возбужден, что об этом вообще не думал, — ответил, покачав головой. — Но нет, они занимались исключительно мной. Скакали на мне, целовали, трогали… — он порылся в кармане, выудил электронную сигарету. — Не возражаешь? — спросил, прежде чем прикурить.

— После такого рассказа грех не покурить, — хмыкнул Джэм. — Даже жаль, что я давно бросил. И что, после такого семейная жизнь не показалась удавкой?

— Нет, это же было мое желание — жениться, — пожал плечами Мик. Он закурил, выпустил в воздух струю дыма. — Когда пришлось вплотную заняться бизнесом, мама несколько раз осторожно спрашивала, не жалею ли я. Даже предлагала обратиться к психоаналитику, — он снова затянулся. — Но я не жалел: закрылась одна дверь — открылись сотни других. Можно так и остаться в коридоре и дергать ручку, а можно выбрать любую и идти вперед.

— Позиция, достойная уважения, — искренне сказал Джэм. — И сочувствия, если честно. Ты ведь не просто так сейчас здесь. Снова дергаешь за ручку… — он повернулся, ловя взгляд Зорга.

— Обнаружил, что есть щель, решил проверить, может, на замок не закрыта, — Мик снова затянулся. — Наш развод был мирным — поняли, что чувства давно умерли и интересы разошлись. Подсчитали — уже несколько лет мы жили как соседи, удовлетворяя страсть на стороне. А много месяцев, как кончились и темы для разговоров, и общие дела, — Зорг не отпускал взгляд Джэма, спокойно и открыто говоря о том, что большинство предпочло бы никогда не озвучивать. — Но мой отец считает по-другому. У него был инсульт, и, помимо двигательных функций, сильно пострадала психика. Мой мудрый, терпеливый, всегда корректный в выражениях папа умер много лет назад, — голос Мика стал глухим. — Его место занял озлобленный на весь мир, желчный, немощный старик. Злопамятный, обожающий давить на больное.

Джэм представлял описанное и даже слишком хорошо.

— У тебя хотя бы был хороший папа, — сказал он, решительно отметая мысль, что эта предельная откровенность была слегка пугающа и странна. — Мой был ядовитым всегда, даже в доброй памяти. Я сбежал от него в шестнадцать лет и в первый раз появился дома, когда заработал свой первый миллион — исключительно чтобы ткнуть ему в лицо этим фактом.

— И как, ткнул? — спросил Мик. — Я открыл несколько десятков новых гипермаркетов, увеличил обороты в десятки раз, прибыль — на порядок. А в ответ услышал — поддерживать готовое и дурак сможет. Это не достижение, а моя обязанность.

— Как удивительно знакомо, — Джэм скривился: воспоминания, и свои, и чужие, доставляли вполне реальную боль. — Мне было сказано, что деньги — всего лишь деньги. Мне просто повезло родиться смазливым и выебистым, и теперь я могу выебываться за деньги на потеху таким же идиотам, но менее удачливым.

— Различия в критериях оценки, — согласился Мик. — Кто-то говорит, что человек всегда и все делает сам, другие — что он существует в обстоятельствах. Я могу накрыть сетью весь мир — отец скажет, что я только расширяю имеющийся бизнес. Могу взять кредит и открыть что-то новое — он будет утверждать, что мне помогла репутация. Для него я неудавшийся гонщик, дерьмовый муж, посредственный бизнесмен и так себе сын. Кругосветка даст мне время остыть и не разрушить те отношения, что у нас еще остались. Ну и доказать себе, что в седле я еще чего-то стою.

— Я уже давно никому ничего не доказываю, — покачал Джэм головой. — Даже себе. На этой планете несколько миллиардов жителей, и один из этих миллиардов имеет свое мнение о том, кто такой Джэмисон Фрейзер. Иногда мне кажется, что мое собственное мнение — лишь один из голосов в толпе.

Мик докурил, убрал сигарету обратно.

— Хорошо сказано, — ответил тихо. — И главное, очень правильно, — он помолчал. — Но раз доказать никому ничего не получится, то, возможно, мы на пороге самого большого приключения в жизни? Кругосветка, сорок тысяч километров на двух колесах! — добавил с жаром и мальчишеским задором в голосе.

— Но вот беда, ни у кого из нас нет ни брата, ни сестры, — рассмеялся Джэм и тут же нащупал колено Зорга под пледом. — Извини, — повинился, похлопав по нему. — Не пошутить на эту тему было выше моих сил.

— Да и дождя и шампанского тоже нет, — хмыкнул Мик. Его колено дернулось от прикосновения, но он не отодвинулся. — Да и, боюсь, теперь близнецов я не потяну. Тогда-то мне казалось, мои яйца никогда не наполнятся снова.

— Ну… могу посоветовать лишь одно: проверь, — Джэм хмыкнул и убрал руку, пристраивая ее на собственное колено.

Глава 9

Плед был большой, пушистый и теплый, но все равно рассчитанный на одного. Приходилось сидеть, плотно прижимаясь друг к другу плечами, боками и бедрами, и все равно стоило кому-то пошевелиться, как холодный ночной ветер тут же забирался под ткань, заставляя ежиться и притискиваться еще плотнее.

И надо же, как оказалось легко впустить в личное пространство человека, с которым едва знаком. Джэмисон Фрейзер, Джэм, не ощущался ни медиаперсоной, ни чужим. Легкий в общении, несмотря на отлично подвешенный язык и откровенность, он был очень своим. Его прикосновения не вызывали протеста — совсем как тогда, в душевой, когда Мика поцеловал сначала Айк, а потом его сестра.

Стоило подумать об этом, как Мик сам себе выписал штраф на пару миллионов. Это было чертовски неправильно — думать о Фрейзере в контексте горячих близнецов, Айка и его сестры, так и оставшейся в памяти безымянной. И нет, последняя его фраза вовсе не была приглашением, как и опустившаяся на колено рука — чем-то большим, чем просто дружеский жест.

Но мысли снова и снова шли по кругу. От того, как вчера Джэм повел себя, увидев их с Элли, к выборам главных в их командах и разговору во время готовки. Мик старался пореже сворачивать на совсем уж скользкую дорожку: к своим фантазиям на тему того, чем занимались Элли и Джэм наедине, и воспоминаниям, как собственная рука скользила по члену, попадая в такт с Фрейзером.

— Что с тобой? — вернул его на землю негромкий голос Джэмисона. — Ты как будто дрожишь. Замерз, что ли?

— Есть немного, — Мик показательно завозился, натягивая плед на плечи. — Наверное, стоит наслаждаться прохладой перед тропиками и пустынями.

Да, он замерз. Но не телом, а душой. Сам не заметил, что столько лет прожил в доме без отопления, и уже и забыл, как это — задыхаться от жара, купаться в тепле, как саламандра в огне.

— Давай схожу за пивом? — предложил Фрейзер. — Или чем-нибудь более согревающим?

— Нет, алкоголь точно будет лишним, — Мик обхватил себя за плечи. — Расскажи лучше что-нибудь.

— Горяченькое? — хмыкнул Джэмисон. Он притиснулся к Мику вплотную и натянул плед как мог туго. — Ну… я не могу сказать тебе, что это был за фильм, но секс-сцена там получилась настолько горячей, что я на голубом глазу могу утверждать, что снялся в порно.

— Думаю, я это порно видел, — хмыкнул Мик. От тела Джэма шло мощное и ровное тепло, и оставалось желать лишь одного: чтобы Рассел придумал еще пару-тройку интересных вызовов, и все были поглощены ими. — Удивляюсь, как ее муж не дал тебе в глаз — я бы точно с ума сошел от ревности.

— Если ты об Элли, то тогда действительно ничего не было, — улыбнулся Джэм. — А вот с кем постельная сцена вышла вполне себе настоящей, я тебе не скажу. Но она была не замужем. И черт, может, это и не похлеще твоих близнецов, но у меня до сих пор кровь кипит, как вспомню. Нас накрыли одеялом, и вроде как никто не видел, что все по-настоящему, но это не отменяет того факта, что я трахался на глазах у примерно двадцати человек.

Мик покачал головой.

— Прости, но я должен задать этот вопрос: сцену сняли с первого дубля? Потому что если нет, то не представляю, как ты выкрутился, — он усмехнулся и подумал о том, что у него есть занятие, если и сегодня будут проблемы со сном. Вряд ли Фрейзер снимался в слишком большом количестве постельных сцен, так что найти ту самую будет нетрудно.

— Никак не выкрутился, — Джэмисон забавно улыбнулся и одновременно поморщился. — Мой стояк не видел разве что десятый помощник электрика. Но все решили, что я просто слишком вошел в роль.

— Сколько тебе было? — Мик решил, что не больше двадцати. Потому что только в юности член вставал, стоило появиться миловидной девушке, и опустить его не было никакой возможности, хоть пузырь со льдом к паху прижимай, хоть представляй себе все мерзости мира. А уж десятый помощник электрика вообще не в счет.

— Прости, но если я скажу, то ты сразу поймешь, о каком фильме речь, — хмыкнул Джэмисон и запрокинул голову, сползая ниже. — Жаль, звезд не видно. Поваляться бы под открытым небом…

— Так чего проще — берем плед, вытаскиваем матрас из моей палатки и идем искать Млечный путь, — предложил Мик. — Эта роща совсем небольшая, а дальше огромное поле, помнишь, еще смотритель говорил, что там растет какой-то очень редкий цветок.

— Про цветок не помню, про поле помню… — Джэмисон резко сел и посмотрел на него взглядом, обещающим приключения и немного безумия. — Но возьмем мою пенку. Твой матрас мы до утра вытаскивать будем.

— Не напоминай мне про этот позор, — рассмеялся Мик. — Пошли, пока наши еще играют, а то все захотят идти в поле.

Безумие. Авантюра. Боже, как давно у Мика не стучало в ушах сердце от предвкушения приключения. Он даже забыл, что оно так может. Пусть это было всего лишь короткое путешествие за забор отеля, все равно казалось, что они делают что-то запретное и невероятно крутое.

— Так, стой на стреме, — сказал Джэмисон, когда они дошли до его палатки. — Я быстро.

И он нырнул в разрез “молнии” полога.

На то, чтобы собраться, у него ушло максимум две минуты.

Фонарики остались в палатках, но встроенных в телефоны вполне хватало, чтобы не переломать ноги, преодолевая неглубокие канавы и обходя муравейники. У Мика ныли ноги: он тренировался четыре раза в неделю, но бегал исключительно на дорожке в тренажерном зале. Над ними вились комары, в кустах кто-то шуршал, но страха не было.

А когда они выбрались из-под тени деревьев, Мик позабыл об усталости и всем остальном. Небо — огромное, бездонное, невероятно близкое — нависало над полем темно-синим пологом, щедро усыпанным яркими звездами.

— Мы точно на Земле? — шепотом спросил Мик. Задрав голову, он смотрел вверх.

— А есть разница? — Джэм накинул на него принесенный плед и тут же сам залез под теплую ткань. — Черт! — выматерился шепотом. — Трава мокрая.

Пенка из односпальной палатки была слишком маленькой для двоих, и ему пришлось буквально вжаться в Мика.

Но даже так кто-то их них постоянно оказывался на мокром. Лежать в постоянном напряжении было неудобно — затекали мышцы, и в конце концов Мик лег набок и положил руку Джэму на бедро.

— Так странно, — сказал он. — Люди живут в огромных городах и чувствуют себя одинокими. А вот тут этого нет. Я ощущаю себя частью Вселенной. И мне кажется, на каждой из этих звезд тоже кто-то живет и сейчас смотрит в небо.

— Ну да, все как у нас — живут, ругаются, мирятся, трахаются... — Джэм закинул руку за голову, и между его горячим телом и Миком не осталось никаких преград. — Такая большая зеленая осьминожиха говорит своему мужу: милый, достань наш супер-пупер-радио-телескоп, давай посмотрим на этих смешных двуногих. Как думаешь, не вымерли они еще за эту ночь?

Мик рассмеялся, удобно подпер рукой голову. Вторая, лежавшая на бедре Джэма, будто сама собой скользнула вверх, легла на его живот. Теперь Мик буквально вжимался в Джэма, и спина наконец оказалась под пледом. Уютное тепло растеклось по жилам, и уставшие мышцы наконец расслабились.

— А может, они вообще бестелесные? — спросил он, разглядывая самолет, идущий на эшелоне. Конечно, его не было видно, только мигающие синий и красный фонари на крыльях переливались в темноте. — Вдруг существует форма жизни, представленная мыслями. Или звуками, а может, светом?

— Или соплями, — совершенно серьезно продолжил Джэм. Помолчал несколько секунд, а потом громко рассмеялся: — Прости! — выдохнул и накрыл его ладонь свободной рукой. — Философ из меня херовый.

— Разумная слизь? — не засмеяться было трудно, но Мик сумел. — Вот уж не хотел бы я, чтобы такие инопланетяне решили нас поработить, — он все-таки засмеялся, громко, так, что из травы вспорхнула растревоженная птица. — Нормальный ты философ. Правильный, не ограниченный рамками бытия, — Мик снова засмеялся, потряс головой. — Черт, сто лет ни с кем не говорил вот так. Обычно за день на рабочие, неотложные и насущные темы так наговорюсь, к вечеру кажется, что язык распух, и, если еще раз открою рот, уже не смогу удержать его за зубами, и он будет болтаться, как коровье вымя.