Наложница для нетерпеливого дракона

Кровь отлила от лица господина Робера, тот стал бледнее стены и некоторое время стоял молча, разевая рот как вытащенная из воды рыба. Если раньше он твердо был уверен, что ни за что не расскажет Дракону истинную историю Хлои, то теперь слова сами лезли из него, словно признания у мученика под пытками. Дракон умел нажать на особо чувствительные точки в черной душе господина Робера, чтобы выколотить из него правду, и для этого ему вовсе не надо было прижигать его пятки раскалённым железом. Достаточно дать понять, что Робера отпихнут от кормушки - вот и все... Робер остро, как никогда, вдруг понял, что гоняясь за призрачной надеждой прибрать к рукам богатство Хлои, он может лишиться реального - своего положения и недурного жалования, которое он у Дракона получал.

- Девушка эта сирота, - слишком поспешно выпалил Робер, отирая мгновенно взмокший лоб белоснежным платком. - Отец ее, герцог Суиратонский, был очень богатым человеком и все свое состояние оставил дочери. Злые языки,- интимно понизив голос, продолжил он, - поговаривают, что герцог-то был отравлен, н-да... уж очень быстро он состарился в браке с этой... экономкой. Его экономка, вторая жена, оказалась женщиной ушлой и умудрилась устроить брак этой невинной, неискушенной девушки со своим сынком, который, вступив в права законного мужа, и разыграл эту сценку с похищением и выдал вам Хлою как подарок. Девица невинна; она не замышляет против вас ничего дурного - точнее, не замышляла, сговора не было!

Слушая эту торопливую горячечную речь, в каждом слове которой крылся страх. Дракон молча усмехался.

- Вот даже как, - протянул он задумчиво. - Обманута, предана... похищена, ограблена... Интересная у нее судьба. А что, наследство герцога Суиратонского уже промотано? Я не слышал, чтобы были какие-то огромные кутежи...

- Нет, господин Дракон, - ответил Робер уже спокойнее, обретая почву под ногами и поспешно кланяясь, чтобы скрыть облегчение, красноречиво выписавшееся на его лице. Дракон перенес свое внимание на ушлое семейство экономки, и как будто позабыл о персоне Робера и об его нерасторопности. - Я тоже прислушиваюсь к вестям из той стороны, но, как будто, все тихо. Наследство цело; даже если этот Мишель его тратит, то очень медленно и неумело. Не похож он на мота и кутилу. Единственное, о чем я слышал, - продолжил Робер, снова обмирая от страха, потому ч Дракон снова изобразил на своем лице недоверие, - так это о том, что госпожа экономка - простите, вдовствующая герцогиня! - купила большой шкаф.

- Шкаф?! - недоверчиво переспросил Дракон.

- Шкаф, ваша милость. Дорогой, большой, красного дерева.

- У герцогини что, мало шкафов?

Робер неопределенно пожал плечами.

- А молодой муж, так трагично потерявший - точнее, добровольно отдавший, - молодую супругу?

- Пьет и шляется по дешевым кабакам, - со вздохом ответил господин Робер. Скрывать подробности уже не имело смысла, дракон итак хитростью заставил его говорить - и наверняка понял, что Робер следит за домом Суиратонов намного пристальнее, чем показывает. - Но прежде кончится от дешевого пойла Мишель, чем наследство герцога. Нет, у него не хватает мозгов, чтобы потратить деньги на что-то грандиозное.

- Избавиться от супруги таким изящным способом, значит, хватило, а потратить - нет... Помоечники, - задумчиво и с брезгливостью пробормотал Дракон, щуря темные глаза, вспыхивающие ярким светом, словно в них огонь разгорается. - Самый отвратительный сорт людей. Такие убьют за медный грош, потому что не знают истинную цену вещам и людям... Как думаешь, - внезапно резко произнес он, глянув прямо в глаза Роберу так, что тот ощутил, как его пятки припекает нестерпимое драконье пламя, - если эту экономку поймать да как следует прижать, - он звонко щелкнул пальцами, так, что Робер вздрогнул нервно, словно услышал звук ломающихся костей, - юная госпожа герцогиня порадуется этому обстоятельству?

- Как же я могу знать это, - осторожно ответил Робер. - Мне госпожа Хлоя кажется девушкой мягкосердечной. Пытки - это не то зрелище, которое могло бы ее позабавить.

- Боюсь, тут ты прав, - ответил Дракон, утирая губы салфеткой. - Ладно, об этом позже. Сейчас вели-ка мне подать охотничий костюм.

- Господин Дракон хочет развлечься охотой? - осторожно переспросил Робер.

- Именно. Не все же сидеть в душных комнатах, - ответил Дракон, поднимаясь. - Ну, пошевеливайся!

****

Когда Дракон с ловчими отбыл из замка и люди, до того прятавшиеся по углам, осмелились выйти, выползти из своих укрытий, заговорить смелее, господин Робер, напротив, таясь ото всех, черной тенью шмыгнул в сторону заднего двора, туда, где давно всеми заброшенная, стояла Четвертая Воронья Башня.

Говорят, когда-то давно - когда в стране еще никто слыхом не слыхивал о драконах, - правил здесь Король -ворон, и птицы эти были у него в большом почете. Специально для них он и выстроил четыре башни, разделив птиц на шпионов, переносчиков посланий, воинов и знать.

Потом Ворон куда-то делся, его птицы разлетелись по всему миру, а башни - мертвые, пустые, заброшенные, - остались.

На одной из них установили часы с боем. Весь чердак был занят сложным механизмом, а внизу, в небольшой комнатке, жил смотритель.

Две других стояли запертые, а четвертая, самая старая, пострадавшая от времени больше всего, замшелая, обгрызаная ветрами, истертая колючим песком и высушенная солнцем до мертвенного гулкого эха, стояла на отшибе.

Никто там не жил, по лестницам ее пробегали лишь крысы, да ветер вздыхал в пустых окнах, а на чердаке, пыльном и холодном, было грязно и неуютно.

Обломанные насесты были оплетены паутиной, птичий помет, старые изломанные перья и вороньи погадки толстым слоем покрывали пол. Зачем бы приличному человеку, а тем более такому влиятельному, как господин Робер, приходить в такое место?

А он, судя по всему, приходил сюда часто, коль скоро точно знал все наиболее чистые места и предусмотрительно подбирал плащ чтоб не испачкаться.

Осторожно ступая, дошел он до раскрытого окна, нудно скрипящего ставнями на ветру, раз - и вот нет уж человека, а на серых старых камнях сидит ворон, черный и гладкий, с блестящими перьями и умными глазками. С минуту сидел он неподвижно, привыкая к изменившемуся, увеличившемуся в несколько раз вокруг него миру, а затем встряхнулся, словно пыльная тряпка, раскрыл крылья и нырнул вниз, в прозрачный воздух.

***

Об этой особенности господина Робера никто не знал, и даже не подозревал, но именно она ему помогала быть вездесущим и всеслышащим. И пьянчуги в трактире, и философы на дороге не обращают внимания на кружащуюся над их головами, а потому продолжают болтать все, что им в голову взбредет.

Обычно свою интересную особенность Робер использовал для того, чтоб выслужиться перед Драконом, но сегодня он обращался в ворона исключительно для самого себя. Замыслил он следующее: слетать по-быстрому к дому Хлои и разведать, что там творится. Отчего-то же Дракон заинтересовался шкафом госпожи экономки? И что означает презрительное слово «помоечники», брошенное им в адрес госпожи Зизи и ее сына? Что такое понял Дракон, чего не знает, не видит Робер?

Ветер под крыльями донес ворона до места быстро; еще не успело стемнеть, еще не задышало холодом остывающее море, разделяющее остров Дракона и порт Суиратона, когда уставший ворон отыскал среди зеленых улочек дорогу, ведущую к замку Хлои, и направился к темнеющему на фоне вечернего тускло-серого цвета неба зданию.

Облетев фасад, ворон быстро нашел незапертое окно, сквозь решетку протиснул лоснящееся черное тело в комнату и спрыгнул уже человеком на пол.

Робер прислушался, пока глаза его привыкали к царящему полумраку. В огромном доме было тихо; где-то нужно пилил деревяшечку старый сверчок, трель его была тихой, дрожащей и неверной. Ни топота слуг, готовящих дом и его хозяев ко сну, ни распоряжений Робер не услышал. Мертвая тишина, словно дом вместе с Хлоей покинула вся жизнь.

Ах, нет. Сверчок остался.

Осторожно ступая, Робер вынул свою шпагу - отчего-то ему захотелось вооружиться, - и двинулся вперед, по пустым коридорам, отыскать хоть единую живую душу и за одним оценить богатство дома.

Чем дальше Робер шел, тем больше он убеждался, что дом необитаем. Слуг мадам Зизи, наверное, уволила, потому что всюду было грязновато, и от дверей в позолоте отвинчены ручки. Слугам надо было платить, их надо было кормить, а это было жаль. А то, что грязно - так мадам Зизи это не смущало.

Робер прислушался; где-то далеко слышались какие-то звуки, пахло едой. Робер осторожно принюхался - как будто варили кашу, с отборнейшим сливочным маслом, которое тает в ямке, разливаясь янтарной желтой лужицей.

Кто-то надтреснутым нетрезвым голосом распевал песню, изредка слышался плеск - то в крепкую глиняную кружку подливали еще доброго красного вина, - и тогда, после непродолжительной паузы тот же самый нетрезвый голос хихикал и затягивал песню веселее и громче.

Робер двинулся на это пение; и вскоре перед ним предстала кухня - закопченная, с жарко натопленной печью, с кашей, брызжущей и булькающей над огнем, и с мадам Зизи, сидящей за столом и уплетающей кровяную колбасу.

- Ах ты, старая ж ты ведьма, - произнес Робер, пошире распахнув двери и рассматривая внимательнее экономку. Глаза ее были красны и мутны, волосы, кое-как собранные в пучок на макушке, рассыпались, поверх красивого когда-то - а теперь порядком затертого, замусоленного и грязного платья, - был надет передник, и отчего-то казалось, что спит мадам Зизи тут же, свернувшись клубочком на куче теплой золы. - Ну, не расскажешь, зачем тебе шкаф? Колдовать? Путешествовать меж мирами? Зачем?

Упомянутый шкаф стоял тут же, в логове старухи. Он все еще блестел полированными дверцами, хоть копоть потихоньку и осаживалась на его благородном красном дереве. Резные деревянные шишки, головки ангелочков и прочие изыски, украшающие его резные створки, были уже абсолютно черными.

- Какое колдовство, - буркнула мадам Зизи, утирая красный мокрый рот грязным передником. - Просто я всегда мечтала о таком шкафе.

Она любовно провела рукой по его дверце и снова хлебнула из своей большой кружки.

- И ради этого ты человека Дракону отдала? - изумился господин Робер. Кажется, он начал постигать значение слова «помоечники», сказанного Драконом с таким презрением. - Герцогине Суиратонской было мало шкафов?!

- Всегда мечтала именно о таком! А такого у меня не было! - отрезала экономка. - А мой сын, - напыщенно произнесла мадам Зизи, сдувая упавшую на лицо неряшливую прядь, еще хранящую остатки завивки, - подарил жену Дракону от чистого сердца! В знак уважения и почтения!

- Дракон запомнит его щедрость, - хохотнул Робер, направляя свою шпагу на Зизи. - А ну-ка, старая ведьма, говори, где твой непутевый сын!

Зизи, верно, притворялась пьяной, или же хмель их нее выветрился моментально, едва она увидела направленную себе в грудь черную от недоброго колдовства стальную шпагу. Громко взвизгув, она всплеснула руками - и шустрой серой мышью побежала по полу. Робер, чертыхаясь, загрохотал каблуками, пытаясь пристукнуть противное животное, да без толку - мышь юрко мелькала на полу, и Робер и глазом не успел моргнуть, как она выскользнула за двери.

С громкими воплями, перекинувшись обратно в человека, Зизи понеслась по темному коридору, маша руками и топоча каблуками стоптанных туфель. Робер выскочил вслед за нею - в его планы не входило упустить ее и не разузнать ничего о ее сыне, Мишеле, - но в лицо ему дохнуло нестерпимым жаром, и он в ужасе увидел несущийся навстречу вопящей Зизи и себе огненный шар.

«Черти преисподней!»

С воплем рванул Робер обратно, по дороге отращивая крылья, с хриплым паническим карканьем кое-как протиснулся, извиваясь ужом, сквозь решетку, и, теряя перья, вырвался на свободу, неся на хвосте тлеющие искры.

«Вот на какую охоту он отправился!» - думал Робер, изо всех сил маша крыльями и улетая как можно дальше от пылающего дома.

***

Вечером служанки, готовящие Хлою ко сну, особенно тщательно расчесывали ее волосы, и рубашку отыскали самую красивую, в тонких кружевах и ленточках.

«Дракон придет», - подумала Хлоя - и не смогла разобрать, что она чувствует.

С одной стороны, снова бесстыдная, жаркая возня, а с другой стороны... Щеки Хлои заалели, когда она припомнила, как могут гладить его руки меж ее разведенных ног, и невольно сжала колени, нетерпеливо ерзая на мягком пуфике. Она одновременно и боялась, и желала его прикосновений, его страсти, его жестокость, с какой он овладевал ею, кричащей и бьющейся на пике наслаждения.

- Господин Дракон, - шепнула служанка Хлое на ухо, - вернулся с охоты только что. Говорят, у него прекрасное настроение... и он привез вам какой-то подарок!

Глава 7. Первый поцелуй (+18)

На этот раз Хлоя ждала долго. Она слышала, то Дракон явился с охоты, и пропах зверьем, конским потом и псами и наверняка хочет привести себя в порядок и смыть с себя пыль, грязь и все дикие, тревожные запахи, но все же, лежа в постели, она недоумевала, отчего он так долго не идет?

«Пусть бы уже все кончилось», - думала Хлоя, лицом зарываясь в подушки, прикусывая губу - от нетерпения? От предвкушения? - и подтягивая колени к груди, чтобы не было так невыносимо ждать.

Больше всего она хотела сейчас заснуть, чтобы убрать уничтожить томительное время ожидания. Но едва она закрывала глаза, как ей чудилось, что горячая ладонь касается ее бедра, и ее глаза распахивались, а сердце начинало неистово колотиться.

Дракон пришел ближе к полночи; Хлоя уже с ума сходила, мечась по постели в темноте, стараясь устроиться поудобнее, уснуть или хотя бы начать думать о чем-то другом, но мысли возвращались к Дракону.

- Не спишь? Меня ждешь?

Его вкрадчивый голос прозвучал у нее над головой так внезапно, что она подскочила с криком, а он рассмеялся, глядя на ее испуг.

Сколько он уже стоял у постели, наблюдая за ее нетерпеливой возней? За тем, как она поглаживает живот, стараясь унять разгорающееся тревожное желание, прислушиваясь к ее сбивчивому дыханию? Как сумел пробраться незамеченным, так тихо , словно тень?

- Господин Дракон! - Хлоя попыталась вскочит на ноги, чтобы приветствовать его стоя, но Дракон жестом пресек ее порыв.

- Оставайся там, - велел он. - Мне нравится, как ты выглядишь... там.

Как Хлое показалась, он облизнулся совершенно плотоядно, медленно обходя постель и распуская шелковый пояс своего халата. Его черные волосы влажно поблескивали, от его тела при каждом движении пахло медом и молоком и веяло жаром. Он еще не остыл после горячей воды, которой смывал с себя утомление и грязь дороги, однако ж отдыхать не стал, тотчас явился к девушке.

- У меня есть подарок для тебя, - небрежно проговорил он, указывая на корзину, оставленную им у дверей. - Хочешь взглянуть?

- Еще один? - пробормотала Хлоя смущенно, под его горящим взглядом, безотчетным движением стягивая потуже завязи ночной рубашки. - Вы так щедры, повелитель. Мне кажется, было достаточно золота и драгоценных камней.

- Этот подарок особенный, - ответил Дракон. - Потому что он дороже.

Его глаза блеснули невыносимой жестокостью, и Хлоя с криком ужаса подскочила, рванула к корзине, подняла белую салфетку трясущимся руками...

Под ней, черная от ожогов, с вареными белыми глазами, лежала голова Зизи. Она была так страшна, что Хлоя насилу узнала ее - лишь по блеску золотого зуба меж растрескавшихся, почерневших губ.

С ужасом Хлоя отшатнулась, выронив из дрожащих рук ткань, из глаз ее хлынули слезы.

Нет, хитрую экономку ей не было жаль так уж сильно; она оставила в душе девушки лишь неприятные, липкие воспоминания, и, несмотря на то, что Хлоя полюбила ее сына, саму Зизи она никак не могла принять - за ее стеклянный неподвижный взгляд, за безмозглую жестокость.

Сейчас же она плакала от отвращения и от облегчения одновременно. На миг ей показалось, что там, под салфеткой, лежит голова Мишеля, и все ее существо воспротивилось этому. Она не могла принять до конца что он предатель, и уж смерти-то ему точно не желала. Где-то в глубине ее души все еще тлела надежда на то, что все это - какая-т нелепая ошибка, и ее ясноглазый Мишель не виновен в тех ужасных вещах, о которых толковал ей Дракон...

- Что вы натворили! - воскликнула она, прижимая ладони к пылающим щекам. - Зачем! За что?! Это, по-вашему, подарок?! Смерть человека - подарок?!

- Смерть врага, - ощерившись, прорычал Дракон зло. - Это очень ценный подарок, глупая девчонка! Нет ничего дороже жизни, и я отнял ее, чтобы подарить тебе голову врага, неблагодарная!

- Врага?! - прокричала Хлоя со слезами, пятясь, отступая от Дракона. - Глупая Зизи - это враг?!

- А нет? - вкрадчиво произнес Дракон. - Она пробралась в твой дом и свила там свое грязное гнездо, тебя обесчестила, как шлюху выдав мне, вышвырнула прочь из отчего дома - и не враг?.. За одно бесчестие на твоем месте я бы убил ее несколько раз самыми мучительными способами, потому что честь так же ценна, как жизнь, если не дороже! Глупая ты девчонка!

Казалось, ее слезы разочаровали и разозлили Дракона. Хлоя не скрывала своего ужаса от подарка Дракона, и это злило его еще больше. Отвращение и брезгливость по отношению к мертвой изуродованной голове были ему понятны, но неблагодарность...

От его расслабленности не осталось и следа, он с ревом подскочил к рыдающей девушке и грубо ухватил ее, бьющуюся в рыданиях.

- Я научу тебя принимать подарки Дракона с благодарностью! - прорычал он, повалив ее на постель.

Хлоя визжала и брыкалась, но он словно не замечал ее слабых усилий чтобы защитится.

Перевернув ее, бьющуюся, на живот, он одним взмахом разорвал, растерзал ее ночную рубашку. Просунув руку под живот, вздернул ее вверх, ставя на колени, и звонко шлепнул по ягодице, отчего на молочно-белой коже девушки остался красный след. Хлоя взвизгнула, попыталась сжать бедра, но его ладонь против ее воли пролезла меж ее ног, причиняя боль, и жадно ухватила ее трепещущую плоть, сминая, стискивая самое нежное, чувствительное местечко.

- Я научу тебя, - повторил Дракон, и хриплый голос его дрогнул, - как быть покорной Дракону...

Его пальцы грубо проникли меж нежных губок, толкнулись в ее лоно, глубоко, настойчиво, крепко массируя изнутри, и Хлоя часто-часто задышала, ее животик дрогнул, подтянулся, потому что это жесткое проникновение внезапно для нее самой получилось невероятно, обжигающе возбуждающим и приятным. Его пальцы медленно, нехотя покинули ее лоно, помассировали горячую дырочку, скользнули к напряженному клитору. Он поглаживал горящую желанием точку, чуть касаясь пальцами е вершинки, и бедра девушки начинали тонко и соблазнительно дрожать, поясница ее изгибалась под его горячей ладонью, а лоно стремительно намокало. Ее возбуждение, ее готовность принять его не укрылись от Дракона. Ждала; мечтала; хотела... вероятно, подарок действительно был неуместен?..

- Я научу тебя, - прошипел Дракон упрямо и зло, еще раз хлестнув ее по ягодице так, что она взвизгнула и сжалась в комочек, и в следующий миг его жесткий напряженный член грубо вошел в ее узкое, сжавшееся лоно, причиняя боль, тревожа чувствительный вход. От первого - самого чувствительного, самого сладкого проникновения, - Хлоя, крепко прижатая к постели, шумно задышала, тиская пальцами простыни и чуть подалась назад, прижимаясь к его бедрам, но он выскользнул из ее тела, заставив ее разочарованно застонать, и снова хлестнул по соблазнительной округлой попочке.

- Я тебе покажу!

Его член снова жестко толкнулся в ее тело, повторив первое проникновение, и Хлоя в исступлении выгнулась, принимая его, и осторожно, чтобы он не заметил, расставляя ноги пошире.

Но он заметил.

Девчонка подрагивала и кусала губы, сжималась, ожидая удара, но все же, постанывая от нетерпения, подставляла круглую попочку, которая от его шлепков стала розовой. Она знала - за ударом последует проникновение, сладостное, быстрое, сильное, от которого она заскулит и завертится нетерпеливо, и потому ждала удара как неизбежное зло, за которым последует сладкая, очень сладкая награда.

- Ах ты, бессовестная девчонка...

Занесенная рука опустилась, не нанеся удара, Дракон рывком перевернул Хлою, придавил ее к постели всем своим весом, навис над ней угрожающе, всматриваясь в ее затуманенные болью и удовольствием глаза. Ее полураскрытые искусанные губы покраснели, дыхание с шумом вырывалось из них, и Дракон, грубо раздвинув ее ноги, крепче прижался к ее трепещущему животу своим, к ее мокрому лону возбужденным членом, поглаживая им трепещущую горячую дырочку.

- Бессовестная женщина, - простонал он, глядя на ее соблазнительные формы, на ее истому, на ее откровенное желание - и это несмотря на его грубость, несмотря на то, что он отшлепал ее!

Его член вновь толкнулся с силой в ее лоно, глубоко проникая, и девушка протяжно застонала, прикрывая глаза. Ее ноги несмело обняли его нависшее над нею тело, скрестились на его талии, и он с рыком толкнулся в ее тело еще - сильнее, жестче, намеренно перемешивая ее наслаждение с болью, лаская и массируя ее чувствительное бархатное донышко до дрожи, до криков, до горячего захлебывающегося дыхания. Нарочно нанизывал ее, сильнее и глубже, чтобы посмотреть, как она будет извивать и корчиться. От его толчков она вздрагивала, закусывала губы - и блаженно выдыхала, изгибалась тугой лозой навстречу его телу, а затем податливо расслабляясь в его руках.

Он брал ее жестко, сильно, безжалостно, словно желая растерзать, прочинить боль, горящими глазами всматриваясь в ее разгоряченное лицо, выискивая хоть намек на неприязнь, трепет отвращения или брезгливости. Но этого не было; ее ноги лишь крепче обнимали его, она прижималась к нему, принимая его в себя полнее и поскуливая, когда он безжалостно толкался в глубине ее тела.

В какой-то из моментов ее руки любовно оплели его плечи, девушка, постанывая, прижимаясь к его горячему телу, жестко и сильно двигающемуся над ней, осторожно коснулась губами его плеча, языком жадно слизнула выступившие капли пота.

Дракон, вздрогнув, замер, и Хлоя с трудом раскрыла затуманенные наслаждением глаза. Он крепко сжимал ее в руках, нависая над ее хрупким телом громадиной, подрагивая от возбуждения, но это прикосновение - странное, интимное, мягкое, - привлекло его, и он с удивлением смотрел Хлое в лицо, жадно выискивая в ее чертах ответ на вопрос - что это означает?