Наложница для нетерпеливого дракона

Сопротивляться бесполезно; говорить бесполезно; взывать к каким-либо человеческим чувствам бесполезно - это Хлоя поняла с первого раза. Ничто и никто не волновал Дракона кроме него самого. Конечно, можно попробовать оттолкнуть его попытаться заговорить, но где гарантия, что он не заставит ее замолчать, заставив ее закусить собственную косу?

Снова вернулись стыд и неловкость, а раб, довольный тем, что она поняла, меж тем влез на постель и там устраивал какую-то странную конструкцию, позвякивая железом и перекидывая через балку веревку.

- Эй, ты что делаешь?! - взвилась Хлоя, подскочив.

К ужасу своему девушка увидела, что раб привязал какой-то металлический крюк на веревку и теперь крепит его на балке над кроватью. Действия его были деловиты и неспешны, и Хлоя некоторое время в изумлении наблюдала за этими странными, непонятными ей приготовлениями.
Крюк был массивным, блестящим, с отполированным до блеска шариком на конце, и Хлоя совершенно не понимала, зачем над постелью висит этот предмет.
Покончив с приготовлениями, раб с постели слез и жестами дал понять Хлое, что она должна занять определенное место на ней, как раз под угрожающе раскачивающимся крюком.
От недоброго предчувствия у Хлои все похолодело внутри, она отчаянно замотала головой, отказываясь. Помня, что вчера раб не смел к ней прикасаться, она надеялась, что и сегодня он ее не тронет, однако, на этот раз он имел особые инструкции касательно нее.
Нетерпеливо указывая на постель, он раздраженно мычал, не в силах выразить свою мысль словами. Не дождавшись покорности, он уверенно шагнул к Хлое, и в следующий миг она, заливаясь слезами, оказалась на постели, стоя на коленях и опираясь на локти.
- Как ты смеешь! - взвизгнула она, но чернокожий не обращал внимания на ее протесты. С
С силой нажал он на ее поясницу, вынуждая девушку прогнуться и как можно выше поднять попу. Задрав ее одежку, он бесцеремонно ощупал ее анус, осторожно погладил крепко сжавшуюся дырочку пальцами.
- Не трожь меня, негодяй!
Однако, евнух был невозмутим, и на выкрики Хлои и ее рыдания внимания не обращал.
В воздухе снова запахло ароматным маслом, девушка почувствовала, как на ее кожу тонкой струйкой льется тягучая прохладная жидкость. Она пролилась меж ягодиц и раб бесцеремонно мазнул там ладонью, покрывая кожу Хлои тонким слоем масла. Девушка сжалась и заскулила, постаралась опустить тело, спрятаться, почувствовав холодное прикосновение металла к коже, и раб недовольно заворчал, звонко шлепнул ладонью по обнаженной ягодице Хлои, призывая ее к порядку. Видимо, он очень спешил приготовит девушку к визиту Дракона так, как ему было велено.
Он нетерпеливо, почти грубо, заставил Хлою раздвинуть колени как можно шире, снова прогнуться в пояснице, и металлический холодный шарик надавил на сжавшийся анус девушки. Та зарыдала, чувствуя, как металл проникает в ее тело, отчаянно заплакала от стыда и унижения, но рабу, кажется, было плевать на ее чувства. Аккуратно введя крюк, он спешно поднялся и подтянул веревку, отчего Хлоя почти повисла на крюке, выставив на всеобще обозрение раскрытое лоно и живот. Более униженно она себя ни разу в жизни не чувствовала; просто кусок мяса на крюке мясника в витрине. От непривычных ощущений было не по себе; она стыдливо сжималась, крюк сильнее впивался в ее тело, раздражая тело до стыдных спазмов, и Хлоя буквально захлебывалась слезами. Раб, суетясь вокруг нее, шикал на нее, делал страшные глаза и прикладывал черный палец к губам, всячески давая ей понять, что Дракону не понравится, если она будет плакать и кричать, и девушка глотала слезы беззвучно, покорно принимая свою участь.
Ладони раба коснулись ее обнаженных ягодиц, бедер, осторожно растирая по коже масло, делая ее блестящей, ароматной и мягкой, и некоторое время Хлоя покорно стояла, опустив голову и вздрагивая от каждого неприличного прикосновения - руки, растирающие ее кожу, скользили по чувствительным внутренним поверхностям разведенных в разные стороны бедер, по подрагивающему животу. На миг он отошел, и Хлоя, стыдливо сжимающаяся, расслабилась, облегченно вздохнула и попробовала двинуть телом, покрутить попой, чтоб избавиться от крюка. Но вместо этого получила порцию сильных толчков в заднем проходе, почти на грани боли, от которых у нее перехватило дыхание, и она замерла, боясь двинуться.
Руки раба вернулись на ее тело. Масла на них было много, ладони легко скользили по ее подрагивающим ягодицам, пальцы легко рисовали узоры на чувствительной коже бедер, стараясь расслабить девушку.
«Да уж, - горько подумала Хлоя, чувствуя, как одна из ладоней бесстыдно забралась п од ее живот, а вторая поглаживает кожу вокруг проникшего в ее чувствительную дырочку крюка, - куску мяса нужно придать товарный вид, чтобы покупатель остался доволен!»
Однако, эти поглаживания, теплые прикосновения сделали свое дело. Пальцы, ласкающие ее растянутый крюком анус, делали это так умело, что девушка внезапно ощутила, что ей нравится эта стыдная ласка. От этого стало еще более унизительно, Хлоя задохнулась от накатившего горячего стыда и снова попыталась спрятаться, закрыться, но всего лишь забилась на этом крюке, как пойманная рыбка. Ее животик задрожал под теплой ладонью, лежащей на нем, и Хлоя едва сдержала стон, чувствуя, как вторая ладонь поглаживает ее открытое лоно, розовые припухшие губки.
Масляные пальцы осторожно ухватили одну из них и, неторопливо пощипывая, принялись массировать ее, аккуратно - и очень чувствительно растирать. Все это делалось очень медленно , чувствительно, ощущения девушки были глубокими и полными. От этого странного массажа она заходилась в частых всхлипах, чувствуя, как пальцы перебирают ее губки, разглаживая и массируя каждую по очереди, как осторожно поглаживают между ними, тревожа чувствительный вход.
Что-то твердое и прохладное коснулось ее лона, и Хлоя закусила губу, чувствуя, как в ее тело осторожно пытаются ввести огромный предмет. Округлый кончик этого предмета несколько раз провел по ее раскрытой, масляно поблескивающей промежности, заставляя Хлою обмирать от страха и мучительного предвкушения, и, наконец, надавил на вход, осторожно погружаясь в нежное тело. Девушка вскрикнула и рванулась было прочь, но крюк чувствительно впился в ее тело и заставил остаться на месте, дрожа всем телом и поскуливая, покуда предмет все глубже и глубже проникал в нее.
Когда, наконец, этот огромный продолговатый предмет был введен полностью, а Хлоя боялась вздохнуть и двинуться, горячая рука легла на ее мелко дрожащие бедра, прижимаясь крепко и ладонью удерживая внутри ее тела растягивающую, распирающую лоно игрушку.
Пальцы второй руки провели по ее подрагивающему животу, по родовому треугольничку меж разведенных ног и осторожно нащупал какую-то особо чувствительную точку, которая от этих вкрадчивых, теплых прикосновений вдруг начала чувствительно пульсировать. Жажда вспыхнула в ней, разлилась жжением по телу, и Хлоя отчаянно завертела задом несмотря на впивающийся крюк. Звонкий хлесткий шлепок обрушился на ее ягодицу, девушка взвизгнула, замерев от боли, чувствуя, как по коже расплывается горящее огнем пятно.
- Стой смирно, - пророкотал над ней знакомый глубокий голос, от которого по ее коже побежал холодок. Дракон! Все эти вещи с ней проделывал Дракон! - Не то я накажу тебя за не послушание.
Его пальцы вновь скользнули вниз ее живота, к той чувствительной точке, легли на нее и принялись двигаться неторопливо, поглаживая чувствительно и без перерыва. Казалось, от этих прикосновений жар разгорался в крови, Хлоя отчаянно сжималась от невыносимого жгучего ощущения, и скоро еще один звонкий шлепок отпечатался ярким пятном на ее ягодице.
Она взвизгнула, чувствуя, как ладонь Дракона снова с силой надавали на ее лоно, погружая в ее тело игрушку глубоко, так глубоко. Что стало невыносимо, трудно дышать.
- Не смей его выталкивать - прорычал он, и Хлоя застонала, закусив простыню, терзая ее руками, чувствуя в себе глубокие, сильные толчки, которые растирали жар внутри ее тела, как до этого руки Дракона растирали на ее коже масло.
- Я не могу, - пискнула Хлоя. Ее тело отчаянно дрожало, напряженное, как натянутая струна. Поясница ее изгибалась, металлический крюк чувствительно впивался в тело, терзая, и она со стоном принимала прежнее положение, подставляя свое лоно под грубые ласки Дракона.

Его пальцы все настойчивее и все сильнее ласкали горящую огнем точку, от глубоких, сильных толчков внутри себя Хлоя сходила с ума, расставляя шире ноги и трясясь, как в лихорадке, боясь шевельнуться, чтоб металл не резанул ее чувствительное тело. От очередного шлепка и глубокого, резкого толчка она закричала, извиваясь и крутя задом, потому что даже причиненная боль не смогла перебить яростного и прекрасного жжения. Каждое прикосновение пальцев Дракона к этой точке заставляло Хлою дрожать, ее бедра двигались быстро-быстро, такими мелкими движениями, словно это была крупная дрожь, и толчки в ее тело стали легкими, она сама ласкалась об удерживающую ее ладонь, ластилась к теплу.

- Еще, еще, - бессовестно шептала, стонала она, позабыв всякое стеснение, облизывая пересохшие губы, содрогаясь, стараясь двигаться навстречу толчкам и чувствуя, как металл удерживает, дразня, ее тело. Странно, но теперь и эти извращенные ощущения ей нравились - острые толчки металла в ее анусе, вынужденная покорность, подчинение и беспомощность. И ласки, которых приходилось выпрашивать и которые были чувствительны, остры и грубы.

Пальцы, поглаживающие ее снизу, стали настойчивее, жестче, и Хлоя, чувствуя, как удовлетворение проливается обжигающим потоком в ее тело, закричала. От мягких спазмов ее разгоряченного тела игрушку из нее выдавило, и пальцы дракона грубо, резко проникли в ее мокрое лоно, ловя последние отклики удовольствия, лаская, толкаясь глубоко, нарочно терзая ее тело.

- Хорошо было?

Его острые зубы прикусили мягкую кожу на ягодице, чувствительно цапнули за мягкое бедро. Дрожь обессилевшей, тяжко дышащей девушки, ее трепет под его ладонями возбуждал его, как запах крови загнанной жертвы возбуждает хищника.

- Какой запах, - пробормотал он, и Хлоя, без сил уткнувшись лицом в простыни, еле слышно застонала. - Вкусная самка.

Он дернул веревку - Хлоя услышала, как та лопнула у нее над головой,- и неосторожно, грубо вынул крюк, потревожив ее анус. Девушка вскрикнула от резкого болезненного ощущения, которое одновременно утопило ее разум в стыде и в возбуждающем удовольствии . Так же бесцеремонно обхватил ее бедра, поднимая девушку и устраиваясь меж ее ног. От проникновения его члена Хлоя застонала жалобно и тонко, ощущая, как он медленно входит, чувствуя каждую неровность, каждую цепляющуюся кожную складку, и сладко заскулила, когда Дракон вошел в нее полностью, до сладкой боли. Он делал это нарочно - чтобы она всецело почувствовала его желание, его нетерпеливое напряжение, его силу, его жажду.

Его ладони отпустили ее, он чуть касался бедер девушки, лаская ее жаром своей кожи. Первые толчки были мягкими, плавными, и Хлоя затаила дыхание, прислушиваясь к наполняющим ее тело ощущениям. Рука дракона, скользнув по ее спине, рванула тонкую ткань, раздирая на девушке одежду, и крепко ухватила мягкую кожу, причиняя боль. Хлоя вскрикнула, и Дракон толкнулся в ее тело крепче, уверенней. Его рука поймала конец ее светлой косы и да, он медленно и вкрадчиво накручивал ее на ладонь, заставляя девушку все дальше и дальше запрокидывать голову назад. Толчки в ее тело стали все крепче, Хлоя стонала, кусая губы, не смея и двинуться. Быстрые жесткие движения Дракона, его плоть, проникающая в ее тело, его власть над нею, его нарочитая грубость , его хищность, с какой он склонялся над нею, вслушиваясь в ее стоны, возбуждали ее все сильнее. Она нарочно опускала голову, чтобы заставить его нетерпеливо потянуть ее за косу, дернуть резко, заставить ее выгнуться назад, вскрикнуть - и склониться, заглянуть в ее глаза, упиваясь ее наслаждением.

- Маленькая горячая самка...

Он последних, самых жестких и быстрых толчков в ее тело Хлоя кричала, извиваясь, изгибаясь, словно змея. Ладони Дракона крепко держали ее за талию, он яростно толкался в ее тело, вколачивался безо всякого опасения, и ей нравилась эта дикая горячая скачка.

- Еще, еще!

Хлое показалось, что она сошла с ума, руки дракона сжимали ее тело крепко, тискали грудь, он прижимался лицом к ее дрожащей шее, чуть покусывая, и два тела двигались медленно и плавно, мягко, ласкаясь, переживая самые последние вспышки удовольствия.

Однако, вместе со страстным безумием, с гаснущим удовольствием приходило осознание, и реальность накатывалась на Хлою безжалостным холодом. Образ любимого Мишеля вынырнул из ее памяти так внезапно и нарисовался в ее воображении так ярко , что Хлоя зарыдала, горько, безутешно, выпав из объятий Дракона, выскользнув их его ласкающих рук.

- Слезы? - удивленно и настороженно произнёс он, разглядывая рыдающую девушку.- Отчего? Тебе же было хорошо. Я знаю.

Он поднялся, обернул бедра алым шелком, и Хлоя сквозь слезы рассмотрела его как следует.

Сильная широкая спина, перекатывающиеся под гладкой кожей мышцы... Сильный и самоуверенный. Привык, что все кругом принадлежит ему. И она тоже. Как вещь, как золото, которое он так любит. Как рабыня...

А Мишель не такой. Для Мишеля она была единственной!

- Господин Дракон умеет доставить женщине удовольствие, - тихо произнесла она, продолжая разглядывать его.

- Так что тогда?

- Мой муж... - прошептала Хлоя. И губы ее предательски задрожали. - Он любит меня. И я... я люблю его. А я здесь... и с вами...

Она не смогло договорить - уткнулась лицом в смятые шелка и разрыдалась.

Дракон насмешливо фыркнул.

- Чушь, - пророкотал он. - Любовь!.. В этом мире можно любить только себя и нельзя верить сказкам ярмарочных врунов. Он не любит тебя.

От этих жестоких слов Хлоя зарыдала еще горше, вздрагивая всем телом.

- нет! Нет! - всхлипывала она.

- О да, - ответил Дракон, брезгливо поморщившись. - Он сам мне тебя отдал. Есть и дарственное письмо, полное лживой лести. То, что дорого сердцу, никому и никогда не отдают, - Дракон, смеясь, глянул в заплаканные глаза изумленно затихшей девушки. - Поэтому забудь это слово, и Мишеля своего тоже.

- Я не верю, - прошептала Хлоя. Ее светлые глаза стали черными от расширившихся от ужаса зрачков. - Этого быть не может! Меня похитили... Письмо подделали!

Дракон насмешливо смотрел на нее, на высохшие от глубочайшего потрясения слезы.

- Я что, похож на лжеца? - поинтересовался он. - Или мне нужно лгать, чтобы добиться от тебя чего-то? То, что мне нужно, я взял итак, и возьму еще столько раз, сколько мне вздумается. Но и ты не будь глупа. Письмо можно подделать, а герцогскую печать?

Глава 6. Подарки Дракона

Господин Робер был очень, очень, о-о-очень озабочен.

Перспектива завладеть сокровищами покойного герцога отодвигалась все дальше, растворялась в дымке того, что Робер для себя называл несбыточными надеждами, и Голос Дракона готов был откусить себе язык от злости. Упусти такую возможность! Сам отдал девчонку Дракону - а эта стерва умудрилась господину понравиться... И не сдохнуть, да, что немаловажно.

Лекаря к ней не звали ни разу; этот красноносый знахарь сутками сидел на кухне, в темном и теплом уголке у пылающей печи, и потягивал яблочную настойку. По секрету он проговорился кухаркам, что лишь однажды выдал девице Хлое успокоительное, чтобы она не померла от восторга при очередной встрече с Драконом, но и только. Никакие телесные немощи новую игрушку Дракона не терзали, и лекарь, потирая ручки и пьяно хихикая, сидел себе у огня дальше и пожирал жаренные свиные колбаски в неимоверном количестве.

И еще - кроме всего прочего, - Дракон умудрился выболтать, что прекрасный Мишель, которого юная глупенькая герцогинька боготворила и произносила его имя с томным придыханием и со слезами на хорошеньких глазках, оказался подлецом почище самого Дракона. Что Дракон? Он просто взял то, что ему причиталось. Как самый важный феодал в своем королевстве, он имел право на любую женщину. А вот Мишель... Мишель Хлою предал. Продал. Вечером после визита к Хлое и неприятного разговора касательно личности законного мужа герцогини Дракон потребовал выдать ему дарственное письмо, и Робер, конечно, его отдал, скрипя зубами. Вот зачем оно Дракону? Доказывать что-то глупой девчонке?! С каких пор его интересует, что думает о нем какая-то девчонка, с которой он всего лишь делит постель?! Плохо, плохо...

Робер письмо отдал, да. И Дракон, судя по всему, его показал Хлое, а та узнала и свою личную печать - ту, что хранилась под замком, - и почерк своего драгоценного Мишеля, его руку, его манеру письма. Этой самой рукой, этими самыми мелкими бисерными буковками он когда-то писал ей пылкие признания в любви, стишки и песенки.

Это, несомненно, был сильный удар. Потрясение. Шок, по силе своей равный болевому, когда тебя рвут на части взбесившимися лошадьми, привязав за руки и за ноги.

И от этого известия дева впала в хандру.

Ее яркое хорошенькое личико потускнело, зеленые глаза налились слезами, аккуратные губки побледнели и сама она стала походить на заболевшую нахохлившуюся птичку.

Дракону это не понравилось. Дракону это совсем не понравилось, черт ее дери!

Своим неуклюжим, топорным поступком он хотел всего лишь заставить девицу больше не вспоминать о каком-то там муже, тем более - в постели с ним, с Драконом, тем более - сразу после того, как девица неуемно прыгала на его члене и вопила от наслаждения.

Что за глупость такая - в такой момент, еще кончая, крутясь, как обезглавленный уж, от сладких оргазменных спазмов, начинать говорить о ком-то другом и заливаться слезами?!

А вышло все совсем иначе.

Ну, не понимал Дракон загадочного женского сердца!

Однако положение это надо было как-то исправлять, и исправить его Дракон решил теми же самыми грубыми, неумелыми жестами, которые казались ему самыми верными. Что любят женщины, чего они хотят и хотели во все времена?

Украшений, нарядов, духов в хрустальных бутыльках, красивых вещиц и маленькую собачку в придачу.

Робер за голову хватался, едва не стеная, когда раздавал слугам приказы дракона. Неслыханная щедрость, неслыханная! Казначей открыл сокровищницу - а этого не случалось уже много-много лет, - и слуги, пыхтя и сгибаясь в три погибели, извлекли из нее сундук - старый, пыльный, окованный почерневшим от времени железом, - доверху полный драгоценных камней и жемчугов. Вперемежку там лежали груды колец, ожерелий - одно совсем уж невероятное, из матово-розового жемчуга, такое длинное, что Хлоя могла его десять раз обернуть вокруг шеи, и оно все равно свисало бы до колен, - тиар и прочих женских украшений.

Самые лучшие, самые искусные швеи и белошвейки были в срочном порядке призваны во дворец, самые дорогие и красивые ткани, кружева, пуговицы и крючки были куплены и предоставлены им для работы. Дракон хотел не только растормошить свою новую игрушку, но и украсить ее, чтобы она блестела и радовала его сердце как слиток золота.

И господин Робер, наблюдающий всю эту суету со стороны, однажды едва дара речи не лишился, увидел Хлою, прогуливающуюся по дворцовому саду.

Она была одета - как, впрочем, и сам Робер, - в цвета дома, в благородный фиолетовый бархат. Ее прекрасное с белоснежным воротником из тончайших кружев платье было так богато ушито золотом, драгоценными камнями и жарко горящими на солнце жемчугами, что непонятно было, как она умудряется ходить в такой тяжелой вещи. Сама королева позавидовала бы этому небывало роскошному наряду.

На ее медовых волосах, аккуратно расчёсанных и прибранных, надушенных лучшими духами королевства, лежал тонкий венец, а впереди медленно шагающей девушки лохматым колобком катился рыжий маленький пес с пушистым хвостом и плоским носом. Вот теперь - это можно было отметить смело, - Хлоя действительно походила на важную персону, на герцогиню или даже королеву, и производила внушительное впечатление - не то, что перепуганная девчонка в грязном платье, бьющаяся в клетке.

«А что, дорогая вещь, - про себя отметил Робер. - Такую не грех иметь у себя!»

Внезапно в черной, как непроглядная безлунная ночь, душе Робера шевельнулось что-то невероятно светлое, ослепительное, болезненно резанувшее - как режет свет привыкшие к мраку глаза. Для себя Робер обозначил это неведомое ранее чувство как влюбленность, подумав, что вдруг разглядел прелесть юной Хлои, но мы-то с вами точно знаем, что никакой любовью там и не пахло. Господин Робер просто увидел красивую блестящую вещь - платье с жемчугами, - и пожелал ее себе. Вместе с содержимым, разумеется.

Лицо девушки было грустно, но эта грусть несказанно шла ей. Господин Робер это отметил особо, когда подошел поклониться и поздороваться. Несмотря на то, что на девушке было драгоценностей, наверное, на миллион золотых, самым прекрасными все равно были ее печальные глаза.

- Доброго дня, госпожа герцогиня, - произнес Робер, кланяясь так низко, как, наверное, и Дракону не кланялся. Его взгляд упал на туфельку, выглядывающую из-под длинного подола платья, и Робер едва ли зубами не заскрипел от злости, рассмотрев на ней вышитые золотой канителью цветы. - В добром ли вы здравии, все ли хорошо? Или чего-то хочется? Можете смело говорить мне, я передам Дракону.

- Благодарю вас, - тихо произнесла Хлоя, стыдливо опуская глаза. - Но господин Дракон итак дает мне много... Больше, чем я прошу и больше, чем я нуждаюсь.

«Я и вижу!» - злобно подумал Робер.

Томно обмахиваясь веером с перламутровой ручкой, инкрустированной бриллиантами, из самых настоящих страусовых черных перьев, Хлоя отвернулась от Робера и продолжила свою неспешную прогулку.

За обедом Робер отметил, что Дракон, обычно довольный и беспечный, сегодня что-то призадумался. Слушая привычную трескотню Робера, он потирал переносицу и неспешно потягивал вино из своего бокала.

- Что-то случилось, повелитель? - осторожно поинтересовался Робер, прервав свой увлекательный рассказ о недовольных в харчевне, который, к слову, Дракон почти не слушал.

- Да ничего не случилось, - протянул задумчиво Дракон, рассматривая бокал так, словно видел его впервые. - Не интересно мне про этих глупых крестьян. Будут чем-то недовольны - можно предложить им иную судьбу, например, в солдаты забрать. Пусть сравнят сытую жизнь на своем огороде и веселую - на поле боя. Расскажи-ка мне лучше о семействе этой Хлои. Что за люди такие? Обокрасть, обмануть - это я понимаю, люди все только этим и занимаются. Но выдать свою госпожу как подарок мне - для этого нужен ум поизощренней.

«А Дракон-то зрит в корень, - неприязненно подумал господин Робер. Глядя на молодое лицо своего господина, на его по-юношески дерзкие глаза, он каждый раз обманывался, забывая, что Дракон - не человек, и что он пожил и повидал несравнимо больше, чем сам Робер, и уж о людях-то он точно знает в разы больше. - И эгоизм его, - с неприятным холодком отметил Робер, - не имеет ничего общего с капризами избалованных юношей. Он просто искренне считает, что все и всё кругом принадлежит ему».

- Поизощренней? - переспросил осторожно Робер. Дракон кивнул:

- Разумеется. Так что ты знаешь о них?

- Да ничего практически, - осторожно ответил Робер, и Дракон недовольно поморщился.

- Битый час толкуешь мне о каких-то пьяных дураках, - раздраженно произнес он, - а о семье из которой выбрали мне эту девицу, ничего не знаешь? А если это хитрый план? Если она нарочно подбирается ко мне поближе? Похоже, ты стареешь, Робер, теряешь свою проницательность. Не пора ли тебя заменить кем-то?

От этого несправедливого оскорбления Робер вспыхнул до корней волос, задохнулся от обиды. Дракон сыграл на его гордости, и Робер не смог молчать, попавшись тут же в эту немудреную ловушку.

- Ну а что вы хотите узнать? - напряженно проговорил Робер, стараясь сдерживаться, чтоб его голос не дрожал от обиды и страха потерять свое место. - Я знаю точно, что девица не замышляла ничего плохого - иначе б не посмел ее привести к вам.

- И из чего же ты сделал такие выводы? - небрежно проговорил Дракон, делая вид, что ни на грош не верит Роберу. Более того - он презрительно искривил губы, чуть обнажив острые клыки, чтобы показать высшую степень недоверия. - Что-то мне говорит, что ты сейчас, сию минуту придумал это, прикрывая свою оплошность.