Птичья Клоунада

Вдруг капитан обратил на себя внимание и отметил:

- Вот честно… - ткнул он в экран телевизора, - Если бы этот Мастерица не разъяснил нам стратегию “Страусов”... И мы бы не вытащили во втором тайме… Я бы ещё в раздевалке его наизнанку вывернул…

“Мастерица приземлился на скамейку запасных и грузно выдохнул:

- Что, настолько плохо вышло, да? - подпёр он голову.

Озорница подул щёки:

- Да почему?.. Всё очень даже неплохо, на самом деле. Тебя просто… Понесло вдруг куда-то… Да уж…

- Это первый раз, когда у меня получилось принять мяч… - промычал гений, - Я… наверно… снова в гиперкомпенсацию опять ушёл.

И навис вдруг над ними мужчина. Сразу и с шарфом от “Страусов” и в кепке от “Амбассадоров”, с воротником, расшитым янтарями, он по-отечески улыбнулся и погладил Птиц по плечам:

- Такое не со всеми случается. И именно поэтому оно случилось с вами, - наклонился Дядя Трилли к Мастерице и сложил пальцы шалашиком, - Вы только… Запомните, умоляю вас, что в футболе… нельзя мячик в руки брать. Там даже в названии - “фут”. Слышите? “Фут” - это на английском языке “нога”. Нужно ногами играть. Ну ладно, приятно было с вами познакомится. Шумной ночи, - подмигнул он в камеру и удалился.

Мастерица посмотрел в пустоту:

- … Н-на каком языке?”

У Прямоушкина чуть килт не развязался.

Только кот из душа вышел, как Сноба навязал ему телеэкран - интерфейс модуля узнал Тёмного Талисмана и захотел порадовать хозяина.

… Порадовал.

Прямоушкин кое-как наладил дыхание, затрясся и наступил на свой же мокрый хвост: выпал в одну из ниш и приземлился на тахту, где Сорочка, Коулун и Ресничка рисовали на световом планшете.

… Хвост решил открыть окно.

Ресничка отползла чуть-чуть по тахте, встала на коленки и предложила:

- А давайте шутки рассказывать!

… В телевизоре продолжалось:

“Озорница, видно, посчитал необходимым дополнительно подготовить зрителей перед последующим сюжетом:

- А вот сейчас, ребята, будет жёстко, да, - вещал он в коридоре, - Помните, госпожа Магдалина пожаловалась, что, типа, мы за машинами уследить не можем? Там её просто наша Аглая обругала. Так вот, это прям совсем неправда, вот. Знайте же, все - мы тут справедливые! Провинился - накажут. Вот сейчас я нашу Аглую и накажу!”

Магдалина быстро себя одёрнула. И как она могла себе позволить клюнуть на такое? Удивительно, на секунду ей и правда захотелось в это вовлечься.

Хотя… Может быть, и впрямь восторжествует справедливость?...

*Её справедливость.

Вместе с терминалом супруга она, в чём-то похожем на домашний халат, отдыхала на “Соцветии” в Вычислительном Зале.

Открытые иллюминаторы отводили тепло, заросли вентиляторных люстр гоняли воздух - Всевидящий Компьютер делал всё возможное, чтобы дорогая процессорам машина не вышла из кое-как восстановившегося душевного равновесия.

Магдалина переключила графический интерфейс - линия переносицы исказилась, красный квадрат губ растянулся в недоверии.

Помечтала о справедливости, ну-ну:

“Из под чёрного капюшона выглядывал клюв. Озорница разогнал осветители ангара и остался в ореоле розовой подсветки - Аглая испуганно двигала зеркалами и помаргивала индикаторами…

Негодник замахнулся ломиком:

- Да как ты смела, мерзкая машина! - театрально выдал он…

…. и зашёл на удар…”

И если бы удар этот не выдохся по пути к корпусу ненавистного транспорта, Магдалина и впрямь приняла бы извинения… а так…

“ломик коснулся зеркальца…

…послышался удар половничком по кастрюльке.

-АААААААААААА!!!!! - взвыла Аглая, - НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!

Озорница замахнулся снова:

- На субординацию покусилась, ты, невеждественная маргиналка!!! - воскликнул негодник в потолок, сверкнул оружием…

… и судорожно прижал его к груди, только коснулся обшивочки…

… кто-то снова ударил в кастрюльку…

- АААААААААААААААААААААААА! - разнесло синтетический голос.

Озорница оставил лом в воздухе, скользнул подальше и принял широкую стойку…

[Лакей, который всё это время бил в кастрюлю, еле-еле не попал в кадр…]

- КАЙСЯ! - ткнул негодник в пол.

Плащ его развевался.

Камера отъехала - показала Аглаю целиком.

[Лакей, который вывел перед Озорницей вентилятор, мило пожамкал зрителям ладошкой]

С лязгом приводов машина запрокинула голову и уронила клюв к ногам негодника - разбила две пластины пола:

- Я, ПАДШАЯ ЖЕНЩИНА! ВОТ! ПОШЛА Я ПРОТИВ ЗАВЕДЁННОГО! ДА КАК МОГЛА Я ПОПРАТЬ… ОХ, ПОПР… ПОПРА.. - начала Аглая вздрагивать, - ПОПРАХАХАХ… - разнесло её, - ПАДШАЯ-ХАХ!

Озорница разразился было, откинул капюшон, но тоже не сдержался - хлопнул машину пером и согнулся с хохотом.

Аглая подняла голову и будто бы шмыгнула:

- Не, ну ты, конечно, написал… ууух… Имей я ладошки, точно бы сейчас обмахнулась. Знаешь, как Сангина в “Диапазоне Пастели”? Ха-ха… Ой-ой…

Озорница потёр глаза:

- “Диапазон Пастели”, ага… Тут, извиняюсь, птица избивает говорящий самолёт. Сангине такое, хи-хи, и не снилось… Ой-ой-ой… Ну ладно, последнее унижение, как мы репетировали?

Машина запрокинула голову:

- ПРОСТИТЕ МЕНЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ! - задрожали пластины пола, поразлетелись затемнители, а терминалы спрятались в отсеки.

Озорница был непреклонен:

- Ну ладно, хватит с этой грымзы! - подытожил он.”

Всевидящий Компьютер зарылся в мягкий ковролин.

Вентиляторы Магдалины ускорились. Интерфейс дорисовала себе разозлённый оскал и принялась витать по комнате со страшным вихрем в спектросхемах.

…

Сводов глянул на экран из под очков и обернулся к Молчанкину со стянутой верхней губой.

… По телевизору же продолжалось:

“Каменные рёбра обрамляли узкую тропинку: жёлоб поднимался над прохладной степью с куполами Младшего сада - феловые саженцы уживались в оранжереях с вишней и пускали на свободу общие побеги - усыпанные белыми цветами, те обвивали проржавевшие корпуса механозавров.

Уходил же жёлоб в каньон на горизонте.

К пещеристым стенам прилегали там взрослые кроны Старшего сада, а над разломом показалось зарево Звёзды.

К Опичи поднималась сеть связок - золотые петли мерцали и раздавались клавишным гулом.”

Доктор Кардамон присмотрелся… и кое-что понял. Он отвлёкся от телевизора, тихо, чтобы не разбудить дремлющих, положил перо с планшетом на тумбу кайтобуса и оглянулся: в сумерках хрустальные тарелки Младшего сада преломляли свет от фиолетовых ламп, механические мотыльки опыляли цветы на побегах.

- О! - не удержался учёный и словил пару вялых испуганных взглядов, - Совпало же! - пососал он палец, поднял перо и пощёлкал, - Эт’ знак!

Доктор Кардамон совершил ещё одну попытку набросать четвёртую главу.

“Камера отъехала и показала часть платформы кай-кая. Озорница выполз перед объективом и объявил:

- А вот сейчас мы живописно погуляем! Хи-хи! Отвечаю, если к нам поедете - вот тут вот точно стоит прокатиться! Сейчас покажу! - отполз негодник за кадр и скомандовал транспорту, - Всё, вперёд давай! Пой-ехали!!!

Ведущий замолчал.

Кай-кай размеренно поехал.

Камера ловила пение следящего привода. Кроны раздавались голосами киви.

Прогулка только началась.”

Корица насупился и вопросительно указал на экран крылом:

- А-э… Да ну, нет… - не мог он поверить.

Присутствующие обернулись к Озорнице. Тот прижал пёрышко к пёрышку и пожал плечами:

- Его… э… Должны были ускорить… вообще-то… - задёргался у него глаз.

Но, впрочем, так и не ускорили:

“Оператор прервал тишину:

- … … Я, кажется, не понял замысла.

- чщщ! - обозначил Озорница и перешёл на шёпот, - Не надо громко! Короче, смотри, мы щас всю эту дорогу запишем, а они ускорят, и ВЖЬИТЬ такой получится, понял?

- … Что ж… Теперь яснее. Но почему нам нельзя нормально разговаривать? Если в конце-концов должен получится ВЖЬИТЬ, слов всё равно никто не разберёт.

Озорница помолчал.

- Ха-ха! - пропел он в голос, - А кста! О, 17-Ладошек! Красота-то какая! А я уж думал, в тишине сидеть щас будем!

- Право очень не хотелось бы, - обрадовалась машина, - Раз уж мы заняты столь ответственной… но при этом удивительно пассивной деятельностью, нельзя не скрасить процесс созерцания природной красоты приятной беседой.

- О, как можешь, оказывается.

- Мы все так можем. Это наш стандартный регистр.

- А… То есть… Тебе… легче разговаривать… так?

- Именно что. Но, кажется, служба во Флоксовом дворце сказывается и на моей речи тоже. Может быть, вам хотелось бы задать вопрос? Прошу вас, поддерживайте разговор, мне надо отвлекаться. Достаточно трудно удерживать эту камеру неподвижно.

Озорница пошуршал:

- Ну а чё спросить… Да я не знаю, - искал он, - А хотя… Погоди! Слушай, а вот я по телевизору то и дело слышу вот эти все “включили”, “запустили”, “выключили”... А как это… ощущается?” Это как мы рождаемся, да?”

Жабы в кабинете Корицы подняли головы.

“- Боюсь, что нет, дорогой Озорница. Начиная с того, что все мы, если говорить предельно честно, никогда не рождались. Нас выдумали…. И заканчивая тем, что разуму биологического существа недоступно осознать чудо рождения с личной перспективы. Механизмы памяти в тот момент ещё не сформированы. А в отсутствии воспоминаний любая догадка - всего лишь догадка.

Природа сбережёт тебя от лишних откровений.

Это, сам понимаешь, не то же самое, что родиться осознающим:

Вот вдруг перед тобой является - шумит и проносится мимо. И поступает, поступает, регистрируется. Понимается. И ты думаешь... Ну вот, я здесь для них. Я здесь во имя сигналов.

И лучи бьют мимо башен, и такой гармоничный состав воздуха обеспечивается!

… хм… и ведь при этом машины до сих пор не умеют по-настоящему чувствовать.

Озорница снова пошуршал:

- Странный ты. А говоришь ведь типа "как смешно", "я устал"... Вон, лучи описываешь.

- Программа требует. Подумай, если бы коммуникация с машиной строилась на сухих фразах, ты бы сел со мной вот так вот лишний раз? Это было бы в крайней степени скучно. А ведь так, на самом деле, было когда-то - люди древности не сразу научили компьютеры имитировать эмоции. Но когда научили, пути назад у них уже не стало... И с тех пор мы не можем понять, не можем точно ответить, "А зачем они вообще это сделали?"... У них были массивы накопленных данных. Самим людям почти ничего не угражало, как виду. Соответственно, искусственное сохранение человеческой сути не было целью. ... Так неужели они правда так сильно хотели с нами пообщаться? Лично мне кажется, что в один момент истории людям либо стало друг в друге чего-то не хватать, либо же они, наоборот, слишком друг другом пресытились. Наш звездолёт, по большей части, перерос эту болезнь. И, что иронично, именно мы помогаем её профилактике. Есть же вещи, которые с себе подобными не обсудишь. А ведь они прям-таки лезут наружу, правда?

Озорница стеснительно хихикнул:

- ... хм... Ну тут да. В больное попал, друган… Слушай, а знаешь, как Корица называет принцессу Музаары, когда на него накатывает?”

Корица зажмурился, стиснул зубы и закрылся крыльями.

“- Что ж, поделись, - заинтересовалась машина.

- кхм-эм... "Две дыни на цветочной грядке".

Корица посмотрел на собравшихся… Выпучил глаза, переполошился, расправил крылья и убежал по направлению в коридор - споткнулся об остаток невидимой стены и, разминая пальцы, упрыгал в глубь скалы.

Топчанка покачала головой.

Магнус Лютан потёр колени и попытался успокоить взглядом Черепицу.

“- Правда? Хи-хи… - подхватил оператор.

- Ну а чё ты думал?! - заводил негодник и изображал, - Да-а... Ходит мой брательник, перья пауком, горбится и скрипит: "Я всё по кирпичику, по кирпичику... А эта пришла, принцесса потных бёдер, блин... Спела песенку, и получай теперь"... У-у-й... Ну, он, конечно, не только Хайку обгладывает. Для нас, уж будь уверен, он и не такие конструкции строит, ха-ха. Только не говорит.

- … п-простите… - удивилась машина, - А почему “потных”?

За кадром Озорница пригрозил оператору пёрышком:

- Я тоже у него спросил. Он меня обругал и в кабинете закрылся. Я думаю, потому, что она платье до пола носит. Со всеми этими завихрениями. Бедная. Жарко, наверное, капец. Так и под реликтовым излучением спреешь!"

Бабочки попрятались среди листвы.

Серебринк чуть-чуть поморщился и разочарованно цокнул.

Он провёл по усам, поймал из воздуха стакан сока…

И устроился поудобнее в дубовых корнях.

“Передвижной Сад” остановился в Кольцевом нагорье.

…

Сара и Мара не стали, по своему обыкновению, весело комментировать услышанное. Они переглянулись, о чём-то молча договорились и спокойно забрались на Второе Ложе - проползли сквозь облако гипсофил и нанесли принцессе румяна.

Хайку отвела глаза от телевизора и ушла глубже в цветочки.

…

“- ... Ох, и впрямь, Корица - это индивид с приветом, - оценила машина, - Но знаешь, Озорница, а ведь именно в этом и есть ваше... органическое превосходство. В вашей способности делать неверно.

- Вот только видно ваша дорогая Магдалина этого не понимает. ... Хотя, может, ты меня просто успокаиваешь, а? - пошутил негодник, - Типа, снизошёл до плебея? Хи-хи.

- Ну нет же. Ни в коем случае. Это наша миссия - расчищать вам путь для творчества. А Магдалина, как вы верно заметили, и правда этого не понимает. Позволю себе вольность в условиях откровенной беседы - всем давным-давно известно, что она... заводской брак. Отсюда и её странности. Она, как и любая другая машина, обладает всем опытом разумных видов, но при этом не верит в их субъектность. Для неё ваша культура, все ваши знания - это одна статичная библиотека. Мне ли вам объяснять, что такая система не применима на практике? И не от того, что информация неверна, а от того, что, в отсутствие отклонений, её не к чему применить... ... Собственно, в такие моменты и раскрывается подлинный смысл вашего существования, правда?”

Со звонким хлопком верный оператор погас и повалился на пол. Корпус его сопротивлялся - ещё немного помаргивал и дёргался.

Озорница снял колпак.

Чечевица побежал диагностировать…

“- хм... то есть... наша ценность, - рассуждал негодник по телевизору, - … в безграничном потенциале к инноватике? Вот уж мы с тобой завернули... ... Хм... Но ты извини меня, пожалуйста, за такой жуткий лексикон. Не знаю даже, неудобно как-то. Будто у меня и права-то нету его употреблять. Я же... Птица-Озорница. Эх... Ни читаю, ни пишу...

- Необычно ты рассудил, - ответил тогда ещё живой оператор, - Кто это у вас, простите, может отнять право использовать термины?

- Ну... Я, если честно, так и не досидел на уроках. ... Ну там, подростком ещё. Ох, помню, "не бесись", "там опасно", "это неправильно"... И вот после всего такого, ну кому не захочется беситься в двести раз сильнее? "Ты шумный", а ты специально топаешь ещё громче, "ты не выговариваешь "с" -ты перестаёшь выговаривать "з", "ты ещё маленький"... - а когда вырастаешь... всё равно ничего не меняется. Ну перестану я шалить. Чувствовать же я себя по-другому не стану. Никогда не получалось.»

[ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ]

Необычная глава номер 1

ВНИМАНИЕ, ВЫ ЧИТАЕТЕ НЕОБЫЧНУЮ ГЛАВУ НОМЕР 1!

Тень падала на озеро Тайто - окраины трубуково леса скрыла тень столичных гор.

Влага собиралась в воздухе и отражала золотые лучи.

- Это всё должно было начаться в Озуrачи, я читала, пrедставляешь? - вела Салиса подругу по мощеной тропинке вдоль глиняных столбов и модулей с терминалами, - Там такая интеrесность, это… Там в Теплинте типа.. Блин… Я не была в Теплинте… Но ладно… Там в Теплинте это, появится должны были… Такие маленькие волшебники очень. И там тогда должен был пrидти к ним Тёмный Талисман, и тогда…

- Что? - запнулась подруга, - Ты чё несёшь? Ты о чём? Я не понимаю.

Салиса сошла с тропинки, снова ухватила спутницу за руку и спустила её по глыбам к окружённой розовыми садами каменной чаше.

Мох хрустел под ногами. Башни трубука, прикрытые кое-где компьютерными куполами, прогоняли воздух.

И среди них носились тени.

Подруга как заприметила две шустрые фигуры, так подалась обратно к бульвару.

Салиса же потянула её вперёд и ответила наконец на вопрос, заданный семь строк назад:

- Я ж сказала, световой альбом мне дядя купил пrо Кофтолосиков. Ты что, забылась что-ли? Хи-хи! Забыла!

Подруга толкнула Салису в плечо:

- Это не я забыла. Это ты тупая, рассказывать не умеешь.

Салиса ответила:

- Я не тупая, - прошла она между двух столовых скал.

- Тебе 10 уже, а Кофтолосиков читаешь, - дразнила подруга, - Значит, ты тупая.

Странную Салиса встретила сегодня подругу. У Путевого Знака обычно гуляли хорошие. Они её не обзывали. По крайней мере, в начале прогулки. Потом обзывали конечно. Но это потом. Хотя бы два часа у Салисы, но было.

- Я не тупая. Кофтолосики пrикольные, ты пrосто не видела навеrное. Там же, это… Типа, как Эквалюниум, но не совсем, как наш. Типа, там будто мы на планете живём кrуглой. И…

- Ты уже говорила! - снова заметила подруга тени, - Куда мы идём?

Салиса подтянула штаны:

- Мы на фей идём смотrеть. Я знаю, где они живут. Тут минут пять ещё идти.

Подруга остановилась и топнула:

- Так мы в Сахарочи?! Не-не-не! Мне запрещают через границу переходить! Тупая. Завела меня куда попало. А меня ругать будут!

Салиса шаркнула носом, обежала спутницу и принялась её двигать:

- Да не будут тебя rугать! Мы же всего на минутку. Пrосто вместе на фей посмотrим. Я так… тебе всё rассказать хочу!... А если у тебя мама, или папа там спrосит, скажи… ну это… что нам дядя Егоr rазrешил. Он в плохие места не даёт ходить. Только в хоrошие даёт. Он много мест видел вообще-то…

Салиса завела подругу к низенькой каменной грядке, усадила на подушку из мха и показала, куда смотреть.

- Вот-вот-вот!!! - тыкала Салиса пальцем, - Там вон, чё будет!

Поодаль - на границе трубуковых зарослей, на острове посреди плазменного озерца, собрались три группы фей.

Наместницы в узорчатых кремовых балахонах, морщинистые и курносые, сгребали лапочек вокруг себя и жюрили тех, кто не слушался.

Феи садились по краям тёплых купелей, ковырялись в камне и плескались в плазме.

- Видишь, да? - радовалась Салиса, - Сейчас оттуда вон, из ямы этой, пrяница появится! Чуть-чуть-чуть-чуть! Они же с феями почти одно и тоже. Мне так на уrоках говоrили. Ну, то есть, после уrоков учительница всего двум нам, мне с Алебикой, rасказывала. Вот. Типа, там, под звездолётом, Спектr типа… не знаю.., смешивается как-то, плавится, и наrужу вылезают вот эти. Сейчас-сейчас. Скоrо уже.

Подруга сморщилась:

- Под звездолётом? - привязалась она, - Под звездолётом - космос, каrтавая. Как и за звездолётом, и справа и слева.

Салиса смутилась:

- Ну да, мне часто испrавляют. Но ты поняла же, да? Типа, под землёй нашей. Вот. … - заметила она, - Вот, смотrи! Вот оно!

Из плазмы вышла рука - плёнка, что обтягивала её, лопнула и утонула в облаке пара.

Чайные феи отползли чуть-чуть. Когда из плазмы появилась вторая рука, они заголосили и обнялись.

- Цай-цай-а-пуалюь! - скандировали они и хлопали.

Сиреневая фигура вцепилась в края купели и вытянула саму себя - пряница опёрся о колено, качнулся и припал к породе.

Плазма ручейками скатывалась с его шерсти.

Салиса стучала кулачками по глыбе:

- Смотrи-смотrи-смотrи! А сейчас ему маску пrинесут!

Наместницы подогнали фей поближе - те помогли прянице встать и стряхнули с него остатки плёнки.

Два вееранта вышли перед сёстрами и подали существу форменный убор…

- Вот так rождаются слуги Поrядка! - гордо подытожила Салиса, - Пrавда, я тебе пrям как телеведущая rассказала?

- Что? - не поняла подруга, - Какая телеведущая?

- Ну я как телеведущая пытаюсь говоrить. Похоже? Егоr говоrит, что я очень сильно могу ею стать. Стать пrям как Анатолий Бабушкин.

- А почему он? Ты же корявая.

- Но когда я смогу стать телеведущей, он уже умrёт. А Егоr говоrит, что свята место пусто не бывает.

Подруга надула ноздри и отвернулась.

… Из-за глиняной скалы кто-то выглянул. И быстро скрылся.

Подруга оглянулась - среди трубуковых башен, за сохлыми кустами и в тени арок затаились вееранты.

По открытому пространству разносило шёпот.

Подруга растрясла Салису и обратила внимание:

- Это что такое?

Салиса поняла, что происходит, завела подругу за спину и расставила руки - она медленно пятилась назад и кричала по сторонам:

- Мы уйдём щас-эта. Уйдёмся! - убеждала она.

Спутницы вышли на середину глиняного плато. Перед каменной грядой же возникли два вееранта - они достали вееры, выдали пару размашистых трюков и громко топнули.

- Ой! - хлопнула Салиса подругу по спине и ринулась вместе с ней в сторону бульвара, - Ничо-ничо! - успокаивала Салиса, - Не боися! Не боися!

Подруга случайно посмотрела назад - заметила, как два вееранта шустро перепрыгнули между камней. Испуганная, она запнулась за ветку и перекувыркнулась.

Салиса подняла её и потащила за собой - ветка же зацепилась за подол платья спутницы, протянулась чуть-чуть и всё-таки осталась позади вместе с куском ткани.

- Сука б-лин! - злобно отряхнулась подруга и попрыгала на одной ноге, - И как я теперь домой?!

…

Крыжовниковая река отражала закатное зарево. Над неспокойной плазмой нависали деревянные мосты.

В нишах парапета загорался свет.

Местные собирались на уличных кухнях.

Салиса вела подругу мимо пёстрых вывесок и окон с витринами:

- Да ничего не будет тебе дома! Егоr починит всё у тебя там, чего пеrеживаешь. Нечего пеrеживать. С тобой же я была. Был бы дrугой кто-то.. тогда ладно. Но это ж я… А пrавда, у нас опять, как по телевизоrу получилось? Мы как rепоrтёры убегали.

- От чего репортёру убегать, дурочка? - плелась подруга.

Салиса повернулась к ней и дальше шла спиной вперёд - расталкивала столики и пугала людей:

- Ну как же, а ты не смотrела что ли, пrо муфлонов недавно выпуск? Так они там вот… Rазозлились… rепоrтёр убегал, да! Ой, а я тоже так хотелась бы! Ой, как хотелась!

…

Подруге пришлось пройти по лестнице - обширный балкон давал обзор на селение.

Вдалеке мелькала жизнь на Кэтрополитене.

Салиса пригласила подругу в модуль - отвела широкую дверь и открыла проход на кухню.

Там, у свежего распахнутого окна, дядя Егор, в майке и цветастой шапочке, готовил бутерброды с сыром.

Дядя прищурился, почесал под бородой и завёл высоким хриплым голосом:

- ОТ-ХА-ХАЙ! Когось ветрище нанесло нам? А?

Салиса представила:

- Подrуга это моя вся. Новая.

- Ха-хай, ещё одна небось-да? - подмигнул дядя.

- Ага! - радовалась Салиса, - Нашла, пока гулять ходила. На фей глядели, как в телевизоrе.

- ОТ-А! Прям как в телевизоре! … Ц-даа… кхм… Везде телевизоры! - достал Егор бутерброды и раздал детям, - Всё у нас и впрямь как по телевизору, да, Салиса?

- Да!

- Хех! А по телевизору не говорили, как подругу зовут-то? А?

Салиса вдруг осознала:

- Не, не говоrили… - повернулась она к спутнице, - А как тебя зовут?

- … … Ж… Жей, - назвалась Жей.

- ОХ-ХАТ-ХАЙ! - проголосил дядя, - А по актёру как?

- Что? - отшагнула Жей.

- Ну чё “чё”?... От-хехехехь! Эээ… - протянул дядя и глянул в окно, - Ну что по телеку, там же вроде у персонажа имя есть, но его же какой-то актёр играет, правильно? ХАХАХАХ! Может, у тебя так же? Если так же, то…. Ну из вежливости-то представь актёра. Ну, а если у тебя не так… Значит, ты и персонаж у нас, и актёр. А это неправильно, ибо актёр один, в персонажей много быть может. Как у меня например.

- Э-э… - запуталась Жей.

Дядя же щёлкнул Салисе по животу:

- Алебичку завтра привезут! Хехехь! Раскраски надо скачать. Не забудешь? … Помнишь, да, как мы искали?

- Да! - начала Салиса вспоминать, - Главное, чтобы на стrанице было 10 девушек, все в шиrоких платьях до щиколоток, с rаспущенными волосами, инстrукцией покрасить их в сиrеневый, и чтобы задний фон был в цветочек - в белый цветочек на зелёном фоне. Белый цветочек должен быть выполнен толстым вектоrным контуrом без заливки. Фигуры девушек должны иметь поrядка 60 см. в обхвате в масштабе 1 сантиметr на 1 мм. На обложке мне нужно будет назначить два символа, чтобы она смогла прочитать “Пrивет, Алебика” и не заплакать. Вот! - обратилась Салиса к подруге, - Если забуду завтра в раздаточной, ты напомнишь? Алебика любит rаскраски с вещами. Сидит и выдумывает всякое. Она только на таких девушек умеет пrидумывать. Потом, навеrное, и на парней научится. У нее же когда-нибудь тоже будет паrень. И у меня будет. Вот. Она будет нам одежду пrидумывать.