Мне его подарили! Дом-портал

Не сразу, но я смог различить, что дверь таверны открылась. К телеге будто бы подошел торговец, заглянул под нее.

- Что здесь происходит?

- Второй раб, он случайно дернул веревку, у него рука затекла.

- Дурак, если бы он не собирался сбежать, ошейник бы не сработал. Меня решил обмануть? Напрасно.

- Простите меня, господин, я не видел, здесь очень темно.

Торгаш обошёл телегу, придвинул стеклянный фонарь к моему лицу, я только и успел, что различить огонек свечи. Магия ошейника сработала снова, мне почудилось, будто этот огонь влился в горло, я начал хрипеть, отплевываться, дрожать.

- Дурак, я специально тебя прикрутил коротко, чтоб и в голову не пришло пытаться освободиться. Теперь-то понял, как работает ошейник?

- Да, - каким-то чудом выкрикнул я.

- Сбежать, украсть, напасть на свободного он тебе не даст, повстанец. Не надейся даже. Вон только руку всю рассадил о веревку. Кто тебя с раной купит? Дурак!

Торговец ушел, боль то стихала, то снова пронзала все тело жуткой волной. Только к рассвету стало чуть легче.

Торговец вышел из таверны, первым освободил от пут эльфа. Парень выбрался сам и помог мне вылезти из-под телеги, даже привалил к колесу. А потом и ведро с остатками воды подал. Я лишь чуть отпил из него.

- Остальное тебе, я напился. Впереди долгий день, - отдал я ему оставшееся.

- Смотри сам, - пожал плечами парнишка. Он с жадностью выпил остатки воды.

- Прости, что нагрубил. Я думал, ошейник действует иначе.

- Ничего.

Чуть позже из таверны нам вынесли немного еды. Черствый хлеб, чуть бульона в двух мисках. По меркам моей нынешней жизни - настоящая роскошь. Раньше я бы на такую еду и смотреть не стал, разве что в походе или во время охоты. Жестяная миска ударила по зубам, руки все еще немного дрожали. Безвкусный суп, черствый хлеб. Ничего, главное теперь – выжить. С каждым шагом ратуша будет ближе, а с ней и почтовые птицы. Раз уж сбежать не вышло, хорошо бы меня хоть кто-то купил. Времени до вечера будет немного.

- На телегу залезайте оба, так уж и быть.

- Спасибо, господин. Вы очень добры.

Эльф покорно склонил спину. Чуть на колени перед торгашом не упал. Я же просто перевалил ногу через невысокий борт, кое-как забрался в телегу, прислонился к борту спиной и прикрыл глаза. За ночь на камнях тело насквозь промерзло почти как в темнице. Благо пробыл там я всего-то несколько дней перед эшафотом. Зато, какие то были дни! Лучше не вспоминать.

Повезло, что смог настоять на своем, не подписал ни единой бумаги. Альер не может быть повстанцем. Что за глупость – решить, будто бы я хотел возглавить мятеж? Убивал, грабил, собрал целую армию? Такую глупость могли придумать только в Кельяре. Только там. Надеюсь, ни до кого из моих близких слухи ещё не дошли.

Нужно поторопиться их успокоить, отправить почтовую птицу сегодня же из ратуши, рассказать все как было. Мне скрывать нечего и тогда все будет хорошо. Никто не посмеет лишить меня ни титула, ни статуса, глупость все это. Главное, что отец мой жив, хорошо, если оправится после болезни. Я так и не понял, что с ним случилось. А остальное – не так уж и важно. О темнице, об эшафоте, той веревке, что мне приготовили, о жёстком рабском ошейнике, о тяжёлой дороге в столицу я стану вспоминать только как о забавном приключении, не больше. Хорошо бы рана на запястье не воспалилась, наверное, я от боли сломал спицу в колесе, а может, разодрал руку о стальной обод.

- Рубашку сними.

- Это ещё зачем? - плетка тут же обожгла губы.

- Еще раз посмеешь проявить характер - запорю, понял? Рубашку сам снимешь или помочь? И ты тоже, - кивнул он на эльфа.

- У меня на спине шрам, господин. Вам будет проще меня продать, если его не заметят.

- Молодец, что сказал. Тогда, наоборот, застегни все пуговицы. Теперь хотя бы понятно, почему ты мне так дешево обошелся. Почти как простой человек. Кстати, а что ты умеешь делать?

- Все, что потребуется. В школе нас всех хорошо обучали.

- Даже не сомневаюсь. Ладно, поехали. Если повстанец научится молчать, то мне удастся заработать, а он сохранит свою никчёмную жизнь. Все не зря с эшафота спас. Повезло еще, что палач - мой хороший знакомый. Отдает порой таких вот, - торговец прищелкнул пальцами, - Бедолаг. Правда, обычно все же воров или убийц. Эти всё лучше, хоть выгоду свою чуют. Благодарят, что жизнь им спасаю. Не то, что ты, повстанец.

- Спасибо, - скривился я. Знал бы он сам, кого везет в столицу на своей разбитой телеге. Нет, мне теперь поможет только письмо. Или чудо.

Глава 4

Я внимательно прислушалась к тому, что происходило на лестничной площадке. Дом панельный, дверь совсем тонкая, будто ее сделали из обертки от шоколадки. Обычно в это время в доме тихо, сейчас же мне послышались мужские шаги. Громкие, разлетающиеся по лестнице грозным эхом. Будто у человека к подошве привинчены металлические набойки. Что за глупая мысль? И почему на душе стало вдруг так тревожно?

Я нажала кнопку, отчет улетел к начальству, пускай разбирают его со словарем. Нет, все-таки я немножко обиделась на нашего англичанина. Прямолинейность – не лучшая черта его характера, стоит в одном ряду между чопорностью, упрямством и вежливостью.
Шаги между тем становились все громче. Человек не воспользовался лифтом, а упорно поднимался по лестнице. Он уже где-то близко от моей двери. Да и черт с ним.
Хорошо бы сейчас урвать парочку часов для сна. Целую ночь я провела за работой, вчера был непростой день. Ну куда я пойду с такой квадратной головой? Влипну еще во что-нибудь.

А с другой стороны, очень хочется поскорей все разведать. Мне до сих пор не верится в то, что этот дом настоящий, волшебный. Но так и чудится запах заросшего сада, а перед собой на столе я выложила несколько монеток. Странно, что на них нет ни герба, ни решки. Просто желтенькие кругляшки, но как же приятно их трогать, ощущать тяжесть в руке. Серебрушки всё же попроще, но и в них есть особая прелесть. А еще, они больше напоминают обычные монеты – с одной стороны оттиснута корона, с другой поверхность отполирована до блеска. И по краю оттиснут узор – мелкие чёрточки, переплетённые между собой наподобие лозы. Может быть, в том мире серебро ценится дороже, чем золото? Монету с гербом, да с таким узором гораздо сложнее подделать. И от краешка будет не отщипнуть клещами кусочек, а значит, вес монеты останется неизменным.

Я приоткрыла шкатулку с камнями, красивые! Но их все же придётся вернуть Аделаиде, такую кражу я себе не прощу, даже если она сама не сможет меня в ней обвинить. Все-таки это кража – брать чужое без спроса, даже если хозяин о нем не знает.

Я еще раз покрутила золотую монетку в руке, та блестела словно отполированная. Одна мысль никак не давала мне покоя – почему сама Аделаида не захотела воспользоваться этим домом. Или она попросту не смогла? Нет, что-то тут определённо не так. Еще меня беспокоил тот факт, что я назвала даме свой адрес, фамилию, имя, когда она писала мне дурацкую расписку. Проще было ее вообще не брать. Зря я совершила такую глупость. Мало ли, в чьи теперь руки попадет информация обо мне? Тут и в гоблинов с орками можно поверить, раз уж волшебство существует.

Я сладко зевнула, потянулась. Идти в тот мир прямо сейчас или подождать немного? Спать-то как хочется! Но все же любопытство еще сильнее. Я захлопнула ноутбук, вернулась в спальню, немного постояла перед кроватью. И всё же достала из-под нее бумажный пакет с платьями и бижутерией. Вынула футляр и осторожно раскрыла.

Вопрос – возвращать или нет те камни, которые я нашла в доме, отпал сразу, буквально сам по себе. Длинные узкие серьги были от верха до низа припорошены изумрудами, словно пыльцой. Я еще никогда в жизни не видела настолько мелких ограненных камней. Внизу на подвеске переливался густым, потусторонним блеском крупный камень, казалось, что внутри него заперто ледяное сердце, но стоило повернуть сережку другой, внутренней, стороной, было ясно, что иллюзию создает небольшая подвесочка, прикрепленная там к этому камню. Это она отразилась в глубине. Вторая серьга оказалась точно такой же, с той разницей, что внутри камня красовалось колечко.

В добавок к серьгам шло ожерелье, оно сплошь состояло из крупных темно-зеленых камней, между ними сверкали гранями бриллианты. Или, может, я ошибаюсь? Может быть все это – только подделка под камни, а на самом деле – простое стекло? Нет, стекло бы так не сияло и граней бы таких не имело. Хотя, даже если подделка – все равно сказочно красивая и невероятно изящная. Одного не понимаю, как с такими вещами можно расстаться по доброй воле?

В другой шкатулке обнаружились кольца в форме всевозможных животных и птиц. Лев сжимал в пасти рубин, глаза леопарда будто наполнились волшебством, мерцали совсем как настоящие. Не знаю, какой камень взяли для инкрустации, но он оказался точь-в-точь как кошачий зрачок. Сам леопард обвивал своим телом палец, я рискнула примерить именно это кольцо. Вот только снять обратно не смогла – слишком уж оно красивое и сидит по размеру.

В самом широком футляре я нашла что-то вроде небольшого венца или очень тонкой короны, совершенно простой – черный ободок да несколько камней спереди. На фоне всего остального это сложно было назвать украшением, скорее безделицей. Если не знать, сколько могу стоить те камни, которые вставлены спереди. Да и сам металл не слишком похож на серебро. Скорее уж это платина.

Я прикрыла футляр и заозиралась. Куда все это спрятать так, чтоб свекровь ничего не нашла? Антонина в моих вещах обычно не роется, но нос будто случайно может сунуть в самый неприметный угол. То ей ножницы понадобятся и искать их нужно непременно в моей комнате, то еще какая-нибудь мелочь. В общем, залезть она может везде. Как я ей объясню наличие у меня таких украшений? Да и сын. Денис, если что-нибудь найдет у меня, непременно расскажет свекрови, да и друзьям в школе тоже может похвастаться. Может, спрятать все в волшебном доме? Или лучше так не рисковать?
Я чуточку отодвинула комод от стены, спрятала все футляры между ним и стеной. Сюда точно никто никогда не сунет любопытного носа.

С лестничной площадки мне опять послышались странный возмущенный голос соседки и грубоватый мужской бас. Кажется, назревает скандал. Ну мне-то что? Может, я сплю или на работе?

Теперь платья. Я вынуло то платье, которое показала мне Аделаида, оно даже в руках напоминало скорее жидкость, чем ткань, того и гляди просочится сквозь пальцы, соскользнет на кровать. Нет, для первого раза я точно не стану его надевать. Второе платье оказалось немного проще – длинное, зеленое с узором по низу подола. Ворот неширокий, с небольшим вырезом. На талии тоненький поясок. В таком и у нас можно выйти на улицу – никто слова не скажет. По моей фигуре должно сесть в самый раз. Если мода в том мире за сто лет не так радикально изменилась, как у нас, то я не буду выглядеть белой вороной и, главное, я сама себя в этом платье буду чувствовать комфортно. И туфельки у меня к нему есть, кожаные на каблучке. Покупала их к лету года три назад. Почему у меня никогда не хватает денег себе на обновки? Потому, что сыну приходится покупать одежду раза три за сезон.

Я еще раз сладко зевнула, нет, всё-таки нужно немного поспать. И только потом отправляться в тот мир. Убрала волшебный домик в короб, задвинула его под кровать, платья просто перекинула через спинку стула. После чего завела будильник и рухнула в постель. Проснулась я от нежного баса своего сына.

- Мам, а ты что, спишь, что ли?

- Нет, просто на меня напало одеяло и придавило к постели. А ты почему не в школе?! Только не говори, что ты ее сжёг целиком!

- Нет, - малыш поскреб щетину на щеке пальчиками.

- Подорвал?

- Да нет же, я на секунду домой забежал. Забыл пособия по информатике. И по алгебре тоже. Мы сегодня до пяти учимся. Факультатив!

- А прогуливаешь ты сейчас что?

- Физкультуру. У меня даже справка есть.

- Где купил? И на какие деньги? Опять бабушка дала?

- Нет, - пробасила деточка, - Фельдшер справку дала. У меня просто горло красное и голова разболелась.

- Кость болеть не может, - пошутила я. Денис умеет симулировать все, что угодно, лишь бы только прогулять физкультуру. Я уже даже ругаться не пытаюсь, все равно бесполезно. У него уже были и крапивница, и диатез, и ангина. Причем "болеет" он исключительно по средам, когда нужно бегать вокруг школы.

- Мам, а ты меня не проводишь? А то там перед нашей дверью какой-то мужик странный стоит. На маньяка похож. Может, он за тобой пришел? - сын попытался придать голосу шутливый тон, но получилось не слишком правдоподобно. Где-то он уже взрослый, а где-то совсем ребенок.

- Провожу, конечно, - мне и самой стало неуютно под встревоженным взглядом моей крошечки. Всего-то сто восемьдесят сантиметров ростом, и это в четырнадцать лет! Куда он растет и когда остановится?

- Я только учебники соберу.

- Угу.

Я сунула ноги в тапочки и побрела к двери. Перцового баллончика у меня нет, а если бы и был, я его использовать не рискнула бы. В лучшем случае выпущу струю себе же в нос, в худшем – мы тут все вместе задохнемся. Но вот баллончик с лаком для волос взяла со столика. Если что – это даже не оружие, может, я прическу себе хотела поправить? И случайно, со страху, вылила весь лак в глаза маньяка. Лак дорогой, так что он мне еще компенсацию будет должен. Нет, ну всё-таки кого мог испугаться Денис? Так-то сын у меня далеко не из пугливых.

Глава 5

Я невольно ссутулил плечи, утро явно не задалось – сначала утренняя прохлада, потом обдающий влагой ветер и вот теперь обжигающее жаркое солнце. Рубашку торговец у меня все-таки отобрал. Телега плавно остановилась перед воротами славного города. Сколько же раз я въезжал сюда раньше, сидя верхом на коне. Думаю, кто-то из стражников мог меня вспомнить. То-то они все воротят в сторону лица, лишь один мельком взглянул, когда взял в руки бумаги торговца. Я против воли вслушиваюсь в голоса стражей, да и эльф рядом со мною заерзал, как только заслышал фамилию бывших своих владельцев.

- Господин Ларм был очень добр, да будут милостивы к нему боги.

- Зачем же он тебя продал? Да еще торгашу, даже не удостоверившись в чьи руки ты в итоге попадёшь?

- Продал не он, его сын, - эльф вдруг сник, - а тому я не пришелся по вкусу.

- Подожди, как ты сказал? Ларм? Джейкоб Ларм? Он седой, грубоватый, весь пропахший табаком, - мне даже стало жаль на секунду этого эльфа. Их раса так чувствительна к любому дымку, а уж запах, издаваемый трубкой, они и вовсе не терпит.

- Ты знал моего господина? - в глазах эльфа зажглась невиданная надежда, впрочем, и в моих собственных тоже. Я подобрался и улыбнулся одной из тех самых, располагающих улыбок, которые входу при дворе и совсем ничего не стоят.

- Знал. Хороший был человек, - солгал я, - Ты помогал ему по дому?

- И не только по дому. Господин доверял мне писать под диктовку письма, разбирать бумаги, ставить оттиски на документах, - произнёс эльф с великой гордостью.

Мои ноздри затрепетали совсем как у охотничьего пса, который смог различить след желанной добычи. Самой желанной, если быть честным. Если эльф хоть что-то запомнил из тех бумаг, то он стоил золота по своему весу. Был бы я свободен сейчас, я бы, не задумываясь, дал за него эту цену. Да и отец мой тоже. На миг я нахмурился, знать бы еще, что случилось с моим отцом.

- И ты читал его письма?

- Многие я наизусть помню до сих пор. Нас так всех научили в рабской школе, чтобы мы были полезны господину во всем.

Я улыбнулся, не веря, Удача – та еще проказница, показала сокровище, точно зная, что я не могу взять его в руки. Это все равно, что показать игрушку мальчишке, когда до праздника ещё целых полгода. Как только смогу отправить птицу с письмом, об этом эльфе сообщу тоже. Или потом? Лучше потом, чтоб лично обрадовать отца. Сколько же секретов может знать парень, о каких тайнах расскажет… Вся переписка Ларма прошла через его руки. Даже если не вся, а только часть, это и то очень много. Отец будет счастлив и легче простит мне всю эту дурацкую историю. Скорей бы из нее выбраться и вернуть себе все права и свободу. Тревога за отца сильно будоражила душу, знать бы, что с ним. Только бы из Кельяра не догадались отправить письмо. Вряд ли отцу прибавит здоровья новость о том, что его сын – повстанец.

Нужно хорошенько запомнить, в какой дом продадут эльфа. А уж там я смогу его разыскать и выкупить. Телегу наконец пропустили в город. Никогда раньше не думал, что грузы так тщательно проверяют.

- Как тебя зовут? - я позволил себе похлопать раба по плечу. В прошлой жизни такое панибратство было недопустимо, да и сейчас эльф посмотрел на меня очень странно.

- В доме хозяина меня звали Лорелем.

- А по рождению?

- У нас не бывает имен. Только клички, их дают временно. Новый хозяин будет звать как-то иначе.

- А меня Альер.

- Тебе тоже придется отвыкнуть от своего имени.

Телега подскочила на очередной выбоине, меня ощутимо подкинуло вверх. Казалось бы, в этом городе полным-полно магов, а дорогу никто не удосужится немного подправить. Все стыки между камней мостовой напоминают горные цепи в миниатюре. Да, не таким мне запомнился этот город. Я огляделся по сторонам. В какой дом, хотелось бы знать, меня купят. Против воли я одернул себя. Главное, чтоб купили до вечера. Иначе казнь все-таки состоится. А этого мне бы совсем не хотелось, глупо проделать такой путь лишь для того, чтоб погибнуть. Ступни все еще саднило от дорожных камней, не привык я ходить босиком.

Крупные вишни свесились над дорогой, живот свело судорогой. Сколько дней я не ел нормально? Бульон с сухарем в счет не идет. Сейчас бы жареного цыплёнка, да со свежим горошком и к нему непременно полную кружку, и не одну, ароматного взвара, чтоб сверху всплывали ягоды вперемешку со специями, а на донышке осел темный мед. Я бы и его выскреб оттуда длинной серебряной ложкой, которую обычно подают к этому напитку. И ягоды съел бы все до конца вместе с пеной.

В дополнение к этим мыслям живот заурчал. Позор мне – аристократу. Издавать такие звуки! Но есть и вправду очень уж захотелось. Наверное, я бы сейчас и лошадиной каше из отрубей был бы рад. Только гордость не дает потянутся за спелыми вишнями. Гордость и память о наказании, которое дает рабский ошейник. Вполне достаточно один раз испытать его действие, чтоб больше рисковать не захотелось. Сбежать точно не выйдет, пока он на мне.

Раннее утро, город почти пуст, лишь кое-где появляются прохожие. Они смотрят на телегу с нескрываемым любопытством. При взгляде на эльфа прицокивают языком, будто прицениваются. Да и на меня самого смотрят почти так же, будто я не человек вовсе, а вещь. Ярость мешается с невыносимым стыдом, хочется спрятать лицо. Хотя бы в ладонях. Позор ощущаю чуть ли не кожей, он обжигает, находит волнами, ранит. И ведь не объяснишь, что я ни в чем не виноват. Не поднимал восстания, не пытался оспорить древнее право королевской власти. Просто так сложилось, что кто-то должен был...

- Только посмей что-нибудь ляпнуть, придурок! - торговец обернулся, пригрозил мне кнутом. Мимо телеги как раз шла какая-то женщина, сжимая в руке ладошку ребенка. Я отвернулся в другую сторону. Что мне за дело до горожанки?

Посреди зеленого сквера показались шатры, в них продают свежую зелень и овощи. Это место я прекрасно знал. Чуть дальше скобяные изделия, ну а подле фонтана предлагают всякие разные товары для хозяйства и дома, вроде ковров, корзин, граблей, лопат и рабов.

Кровь ударила мне в лицо. Только бы не встретить никого из знакомых. Умру же от стыда. Или наоборот, такой встрече стоит порадоваться? Уж до ратуши меня обязательно проводят, да и стоить я, похоже, буду меньше одного золотого. Смешная сумма. Вот только захочет ли кто-нибудь из моих прежних знакомых так рисковать репутацией? Аристократ, будучи в своем уме, никогда не станет выкупать повстанца. А с друзьями в столице у меня не сложилось… так уж вышло. Была, правда, одна девушка – дочка банкира известной семьи. Когда-то я ей отказал, не слишком грубо, но все же. Теперь был бы, пожалуй, даже рад ее встретить.

Торговец остановил телегу с задней стороны рынка, на конном дворе у небольшого ангара. Здесь, как я знал, хранилось сено и прочие необходимые снасти. Сам ангар охраняла химера, зверь сидел на цепи и облизывался, глядя на лошадь. На миг щетинистая кошка развернулась ко мне, потянула носом воздух и как будто бы улыбнулась. Хоть кто-то мне рад.

- Не купят сегодня, скормят химере.

- Как-то немного иначе я представлял свою казнь, - хмыкнул я. Не хватало еще, чтобы торгаш запугивал меня всякими байками. Нашел дурака. В худшем случае перережут горло, ну или повесят. Как собирались сделать в Кельяре.

- Зря смеешься. Ты находишься в Эртеле, здесь совсем другие законы. Химер тоже нужно на ком-то тренировать. Тебя просто запрут в амбаре, а на ночь туда ж запустят химеру.

- С ошейником или без? Зачем портить дорогой артефакт, если все равно мне суждено погибнуть?

- Не надейся сбежать, не получится. Для тебя единственный шанс сохранить жизнь – быть проданным до вечера. Вот и постарайся кому-нибудь понравится.

- Я постараюсь, - ответил я честно.

Торговец расправил свою одежду, нацепил поверх рубашки жилет, застегнул его на все пуговицы. О товаре, о есть о нас с эльфом, он позаботится, кажется, вовсе забыл. Хоть бы воды дал, чтобы умыться.

- Там фонтан есть впереди. Нам бы умыться, - я не представлял, как буду стоять у всех на виду настолько грязным и потным после долгой дороги, после ночи чуть ли не на земле под телегой.

- И мне нарваться на штраф? Кому надо, тот купит. Ты, главное, улыбайся почаще. А ты, эльф, наоборот, постарайся выглядеть скромным.

- Как пожелаете, господин, - эльф с какой-то отчаянной решимостью оттирал крохотное пятнышко на рукаве своей тонкой рубашки.

В отличие от меня он выглядел относительно чистым. Странно, мешки таскали мы вместе, по дороге тоже шли вместе. Мало того, на эшафоте вся моя одежда была совсем чистой. Даже штаны. Теперь же они выглядели так, будто бы я полгода их не снимал. Пятна, пыль, еще какая-то грязь. Ясно, что оттирать бесполезно, нечего и пытаться.

Я спрыгнул с телеги и чуть не вскрикнул. Ступни после вчерашней дороги все еще болели, пожалуй, сегодня даже больше, чем вчера. Я поднял глаза вверх и улыбнулся летнему солнцу, главное – верить в то, что все наладится. Пройдёт пара дней, ну, может, неделя, и я еще посмеюсь над собой, над всем этим дурацким приключением, когда буду сидеть вместе с отцом в его кабинете перед камином.

- Руки скрестить за спиной, подбородок прижать к груди, живо за мной, вы оба.

- Ну уж нет.

Я распрямил спину, оглядел торговца с головы до ног. Тот замахнулся плетью, но я даже не сдвинулся с места. Товар в моем лице он портить точно не станет, а к незначительной боли я уже, как будто, привык. Удар пришелся четко поверх штанов, аккурат по тому месту, по которому обычно лупят детей.

- Что вы себе позволяете? - двинулся я на хама.

- Мало попало? Хочешь, чтоб от ошейника еще добавилось? Нападать на свободных, пытаться сбежать, украсть что-либо – запрещено, уяснил? Только если новый хозяин снимет один из запретов ты сможешь, скажем, охранять его вещи. Вот тогда и свободного сможешь ударить. Но только тогда, а сейчас прижми подбородок к груди, глаза опусти вниз, а руки скрести за спиной. Мы оба хотим, чтоб тебя сегодня купили. Не зря же я вез свой товар через всю страну, в саму столицу, чтоб продать подороже.

- Вашу страну на карте можно прикрыть носовым платком! - выкрикнул я, но руки все же скрестил как было велено, и как их скрестил за спиной эльф.

- Тебе-то какое до этого дело? Повстанец. И себя, и род свой весь опозорил. Родители-то уже отреклись?

- Им ничего не известно.

- Ну-ну. На это ты не надейся.

- Если б отец знал, он был бы уже здесь.

Глава 6

Я честно хотела заглянуть в глазок, как все нормальные люди. Если бы тот глазок на двери еще выполнял свою функцию! Денис извел полезную вещь на очень важный эксперимент. Не знаю, что нового мой любимый сыночек сумел рассмотреть в граните науки, но только теперь через дверной глазок можно разглядеть исключительно непроглядную тьму и распятого по середине нее паучка. Как же кричала свекровь, когда в первый раз посмотрела через обновленный глазок на лестничную площадку! Нет, я даже почти не ругалась на сына, только для вида чуть-чуть. Эксперимент определённо стоил того! Поэтому дверь квартиры я открыла, не глядя, и тут же уперлась взглядом в ослепительно белую мужскую рубашку.