Мне его подарили! Дом-портал

***

Клочья пыли вырывались из-под колес телеги, взлетали к южному солнцу. Дорога поднималась вверх к окраине города. Того и гляди покажется столица, сверкнет золотыми шпилями башенок. Давно я здесь не был, жаль, не увижу дворца. Горькая обида сжала сердце, если бы все у меня получилось! Если бы! Да толку-то в тех сожалениях? Горло будто туже обхватила широкая полоса рабского ошейника. Эльф, тихо ступавший по соседней колее, отпрянул, его волосы разлились по плечам, будто расплавленный металл. Такие волосы бывают только у эльфов. У светлых эльфов, само собой. Темных в наших землях уже много лет никто не видел, порой мне и вовсе казалось, все, что о них сочиняют, только пустые легенды. Хотел бы я сейчас встретить настоящую темную эльфийку, пожалуй, только эта встреча помогла бы исполнить мои планы. Ради такого и телом пожертвовать будет не жалко. Если, конечно, все, о чем говорят легенды, правда.

- Ты чего? - спросил я сипло, пыль осела в горле, не дала говорить толком.

- Ударить меня собрался? - эльф вскинул вверх подбородок, если б не рабский ошейник на его горле – он выглядел бы гордым.

- Нет.

Эльф выразительно скосил глаза на мои руки. Оказывается, я сам не заметил, как сжал кулаки, а молодой парень успел испугаться. Конечно, кто знает, чего можно ждать от смертника? Тем более, от повстанца, покусившегося на самое дорогое в этой стране – на королевскую власть.

Персиковые деревья, разбежавшиеся по краям неглубокого арыка, совсем не спасали от солнца, да и на обочину не сойти, велено ступать след в след за телегой, следить чтоб с нее не скатился какой-нибудь сверток. И все же, считай, повезло. Я жив, почти не хромаю. А то, что по такой дороге идти босиком непривычно, так это мелочи. Главное, чтоб и дальше мне хоть немного везло.

Торговец забрал меня прямо с эшафота. Потащил с собой вместе в столицу в качестве раба. Совсем не так я планировал войти в этот город. Теперь меня выставят на рынке как товар, повезет – купят до завтрашнего вечера. Тогда сохранят жизнь. Может быть, даже удастся вернуть свободу каким-нибудь чудом. Потом. Быть может, и планы мои удастся осуществить. Лучше бы, конечно, попытаться сбежать. Рабский ошейник снять непросто, но на мне еще нет клейма, значит, есть шанс. Пока через магическое клеймо привязки к хозяину не существует.

Хуже будет, если не купят. Тогда казнят, как повстанца. Но об этом пока лучше не думать.

- Ты тоже попал в рабство с эшафота?

- Нет, - эльф испуганно затряс головой, по его волосам снова пошла волна, - Меня продал сын моего прежнего хозяина. Я попал к нему по наследству и не понравился. Продал меня очень дешево, только чтобы поскорей купили.

- Ясно.

Телега остановилась у самых первых домов пригорода, все они кольцом обступали стены столицы. Там, за этой стеной, городские дома, особняки, рыночная площадь, дворец, сама ратуша, множество лавок, сады. Сколько раз я навещал этот город верхом, гордо сидя в седле. Старался как можно скорее проскочить пригородные дома, чтоб насладиться блеском позолоты, прохладой фонтанов, остановиться на хорошем постоялом дворе.

- Стойте здесь, сейчас я договорюсь о постое, - небрежно бросил торговец и скрылся в узком проулке.

Я заозирался на всякий случай. Нет, бежать посреди дня – невероятная глупость, да и стражникам от городских ворот хорошо видно нашу телегу. То ли дело ночью. Вряд ли в ночной дозор столичной стражи выставляют оборотней, а люди ничего не заметят. Только бы торговец не догадался подчинить мою волю через ошейник. Вряд ли ему это доступно, он не колдун, не эльф, даже не полукровка. Нет, такой человек если и посадит, то только на цепь. А это уже дает некоторые шансы.

- Вперед, нас пропускают во двор.

Торговец вернулся через минуту, сделал нам знак рукой, а лошадь завел под уздцы. Телега отчаянно заскрипела на колдобинах всеми колесами сразу, зато мои ноги наконец-то почувствовали желанную прохладу камня. Дворик перед таверной весь оказался мощен, к тому же его накрыла густая тень каштана. От колодца потянуло прохладой и желанной влагой. Скорей бы дали напиться.

- Поклажу в амбар, сложить у дальней стены. Если хоть что-то из припасов уважаемого Эрберта пропадет – шкуры спущу! И тогда завтра за вас ни один человек из тех, кто в своем уме, не заплатит!

- Вам это самому невыгодно, - хмыкнул я. По ногам тут же ударил хвост плетки.

- Поговори мне еще. Считай, из жалости взял, уж и суд окончился. С эшафота.

- Не из жалости, а ради наживы. Я достаточно дорого стою. Крепкий, молодой, здоровый.

Не иначе, сам демон потянул меня за язык. А может, просто молчать не привык? Кончик плети обжег спину, я прогнулся, зашипел от боли, но не закричал.

- Еще скажи, что красивый. За повстанца много денег не взять. Красная цена тебе – ломаный золотой, понял?

Рукоять плети приподняла вверх мой подбородок. Торгаш смотрел прямо в глаза. Ударить бы, да только страшно представить, что со мной сделает магический артефакт. Ошейник никогда не даст напасть на свободного.

- Понял, - прошипел я. Так или иначе, а дожить до завтрашнего дня в мои планы входило.

- Ну вот и хорошо, если понял. А теперь – таскайте мешки и вещи. Повторяю, если из амбара владельца этой таверны пропадёт хоть крошка – вам обоим не жить.

Эльф сразу закинул себе за спину тяжеленный мешок какой-то крупы. Я подхватил с телеги тугой баул. До темноты мы таскали пожитки, расставляли их у стены. И только потом хозяин таверны пропустил нас обоих к колодцу.

- По ведру воды на каждого, хорошо поработали.

- Господин, можно сейчас одно, а второе утром, - склонил спину эльф.

- Оба сейчас. Иначе к утру ничего не наберется. Воды в этом году мало, дождей давно нет.

- Благодарю вас.

Эльф принялся крутить тугой ворот, в то время как я приглядывался к стене амбара. Повезет – влезу прямо по ней, пройду осторожно по крыше, спущусь ближе к городской стене. Если удастся – перелезу через нее утром. Главное – добраться до ратуши незамеченным и успеть...

- Пей первым, ты больше устал, эльфы вынослнвей.

В руках у меня очутилось ведро холодной вкусной воды. Сколько же я не пил? С самого утра, а кажется, будто целую вечность. Первый глоток воды впился в горло легкой саднящей болью. Я пил и пил вкусную, чуточку горьковатую воду и она все никак не кончалась, деревянный край ведра скользил по губе, отдавал соленым. Эльф стоял рядом, облизывал сухие губы.

- Держи, прости, я увлекся.

- Ничего, - эльф прикончил оставшуюся воду.

- Давай я наберу.

- Хорошо.

Второе ведро воды мы отнесли ближе к телеге, чтоб выпить уже перед сном. Невыносимо хотелось умыться, ополоснуть грязное тело. Хоть ноги или просто плеснуть чуть за шиворот.

- Спать будете под телегой, - распорядился торговец.

Я в ответ только кивнул, побоялся показать свою радость. Не запрут! Не посадят на цепь. Сбежать – легче легкого.

-Руки!

Эльф подошел к торговцу в ту же секунду, опустился перед ним на колени, почти упал, протянул вверх две ладони, сложенные в молитвенном жесте, их тут же обхватила веревка.

- Забирайся под низ, - кивнул он на телегу, - ночью может пойти дождь, привяжу тебя к колесу. В конюшне вас устроить не удалось, хозяин побоялся, что напакостить можете.

Эльф юркнул под деревянное днище телеги, обхватил пальцами спицы колеса. Торговец привязал его руки довольно свободно. Хоть бы и мне так же повезло.

- Теперь ты.

Я сделал два шага в сторону мужчины, но на колени не смог заставить себя опуститься. Я и на эшафоте-то на них не встал перед палачом. Так и остался стоять с прямой спиной, а уж здесь.

- Руки дай.

Я подчинился, протянул вперёд два кулака, веревка обхватила их сразу же. Торговец затянул ее на особый узел, после чего я забрался под телегу. Совсем не так элегантно, как эльф, но все же пролез. И даже руки исхитрился просунуть между спиц колеса. Совершенно неудобная поза, как в такой предполагается спать? Торговец обвил верёвку вокруг колеса, закрепил ее довольно туго, после чего ушел в таверну.

- Пусть эта ночь будет спокойной, - прошептал эльф и как будто сразу заснул.

Я подобрал ноги к животу. Каменные плиты двора врезались в тело, очень быстро стало холодно, да и руки начали затекать. Ждать больше нельзя, нужно попытаться освободиться.

Подтянулся немного, приблизился лицом к колесу. Неудобно совсем, но, если все выйдет, утром я уже буду у ратуши. Найду хоть какую почтовую птицу, отправлю ее и всё.

Я коснулся зубами веревки – колючая, грязная, песок на зубах скрипит - попытался пошевелить рукой, растянуть узел. Еще раз поддел веревку зубами. Ну же!

- Не смей, - эльф позади пошевелился.

- Спи дальше, у меня другие планы на этот вечер.

Глава 3

Следующие три часа я честно провела за отчетом. Буквы пытались складываться в слова, правда, смысл предложений оставался очень туманным. Практически таким же туманным, как обещания начальства повысить зарплату. Ничего, для отчета это даже полезно. Меньше поймут – меньше возникнет придирок. А то, что я сама не понимаю, так это не беда. Чего стоит: "Смутный когнитивный диссонанс вызывает окно Овертона, открываемое данным кейсом". Супер! Целых три понятия придется искать Энтони в словаре. И это только в одной-единственной фразе.

Переписывать отчет на общечеловеческий понятный язык начальник меня точно не заставит, он предпочитает казаться умным. Вот и чудесно. Нет, я могла бы написать вместо этой фразы: "Опыт откровенно странный и вызывает недоумение". Но зачем облегчать человеку жизнь. Тем более после того, как Энтони наглым образом настоял, чтобы я не появлялась в фирме, пока проверяющий из Англии не уедет. Боится испортить репутацию филиала, видите ли. Вот сам и заслужил. Еще парочка таких фраз и дело сделано!

Я отпила глоток черного, в тон моей маленькой мести, кофе из кружки, оторвала кусочек кружевного блина и в который раз зашла в спальню. Чудесный дом так и стоял на комоде, сверкая хрустальными окнами. За ночь я успела разглядеть его уже со всех сторон. Запомнила, что на первом этаже у всех окон красивый переплёт. Зато на втором они должны открываться не нараспашку, а как будто вовнутрь, складываясь гармошкой на петлях. И еще перед камином есть медный совочек, метелка и высокий горшок с орнаментом вдоль горлышка. Кажется, такой горшок называется зольник. Вот бы потрогать его, смести с узорчатой плитки высыпавшуюся золу. Или взвесить в руках полешки, сложенные горкой у очага, выглядят они тяжеленькими. А еще просто до невозможности хочется открыть дверцы буфета, узнать, что стоит за стеклом. Там ведь хранится не только посуда. Из ящичка наружу торчит кусочек пергамента, будто прежняя владелица дома второпях собиралась и задвинула ящик неаккуратно. Дом выглядит живым, совсем не таким, как миниатюра или картинка из журнала. Ведь только живые люди раскладывают на столе в гостиной все, что нужно для шитья: нитки, намотанные на катушку, кусочки ткани. Будто хозяйка ушла, но вот-вот может вернуться обратно. А через окно второго этажа можно увидеть, что крохотный шкаф для одежды распахнут, и в нем висит точно такое же платье, как то, что подарила мне Аделаида.

И мне все больше кажется, что в дом я входила, что все это мне не привиделось. Я и вправду стояла в том холле, вытаращившись на кукольный камин. Он же не настоящий? Или все же? Но как такое возможно?! Попасть бы снова туда, но страшно не вернуться обратно. Как Денис останется без меня? И свекровь, какой бы поганкой она ни была, но мы с ней сжились за все эти годы, ссоримся, но помогаем друг другу. Одной мне было не справиться тогда, а ей теперь нужна моя помощь деньгами. Не великая плата за то, что она делает для моего сына. Да и плата ли? Он же и ее внук тоже.

Я осторожно провела пальцами по черепичной крыше, она совсем остыла, стала почти ледяной. Бросила на пол взгляд, там рядом с кроватью остался лежать кружевной листочек, прилипший к моему домашнему тапочку. Ну откуда он мог взяться в квартире? Да еще такой – розоватый, в темных прожилках, совсем свежий, живой. У нас везде снег, до настоящей весны далеко. Только на самых смелых деревьях набухают почки, видимо, у них есть свой надежный прогноз погоды. Выходит, листик прилип там, где я как будто была. Несколько мгновений я простояла перед дверью игрушечного дома. Примеривалась прежде чем войти внутрь. Даже свекровь успела вспомнить недобрым словом, испугалась, что умерла.

Я потрясла головой. Не бывает такого! Сначала я хотела дождаться утра, нанести визит Аделаиде, расспросить как следует эту даму. А потом засомневалась, что, если она не знает, как устроен этот дом? Вдруг вообще попросит свою вещь обратно? Нет, сама я теперь с ним ни за что не расстанусь. Да и что я ей скажу? Что смогла попасть внутрь? Может быть, мне вообще все это приснилось. Это будет очень обидно. Или все же заехать к одинокой старушке, а только потом что-то делать? Расспросить ее...

Внезапно я заметила, что на коврике по ту сторону маленьких окон появилось пятно света, крохотный солнечный зайчик расплывался все шире. В том мире, настал рассвет? Я бросила взгляд на часы – три утра. В другом полушарии вполне может наступит утро, в игрушечном мире тоже, наверное. С чего я взяла вообще, что он игрушечный? Листик-то на полу живой, даже пахнет зеленью, я нагибалась, проверяла. В руку только взять не решилась почему-то.

Солнечное пятнышко на ковре становилось все шире, было видно, как в воздухе закружилась пыль. И дом потихоньку начал наполняться летним солнечным светом, точно таким, о каком мечтаешь всю зиму. Неужели мне в руки и вправду попался волшебный дом? Я закусила губу и тронула ручку. Только бы все получилось! Если нет, я сума сойду от огорчения. Мир крутанулся, я едва смогла устоять на ногах.

Вокруг густая листва, солнце пробивается через ветки, оглушающе поют птицы. А вон и то красноватое деревце, нависшее над заросшей клумбой. Неужели я и вправду попала сюда?

Темно-коричневая дверь дома сколочена из широких досок, по периметру обита крупными заклепками. Сама ручка точь-в-точь как у миниатюры – потемневшая медь, на которой едва виден узор. Я осмелилась потянуть ее на себя и вошла. Громадная комната полнится пылью. На ковре и вправду пятно солнца, которое влилось в дом через окно. Я подняла голову вверх. Полоток по краям украшен лепниной, огромная люстра на цепи свисает с потолка. Она чуточку напоминает паука с растопыренными во все стороны лапами, и каждая приспособлена для свечи. Из камина высыпалась на плитку горстка золы. Тонкий переплет окон изнутри украшен латунными вставками.

Мой дом! Неужели и вправду? Я обернулась к двери, за ручку изнутри браться совсем не хотелось - ведь тогда я попаду обратно в квартиру, к ноутбуку, отчету, к той самой слякоти за окном, которая ещё долго будет одолевать город.

Я пробежалась вперед, будто боялась, что дом этот исчезнет, растворится! Тапочки выбили пыль из ковра. В столовой нашелся буфет, тот самый, на который я смотрела через окно с таким любопытством. Черное дерево, медные ручки, резная корона и столько всего внутри за стеклом! На круглом столе нитки, кусочки ткани, мелкие пряжки и бумага. Она развернута, прижата по углам тремя подсвечниками и тяжелой шкатулкой. Обычно так оставляют важные записки.

Я подошла ближе, заглянула в текст. Странные символы, совсем не похожие на обычные буквы. Внезапно они сплелись между собой, растянулись по строчкам и стали понятны.
"Дарственная
На дом и на землю. Моей единственной наследнице"
Дальше стоял пропуск, будто я должна была вписать свое имя. А внизу – широкая подпись. Имя Эрта Форей я узнала сразу. Так звали мать Аделаиды, моей названной матери, раз уж я согласилась назваться ее дочерью понарошку. Пускай так, лишь бы этот дом у меня никто не забрал. Я окинула взглядом стол. Нашла на нем перьевую ручку и банку чернил. Не знаю, куда я так тороплюсь, почему боюсь ждать. Но своё имя я внесла в бумагу сразу же.

"Дина Галицкая". Вышло относительно аккуратно, благо носик ручки почти не засох, и даже подпись внизу вышла красивой, ровной. Не зря я в юности немного занималась в художественной школе – там учили рисовать тушью при помощи таких же перьевых ручек.

Я счастливо вздохнула, бумагу неимоверно хотелось прижать к себе, скрутить в трубочку, унести. Нельзя, нужно дать чернилам просохнуть как следует, иначе подпись размажется. Я вошла в кухню. Медные формочки рядами висели над плитой. Вроде бы и не дровяной, но уж точно не газовой. Неужели я и вправду попала в другой мир?

Вернулась в столовую, вышла из нее в холл. Отсюда был еще один выход наружу, а главное, вдоль стены этой комнаты делала изгиб лестница, поднимаясь широкими ступенями на второй этаж.

Красно-черное дерево перил теплом отдавало в руку, я неспешно поднялась на второй этаж. С моих губ так и не сходила улыбка. Неужели весь этот дом мой? Вот так, запросто, целиком? И как же чудесно он пахнет! Полиролью, маслом, полынью, а с улицы доносятся волнующие душу запахи летнего сада: рыхлой земли, трав, деревьев. Слышно, как шумит там, за окнами, легкий ветер.

На втором этаже нашелся коридор. Раньше, когда я заглядывала сквозь оконца игрушки, его скрывали от моего взгляда двери комнат. Черно-красные деревянные панели, на них рисунок, похожий на пламя, так сыграла сама природа на спиле дерева. Статуи из прозрачного камня в округлых нишах, все они словно живые. Я толкнула дверь в самую первую комнату, здесь небольшая библиотека. Стеллажи от пола до потолка, книги, свитки. Ковёр на полкомнаты, а глубокое кресло так и приглашает забраться в него с ноутбуком. Я же теперь могу работать из дома! Пока Денис в школе, а свекровь занята своими делами, в этом доме мне ни один человек помешать не сможет. Нужен только новый аккумулятор в ноутбук, розеток здесь я не заметила. Да и в доме тоже нужно убраться, не представляю, как это сделать. Столько комнат, а пыли в них… Времени и сил уйдет уйма. Может, начать потихоньку с нескольких комнат? Но самой мне даже лепнину на потолке толком не отчистить, я туда и с лестницы-то не достану. Если в этом доме вообще найдется стремянка.

Я вздохнула и вышла обратно в коридор. Хорошо, что все это было не сном, не миражом, не глупым выворотом сознания. Я даже за руку себя ущипнула и почувствовала внезапную, но такую сладкую боль.

За следующей дверью обнаружилась ванна. Мраморная, утопленная в пол. Вот только крана я найти не смогла, как ни искала. Ни крана, ни самого душа. Хорошо, что из ванны есть сток. Выходит, канализацию в этом мире изобрели. А водопровод? Или к дому должны в теории прилагаться слуги? Обидно будет, если все так. В такой большой ванне я бы с удовольствием понежилась, добавила бы в воду масло, пену, расставила по краям свечи. И окно в сад непременно открыла бы.

Кстати, окно. Я подошла к нему ближе, отодвинула в сторону штору. Надо же, мой участок земли огорожен невысоким забором, правда, сам он весь зарос, но между кустов видно то место, где был огород. Ой, а там впереди как будто дорога. И, если уж совсем изогнуться, то виден город: дома и золотые шпили замка. Красота! Вот бы прямо сейчас все рассмотреть! Нет, сначала нужно переодеться, я же не могу пойти бродить по городу в домашнем спортивном костюме? Да и платья Аделаида мне подарила не зря!

Я вернулась в коридор и быстро открыла еще одну дверь, за ней обнаружилась спальня. Вот она меня точно удивила. Широченная кровать, шкаф, а с потолка свисает несколько толстенных цепей. Наверняка для кашпо. Что-то похожее я видела в квартире Аделаиды. Вон и крючья торчат из стены, а рядом с ними витые красивые кольца, немного похожие на дверные ручки. Такими иногда украшают стилизованные кафе. В квартире Аделаиды к таким же опорам подбиралась по потолку цветущая лиана.

Конечно, умом я понимаю, что все эти приспособления можно использовать и совсем иначе, но это только глупые мысли. Просто я слишком испорчена. М-да. Но кашпо я все же повешу. Я прикрыла глаза и представила, как по стене из горшков цветущей волной будут ниспадать цветы. Голубоватые, синие. Или, наоборот, красные, яркие? Интересно, а какого цвета на постели покрывало? Под пылью и не видно. Я подошла к кровати, встряхнула тяжелую ткань. Бархатная, почти черная она расшитая красивым узором из переплетенных цветочных лоз или цепей? Тоже не понять, придется стирать. Можно ли это покрывало запихнуть в стиральную машинку? Да и влезет ли оно?

Я улыбнулась и подошла к окну. Собственный балкончик в форме огромной ракушки навис над заросшим садом. Какая же здесь красота! Из этой комнаты кажется, что город гораздо ближе, даже крыша соседнего особнячка проступила отчетливо. Неужели все это я смогу показать своему сыну? Аделаида что-то такое говорила про детей. Вот только что именно? Как бы вспомнить. Своих собственных детей она не завела, потому что боялась. Чего она боялась?

И тут я вспомнила про отчет! Нужно срочно бежать обратно в квартиру, успеть все отправить. А уж потом! Потом я пройдусь по всем комнатам дома, выйду в сад и даже, наверное, в город. Только платье нужно надеть из тех, что мне подарила Аделаида. В штанах я, наверное, буду выглядеть белой вороной.

Я на миг замерла. Что-то ещё говорила эта женщина, пока я разглядывала волшебный домик. Кажется, она не хотела, чтобы я стала похожа на ее мать. Но при этом сама отдала мне ее вещи: платья, и украшения. Может быть, она имела в виду характер? Нужно сегодня же наведаться к ней домой, все как следует разузнать.

Я сбежала по лестнице вниз, на секунду остановилась в столовой, взглянула на буфет и не смогла удержаться, подошла ближе. Так захотелось взглянуть хоть одним глазком на то, что за стёклами. Приоткрыла дверцу и ахнула – на полке стоял тончайший фарфор, полупрозрачный, расписанный узором из крохотных цветков.

Полкой выше громоздились тяжелые кубки, блюда, миски из чёрного метала с вмятинами чеканки. Крупные камни, позолота, удобные ручки. Сервиз, если это можно назвать сервизом, напомнил посуду викингов или варваров, разве что чуть более изящную. Ножки кубков имели в основании птичьи когти. Странные вещи, но они так и просятся, чтобы их взяли в руки. Только бы не разбить тонкий фарфор пока буду доставать этот.

Выше, кажется, есть еще что-то. Посмотреть бы, но без табуреточки мне не влезть.
Я приоткрыла дверцы и наугад выдвинула ящик. Внутри оказался свиток. Кажется, это купчая на какую-то мелочь, рядом с ним два тугих замшевых мешочка. Я растянула тесемку, заглянула внутрь и ахнула. Внутри оказались тяжеленные золотые монеты. Во втором мешке точно такие же, но чуть тоньше – серебряные. Оставить сокровища в ящике я не рискнула, сунула их в карман, на секунду задумалась и выдвинула ящик до упора. У дальней стенки обнаружилась шкатулка. Крышка легко сдвинулась в сторону, а под ней сверкнули гранями камни. Каждый в отдельной ячейке - алые, зелёные, фиолетовые и почти прозрачные. Некоторые обработаны, другие нет. Все это я тоже забрала с собой. Теперь остался сущий пустяк - вернутся обратно в свой дом.

Я вдруг испугалась, зачем-то бегом бросилась к двери, схватилась за ручку и тут же солнечный свет померк, а голова закружилась. Узкая кровать, около нее тумбочка, шум воды в трубах. Неужели, все волшебство игрушки взаправду? Но шкатулка с драгоценными камешками до сих пор у меня в руках. И карман домашних штанов оттопырился. В нем - мой личный запас золотых и серебряных монет. Знает ли об этом богатстве Аделаида? Может, я должна вернуть ей хоть камни? Все же стоят они громадных денег, наверное.

Я взглянула в окно, там вдалеке еще только мерцает холодный северный рассвет. Веточки березы под окном совсем заледенели. И на часах только четыре утра, в другом мире я пробыла совсем не долго. Через пару часов потопает по замерзшим лужам в школу мой сын. А я в это время отправлюсь на прогулку по теплому городу. Нечестно выходит, но пока я все не разузнаю, будет так. Да и Денис слишком легко может проболтаться о нашем маленьком чуде.

***
Эльф, к счастью, молчал. Больше он не сказал не единого слова после того, как я шикнул на него как следует, сдобрив свою короткую речь парой затейливых обещаний. Раб по рождению, он и не думает о том, чтобы сбежать. Скат крыши так близко, всего-то нужно будет забраться наверх по амбарной стене, а там уже и свобода.

Я наконец-то смог поддеть первый узел зубами, потянул на себя веревку изо всех сил. Еще чуть и рука выскользнет из петли. Ну же! Внезапно тело пронзила лютая боль, спину выгнуло, ошейник сдавил горло словно петля. Я стиснул зубы, вскрикнул, непроизвольно вжался спиной в спину эльфа, тот, как оказалось, лежал совсем близко. Руки вытянулись вперед к колесу, словно не мои собственные, намертво обхватили спицы, колесо отчаянно заскрипело.