Здесь делают магию. Книга 1. Магическая академия

— Не волнуйтесь. Мы не говорим о том, что магия — зло. Мы говорим о её цене. Почти двести лет назад Иннокентий Великий — которого в узком кругу тогда просто звали «Кеша» — пытался постичь природу магии и освободить нас от оков. Как вы знаете, раньше, до Иннокентия, маги черпали силы из собственных жизненных сил, из своей души. Поэтому даже сильнейшие редко жили дольше тридцати лет, сгорая, как свечи.

Я невольно поёжилась. Тридцать лет. Меньше, чем прожили мои родители.

— А Иннокентий задумался о создании стационарных, внешних источников, производящих магическую энергию из неиссякаемых природных ресурсов. Он много трудился, положил на алтарь науки годы жизни и наконец создал рабочий прототип. Но проблема оставалась. Аппарат не производил энергию из ничего — он преобразовывал что-то другое. Стоило засыпать в него обычную землю, как он начинал перерабатывать её в чистую магическую силу, и мощный столб энергии устремлялся в небо. Но засыпать просто землю — глупо и неэффективно. Её много, но всё же не хватит, чтобы питать миллиарды людей вечность. И тогда Иннокентию пришла гениальная и одновременно ужасающая идея: настроить аппарат на самый мощный и неиссякаемый источник материи во Вселенной, превратить её в энергию, направить аппарат на себя и создать… Как думаете, что?

Ученики, оправившись от шока, начали строить догадки.

— Собаку, которая ест землю и производит магию! — выкрикнул кто-то с задней парты. Кто-то хихикнул, но смех быстро затих.

— Нет.

— Фамильяра-титана, который может перетаскивать тонны ресурсов между мирами!

— Нет. И это тоже неэффективно.

Вскоре профессору надоело постоянно отвечать «нет». Он остановил поток фантазий и повернулся к доске. Мел в его руке ожил и начертил на тёмной поверхности сложное, закручивающееся изображение.

— Кто-нибудь знает, что это? — спросил он.

В классе воцарилась тишина. Такая густая, что слышно было, как скрипит мел в его пальцах.

Изображение было знакомо. Похожие картинки я видела в старых учебниках по астрономии ещё на Земле. Я невольно подняла руку. Сердце колотилось где-то в горле.

— На Земле эти объекты называются чёрными дырами.

— Верно, Анастасия. — Профессор кивнул с одобрением. — Чёрные дыры, или, как их называют в магических трактатах, «Вечные Пожиратели», появились в доступной нам части реальности не без помощи Великого Иннокентия. Он не создал их из ничего — они существовали и раньше. Но он нашёл способ… приручить их, направить. Он создал систему, которая заставляет их странствовать по окраинам галактики и собирать рассеянную массу, пыль, энергию — всё. Пока Вселенная будет бесконечно расширяться, масса для преобразования будет в практически бесконечном количестве. Аппарат Иннокентия — тот самый первый Маяк — преобразует эту собранную массу в чистую магическую энергию и, как гигантский фонтан, разбрызгивает её, насыщая всё население планет. Тем самым он обеспечил нас энергией на миллиарды лет вперёд. Но цена… Цена в том, что наша магия питается самой тканью реальности, её тихим, бесконечным умиранием. Мы не сжигаем свои жизни. Мы сжигаем миры. Крошечные, необитаемые, далёкие — но всё же.

В классе стало так тихо, что был слышен лишь скрип мела и тяжёлое дыхание учеников. Я смотрела на чёрную дыру на доске и не могла отвести взгляд. Красивая, завораживающая, смертоносная. Как наша магия.

Эта лекция перевернула всё с ног на голову. Наша чудесная магия, дарующая исцеление, полёты, свет, — имела такую грандиозную и мрачную кухню. Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Мы пользовались энергией, которая когда-то была звёздами. Планетами. Мирами.

После уроков я быстро сделала домашнее задание. Теперь, с пониманием системы Алихана, многие задачи решались легче. Благодаря вчерашней помощи Владимира всё щёлкало как орехи. Я даже не заметила, как пролетел час — формулы складывались сами собой, магия слушалась.

Часы показывали 17:50. Я решила — пора. Надела самое приличное, что было из одежды (простая тёмная мантия без заплат), и отправилась в крыло преподавателей.

Путь был долгим. Коридоры, лестницы, порталы. Я шла и чувствовала, как с каждым шагом волнение нарастает. Ладони стали влажными — я вытерла их о мантию, но это помогло ненадолго.

Дверь с номером 138 охранял левитирующий полупрозрачный призрак в форме рыцаря в доспехах. Его пустые глазницы уставились на меня. По спине пробежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом.

— Предъяви приглашение, смертная, — проскрежетал он голосом, похожим на скрип ржавых петель. От этого голоса заныли зубы. — Иначе я заберу твою душу в качестве платы за беспокойство.

Я, стараясь не дрожать, протянула бумажный билет. Пальцы слегка подрагивали, но я заставила себя держать руку ровно. Призрак схватил его эфемерной лапой, поднёс к тому, где должно было быть лицо. Дверь позади него с тихим щелчком приоткрылась.

Я перевела дух и шагнула внутрь.

Глава 3АнастасияТайны, амулеты и тень прошлого

Спускаясь по главной лестнице после всех разборок, я заметила знакомую фигуру. Александр прислонился к резным перилам. Он смотрел куда-то в окно, но, услышав мои шаги, обернулся.

— Привет. Ну что, как твой триумфальный день? — спросил он.

В его глазах я прочла не праздный интерес, а искреннюю заботу.

— Могло бы быть и лучше, — вздохнула я, подходя ближе. — Если бы не эта… эта Кира.

— Почему «эта»? — он приподнял бровь. — Подставить соперника — низко, но иногда эффективно. Глупость в том, что её поймали с поличным.

Я коротко рассказала про блокирующий амулет, про сорванный бой, про ледяный ужас, когда магия не слушалась. Слова выходили сбивчиво. Я чувствовала, как внутри снова поднимается та липкая, холодная волна паники, и с трудом удерживала голос ровным.

— Я поговорю со своим братом, чтобы он… — Александр резко замолчал, будто спохватившись.

— Чтобы он что? — насторожилась я.

— Чтобы назначил справедливую переигровку или аннулировал её победу в том бою, — быстро сказал он. Но было ясно, что изначально он хотел сказать другое. Я видела, как дёрнулась его рука, словно он хотел махнуть ею, но сдержался.

— А твой брат… кто? — спросила я медленно, хотя уже догадывалась. Ответ пришёл сам собой, сложился из обрывков разговоров, случайных намёков, сплетен, которые я раньше не воспринимала всерьёз.

Александр помолчал, изучая моё лицо, словно решая, можно ли доверять. Я чувствовала на себе его взгляд — тяжёлый, испытующий. Мне захотелось отвести глаза, но я заставила себя смотреть прямо.

— Данил. Данил Брайт. Директор этой академии. А мой дядя, Георгий Брайт, возглавляет всю службу безопасности и внутренних расследований.

В голове что-то щёлкнуло. Брайты. Потомки Иннокентия. Владельцы всего этого комплекса. Александр был не просто талантливым магом и преподавателем. Он был принцем в этом маленьком королевстве.

— Почему ты об этом не рассказывал? — спросила я, не в силах скрыть удивление. В голосе прозвучало что-то похожее на обиду. Или растерянность.

— Потому что все, узнавая это, начинают относиться ко мне по-другому. — В его голосе прозвучала усталая горечь. Он говорил тихо, почти шёпотом, и в этом шёпоте было столько выжженной, долгой усталости, что у меня защемило сердце. — Одни лебезят, просят оценки подправить, соревнования пересмотреть, доступ к закрытым архивам. Другие ненавидят за «блат», считают, что все мои успехи — только из-за фамилии. Все без исключения. Ты думала, я не замечал, как ты на меня смотрела на тех дополнительных занятиях? Как и все девчонки — с обожанием к «звезде». А узнав, кто я, ты будешь смотреть либо с расчётом, либо со страхом. Так было всегда.

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Только горечь.

Мы стояли в пустом коридоре. Где-то вдалеке звенел колокол, возвещая о конце очередной пары. Его звон разбивался о каменные стены, терялся в сводах. Мне казалось, время застыло, растянулось, как тягучая патока.

— И ты думал, что я буду так же? — спросила я тихо. Голос дрогнул, и я ненавидела себя за эту дрожь.

— Все, кто узнаёт, становятся такими, — повторил он, но уже без прежней уверенности. В его взгляде мелькнуло что-то — надежда? — но он тут же опустил глаза, словно боялся, что я прочту это.

Вместо ответа я просто покачала головой. Не зная, что сказать. Он был прав — знание изменило всё. Но изменило не так, как он думал. Теперь он был для меня не недосягаемым идеалом, а человеком. Со своей ношей, своими проблемами. Я смотрела на него и впервые видела не преподавателя, не звезду, не наследника великой династии. А просто уставшего парня, который уже устал доказывать, что он — это он.

— Пойдём, — неожиданно предложил он. — Расскажу тебе кое-что за чашкой чая. Если, конечно, не боишься ассоциироватьсяс представителем правящей династии. В его голосе снова проскользнула усмешка, но на этот раз — мягче, теплее.

Мы сели в небольшой преподавательской чайной. Сюда учеников обычно не пускали. Комната оказалась маленькой, уютной, с низким потолком и круглыми столиками из тёмного дерева. На стенах висели старые картины — портреты бывших ректоров, которые, казалось, следили за нами осуждающими взглядами.

Александр заказал какой-то травяной сбор с дымком. Пахло далёкими горами. Я сделала глоток — на вкус терпкий, чуть сладковатый, с послевкусием дыма и мёда.

Он начал рассказывать. О своей семье, о том, как потомки Иннокентия разделились на две ветви — от его сыновей, Евгения и Дика. О том, как академия, хоть и государственная, стала по сути семейным делом Брайтов, их главным детищем и крепостью.

Потом разговор сам собой зашёл о наследии прадеда.

— В его дневниках, — понизив голос, сказал Александр, — записано всё. Не отредактированные для учебников исследования, а сырые, опасные, гениальные мысли. Все заклинания, включая те, о которых в школе даже не заикаются — их считают слишком рискованными или аморальными. Говорят, там есть чертежи и расчёты на создание мобильных маяков.

— Это невозможно! — вырвалось у меня. Я чуть не поперхнулась чаем. — Маяк — это гигантское стационарное сооружение, вплетённое в энергетику целой планеты! Его нельзя «взять с собой»!

— Почему нельзя? — парировал он. В его глазах загорелся азарт учёного. Он подался вперёд, и я невольно сделала то же самое. — Если можно создать стабильный источник, почему нельзя его уменьшить? Пусть не на столетия, а на несколько дней? Представь: маг, не привязанный к определённому месту, способный черпать силу уровня маяка в любом мире!

— Но стабильность поля! КПД! Обратная связь! — я завелась, забыв, с кем разговариваю. Пальцы сами потянулись к салфетке, чтобы начать чертить схему. Эти темы мы касались на теоретической магической физике.

— Решено! — парировал он. — Смотри, если использовать не чистый поток от чёрной дыры, а буферный кристалл-накопитель, который…

Мы проспорили минут двадцать, чертя схемы на салфетке. Оба на взводе от интеллектуального азарта. Я забыла, где нахожусь, забыла, кто он. Осталась только задача — красивая, сложная, требующая решения.

И вдруг я осознала, что спорю с Александром Брайтом как с равным. Он не снисходил, не поучал — он доказывал. И я доказывала в ответ.

— Извини, сорвался, — наконец сказал он, откидываясь на спинку стула и выдыхая. Его лицо разгладилось, ушла та напряжённая складка между бровями. — Я редко нахожу, с кем можно так поспорить о технических деталях. Большинство либо не понимает, либо боится.

— И ты меня прости, — улыбнулась я. — Я тоже забываюсь, когда речь заходит о фундаментальных принципах.

Вдруг по коридору мимо чайной с топотом пронёсся напуганный, бледный ученик младших курсов. Дверь приоткрылась от сквозняка, и я услышала его прерывистое дыхание.

Александр инстинктивно встал и шагнул к двери. Он перехватил ученика за руку. Хватка была твёрдой, но не грубой.

— Что случилось?

— Там… в крыле старших курсов… парень с пятого курса… Он швыряется боевыми заклинаниями в девчонку! Совсем с ума сошёл! — Голос ученика срывался на фальцет, глаза были круглыми от ужаса.

Не теряя ни секунды, Александр рванул в указанную сторону. Я, не раздумывая, побежала следом. Сердце ухало куда-то вниз.

В дальнем, обычно пустынном коридоре мы застали жуткую картину. Рослый пятикурсник с диким, невидящим взглядом методично, как автомат, выпускал ослепительно-белые молнии в прижатую к стене плачущую девушку. Каждая молния била с пугающей точностью, оставляя на стене чёрные подпалины. Воздух пах озоном и страхом.

Его дружки стояли поодаль, но не смеялись — они смотрели с ужасом.

— Прекратить! Немедленно! — Громоподобный голос Александра прокатился по коридору, заставляя дрогнуть стёкла в окнах. Я вздрогнула от неожиданности — никогда не слышала, чтобы он так кричал.

Девушка, воспользовавшись моментом, юркнула в боковую дверь и скрылась.

Пятикурсник медленно повернул голову. Его глаза были стеклянными. Пустыми. Как у куклы.

— Ох, Александр… Что ты веселье портишь? — Его голос звучал неестественно, будто чужой. Словно кто-то говорил его ртом, но не он.

— Какое ещё веселье? — холодно спросил Александр. Он сделал шаг вперёд и незаметно оттеснил меня за свою спину. Я почувствовала, как он выставил руку, готовясь к защите.

— А вот такое!

Мгновенно, без жеста, ослепительная молния полетела прямо в Александра. Время будто замедлилось. Я видела, как разряд пробивает воздух, как искры срываются с пальцев пятикурсника, как Александр даже не моргнул.

Но молния, ударившись в невидимый щит в сантиметре от его груди, отскочила с резким треском и угодила в потолок, оставив чёрный след. Кусок штукатурки отвалился и с глухим стуком упал на пол.

— Как-то ты медленно сегодня, — произнёс Александр спокойно. Но в его позе чувствовалась собранная, готовая к удару пружина. Я видела, как напряглись его плечи, как пальцы чуть заметно шевельнулись, готовые к новому заклинанию.

Два огненных шара, выпущенные один за другим, постигла та же участь. Парень зарычал от ярости. Александр лишь пожал плечами.

С его указательного пальца вылетел маленький, размером с горошину, мерцающий белый шарик. Он двигался не быстро, но как-то неизбежно. Как капля, которая всё равно упадёт.

Пятикурсник пытался увернуться, поставить щит. Но его движения были странно запоздалыми. Словно он боролся с кем-то внутри себя.

Шарик мягко коснулся его груди. Парень без звука рухнул лицом вниз, как подкошенный. Я услышала глухой удар головой о каменный пол и вздрогнула.

Его друзья с визгом бросились врассыпную.

— Александр, что ты наделал?! — закричала я, выбегая из-за его спины. Голос сорвался, в горле пересохло.

— Не волнуйся, — он уже стоял на колене рядом с телом. Его движения были спокойными, уверенными, будто он делал это сотни раз. — Этот шарик — не боевой. Он всего лишь вызывает мгновенный, но глубокий паралич моторных функций и временно блокирует магический канал. Парень проспит пару часов и проснётся с жуткой головной болью. Но живой и здоровый.

Александр осторожно перевернул парня, расстегнул воротник его мантии и снял с шеи небольшой, тёплый на ощупь амулет из тёмного металла. Во вставке из треснувшего багрового кристалла пульсировал тусклый, больной свет. От этого зрелища мне стало не по себе.

— Так я и думал. Амулет дистанционного управления и подпитки. Вещь высшего уровня, почти артефакт. Он позволяет тому, кто управляет, видеть и слышать через подконтрольного, пополнять его резервы сверх меры и отдавать прямые ментальные команды, подавляя волю. Этот парень был не более чем марионеткой.

Он повернулся ко мне. В его глазах я увидела сталь.

— Иди. Беги, зови преподавателей. Лучше сразу к директору или к моему дядюшке Георгию. Скажи, что нужен срочный карантин и ментальное сканирование. Дело пахнет не школьной потасовкой, а серьёзной диверсией.

Я кивнула и бросилась бежать, чувствуя, как за спиной остаётся что-то очень тёмное и опасное.

Глава 4. Анастасия. Кто виноват

Уставшая после долгого дня, я выходила из кабинета, где меня фактически допрашивали о произошедшем. Следователь задавал одни и те же вопросы по три раза, меняя формулировки. К концу допроса у меня так гудело в голове, что я с трудом различала, где коридор, а где стена.

Я сама до сих пор не до конца понимала, что именно случилось. Вроде бы какой-то амулет, который управлял человеком, и с его помощью можно было заставлять его делать что угодно. Естественно, мне не рассказали всей правды. Не сообщили, что именно сказал тот парень, когда очнулся. Я знала только, что его увезли в закрытое крыло, а в академии ввели дополнительные меры безопасности.

Размышляя, я шла по почти пустым коридорам школы. Мне встречались только те, кто решил засидеться в библиотеке, или идущие на вечерний перекус. Их голоса отдавались эхом, смешиваясь в неразборчивый гул. Этот бесконечный путь через коридоры, залы и порталы наконец-то закончился у моей двери.

Почему-то в этот раз я решила пойти не прямо в свою комнату, а через общий зал нашего потока. Зачем — сама не знала. Может, хотела увидеть знакомые лица. Может, надеялась, что там будет тихо и пусто.

Открыв дверь, я увидела с десяток пар глаз, смотрящих на меня. Некоторые — безразлично, некоторые — с интересом, а некоторые — с явной неприязнью. Воздух в зале был тяжёлый, спрессованный ожиданием. Кто-то даже перестал жевать, когда я вошла.

На одном из самых удобных кресел сидела Кира. В её взгляде читалось какое-то торжество. Она смотрела на меня как кошка на мышку, и от этого взгляда у меня по спине пробежал холодок.

Такое отношение сокурсников напугало меня. Я быстро прошла мимо них в коридор, ведущий к моей комнате. Шаги отдавались в ушах глухими ударами, и мне казалось, что они смотрят мне в спину.

«Очень странно», — про себя сказала я.

Но «странно» — не то слово. Странно было бы, если бы они вдруг стали со мной дружелюбны. А так… так было больно, но привычно.

Я села за стол, подпёрла подбородок руками и задумалась. Лоб был горячим, в висках стучало, но спать не хотелось. Уроки не сделаны, поэтому заняться было чем. Я достала книги, зажгла магический огонёк, настроила его так, чтобы свет был достаточно ярким, но не резал глаза. Огонёк задрожал на секунду — моя концентрация всё ещё была никудышной, — но потом выровнялся.

Задания оказались довольно простыми. Я без особого труда справилась и решила потренироваться в магии.

Стены в комнатах общежития были сделаны из специального материала, задерживающего магию и обладающего шумоизоляцией — так говорилось, по крайней мере. Но на самом деле стены выдерживали не очень мощную магию: один-два файрбола опытного мага могли бы разбить стену и подвергнуть ученика опасности. Сам же ученик вряд ли смог бы быстро разрушить эти стены. И, как я много раз замечала, магия всё-таки проникала в комнату — например, для подзарядки магических светлячков. Да и энергия от маяка тоже проходила. Я чувствовала её лёгкое покалывание на коже, когда маяк работал на полную мощность.

Я достала свою тетрадь, быстро посмотрела на символы. Над моей ладонью завис жёлтый, переливающийся оранжевыми искрами шарик. Я смотрела на него, затаив дыхание. Он держался ровно, без судорог. Не распадался.

После того дня такие шарики у меня получались почти по желанию. Но всё же нужно было тренироваться, чтобы шар появлялся мгновенно и без ошибок. Ну, это простая магия — для боевой или защитной нужны годы упорных тренировок. А у меня не было лет. У меня было только сейчас и это глупое чувство, что время уходит сквозь пальцы.

Жалко, не взяла учебники из библиотеки: там были действительно сложные заклинания, а не задания для четвёртого курса. Поняв, что серьёзных заклинаний здесь не будет, я просто потренировалась в создании разных световых и звуковых эффектов. Потратила час на то, чтобы заставить искры выстраиваться в спираль. Получилось с пятой попытки.

Даже один раз получилось выполнить задание номер 516 — воссоздать запах роз. Комната наполнилась сладким, чуть приторным ароматом. Я на мгновение закрыла глаза, представив, что нахожусь в саду, а не в каменной коробке общежития.

«Так-так», — заинтересовалась я, увидев какое-то замысловатое заклинание. Оно было в самом конце тетради, почти на полях, будто кто-то набросал его второпях. По символам атаки я поняла: это явно боевое заклинание. На удивление, оно не было зашифровано или записано с ошибками. Слишком аккуратно для случайной пометки. Слишком точно.

Проверив отдачу магической энергии, я воспроизвела его.

Жёлтая молния пролетела прямо, ударилась об одну из металлических стоек, отрикошетила, чуть не попав мне в лицо, и погасла на стене, оставив тёмный след. Я отшатнулась, сердце бешено заколотилось. На щеке осталось лёгкое жжение — молния прошла в сантиметре.

А если бы это заклинание полетело мне прямо в лицо, а «шумоизолированные» стены заглушили бы мой крик? Я сглотнула, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Поняв, что лучше тренироваться в спортзале и от греха подальше, я пошла спать — вдруг найду ещё какое-нибудь заклинание и запущу его себе в лоб.

Перед сном я долго смотрела на тетрадь, гадая, кто и зачем вписал туда это заклинание. Но мысли путались, и я провалилась в сон, так и не найдя ответа.

На следующее утро я собралась и пошла вниз. Скоро должна была начаться лекция об одиннадцатом мире под названием Безводный, или, по-другому, Сухой мир. За окном всё так же моросил дождь — мелкий, противный, он проникал под мантию и заставлял ёжиться.

Я не торопилась, но шла быстрым шагом.

Внезапно слева послышался голос:

— Привет, Анастасия.

Я повернулась и увидела Владлена. Он стоял, прислонившись к стене, с видом человека, который давно кого-то ждёт.

— Ну, привет.

— На лекцию идёшь?

— А куда бы мне ещё идти за десять минут до лекции? — Я невольно усмехнулась, хотя на душе было муторно.

— Да, извини, — смущённо сказал он. Он потупился, будто ему было неловко за свой глупый вопрос.

— Или ты думаешь, что у меня внезапно появилась привычка прогуливать?

— Нет, конечно.

Дальше мы шли молча, пока Владлен не спросил:

— Анастасия, скажи, пожалуйста, зачем ты повесила на себя этот кристалл, который блокирует твои заклинания? Зачем ты подставляешь Киру?

Его голос был спокойным, даже дружелюбным. Но вопрос ударил как пощёчина.

Я так и замерла. Ноги стали ватными. Я-то считала, что абсолютно логично: это сделала не я, а Кира. А теперь Владлен смотрит на меня с лёгким укором, и за его спиной я вижу, как другие сокурсники проходят мимо и бросают на меня косые взгляды.

— А с чего ты, Владлен, решил, что это сделала я, а не Кира? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Пальцы сжали лямку сумки так, что побелели костяшки.