Венец из Пяти Ветвей

– Можешь не переживать, всё далеко не так плохо! – с преувеличенным оптимизмом произнёс он, всплеснув руками. – Ну, признаю, в самом начале зрелище было отвратительным, но сейчас... сейчас стало даже лучше, чем раньше! Кожа теперь навсегда приобрела благородный, насыщенно-бордовый оттенок. А главное – больше никаких мучений с колтунами после сна! Нет волос – нет проблем, верно?

Смерив рогатого друга испепеляющим взглядом, словно перед ней стоял не благодетель, а злейший враг, Асгетт отчаянно бросилась к зеркалу. Но поспешность сыграла дурную шутку: ослабленное тело мгновенно запуталось в сброшенном одеяле, и она с обречённым вздохом полетела на пол. Божество успело подхватить её в самом разгаре этого бесславного падения — иначе собирать консилиум лучших лекарей пришлось бы заново.

От столь постыдной слабости Асгетт захотелось ощериться и впиться зубами в своего спасителя. Оттолкнув его ладонь, она обхватила перила кровати и, дрожа от напряжения, поднялась на ноги. Роковое стекло манило; отражение — совсем близко, оставалось лишь пересилить боль в коленях и доплестись.

– Вот же выхухоль речная, – обреченно резюмировало божество, наблюдая за её потугами.

Ловким движением он сгреб вяло брыкающуюся девушку в охапку. Под аккомпанемент ругательств Касарит в два шага преодолел расстояние до вожделенного зеркала и аккуратно опустил принцессу на пушистый ковёр.

Пока она придирчиво изучала каждую черту лица, распаляясь пуще прежнего на бессовестно навравшее божество, дверь с грохотом распахнулась. На шум в комнату ворвался встревоженный Кана.

– Проходи, третьим будешь, – зловеще прорычала Асгетт, встретившись взглядом с отражением в стекле.

Только этого здесь не хватало. Врываться в покои принцессы без стука – это как минимум дурной тон, особенно когда она не в состоянии прикрыть наготу даже фиговым листочком. Ну а как максимум – ему в принципе не стоило помышлять о том, чтобы переступать порог.

Кана недоумённо оглядывал пространство, а за спиной уже начала собираться толпа. Быстро оценив ситуацию, защитник развернулся к любопытным зевакам и захлопнул створку. Увы, не с той стороны, с какой хотелось бы. Асгетт повернулась к божеству с вежливой просьбой сожрать наглеца, но рогатого и след простыл. То ли под пол стёк, то ли в окно выскользнул.

– Скотина бесстыжая, — еле слышно пробубнела она и неуверенно двинулась к постели.

Кана тут же оказался рядом. Стараясь тактично отводить взгляд, он подхватил её под руку, помог опуститься на край кровати, а затем поднял скомканное на полу одеяло и надежно укутал.

– Не нужно было вставать, принцесса, – укоризненно произнёс защитник.

Он наконец осмелился вглядеться в лицо своей подопечной. Недавние бугристые волдыри исчезли – ни следа, ни шрама. Целители сотворили чудо, но куда важнее оказалась природная регенерация, помноженная на многолетнюю закалку в диких реках пустошей. После токсичных вод мёртвых земель обычный кипяток оказался сущей мелочью.

– Выйди, воин, – попросила принцесса, вяло отмахиваясь от навязчивой заботы.

Опустив глаза, Кана отстранился. Несколько долгих секунд он топтался на месте, решаясь сказать что-то важное, но, так и не найдя решимости, молча двинулся к выходу. Как только тяжелая дверь за ним закрылась, Асгетт свернулась гусеницей, зарываясь в одеяло.

Насладиться тишиной не дали: родня повалила следом за настырными лекарями, словно тараканы. Все наперебой что-то спрашивали, трогали, лезли с громким, суетливым участием. Принцесса взвыла – и названные гости, проявив неожиданное милосердие, наконец отступили. Причина столь поспешного бегства сразу стала понятна: в коридоре и купальне уже заступили на пост лучшие маги ордена – на случай, если её придётся вытаскивать из очередной ментальной прогулки.

Под этим неусыпным надзором прислуга быстро и сноровисто вымыла Асгетт. После случившегося воды, пожалуй, опасались все. В чан она от греха подальше не полезла, предпочтя сидеть на бортике: новых встреч с ришархом не хотелось. Особенно сегодня.

Намытая до скрипа, Асгетт перебирала в уме теоретические перспективы – ещё один такой заплыв и необходимость избавляться от волос в самых труднодоступных местах отпадёт сама собой. Тихо усмехнувшись мысли, она уткнулась лицом в прохладные, пахнущие свежестью простыни и провалилась в сон до позднего вечера.

Разбудил отчетливый стук... в стекло, со стороны балкона.