Танька. Простая история "не"попаданки

Так вот, «Макдак» раскрыл для меня свои гостеприимные двери. И уже на следующий день по возвращению из Златоуста я вышла на работу.

С момента нашего участия в захватывающем партизанском триллере на просторах уральских лесов прошел месяц. Я устроилась на вожделенную работу, успела проводить маму к папе (сейчас они в Чили), отвезти Машку на поезд, мчащийся в славный курортный город Сочи. И, собственно, всё. Сама я планировала работать до начала учебного года. Хватит, наотдыхалась. Синяки и ссадины с тела сходили долго.

И вот законный выходной. Сидя на диване, на кухне, с кружкой кофе и читая хрень про эльфов. Ну да, после партизанщины решилась почитать. Понизить, как говорится, уровень безграмотности. Грешно смеяться над убогими, но в какой-то момент мне показалось, что эльфы настоящие. Глупо, конечно, но Серж так и не вернулся в лагерь, а плутавшие до утра по лесу Макс с Егором объяснили его отсутствие срочным звонком из дома. Что-то там в семье случилось. Да и оставшаяся парочка странно на меня коситься начала, от их взглядов мурашки по коже бежали, неприятные такие, будоражащие. А по ночам мне стал сниться блондин, тот самый, вытащивший меня из оврага. Он разговаривал со мной, куда-то звал, что-то обещая. Утром я не могла вспомнить ничего из приснившегося, кроме образа самого томного блонды. В общем, делаю я глоток кофе, и в этот момент раздается звонок в домофон, который недавно установили в нашем подъезде. И звук у этого звонка препротивнейший, а у меня бой идет, и главный герой спасает свою утонченную темную эльфийку ценой собственной жизни. Я решила дочитать, гостей не жду, свет из окон не бьет. Дверь в квартиру заперта. Сижу, читаю. Мое богатое воображение прямо кричит под звон мечей о том, что главный эльф не выживет, и темная эльфийка достанется гадкому и мерзкому врагу всех честных эльфов. Меня так захватила книга, что, собственно, звук открывающейся входной двери я пропустила. Пью кофе, читаю. Не успеваю проглотить очередной глоток, как над самым ухом шепот:

— Я стучался, если что.

Надо ли говорить о последствиях подкрадывания к девушке с полным ртом кофе? Вот и тот, кто это сделал, сразу понял, что совершил грандиозную ошибку. Я бы сказала, фатальную. Особенно когда кофе с лица вытирал замызганным кухонным полотенцем. Вот кто-нибудь знает, почему чистое кухонное полотенце через десять минут пребывания на кухне становится замызганным? Вот и я нет. У меня вор в квартире, а я про полотенца думаю.

Экран планшета света давал мало, по сути освещая только мое лицо. Глядя в темноту, я от накатившего страха никак не могла разглядеть черты мужчины, проникшего в мою квартиру. Голос казался до мельчайших оттенков знакомым. Свет загорелся сам по себе. Передо мной сидел блондин из сна, за его спиной стояли еще трое. Угадайте кто? Правильно: Серж, Макс и Егор. Хлопая глазами в полном непонимании происходящего, я пыталась мысленно выстроить диалог между мной и присутствующими. — Серж, свари кофе. — Он нимало удивился моей просьбе. Все остальные молча оккупировали подходы к дивану, перекрывая мне пути отхода. — Поговорим? — Блондин был самым решительным. — Говори, — что еще я могла ему сказать? Я даже близко не понимала, к чему все идет, только чувство тревоги усилилось. Еще бы: четыре рожи с внешностью, которой позавидуют первые красавцы Голливуда, за которых все модельные агентства мира глотку порвать могут, и все они в моей однушке. Я на тестостерон не падка, но и мне не чуждо чувство прекрасного. Я вообще их рассматривала как музейные экспонаты. А как к ним можно еще относиться, если ребятки заигрались и даже нахлобучки с ушей не сняли? Вторая чашка кофе подряд уже не лезла, просто за нее было удобно прятаться. — Ты помнишь меня? — Блондин смотрел в мои глаза серьезным, немигающим взглядом. — Еще бы не помнить, — после моей фразы парни подобрались как перед дракой. Я тоже напряглась, вдруг отбиваться придется, — вскружил голову молодей студенточке.

Конец фразы ребята уже слушали с самодовольными улыбками на фейсах. Мне это очень не понравилось, и посему я продолжила выбивать точку опоры у этого квартета, завалившегося ко мне без приглашения. — Подлееец, как ты мог так со мной поступить? Еще и деньги на аборт прислал! Совести у тебя нет. Как ты посмел после всего явиться сюда? Как в глаза мне смотреть совести хватает? Я несла всякую чушь, а лица парней вначале посерьёзнели, затем трое на блондина начали кидать задумчиво-злые взгляды. Я решила поставить точку в спектакле. Хлопнула по столу, парни подпрыгнули от неожиданности, Серж облился кофе. Черное пятно на белой, облегающей торс футболке расплывалось во все стороны под шипение красавца. — Ребенка я тебе не отдам, он только мой. Ушки купировали, и никто не догадается, что его отец — козел. Блондин выпал в осадок, я обратила свой взор на Макса: — Теперь с тобой. Ты что мне обещал? — Макс непонимающе захлопал глазами, прям как я в момент их появления. — Ты мне клялся, божился, зуб давал, что он, — кивнула на блондина, — никогда не узнает о нашем мальчике. Ему, кстати, очень хорошо с купированными ушками. Предааатель. А еще друг называется. Как тебе верить? — Да она спятила! — Макс оказался самым не стрессоустойчивым. — Я ей ничего такого не обещал! — Он подскочил, уронив стул, грохот заставил парней дернуться, я еле смех сдерживала. Вторая кружка кофе стала моим спасением. Держать лицо уже сил не было, уткнулась в стол на сложенные руки, начала ржать, сотрясаясь всем телом. — Вы чего наделали, идиоты? — Я второй раз услышала голос Егора, первый был в поезде. Бархатистый, певучий, даже не обладая музыкальными данными, можно было сделать выводы, что его вокал — заслушаешься. — Я ничего, — начал блондин, в то время как Макс мерил кухню гигантскими шагами длинных ног, — какой ребенок? Я ее второй раз в жизни вижу. Я подняла мокрое от слез лицо, так ржать нельзя. — Ты про нашего сына забыл? — Мой трагичный тон подлил масла в огонь. — А ему так шли эльфийские ушки.

Утыкаясь в руки, я уже не могла молчать, вместо смеха прорывались стоны и всхлипы. Послышался звук удара, знаете, такой глухой шмяк, когда кулаком в челюсть. Тишина, повисшая на кухне, дала понять, что кому-то прилетело. Чувство удовлетворения накрыло меня с головой. «Месть сладка», — не помню, кто именно это сказал, но я с ним полностью согласна. Тишину, нарушаемую только моими редкими всхлипами, разрезал очередной дверной звонок. Встала и суровым взглядом окинула парней. Картина маслом: Егор злой как собака, Макс в истерике, блондин с наливающимся фингалом, Серж в залитой кофе майке. — Пошли, — позвала за собой Сержа. Открыла ему дверь в ванную, в которую он молча проскользил, а сама направилась к дверям. Посмотрела в глазок: за дверью оказалась тридцатилетняя, одинокая соседка Вика из квартиры подо мной. Я надеялась, что орать она из-за грохота от упавшего табурета будет не сильно. Крайне скандальная соседка. Открыла дверь, готовясь к нападкам, но Вика меня удивила. Увидев мое зареванное лицо, бесцеремонно зайдя в дверь, всплеснув руками, она затараторила: — Танечка, что с тобой? Кто обидел тебя, малыш? В этот момент из ванной вышел полуголый Серж. Вика уставилась на него как маньяк на жертву, сразу же позабыв про меня и про цель своего прихода. Мне даже жаль парня стало, но когда из кухни вышел блондин с подбитым глазом и направился в ванную, Вика как-то обмякла вся и начала сползать по входной двери. — Что с ней? — Серж был удивлен не менее моего реакцией соседки, а меня просто подмывало: — Отца своего ребенка узнала. Из кухни вылетели Макс и Егор: — Как? И она тоже? Вика, уже сидя на полу, оглядев парней, только и смогла глупо и печально улыбаться. Я же продолжила: — Так сестренка там, сводная. Жаль, ушки купировать пришлось. Егор влетел в ванную, рывком выломав хлипкий замок. Дверь захлопнулась за ним с такой силой, что я запереживала, что сейчас еще соседи прибегут. В ванной раздались характерные звуки ударов. Егор вытолкал блондина из ванной, и хочу сказать, что одним синяком он не отделался. Нос был разбит, из губы струйкой бежала кровь, костяшки на пальцах сбиты, видимо, отбивался. Я присела рядом с Викой, уткнулась в ее плечо, и все повторилось: слезы, всхлипы, стоны. В коридоре квартиры запахло валерианой. Макс, проведя ревизию в холодильнике, накапал в два стакана успокоительное и протягивал нам. Выпили. Счастливая Вика строила глазки всем и каждому. Ошарашенные парни смотрели на это с недоумением. Отсмеявшись, я изрекла истину всех времен и народов: — Обидеть Таню может каждый, не каждый может убежать! — Да, банально прозвучало, но правду не спрячешь. В богатом русском языке нет слов, чтобы описать лица недоэльфов. Коктейль из эмоций на лицах парней взорвал меня повторно. Так ржать нельзя. Когда я отсмеялась, передо мной стоял квартет из ушастых блондинов разного оттенка, одинаково привлекательных и одинаково злых. Вику проводили до квартиры. Провожатым вызвался блондин. Погрозив тому пальцем, пообещала уши купировать, если что. Он многозначительно хмыкнул и пропал на час. Беседа не клеилась. Я смотреть на «эльфов» спокойно не могла, на смех пробивало. Троица оставшихся бесилась от моих взглядов и ухмылок. Пережитый мной стресс перешел в волчий аппетит. Пытаясь вспомнить, что у меня есть в холодильнике, поняла, что яйца, кетчуп и сосиски точно есть. Большая чугунная сковорода, перешедшая ко мне от прабабки, которую я в глаза не видела, пришлась как нельзя кстати. Я ее редко достаю, для одной меня одной она слишком велика, а сейчас как раз к месту пришлась. Десять жареных яиц и пачка сосисок — весь мой запас продуктов был изведен разом. Да их проще прибить, чем прокормить. На запах пришел довольный блондин. — Ты там поесть не мог? — фыркнула я на его плотоядный взгляд в сторону тарелок. Ну да, продуктов самим было мало. — Не предлагали, — буркнув, он уселся на свободный табурет, вальяжно развалившись. И куда только его эльфийская гордость подевалась? Вздыхая, достала из шкафа последнюю пачку чилийского печенья, привезенного мамой, и заварила индийский чай. Выдала всем по кружке сладкого напитка (сахара парни себе не пожалели), прихватив табурет и печенье позвала всех в комнату. Она все больше чем кухня. Перебрались в комнату. Табурет я поставила по центру комнаты и водрузила на него пачку печенья, предлагая угощаться. Сама уселась с ногами в единственное кресло, ушастые сели напротив, вытянув ноги. Это просто преступление перед всей женской аудиторией квартиры — иметь такие длинные ноги. — И так, — начала я, вспоминая по ходу книгу «Как разговаривать с мудаками», чувствую, сейчас она мне пригодится. — Покажи книгу, — Егор был напряжен, как будто ждал подвоха. Прекрасно помня реакцию Сержа на имеющийся фолиант, даже интересоваться, про что говорит Егор, не стала. Молча встала, молча достала книгу и так же молча передала ее Егору. Я уже не сомневалась в его главенстве. Слишком прислушивались ребятки ко всему им сказанному. Он, как завороженный, смотрел на фолиант в кожаном переплете в своих руках. На растерянном лице Егора читалось неверие. Пальцы чуть подрагивали, поглаживая кожаную обложку. И тут произошло то, чего я точно ожидать не могла. Книга засветилась и заголосила противным старческим голосом: — И чего обложку мнешь? Просил, так вскрывай, не видишь, я вся горю. Это был мой первый в жизни обморок, и мне не понравилось. Пусть длилось все какие-то мгновения, но удовольствия в темноте, в которую проваливаешься, и задваивающиеся голоса парней с жутким эхом приятным не назвать. Легкая пощечина под скрипучий голос из книги привела в чувства. — Аккуратнее, сынки, с моей внучей-то, а то ж я осерчать могу. Полулежа на диване, я смотрела в белый потолок и думала о том, что, кажется, забыла выключить газ под сковородой, и о том, что давно хотела сменить натяжной потолок с глянцевого на матово-белый, и светильники. Обязательно поменять светильники. Я сейчас, в принципе, о чем угодно была готова думать, только не о говорящей книге и не о происходящем вокруг. Например, о том, как четыре недоэльфа попали в мою квартиру. Начнем с того, что замок, который с легкостью вскрыла белобрысая банда, был с двойным механизмом секретности и кодовым ротором, защелкой и внутренней задвижкой. И почему эта мысль пришла в голову только сейчас? Я, как параноик, закрывалась полностью, используя все возможности. Папа тоже параноик, он когда дверь с замком выбирал, все конторы в городе проехал, всё ощупал, перечитал все сертификаты и только потом согласился на установку. И вот лежу я и думаю, а для чего нужна была такая защита? Ответ напрашивался сам – книга. Охраняли не меня, охраняли книгу, семейную реликвию, передаваемую из поколения в поколение. Суровым взором оглядев квартет затихших блондинов, пришла к выводу, что слово "совесть" им незнакомо. Раскаяние? Тоже нет. На маленьком столике лежала открытая книга, из которой на меня взирала трехмерная проекция старухи с такими знакомыми глазами. Я эти глаза каждый божий день в зеркале вижу, и у мамы такие же, и у бабушки такие же были. Мой взгляд метался с одного эльфа на другого, потом на книгу. Эльф, эльф, книга, эльф, эльф – и так по кругу. Наверное, я ждала, что мне сейчас скажут, что это шутка, но все молчали, неизвестно чего от меня ожидая. Не могу сказать, чего было больше в этих взглядах: сочувствия, злости, радости или затаенной тревоги. У меня нет опыта общения с парнями, и чего эти четверо от меня ожидали, понятия не имею. Это же не Машка, с которой мы друг друга без слов понимаем.

Я пропустила часть диалога, поэтому молчала и ждала продолжения, втайне надеясь, что книга больше не произнесет ни слова.

— Так чего вы, бабушка, внучке не открылись? Чего она у вас не обученная такая? — Егор, сдвинув брови, осуждающе смотрел на меня. Наверное, я должна почувствовать себя виноватой. Да только взгляд недоэльфа разбудил во мне не чувство вины, а азарт детектива. Я недобро улыбнулась ему, и ситуация поменялась на глазах, чего, признаться, я не ожидала. Слишком быстро он отступил.

— Откель я знала, что оно ей нать? — дребезжаще раздалось из книги. — Я телевизор слухаю, там про эльфов ничегошеньки не говорять, уж думала, пропали усе.

— Какие эльфы, бабушка? — «Бабушка» вырвалось как само собой разумеющееся. — Они же не настоящие. — То, что книга представилась моей дальней родственницей, меня не удивляло, и так знала, что книга — родовое наследие, а вот наличие эльфов, настоящих, ушастых — даже очень.

— Дык, чаго вы ей не поведаете правду матушку? Чаго ждёти? Кады блиставица в чело прилетит, али коды зеницы по выкатяться? — Старушка разошлась, с хитрым прищуром глядя на недоэльфов.

— Эээээ, можно перевод? — Макс опередил меня совсем на чуть-чуть.

Глядя на старушку в книге, я поняла, что вижу перевод внизу страницы, бегущей строкой. Квартет, судя по всему, строку не видел. Пришлось переводить.

— Когда молния в лоб прилетит или когда глаза повыкатываются.

Егор закашлялся, остальные с ухмылками отводили глаза от книги. Да, старушка с юмором.

— Кровь, как говорится, – не водица. — Блондин, имя которого я так и не узнала, потешался, но недолго.

— Я те басурманин выю сверну, догогочишьси. — Бабка жгла. На меня все смотрели с интересом, ожидая перевода.

— Пообещала шею свернуть, — краткость — сестра таланта.

— Давайте вы мне расскажите все, что хотели, и домой пойдете. Спать уже очень хочется, а мне завтра еще на работу.

— Так че говорить та? Эльфы они. Как есть эльфы.

— Так я енто вижу, — неприлично передразнивать старших, только вот сдержаться сил не было. И тут старушка заговорила вполне современным языком, старушечьи нотки и говорок исчезли.

— Ты мне, внуча, здесь не язви, а то я сама возьмусь за твое воспитание, раз мать с отцом уму разуму не научили. Сглотнув от напора, тихо извинилась. — И так, — продолжила книга, — эльфы — народец ушлый, наглый и высокомерный излишне. Квартет после этих слов весь подобрался, лица посуровели. Так и казалось, что сейчас мечи да луки достанут, и хана нам с бабкой настанет. — Живут они не у нас, и это радует. Их снобизм похлеще английского будет. Те еще засранцы. Я еле улыбку сдерживала, даже губу прикусила, чтобы в голос не заржать. Бабушка мне досталась та еще заноза. — Миры наши соединяются дважды в год, в период солнцестояния. — Чего ищут? — Оно само спросилось, честное слово. Просто вывод как-то сам напрашивался. Ну не просто так же они к нам явились? — Так ясно чего — технологии интересуют. У них же развитие по другому пути пошло, вариантов там не было. — Рабство, да? — Это первое, что пришло в голову. — Да причем тут рабство? Это привилегия нашего мира, — хохотнула старушка, — ма-ги-я, — пропела она по слогам. Тут уж усмехаться пришла моя очередь. — Это типа монетку из уха достать или женское тело в ящике надвое распилить? Четверка окинула меня нечитаемым взглядом, а бабка добавила: — Балбесина малолетняя, к цирку магия отношения никакого не имеет. Хотя, те еще фокусы устроить можно. Я молча переваривала услышанное, в наглую рассматривая парней. И сразу стала понятна неземная, холодная красота, неземная наглость и отсутствие совести. Ну правда, у нас такие нереальные красавцы только в журналах встречаются. Нахалов бессовестных своих, правда, хватает, ну уж как говорится, что выросло, то выросло. Хотя, сказать, что я вот так, враз, поверила в существование другого мира, эльфов и магии, да ни за что. — Перестань, — мягко произнес Егор. Я не сразу поняла, чего от меня хотят. Ситуацию прояснил Серж: — Улыбка у тебя не добрая, я бы сказал, плотоядная. Тут уж я не удержалась: — Да вот, вспомнила, почем на черном рынке человеческие органы, особенно те самые. — Я многозначительно глянула на пах Сержа. — Вы ж не местные, без документов, искать никто не будет... Серж сглотнул, и получилось это очень громко. — Дааа, кровь не водица, — смеясь, подытожила книга, снимая общее напряжение. — Так что, внуча, идти басурманам некуда. В следующий раз врата откроются только зимой, и то если ты рядом будешь. Есть, конечно, вариант, что ты у нас сверходаренная и быстро схватывающая, но это время покажет. Рано об этом говорить. — Чего-то я пропустила, при чём тут я? — Швейцары мы, хранители дверей, — пояснила Ба. — Хранители мне больше нравится, чем швейцары. Звучит как-то унизительно. — От правды не уйдёшь, мать твоя неразумная по миру носится не зря: дверей много, миров ещё больше. Мы не только двери отворяем, ещё и охраняем их от посягательств всяких мироненавистников. Испокон веков все войны — от неправильно принятых решений хранителя. Впустил не тех — и хана спокойствию и благоденствию. Я слушала и не могла поверить, что всю мою жизнь от меня скрывали всё ЭТО. Скрывали другие миры, другие расы. Скрывали пусть страшную, но сказку, и кто? Моя собственная семья. Подобных разочарования и обиды я, наверное, ещё не испытывала. И всё же червячок сомнения грыз где-то внутри. Я сделала единственное, что мне показалось правильным, — со всей возможной силой дёрнула сидящего рядом Егора за ухо, почти повисла на его ухе, стараясь оторвать наклеенную часть. Повисла тишина. Егор взирал на меня молча, багровея от злости и, видимо, боли. Ухо пылало от нанесённого вреда, а я, сидя в шоке, сжимала в кулак руку, ощущающую ещё тепло живой плоти, чуть мной не оторванной. В тишине раздалось покашливание книги и дальнейшие слова, повергшие меня в пучину паники. — Шо ж ты, девка, дурная такая-то, разве ж можно эльфа за ухо брать? То ж зона у них эрогенная, особо чувствительная. Не зная, как реагировать на сказанное и стесняясь посмотреть на эльфа, я решила уточнить у книги: — Значит, мама в курсе. А бабушка? — И мама, и бабушка, и батюшка. — Твою мать, — выругалась неосознанно, обидно было очень. — Я тебе сейчас рот с мылом вымою, — голос старушки стал жестким, пугающе властным, — не позорь старинный род бранными словами, дева. Я бы еще чего сказать могла, но постеснялась. Ругаться с родственницей при чужих не в моих правилах, воспитание не позволяет. — На родителей не серчай, — тем же тоном продолжила книга, — свободы для тебя хотели, надеялись, что если дадут волю и выбор, то минует тебя чаша сия. Да только от судьбы не уйдешь, внученька. — Мне теперь, как родителям, по всему миру ездить придется? — Я привыкла к оседлой жизни, в четырех стенах мне спокойнее, надежнее, что ли. Мне из зоны комфорта вообще тяжело выходить. — А тут как случай выпадет. Ты же в лес ехать не собиралась, да только желания нашего врата не учитывают. Притянут, коль постучит кто. — И что мне теперь делать? — Живи как жила, работай, учись. Все само сложится, так как должно быть. Матери твоей я сама сообщу. Вот только архаровцев этих терпеть тебе придется до зимы. Пока не обучишься сама двери открывать, придется тебе в нужное время, в нужном месте находиться. А сейчас укладывай гостей своих и сама ложись, засиделись мы чегой-то. Книга самостоятельно захлопнулась и под мой громкий «Охх» левитировала на место в шкафу.

Общежитие

Не спалось. Как вообще можно уснуть, когда вся твоя жизнь летит в тартарары? Все, что я знала до этого, теперь казалось неполным, неубедительным. Все, к чему стремилась, — пустым и мизерным, не стоящим внимания. А вот открывшиеся перспективы откровенно пугали, правда, я в этом даже себе признаться не могла. Свобода. Вот она, есть у меня, и что? Родители так стремились к моей свободе выбора, а оказалось, по сути, что выбор был неверен. И стремления мои неверны, и институт я не тот выбрала, и вообще все делаю не так. Зачем, спрашивается, за ухо парня дернула? Как же тяжело терять стабильность, даже если это рваные обои и текущий кран на кухне. Вот так выстраиваешь свою жизнь, смиряясь с краном и бумажными ошметками на стенах, и в один момент понимаешь, что все было зря. Все девятнадцать лет пролетевшей жизни оказались одним сплошным неправильным выбором. Остается радоваться, что мне девятнадцать, а не шестьдесят. Надеяться, что сказка не останется за бортом моего восприятия мира, а эльфы — это не только ролевики с приклеенными ушами, и говорящая книга мне не пригрезилась. Светало. Странно, но эльфы не храпят. Это очень радовало, так как спать под храп четырех парней — такое себе удовольствие. Ютиться долгое время в однокомнатной квартире вчетвером я не собиралась, скоро приедет Машка, скину ей на попечение часть ушастых. Тем более что с Сержем, Максом и Егором она знакома. А не замутить ли нам совместно эльфийское шоу? Глядишь, и денег подзаработаем. Как еще прокормить такую бригаду? Не просить же денег у родителей. Знаю, они не откажут, только стыдно очень. Так долго выстраивать с ними отношения, доказывая, что я взрослая и сама в состоянии себя содержать, чтобы потом прийти с повинной головой и попросить денег? Мама, ты знаешь, у меня тут эльфы случайно завелись, не подкинешь деньжат на мясо? Даже в виде бреда звучало жутко. Фигушки, сама справлюсь. Отлежав все бока и не сомкнув за ночь глаз ни на минутку, решила, что пора вставать.

Я стояла у кухонного окна и бездумно таращилась на спящий город. Солнце медленно показалось из-за крыш высоток, вдали с грохотом прошел первый трамвай. Чайник никак не хотел закипать, плюнув на него, налила себе молока и так же, не поворачиваясь, поднесла стакан к губам. — Молоко прокисшее, не пей, — Егор говорил мягко, его голос как будто обволакивал, затягивая в омут и обещая райское наслаждение. Я вдруг подумала, что совершенно их не знаю, даже имена наверняка не настоящие. — Как тебя зовут? — Он весело хмыкнул и, подойдя вплотную ко мне, ответил: — Эгоролиан. — Красиво, как горный ручей, — не поворачиваясь и не реагируя на его дыхание у моего виска, продолжила смотреть в окно. Теплые руки Егора обняли за талию, притягивая к себе. Замерла, не понимая, как реагировать на происходящее. Не привыкла я, что кто-то посягается на мое тело. Тихо попросила: — Не надо. — Ты еще не в курсе, но тебе придется зачать наследницу. И лучше тебе это сделать с одним из нас.

Замерла на вздохе от услышанного и, кажется, забыла, как выдышать. Ладно, эльфы, ладно, бабка в книжке, но дети! Такого в мои планы не входило. Даже в мыслях не было. Стояла и думала о том, как и где закопать тело. Огромное желание придушить ушастого распирало меня, как шарик при надувании. Поняла, что лицо горит от гнева, а губу прикусила до крови. Убью гада! Наверное, эльфы могут считывать эмоции, потому что руки, державшие меня, тут же были убраны, эльф отошел на шаг и замер за моей спиной. Я чувствовала его дыхание, тепло и запах его тела. Может, он не худший вариант для первого постельного опыта, но отдаться без любви первому встречному – это больше для Машки. Я предпочитаю долгие ухаживания, дружбу и, может, когда-нибудь потом постель по обоюдному согласию. Я, несмотря на свой возраст, была крайне рациональна, а потому пыталась вспомнить все техники успокоения, которые узнала на йоге, куда меня затащила Машка. Ей, видите ли, энергию ЦИ прокачать надо было. Резко осознала, что не пацифист, бросила стакан в раковину, а так хотелось в одну ушастую голову запустить. Молча спряталась в ванной. Блин, даже закрыться теперь не могу. Хорошо, что ванна и туалет раздельные.