Танька. Простая история "не"попаданки

Макс – смуглый блондин, при своих габаритах меньше всего походил на эльфа. Два метра роста, центнер веса, удлиненные острые уши, в купе с сексуальным прищуром, придавали ему вид мексиканского мачо. Белобрысого, длинноволосого мексиканского мачо. Если, конечно, такие бывают. Топорик потерялся в его могучих руках. Меня сия картина впечатлила, только жить в шалаше всё равно не хотелось. Это лес, в нём водится всякое и всякие. — И откуда у тебя такие недостоверные сведения? — с интересом глядя на то, как Макс ловко орудует топором, я продолжила бунтовать. — Я вот эльфийка из палатки, а не из шалаша. — Моя проснувшаяся природная вредность готова поспорить со всякими там природами и единениями. — Только шалаш, детка. Только шалаш. — Меня щёлкнули по носу и скрылись за пихтами. — С милым рай и в шалаше, — произнесла Марина, стреляя взглядами то на одного, то на второго, то на третьего из красавцев, как будто в ожидании приглашения в тот самый шалаш.

В то время как мужчины выстраивали шалаши на всех присутствующих, я, Машка и ещё три приехавшие в нашем вагоне из Самары девицы, косящие под эльфиек, сидя у костра и чистя картошку, разглагольствовали, что уральский лес не место для эльфов. Им больше подходит березняк, а не вот это вот всё. Пока мы спорили, прибыла ещё одна группа недоэльфов-ролевиков. Все дружно приветствовали друг друга как старые знакомые делясь шитками и воспоминаниями о предыдущей вылазке. То и дело звучало «а помнишь как...»

Нас было уже под сотню, глянув на ведро начищенной картошки, мы решили, что новоприбывшие или пусть сами дочищают нужное количество, или идут жевать корешки и листики как истинные эльфы.

Много позже, сидя у костров и уминая картошку с тушенкой, я поняла одно, все здесь неправильно – в палатке спать нельзя, а картошку с мясом есть можно? Где логика? Я к походам не приучена, мы с родителями в поездках все больше на съемных квартирах останавливаемся или в отелях. Но тот факт, что эльфы едят картошку с тушенкой, закусывая бутербродами с салом, меня однозначно смущал.

А ночью пошел дождь. Не по-летнему холодный ливень, как из ведра. Вспомнив всю ненормативную лексику, мы с Машкой натягивали и закрепляли прищепками большой кусок целлофана на наш шалаш, так как крыша оного потекла при первых каплях дождя. Лишний раз подтверждая, что руки у наших недоэльфов растут из жо, то есть значительно ниже предназначенного природой для этого места. Замерзшие, не выспавшиеся и потому злые, мы встречали рассвет у костра, просушивая мокрые вещи, а заодно встретили третью группу участников. Эти были как на подбор – низкорослые, крепкие, с большими топорами. – Гномы прибыли, – хриплый прокуренный голос, раздавшийся за нашими спинами, бодрости не придал, а перегар, который мы вдохнули, обернувшись, добил нас окончательно. – Знаешь, Маша, я только что поняла, что не хочу быть эльфом. – А кем ты хочешь быть? – Все тот же голос не дал ответить подруге, все тот же перегар окутал с ног до головы.

Не оборачиваясь, жалобно заныла: – Можно я буду простым грибником? К черту эльфийскую гордость! Я уже готова спать в палатке на самом простом надувном матрасе, под теплым спальным мешком. – И что за избалованные эльфийки пошли, – прокуренный голос низкорослика, а он был моего невысокого росточка, разозлил окончательно. Хотела было сказать – где вы видели пьяных гномов, но вспомнила художественные фильмы, поняла, что парень полностью соответствует выбранному образу. Новый день оказался таким же дождливым, как и прошедшая ночь. Радовало, что прибывшие «гномы» оказались еще теми умельцами и соорудили на берегу речки баню, и уже начали раскалять камни, разведя над ними костер. Капли дождя, попадая на разогреваемые булыжники, шипели, заставляя морщиться и чуть содрогаться в предвкушении. Где-то часов через пять-шесть остатки кострища быстро растащили в стороны, камни накрыли брезентовой палаткой, а эльфы принесли пушистые, свежайшие пихтовые веники. Вот оно, счастье!

Переодевшись в купальники, кутаясь в полотенца, босыми ногами по колкой лесной подстилке, мы бежали в баню. Народу набилось человек пятнадцать. Только тут я поняла, насколько замерзла за прошедшую ночь и почти весь дождливый день. Я как будто оттаивать начала, почувствовала наконец свои замороженные пальцы, и даже нос согрелся и потек. — Я таю, — прогундосила я, громко шмыгая носом. — УУУУ, да у нас есть первая заболевшая. Срочно требуется лекарство.

Знакомый хриплый голос парня с меня ростом рассмешил всех. Всех, кроме меня, мне-то вообще смешно не было, особенно когда этот «ГНОМ» впихнул в руки круглую металлическую фляжку, а все присутствующие, подбадривая, заставили выпить из нее. Там. Был. Спирт. Медицинский. Не разбавленный. Вначале я задохнулась, затем начался жуткий кашель, слезы и сопли. Рвотный позыв догнал меня уже на берегу реки, к коей я кинулась как к последнему спасению. Рванувшего за мной «гнома» мое состояние не смутило, он подал мне стакан, зачерпнув воду прямо из речки. Я жадно глотала ее, стараясь не думать откуда она. Пока я пила, парень прикопал следы моего позора, после помог умыться и потянул за руку в парилку. Народ в бане уже передавал фляжку из рук в руки, выкрикивая короткие, но емкие тосты: «За гномов!», «За эльфов!», «За победу!», «За гномий самогон!», «За Златоуст!». Мгновенно опьяневшая я, обнимая гнома, добавила под дружный смех: «За мужиков!». Когда фляжка прикатилась ко мне в руки, ума хватило передать ее дальше, больше не зарясь на содержимое. Ну, в общем, относительно трезвой я осталась единственной. Машку, закутанную в чужую махровую простыню, принесли в шалаш, когда я натягивала на себя теплый спортивный костюм. Поспать снова не удалось, всю ночь гномы и эльфы орали далеко не эльфийские баллады. По моим прикидкам, песни «Сектора Газа» больше походили на орочьи или тролльи напевы.

Наконец наступил день «Ха», ради которого мы все сюда прикатили. По всему лагерю слышался далеко не бутафорский звон оружия. Женская часть участников прихорашивалась, гномихи плели миллион косичек, вплетая в них все, что попадалось под руку, эльфийки расчесывали свои волосы до жо... Я с грустным от безысходности лицом примеряла парик. Выйдя из шалаша в шелковом платье персикового цвета, белых балетках и в золотом парике, я как никогда осознала всю нелепость своего вида. Да что говорить, я просто не вписывалась в декорации. И куда я такая красивая пойду? Уже через пару шагов мои балетки превратились в грязное и сырое нечто выбивающееся из созданного образа. Плюнув в очередной раз на эльфийскую гордость, задрав платье повыше, натянула на себя высокие шерстяные носки и надела ботинки на шнуровке. Платье все скроет, ну почти все. Подумаешь, из-под него торчат квадратные, металлизированные носки ботинок, зато я стала чуть выше, а значит, подол платья дольше продержится чистым. Машка в салатовом воздушном платье, с красиво очерченной грудью, с распушенными кудрями, была просто огненной красавицей. Взгляды всей мужской половины лагеря тут же приклеились к ней и ее декольте. Подруга привычным движением откинула пряди за спину и нацепила кончики эльфийской гордости. Ушки, торчавшие из копны рыжих волос, смотрелись очень соблазнительно. У меня с ушами возникли проблемы: мое личное «эльфийское достоинство», с таким трудом отбитое Машкой у «Озона», было великовато. Острые кончики не держались, банально спадая при малейшем повороте головы. — Может, без протезов обойдемся? — Я до последнего надеялась, что меня минует эта участь, но не тут-то было. Подошедший Макс с тюбиком безопасного для кожи клея прицепил мне эльфийское непотребство на мои маленькие и миленькие ушки. — Головой сильно не тряси и старайся за ветки ушами не цепляться. — Хохотнул он.

После напутствия Макса я почувствовала себя слоненком Дамбо. Осталось летать научиться с помощью данного аксессуара. Я же сразу говорила, что эльфы в уральских лесах не выживут, не тот лес, не для тех ролевиков. Откуда такие выводы? Так, платье я порвала при первой попытке пройти сквозь лесную чащу. Натуральный китайский шелк затрещал, как только соприкоснулся с первой веткой. Летящий волан на рукаве оторвался, пришлось дорывать волан на другой руке, создавая симметрию. 2:0 в пользу леса. И вот о чем я в этот момент подумала - либо Машка сама не слишком увлечена, либо она решила поиздеваться надо мной, заказав это персиковое безобразие. В общем, мы с ней единственные были в такой одежде. Остальные эльфийки оделись прямо таки в боевое облачение, с луками и даже с мечами, в кожаных штанах, высоких сапогах на шнуровке до колен и куда же без них – с острыми ушками. — АристоХратки! – летело нам в спину. — Да, мы высшая каста, а не какие-то вояки в штанах. — Машка была непреклонна. Ее осанка Богини никак не вязалась с уже изгвазданным подолом платья. Но это не мешало ей десонстрировать превосходство. Подошедший Серж смотрелся как реально нереальный эльф, точно так же выглядели Макс и Егор. Белые рубашки, кожаные жилеты и штаны, дополнялись настоящим колюще-режущим оружием. На остальных я изо всех сил старалась не таращиться, этих бы слюнями не забрызгать. Троица друзей объяснила нам рекогносцировку и попросила удалиться на поляну, символизирующую эльфийский дворец.

Пробираясь в чащу леса, я повторно порвала платья, на этот раз пострадал подол. 3:0 в пользу леса. А я говорила... На поляне нас ждал накрытый стол, если конечно композицию с разнообразным алкоголем можно выдать за этот самый «накрытый стол». Бутылки оказались далеко не эльфийского происхождения. Пить полагалось исключительно из кубков. Кубки тоже оказались не эльфийского происхождения, штамп «Made in Cina» говорил сам за себя. Мне досталась китайская подделка из «золота», украшенная рубинами и топазами. И рубины, и топазы сильно смахивали на бутылочное стекло. Вообще странное сочетание: красные и голубые камни на золоте. Смотрелось аляписто и неуместно. Мы с Машкой не пьющие, но температура на улице пыталась доказать нам обратное и надо сказать она, температура, в этом преуспела. Да еще и платье ни то что бы сильно подходило к погоде. Шелк не грел, он скорее охлаждал. А так как эльфийский наряд не подразумевал какой-либо верхней одежды, замерзли мы с Машкой быстро, чему вполне способствовала сырая морось сыпавшаяся с беспощадного неба.

Катарсиси его последствия

Плеснув себе грячительного и отпивая оное мелкими глотками, я начала согреваться и пьянеть. Просидев так некоторое время и не дождавшись совершенно никакого действия, при этом влив в себя алкоголя для сугрева, поскольку в тонком платье в мокром лесу было мягко говоря зябко, я решила, что неправильно пропускать мимо себя всё самое интересное. А как же бой на мечах, как стрельба из лука и метание топоров? Мысль казалась здравой, ведь именно за этим "самым интересным" меня сюда и притащили. К тому же, непьющих студенток длительное бездействие толкает на путь поиска приключений. Помахав рукой окуклившейся на пеньке Машке, я ринулась в лес.

— Ты к-кудаа? — Стуча зубами от холода спросила Машка не желающая возвращаться в лагерь

— В куссстики, — вторила ей я. Да, обманывать не хорошо, но мерзнуть дольше, у меня уже сил не осталось. Быстро развернувшись я скрылась за ближайшими кустами.

Пройдя некоторое расстояние вглубь леса в поисках подходящих кустиков, споткнулась за торчащий из мха остаток пня и, порвав платье на колене, подумала: "4:0 в пользу леса". Это было последнее, что я успела вообще подумать.

Так не вовремя встретившийся мне овраг грозился стать моей могилой. Лёжа на мокром мхе и глядя в голубое, еле видное за кронами деревьев небо, я радовалась, что жива. Пошевелив руками и ногами, попробовала сесть. Получилось, но радости не принесло. По спине стекала холодная жижа, превратившая моё персиковое платье в абстракцию под названием «эльфы в грязи».

"5:0 в пользу леса", — как оказалось, я сказала это вслух, так как сверху послышался приятный, чуть звенящий голос:

— Эй, ты там жива?

Я во все глаза смотрела на парня, кинувшего мне верёвку и предлагающего помощь. Он — как прекрасное видение, фантазия, возникшая в замерзающем мозге.

Чувство собственной никчёмности по сравнению с ним накрыло меня с головой. Его лёгкая улыбка, как солнечный лучик, разбудила свет в моей душе, возвышая меня своей нереальной красотой. Слёзы катились по щекам, а я не могла ответить ни на один из заданных им вопросов.

— Катарсис. Полный, — всё, что смогла произнести, и опять вслух.

Незнакомец, не дождавшись от меня действий или ответов, спрыгнул в овраг и поднял меня на руки, не опасаясь за чистоту своей белой рубашки. Зря.

Выпрыгнул он со мной на руках так же легко, как перед этим заскочил.

Пока он нёс меня, я забыла, как дышать. Боялась спугнуть его, наверное. Ещё никогда меня не носили на руках настолько прекрасные эльфы, и людей такой красоты я ещё не встречала. Да меня вообще первый раз на руках мужик нёс. Отец не в счёт. Меня вынесли на поляну, и вроде бы тот же стол, те же кубки, вот только Машки не было. — А где Маша? — с глупой улыбкой, не отрывая взгляда от губ своего носильщика, спросила я. — Маша? — Ну да, Маша, Мария, Мариэлла. Она оставалась здесь. — Странно, я никого не видел, — прожурчало над моей макушкой, а мне захотелось сказать – только не замолкай, хоть алфавит наговаривай, только не молчи. Меня водрузили на пень, накрыли шерстяным пледом грубой вязки и попросили подождать. Как только парень, имя которого я так и не спросила, скрылся из виду, меня отпустило. Как по щелчку пальцев, раз — и я в норме. Оглянувшись на стол и не найдя знакомой ополовиненной бутылки и золотого кубка со следами моей помады, пришла к выводу, что, скорее всего, попала к противоборствующей стороне. Вот только плена мне не хватало. А вдруг у них пытки разрешены? Врагу не сдается на грязный варяг.... Решение бежать искать свою поляну и Машку возникло сразу же. Вот только куда идти? Меня так впечатлил незнакомый эльф, что я понятия не имею, с какой стороны меня вынесли на поляну. В голове всплыл пошлый анекдот про Красную Шапочку, рассказанный в поезде: лес я знаю, секс люблю.... Да, да, эльфы эльфами, а пошлые анекдоты под стук колес никто не отменял, как и семечки. У меня проблемы были и с одним, и с другим. И лес не знаю, и боюсь его, если уж честно, и страх перед изнасилованием вспыхнул в больном, и не трезвом воображении. Нет уж, лучше добровольно и по любви, особенно в первый раз, и в кровати, и предохраняясь, и мужик что бы был старше и опытнее, и вообще что бы был. В моем не трезвом воображении всплыло еще много разных «и». Собрав волю в кулак, стараясь не обращать внимания на мокрую спину и то, что ниже поясницы, завязав грязный подол платья так, что бы не мешался при ходьбе, я ринулась прочь с поляны. Решила идти по кругу, увеличивая диаметр, так глядишь, куда-нибудь да выйду. Первый круг дался вполне легко, особенно была приятна моя предусмотрительность в отношении обуви. Да и погодка порадовала выглянувшим солнцем и теплом. А стремление удрать от противника разбудило во мне белорусского партизана со всеми вытекающими последствиями в виде подозрительности и отчаянной пьяной храбрости. И это спасло меня от повторного пленения.

Я шла по спирали, увеличивая постепенно угол отклонения от поляны. Поляну, собственно, уже видно не было, ориентировалась я по оставленным меткам в виде сломанных веток. И вдруг послышались голоса, совсем рядом, за ближайшим ракитником. Подкравшись как можно тише к кусту, я прислушалась.

— Ты серьезно думаешь, что проход уже захлопнулся? — Это был тот самый Умопомрачитель, который спас меня из овражьего зева.

— Я не думаю, я это чувствую. И вот сейчас я чувствую, что мы здесь не одни. Рядом кто-то ходит, притом кругами то удаляясь от нас, то приближаясь. — Блондин с шикарной гривой, не такой смазливый, как его оппонент, но с более прорисованными, скульптурными мышцами на голом торсе, даже не подозревал, на сколько был прав.

Я притихла, стараясь, чтобы под ногами не хрустели ветки. Страшно, что меня обнаружат, было очень. Страшно смешно. Два шикарных парня, полуобнаженных, с фигурами пловцов, ну или корейских кей-поп идолов, они тоже хороши, тут, как говорится, на вкус и цвет — ни туда нет, ни сюда нет. Одинокая девушка, лес... Да мало ли какие мне мысли в голову могут прийти. Как там в анекдоте? Лес я знаю... Ну, вы в курсе.

Не шевелясь, вслушивалась в слова незнакомцев-ролевиков:

— Сэрдентриель так и не появился, Максимилиан и Эгоролиан к точке сбора так и не вышли. А проход закрылся. Если вспомнить, что закрыть его может один из избранных, то вывод напрашивается сам собой. Или есть кто-то неучтенный нами, или наша троица попала в засаду, и нам пора искать их ранеными или мертвыми.

«Какой странный шифр», — думала я, — «не могут же парни драться до смерти. Они же все цивилизованные люди».

Умопомрачитель, задумавшись, сказал: — Гномы прошли, не все, конечно, я видел Хенрика, он как всегда пьян и весел.

А нет, все в порядке. Я все придумала. Одна фраза про пьяных гномов все разом поставила на место. Бояться я после услышанного перестала, а вот попасть в руки к противнику не хотелось, и, пятясь задом, я отползла на свою отмеченную тропу.

— Вот опять. Слышишь? — Блондин смотрел прямо в моем направлении, а я молилась, чтобы зрение у него было хуже, чем слух. И чтобы мое грязное персиковое платье гармонично вписалось в зелень леса, не выдавая моего местонахождения.

— Да брось, лес полон пьяных гномов, вернувшихся домой, а ты прислушиваешься к каждому шороху. Тут как бы песни орать не начали, помнишь, какой кипишь они зимой устроили. Блондин, хмуря брови, оглянулся вокруг себя и направился в мою сторону со словами: — Все же, я проверю проход еще раз, не может быть, чтобы он уже закрылся. — Иди, иди, — мысленно подталкивала я его, прячась в корнях поваленного дерева. Как только ролевики разошлись на приличное расстояние, я тоже продолжила свой путь. Тихо ступая, выбирая мягкий мох, — на этой стороне он почему-то был нереального, изумрудно-зеленого цвета, — согнувшись в три погибели, я плелась все дальше, удаляясь от поляны. Вскоре я наткнулась на тот самый злосчастный овраг. Как я узнала, что это он? Все просто: след от моей скатившейся кубарем жо... был четко виден с противоположной стороны. Прикинув способы перехода на другую сторону оврага, я поняла, что вариантов нет. Овраг оказался чересчур длинным, бесконечно длинным и крайне глубоким. Как я только шею себе не сломала скатившись по склону? Единственный вариант преодолеть его - спуск и подъем по скользким склонам. И делать это нужно было быстро, потому как начинало темнеть. Пройдя вдоль оврага в поисках пологого спуска, натолкнулась на бой. Самый настоящий бой на мечах – звон, искры от ударов металла о металл, крики, стоны раненых. — Свои! — счастливо выдохнула я и смело шагнула на открытый участок, одаривая всех чуть пьяной от счастья улыбкой. Меня тут же заметили. Пять брутальных ролевиков с голыми торсами, блин, да тут даже пловцы обзавидуются, уставились на меня как на явление инопланетянина. Сделав рожу кирпичом, в наглую пошла через открытый участок, лавируя между воюющими, расталкивая всех своей неземной аурой, иногда при этом помогая руками. Парни молча расступались, пропуская меня. То ли моя неотразимость сказалась, то ли вдрызг грязная одежда роль сыграла, не суть, но я почти прошла поляну когда поймала на себе взгляд того самого эльфа с хорошим слухом – блондин, который меня почувствовал в лесу хмуро таращился отслеживая каждое мое движение. Улыбаясь ему как солнышку, я направилась прямо к спуску в овраг, он как раз был здесь не таким смертельно опасным, как везде. — Красавица, твое ух – оооооо. — Начали за здравие, в смысле радостно, с огоньком, а закончили таким трагичным голосом, что только обнять и плакать. — Ах это, — я давно чувствовала, что левое ухо отклеилось с внутренней стороны и периодически спадает с моего ушка, повисая рваной тряпочкой бежевого цвета. Дернула под всеобщий всхлип, отрывая окончательно со словами: — Меня предупреждали, чтоб за ветки ушами не цеплялась. Лица мужчин вытянулись, рты приоткрылись, один вообще за сердце схватился, а вот знакомый блондин покрепче меч перехватил. И тут мне так нехорошо стало от его действия и взгляда. — Уфф, жарковато сегодня, — я стянула грязный парик и, помахивая им как веером, ускорилась в направлении оврага. За спиной повисла давящая на нервы тишина. Я уже почти дошла до края, когда тишину за моей спиной разрезало одно короткое, но емкое слово: — Взять!

Ээх, летела я в овраг со скоростью, недоступной эльфам, потому как за трамваями не один из них, видимо, не бегал. Ну, явно же, не обычные дети инженеров или учителей тут тусят. Если одно платье тридцать пять косарей стоит, и это не самое дорогое! А стоимость настоящего меча я даже предположить не могу.

Я даже не упала на спуске, тренировки на скользких тротуарах сделали свое дело. Оставалось вскарабкаться по противоположному склону, и я на территории своего войска, клана, или как тут оно все называется?

Одна мысль меня подгоняла беспрестанно: у него в руках острый меч! Только пыль из-под копыт летела, ну, в смысле, комья грязи из-под каблуков. Пришлось бежать почти до места моего падения, чтобы подняться максимально быстро и безопасно.

Меня догоняли, я это прям жо... чувствовала. Мне даже оборачиваться не надо было. Как недоделанный паркурщик, перемахнула через упавший ствол сосны и, цепляясь за ветки этого же дерева, начала свой подъем. Меня смех разбирал, гогоча в голос, как психически нездоровая, я лезла наверх из последних сил.

Вдруг сверху мне протянули руку. Серж! Как я была рада его видеть! Схватилась и поняла, что улыбка на его лице не предвещает мне ничего хорошего.

«Вот и предатель нарисовался» - партизан во мне возликовал, да что происходит-то вообще? Мальчики заигрались в сказку для взрослых?

Рядом с Сержем появилсяя Макс, значит, и Егор должен быть тут. Не может быть что бы все трое были предателями. Не выдержав, закричала: — Макс, берегись! Серж — предатель, он продался врагам!

Звучало, конечно, глупее некуда, но война так война. Макс с округлившимися глазами смотрел то на меня, то на Сержа. Серж перестал улыбаться и уже разжимал руку стряхивая меня, чтобы не дать подняться. В этот момент кто-то схватил меня за ногу, пытаясь стащить вниз. Ага, сейчас! Прям падаю в объятья блондина! Схватилась за ногу Сержа и дернула посильнее. Он только икнуть успел и кубарем, через меня, полетел вниз, сталкивая всех, кто там был. И блондина в том числе, хотя о чем это я, они все блондины. Как под копирку. Видимо, парики оптом брали, в целях экономии папочкиных средств. Выкарабкалась, не оглядываясь. — Бежим! — крикнула Максу и, петляя, ломанулась что есть силы в лагерь. Поляна, на которой оставила Машку, была уже пуста, и следа не осталось, напоминающего о том, что здесь вообще что-то было. Бежала, ориентируясь по запаху дыма и аромату еды. Желудок на подходе вспомнил, что кроме алкоголя в нём сегодня ничего не было, и взвыл на одной ноте радуя эльфийскими напевами. Уже видя отблески костра сквозь лесную поросль, я услышала громкие крики: — Тааняаа, Танюшааааа! Навстречу мне шли люди с фонариками. Оказывается, это такое счастье, когда ты кому-то нужна, когда тебя не бросили и ищут не смотря на погоду. Бросилась к ним, всхлипывая и утирая слёзы грязными руками. Меня нашли, знакомый гном поймал в крепкие объятья, поднял на руки и, как маленького ребёнка, понёс в лагерь, где у костра рыдала протрезвевшая Машка. Ну надо же, второй раз за день меня несёт на руках мужчина, так и привыкнуть недолго.

Истинагде-то рядам

Куда идут работать бедные студенты без связей? Нет, связи, конечно, есть, все же родители у меня из дипломатического корпуса, но с такими связями себе дороже обойдется. Вот, например, дядя Ваня – губернатор нашей области, уже который год спит и видит, как я и его старший сын, рука об руку, движемся к счастливому будущему, а мамина лучшая подруга, тетя Маргарита, министр здравоохранения, тоже мечтает назвать меня дочерью, и это при моих живых родителях. Учитывая мое стремление к самостоятельности во всех аспектах жизни, такие варианты приемлемыми не были.

Лучше я по старинке, в «Макдоналдс». И работа не напрягает, и обязательств минимум. Я деньги у родителей на жизнь не брала принципиально. Гордость не позволяла. Вернее сказать, страх попасть в долговую кабалу. Денег мне родители пришлют столько, сколько нужно, вот только отдавать потом чем? Что я там про дядю Ваню и его сына говорила?

С родителями пришлось договариваться. Я учусь в самостоятельно выбранном вузе, не встреваю в неприятности с законом и беззаконием, а родители за это не лезут в мою жизнь. Пришлось пойти на уступку и ежемесячно терпеть их вмешательство в оплату коммуналки за мою однушку, доставшуюся от бабушки. Я не бессребреница, просто должной быть не люблю. Договоренности с родителями не спасали меня от крупных сумм в виде подарков на все праздники, тут, как говорится, ничего не попишешь. С родными не поспоришь, особенно когда они в другой стране находятся.