Путешествие в Хоккайдо

— Вы едите людей?

Фуюко это до того рассмешило, что она впервые не смогла сдержать смеха и даже немного напугала этим Нэтсуми, которая случайно увидела острые клыки бьякко.

— Некоторые и правда не прочь полакомиться человечиной, но это касается больше глухих мест далеко на севере. По-настоящему вам стоит опасаться горных ведьм. Но если вы найдете себе проводника, он и сам вам все расскажет.

— Я это запомню, — блюда на столе и правда выглядели совершенно съедобно: сашими из разных видов рыбы, обжаренный в кляре темпура инжир или мясо вягю, поданное в качестве главного блюда. Все это было ей знакомо и пахло так же вкусно, как и дома.

Когда девочка вернулась в номер, комната слегка преобразилась — Фуюко, судя по всему, успела постелить футон и отделить эту часть от трапезной раздвижными дверями. Лежа в постели на полу, Нэтсуми думала о том, какие сюрпризы преподнесет ей завтрашний день. Ведь пока это больше походило на сказку, чем на испытание, к тому же у нее в запасе был целый месяц. Ситуация больше не казалась ей такой безнадежной — по крайней мере у нее всегда будет место для ночлега, если она правильно определит свой путь на север.

Следующим утром, когда пришло время уходить, Фуюко дала ей последние наставления:

— При свете дня вам нечего опасаться, духи малоактивны в это время суток и не причинят вреда. Постарайтесь находить место для ночлега до захода солнца, вас примут в любом храме Инари Оками.

— Но как же быть с аудиенцией у губернаторов? Они ведь принимают у себя только по ночам. Или в замке тоже принято размещать у себя гостей?

— Боюсь, что людям там не очень рады, однако... — Фуюко посмотрела на рюкзак девочки, где по-прежнему висел омамори для путешествий, и предложила следующее, — когда пойдете обратно, увидите небольшой храм Инари Оками, там будут висеть несколько амулетов на защиту от злых духов, удачу, мудрость и процветание. Вам нужно выбрать омамори якуёкэ, он защитит вас от негативной энергии и самых мелких духов проказников, но не поможет при столкновении с опасными демонами, поэтому постарайтесь избегать большого скопления нежити и не уходить далеко в горы.

— А что в горах?

— Там обитают существа, с которыми вам лучше не встречаться.

— Вот как...

— Не переживайте, я уверенна, что вы со всем справитесь и вернетесь домой, — доброта Фуюко была столь велика, что девочка не смогла сдержаться и обняла лисицу на прощание, а потом так же стремительно отпрянула и пошла дальше своей дорогой.

Путь к губернатору проходил через деревню Акидзуки, и у Нэтсуми была возможность осмотреть немного место, где она прежде никогда не бывала. Эта деревушка находилась вдали от больших и шумных городов, большинство домов здесь имели соломенные крыши, в которых, судя по всему, и проживали раньше самураи. Нэтсуми встречала такие в некоторых храмовых зданиях и прекрасно знала, что кровля из тростника и сена не служит долго — из-за высокой влажности она покрывается мхом и со временем начинает гнить, а в жарком засушливом климате и вовсе пожароопасна. Однако стоило признать, что такие дома гармонично вплетались в живописную природу этих мест — старинные улицы и каменные фундаменты будто были созданы каким-то божеством, желавшим запечатлеть историческую архитектуру в самой глубине Японии.

Нэтсуми могла гулять здесь часами напролет, но тогда она бы не успела сесть на автобус до станции Амаги, который и так ходил слишком редко. Со слов Фуюко они мало походили друг на друга, словно каждый имел свою душу и сам определял, каким хочет быть.

Конечно, у Нэтсуми не было подходящих денег для оплаты проезда, но как оказалось, в мире духов можно путешествовать в «долг» — тебе ставят особую печать на запястье, доходя вверх до тех пор, пока мест на руке не останется. Если вдруг ты не вернешь долг в указанный срок, то тебе отрубают руку и раздают по кусочкам той нежити, которой ты задолжал. К счастью для Нэтсуми, в случае с заблудшими душами на выплату долга им дается ровно то время, которое им отведено для возвращения домой. А уж за целый месяц она найдет где подзаработать — в этом девочка была уверена.

Как Фуюко и предсказывала, на улицах деревни совсем никого не было, будто все засыпали с восходом солнца в ожидании наступления новой ночи. Возможно, так оно и было — в этом случае ей не составило бы труда безопасно путешествовать при свете дня, тем более что призрачный транспорт не представлял угрозы для человека. Дойдя до автобусной станции, она принялась перебирать вещи в рюкзаке: неработающий телефон, один томик манги, папин портрет, антисептик, бутылка воды, пара съестных батончиков и один большой сухой паек, собранный в дорогу Фуюко. Пакеты с едой так и остались на борту самолета, и Нэтсуми пыталась прикинусь в голове, что еще ей может понадобиться в дороге: «В первую очередь, наверное, какой-нибудь нож. Потом фонарик, спички, зонтик... хотя зонтик тут лишний. Что бы еще сгодилось...»

Неожиданно перед собой Нэтсуми увидела странную рябь в воздухе, будто что-то меняло свою форму и пыталось просочиться из иного мира. Она запрыгнула ногами на скамью и прижала к себе рюкзак, уставившись на странные очертания какого-то существа, и только спустя пару мгновений разглядела сначала окошко, потом дверь, а затем и вовсе крохотный автобус, в который могло вместиться не больше десяти человек.

Он стоял абсолютно неподвижно с закрытыми дверьми, пока Нэтсуми наконец не осмелилась сойти со скамейки и подойти к нему. Девочка не понимала, доедет ли на нем до Амаги, и как можно громче спросила:

— Извините, а куда едет этот автобус? — вместо ответа на одном из окон высветилась табличка с указанием маршрута, где в том числе была нужная ей станция. — Мне нужно попасть на станцию Амаги, вы отвезете меня?

Двери автобуса приветственно распахнулись перед девочкой, приглашая отправиться в путь. Зайдя внутрь, она не нашла ни кондуктора, ни терминала для оплаты, и поспешила добавить:

— У меня нет денег на проезд, вы принимаете долговые печати? — на ее руке почти сразу появилась метка с голубым огоньком размером не больше фаланги пальца, скрепив договор.

Нэтсуми села где-то посередине и вытащила из рюкзака первый томик манги Hunter x Hunter — его как раз должно было хватить на один перелет. Она не являлась поклонницей боевого сёнэн-приключения, но по какой-то причине это была любимая серия ее отца, которую он с интересом перечитывал множество раз.

Согласно наставлению Фуюко, дорога до станции должна была занять всего 30 минут, после девочке следовало пересесть на поезд до Куруме и на той же остановке найти линию до Фукуоки. Нужный ей замок находился рядом с парком Майдзуру, куда они ходили весной с мамой любоваться сакурой. Когда-то он считался самым большим и великим на Кюсю, но в эпоху Мэйдзи от него остались лишь руины. В ее мире сохранились лишь некоторые его элементы, и Нэтсуми задалась вопросом: «Повторяет ли мир духов архитектуру человеческого мира? Ведь если мы живем в зеркальных мирах, то разница должна заключаться лишь в том, что мы не можем друг друга видеть. Но тогда почему здесь не летают самолеты, не ездят скоростные поезда и нет передовой техники? А что если мы и правда так жили какое-то время, а потом их мир просто взял и остановился? Это бы объяснило разницу в протекании времени — один наш час равен почти двум неделям здесь. Возможно, до них и дойдут однажды наши технологии, а возможно они отделились навсегда и пошли своей дорогой».

Оставшийся до парка путь прошел без происшествий — поезда в мире духов были самыми обычными, хоть и управлялись бестелесными призраками. От конечной станции ей предстояло еще около часа добираться пешком, а день был еще в самом разгаре. Нэтсуми не до конца понимала, в какое время года попала, и какие вообще сезоны идут друг за другом в этом месте. Она о стольком не додумалась расспросить Фуюко, что начала записывать вопросы еще в автобусе, и список этот пополнялся ежечасно. Иногда она останавливалась, чтобы выпить воды, но вскоре разыгравшийся голод дал о себе знать, и девочка решила остановиться передохнуть на ближайшей лавочке. Вокруг по-прежнему никого не было, хотя Нэтсуми прекрасно понимала, что некоторые духи от нее просто прячутся. Это было ей только на руку — она понятия не имела, как вести себя при столкновении с какой-либо нечистью. Конечно, как и любой другой ребенок, в детстве ее невероятно увлекали истории о страшных ёкаях и других созданиях ночи, но она почти ничего не помнила о том, как избежать случайных неприятностей или, того хуже, не быть съеденной.

Нэтсуми вытащила из рюкзака большую коробочку бенто, завернутую в ярко красный платок фуросики. Поскольку его собирала Фуюко, на ткани присутствовали изображения лисиц и храмов, так что любой посмотревший на платок мог сказать, какому божеству он был посвящен. Конечно, это не входило в обязанности персонала рёкана, но по какой-то причине Фуюко проявила к ней небывалую нежность, как если бы исполняла роль старшей сестры, которой у Нэтсуми никогда не было.

Внутри она обнаружила японский омлет, рыбу, маленькие закуски из тофу, овощей, водорослей и конечно же рис. Такая еда, пусть и была холодной, согревала сердце девочки сильнее самого сильного июльского солнца. Она настроила себя на предстоящую аудиенцию и решила во что бы то ни стало заняться волонтерством в храмах Инари Оками по возвращении домой.

Доев где-то половину бенто, Нэтсуми уже собиралась упаковать коробочку обратно, как вдруг неподалеку услышала жалобный визг животного. Точнее, ей так только казалось, ведь в этом мире существовало множество других обитателей, которые могли издавать самые невообразимые звуки. В ней боролись одновременно чувство страха и потребность помочь существу, попавшему в беду, и когда второе пересилило первое, Нэтсуми взяла в руки защитный омамори и пошла на жалобный вой.

У одного из прилавков с уличной едой была поймана лиса, безуспешно пытающаяся себя вытянуть из намордника. Она пыталась раскачать конструкцию и высвободиться, но сколько бы не прыгала из стороны в сторону, не могла вытянуть свой нос. Увидев Нэтсуми, лиса сначала зарычала на девочку, но потом видимо осознала, что это всего лишь человек, и принялась жалобно скулить. Поскольку никого больше рядом не оказалось, Нэтсуми осторожно подошла к лисе и обнаружила, что намордник можно легко отстегнуть пальцем.

— Вот так, — девочка одним нажатием высвободила животное, которое тут же убежало прочь. Нэтсуми спокойно проводила ее взглядом и вернулась к лавочке, где все по-прежнему было на своих местах. Она привязала обратно к рюкзаку защитный омамори и принялась заворачивать бенто в платок, как вдруг та же самая лиса показалась из-за дерева неподалеку, вперив взгляд в коробку с едой. Девочка быстро смекнула, почему та попала в неприятности чуть ранее, и поспешила развернуть фуросики. Не зная, насколько ручной была лиса, она решила положить бенто где-то посередине дороги и вернуться на лавочку.

Посматривая то на Нэтсуми, то на коробку, лиса осторожно приблизилась к еде и протянула туда сначала лапу, проверяя, не очередная ли это ловушка. Убедившись в обратном, животное набросилось на остатки обеда и в считанные секунды доело все, что Нэтсуми собиралась оставить себе на ужин. Потом лиса, виляя хвостом, подошла к девочке и неожиданно заговорила:

— Ты спасла меня от голодной смерти и гнева живодеров, проси чего хочешь.

Для Нэтсуми сейчас имели первостепенное значение только две вещи — деньги и проводник, и когда девочка сообщила ей это этом, та спросила следующее:

— Куда тебе надо добраться?

— До Хоккайдо, там меня ждет бабушка.

— С этим я могу помочь.

— Правда? Ты лисица-проводник?

— Вообще-то я лис.

Нэтсуми в изумлении прикрыла рот руками, продолжая донимать его вопросами.

— Разве в кицунэ умеют превращаться не только девушки?

— Формально, оставшись в этом мире, человек может превращаться в любое животное.

— А ты сам решил остаться?

— Нет.

— Нет? И все?

— Да, больше тебе знать необязательно.

Нэтсуми была до того взбудоражена, что и не собиралась прекращать донимать его вопросами, поэтому в какой-то момент лис просто взял и заткнул ее своими лапами.

— Фу-у, они же у тебя грязные!

— Иди умойся и собирайся, нам уже пора в замок.

— А? Откуда ты знаешь, что я туда иду?

— Это же очевидно, всем нужно получить разрешение на выезд.

— Какая неудобная система.

— Это сделано ради безопасности таких как ты.

— Но почему?

— Из-за странствующего злого духа Кондзин. Когда он путешествует в определенном направлении, оно становится запретным для путешествий, строительства и переезда. Он перемещается согласно лунному календарю, и задача каждой префектуры — не дать непутевым путешественникам навлечь на себя гнев злого божества.

— А что будет, если случайно потревожить его?

— Ты навлечешь проклятие на всю свою семью.

— Какой ужас!

— Мир духов полон такими ками, тебе лучше на них не натыкаться. Поверь, они не такие как в мультфильмах.

— Ладно, доверюсь тебе, — Нэтсуми закинула рюкзак через плечо и пошла вперед, провожая глазами закатное солнце.

Вход в парк Майдзуру никем не охранялся и был бесплатным к посещению так же, как и в мире людей. В прошлое посещение они с мамой приходили сюда полюбоваться деревьями сакуры, которыми была усеяна вся территория сада. Но сейчас, вне пикового сезона, вдоль тихих дорожек просматривались только красиво состарившиеся сосны и водные каналы, отражающие в лунной глади каменные стены. Еще в свой первый визит Нэтсуми провела ассоциацию между запутанными тропинками и лабиринтом, которые спроектировали будто для дезориентации захватчиков. Без указателей можно было легко потеряться, но девочка прекрасно помнила дорогу до замка, прогуливаясь по историческим руинам.

Будто из ниоткуда вокруг них стали появляться духи и демоны, которые наконец дождались ночи и явили свой облик на обозрение. Все они направлялись куда-то по своим делам, почти не обращая внимания на необычную пару. Нэтсуми же только и искала глазами, где бы можно спрятаться, но они словно медузы в море заполонили все пространство вокруг, пугая девочку своим внешним видом. Трехглазые, однорогие, большестопые и зубастые — даже у обычных подвесных фонарей появились глаза и длиннющий язык, которым они тянулись во все стороны. Лис под боком ткнул носом Нэтсуми в руку, привлекая к себе внимание:

— Чего ты трясешься, как осиновый лист?

— Эти ёкаи… выглядят до жути кровожадными!

— Дело конечно твое, но если не перестанешь источать этот жуткий запах, к тебе точно кто-нибудь прицепится.

— Запах? От меня плохо пахнет?

— Как от перепуганного кролика — это дурной тон.

Когда они подошли к охраняемым вратам замка, Нэтсуми посмотрела на лиса, не понимая, что должна сказать, и тому пришлось самому изъясняться перед стражниками.

— Мы просим аудиенции у губернатора Сёта.

— По какому вопросу?

— Человек попал в наш мир по ошибке и просит разрешения на выезд из Фукуоки.

Самураи внимательно посмотрели на Нэтсуми, отмечая ее неприметный облик, и пропустили пару внутрь. В отличие от людского мира, этот замок не казался заброшенным — за каменными стенами кипела жизнь: повсюду сновали слуги, звеня посудой и другой кухонной утварью вперемешку с возмущениями о странной прихоти господина. Нэтсуми смогла только разобрать, что каждый день им приходилось накрывать стол в новой зале, и судя по всему, это добавляло им немало хлопот. Девочка могла только подивиться нраву вышестоящих духов и надеялась, что сможет уговорить такого губернатора дать ей разрешение на выезд.

Их проводили в третий по счету зал и сказали ожидать тут.

— И все таки странный здесь мир — будто наш, а вовсе и не наш.

— Им было сложно оставаться на одной земле с людьми, ведь мы строили большие города и тем самым оттесняли духов. Теперь же они сами определяют, какие места реконструировать, где заселяться и как себя вести, без оглядки на таких как мы.

— Если люди такие плохие, то почему они продолжают закидывать нас в свой мир?

— Может хотят, чтобы мы на своей шкуре прочувствовали, какого это — быть гонимыми в чужом мире? — Нэтсуми нечего было на это ответить.

Они продолжали сидеть там до тех пор, пока их не позвали в четвертый зал. Нэтсуми еще с первого заприметила интересную роспись на стенах, отражающую в себе историю вражды двух кланов — Тайра и Минамото. Конфликт за власть над императорским двором между сильнейшими самурайскими семьями запечатлели на многих гравюрах укиё-э и преподавали на уроках японской литературы. Героем этой эпохи, чье имя стало легендой, был Минамото-но Ёсицунэ. Его отец, глава клана Минамото, погиб в битве с Тайро, и чтобы отомстить жестокому предводителю другого клана, юный Ёсицунэ каждую ночь уходил в лес и тайно обучался владению мечом. Говорят, что король тэнгу Содзёбо был до того восхищен его упорством, что стал наставником юноши и передал ему знания о воинском искусстве и стратегиях, благодаря чему Минамото-но Ёсицунэ впоследствии стал одним из величайшим воинов Японии. Росписи в залах прекрасно иллюстрировали ключевые фрагменты конфликта двух семей и путь героя, который прошел известный полководец.

Прекрасно помня руины замка в своем мире, Нэтсуми предположила, что выбор таких гравюр был инициативой самого губернатора, а значит он чтил величие и силу, а так же имел серьезные амбиции. Когда они вошли в зал для аудиенции, то предстали перед парящим духом, облаченным в доспехи и шлем кабуто. Он был немного крупнее стражников и казался куда выше любого ёкая, которого они встретили по пути сюда. Губернатор сидел в позе лотоса с закрытыми глазами и будто медитировал, на деле считывая ауру и намерения непрошеных гостей.

— Я вижу, что вам нужно. Мои слуги передадут вам разрешение на выезд из Фукуоки.

Проводник ему глубоко поклонился и собирался уйти, но Нэтсуми отчего-то именно здесь приспичило попросить себе работу.

— Простите мою дерзость, но если позволите, мы бы хотели попросить у вас возможность выполнить любое поручение, чтобы расплатиться с долговыми печатями, — в отличие от других ёкаев, губернатор Сёта не вызывал у нее страха, а только благоговейный трепет и почтение.

К счастью для Нэтсуми, хозяин замка не разгневался на них, а только предложил помочь слугам с подготовкой к предстоящему ужину, и всю дорогу обратно лис отчитывал девочку за эту выходку:

— Ты же понимаешь, что могла накликать на нас беду?

— Мне он не показался страшным.

— В этом и проблема: вы судите о людях по их внешнему виду, но в нашем мире все работает совсем иначе.

— И тем не менее, нам повезло.

— Если продолжишь и дальше рассчитывать на везение, тебе даже Инари-сама не поможет.

— Кстати о ней! Мне повстречалась бьякко в одном из рёканов, которая дала мне карту с расположением всех их храмов и святилищ. Нам обещают там бесплатный ночлег и еду, здорово правда?

— Не нам, а только тебе. Я истратил свои проходные билеты.

Памятуя о нежелании лиса рассказывать что-либо о прежней жизни, Нэтсуми осторожно спросила:

— Как тебя тогда звали?

— Мое имя? Я его не помню. Такие вещи забываются, когда переходишь в состояние духа.

Лис отдалился вперед еще на пару шагов, и только потом понял, что Нэтсуми остановилась где-то позади.

— И я тоже его забуду?

— Только если не успеешь вернуться домой.

— И маму, и папу, и бабушку?

Лис подошел к ней вплотную и посмотрел девочке прямо в глаза, говоря о страшных вещах с таким видом, будто они даже для него самого больше не имели значения.

— Да, ты забудешь все о прежней жизни, даже о времени, проведенном здесь в качестве заблудшей души. С тобой останется только ностальгическое чувство о потерянных воспоминаниях. Некоторые, впрочем, идут на это добровольно.

— А сейчас у тебя есть имя?

— Мне оно не нужно, ведь я был все время сам по себе.

— Теперь мы есть друг у друга!

— Если тебе так будет легче, можешь звать меня Куро.

Провожатый перед ними вдруг прильнул к стенке и показал им жестом сделать то же самое: им навстречу шли цепочкой друг за другом слуги и несли в руках кто тарелки, кто подносы, а кто вазы с цветами и прочее-прочее. Вокруг не было никого, кто раздавал бы указания — все выполняли свою работу так, будто четко знали, что от них требуется, и лишний винтик им тут был ни к чему.

Вдруг из коридора выбежал маленький щуплый дух, несясь к кухне с маленьким листочком в руках.

— Особый заказ господина!

Добежав до главного повара, он вручил ему какое-то новое указание, чем вызвал еще большее недовольство шефа.

— Он хочет двадцать порций какигори?! Я что, похож на шестирукого ёкая?

— Мы народ простой, что велено то и делаем.

— Ай, чтоб меня... — заприметив посторонних на кухне, шеф собирался вышвырнуть их вон, но тут прибежавший слуга что-то нашептал ему и тем самым спас непутевых работников. — Ты, девочка с лисой, чего стоишь столбом? Не видишь, тут работы невпроворот! Не знаешь, чем себя занять, так хоть сядь за станок и настругай нам льда, да побольше.

— Есть!

Нэтсуми подбежала к машинке и увидела, что льда там нет, а где его могли хранить в таком огромном замке она и понятия не имела. Тогда Куро начал обнюхивать помещение и указал девочке носом в какую-то дверь, за которой оказался крутой спуск вниз.

— Ты уверен, что нам сюда?

— Если где-то и может храниться лед, то только глубоко под землей. Пошли!

Нэтсуми невероятно боялась темноты, но стоило лису пробежать немного вниз, как темный коридор осветила пара тусклых огоньков.

— Ну чего ты там стоишь, я не смогу поднять все сам.

— Иду, иду!

Лестница в погреб была невероятно крутой, девочке приходилось держаться обеими руками за стену, чтобы осторожно пройти по ступенькам. Она чуть не сорвалась, когда один из огоньков неожиданно стал одушевленным и пискляво запричитал:

— Ну и долго ты еще будешь спускаться? Мы вообще-то спать хотим!

— Да, да! — со всех сторон послышался такой жуткий гомон, что у Нэтсуми вся кожа покрылась мурашками и она со всех ног побежала вниз, чуть не врезавшись в дверь погреба.

Куро только молчаливо покачал головой и прошел вслед за ней в открывшуюся дверь. Как он и думал, температура здесь была чуть ниже нуля, а ящики со льдом накрыли соломой, опилками, древесной стружкой и сеном, служа неким подобием термоизоляции. Внутри они обнаружили контейнеры с округлыми блоками льда, которые им и предстояло поместить в ручную машинку. Нэтсуми аккуратно подняла один ящик и потащила его на кухню, выслушивая очередные кряхтения недовольных огоньков.

Уже наверху, стоя перед чугунной конструкцией, Куро с сомнением произнес:

— Ты хоть знаешь, как ей пользоваться?

— Нет, но могу догадаться.

Блоки льда были вполне себе стандартного размера — диаметром примерно в 10-12 сантиметров и вполовину меньше высотой. В машинке как раз было углубление таких размеров, куда девочка и положила первый кусок льда. Сбоку от аппарата имелось колесо для вращения механизма, и как только Нэтсуми начала его крутить, мелкая стружка посыпалась под глыбой прямо в тарелку. Стоило ей закончить с одним куском и вернуть исходное положение пресса, девочка прижимала к лезвию новый блок льда и вновь приводила в движение механическую мельницу. Лис тем временем поливал готовые порции всеми сладкими сиропами, которые только мог найти: клубника, сгущенка, мед, дыня, юдзу.

Во время летних фестивалей Нэтсуми лишь со стороны наблюдала, как обычная глыба льда превращалась в легкую, пушистую массу, напоминающую свежевыпавший снег. Теперь же она сама мастерила воздушные горки, и это занятие ей до того понравилось, что девочка случайно сделала пару лишних порций. Они это заметили только когда, когда шеф вернулся к ним посмотреть, как идут дела.

— А ну-ка дай попробовать, — он схватил лишнюю порцию, еще не залитую сиропом, и залез туда прямо лицом, оценивая, насколько быстро тает стружка на лице.

— Неплохо-неплохо, теперь идите за слугами и отнесите все в зал для угощений. Только не заходите туда! Не ровен час, как проголодавшиеся Они вас съедят.

Нэтсуми с яростным осуждением посмотрела на лиса, мысленно возмущаясь: «Ты же говорил, что тут нет кровожадных ёкаев!» Если бы Куро мог на это что-то ответить, он бы обязательно сказал: «Об Они же речи не было!» Так ночные работники и побрели молча к залу, опасаясь привлечь к себе внимание голодных демонов.

После ужина их вновь запрягли заниматься мытьем посуды и полов, после чего они обнаружили, что время близится к рассвету.

— Ты совсем не выглядишь уставшей.

— Правда? Знаешь, когда я здесь очутилась и побежала к деревне на свет фонарей, я тоже не чувствовала усталости.

— Ты же не могла стать выносливее за одну ночь.

— Может, дело в ведьмовском зелье?

— И зачем ведьме оказывать тебе такую услугу?