Выбор без сожалений

— Что такое горячие источники? — поинтересовалась Элеонор, опередив меня буквально на пару мгновений.

— А-а… Ну, если кратко, это родник с очень теплой водой, выбивающийся из-под земли.

Подняв указательный палец вверх, Уилл с профессорской интонацией добавил:

— По сути это природные источники горячей воды с минералами. Когда мы принимаем термальные ванны, полезные вещества проникают в кожу и помогают расслабиться, уменьшают боль и восстанавливают силы после долгого дня или физической активности.

— Значит, мне не нужен массаж и достаточно посидеть в этой водичке, чтобы боль в плечах ушла?

— Да, можно сказать и так.

Элеонор в предвкушении вытянулась к солнцу и с уже большим воодушевлением поинтересовалась:

— Супер! А источник совместный или раздельный?

— Сейчас и узнаем.

Ориентируясь по указателям, расставленным вдоль тропы, мы наконец добрались до открытой местности, однако не сразу поняли, что пришли к горячим источникам. Обзор почти полностью заслоняли многочисленные столбы пара, поднимающиеся из-под земли. Как выяснилось, источников было несколько, и, несмотря на их близкое расположение, из-за густых облаков было трудно разглядеть очертания людей.

Минеральные воды очень приятно расслабляли шею и спину, но я не осмелился полностью погрузиться в источник — не хотелось рисковать зрением. Расположенный у подножия гор, среди кедровых лесов и озер, он создавал посетителям приятную атмосферу уединения и релаксации. Наконец-то можно было сделать передышку и просто полюбоваться пейзажами осени перед наступлением холодной зимы. Пускай мой день рождения и был в декабре, я не очень любил эту пору — почти все дикие птицы улетали зимовать на юг, сидеть в засаде часами в ожидании дичи становилось в тягость. Хотя, посидеть вот так зимой, среди заснеженных полей в горячем источнике, было необычайно приятно.

— Может, уже пойдем поужинаем? Я только сейчас понял, что мы не ели целых шесть часов.

— Согласен, уже довольно поздно, пора собираться на ужин. Пошли, ребята! — единогласно решив не дожидаться девушек, мы вернулись в лагерь, и в этот раз аромат выпечки сменился сочным запахом баранины и бекона. Различать приготовленную дичь лишь с помощью обоняния уже давно стало привычкой, оставалось только надеяться, что приготовленные для полдника пироги все еще будут подаваться после ужина.

Зайдя под навес и посмотрев на накрытые столы, мы с изумлением обнаружили куда более изобильный ужин, чем ожидали от летней базы: бараньи отбивные, стейки, жареная картошка, овощи на гриле, разнообразные подливки, соусы, яблочные тарты и многое другое. Наш рацион ничем не отличался от блюд командирского состава, видимо, за пределами замка условия для всех были одинаковыми. И если до этого голод не сильно одолевал меня, то теперь при взгляде на все эти угощения я просто истекал слюнками от желания съесть хоть что-нибудь.

Но лагерь не был бы базой, если бы тут не соблюдалась дисциплина. Поэтому нам пришлось подождать еще пару минут до назначенного времени, и только тогда приступить к ужину. Вокруг поднялся такой сильный гам, что поначалу я вздрагивал от особо громких звуков. За несколько недель блужданий по лесу я успел отвыкнуть от скопления людей, словно одичалый зверек, которого поймали и по чьей-то прихоти решили одомашнить.

Настоящим откровением для меня стали еловые шишки — такое объедение! Поначалу казалось, что они горчат, однако последующая сладость оставалась на языке приятным послевкусием, и уже нельзя было остановиться от поедания этих малюток. При этом я не забывал слова Мередит о том, что во всем должна быть мера, и поэтому отложил банку с вареньем примерно на десятой шишке.

Вокруг царила атмосфера общности и абсолютного единства, словно и не было этих нескольких недель на задании. И хотя еще не все отряды подтянулись, а вместе с ними и другие солдаты, нас уже было почти сто человек. Эта база считалась одним из главных опорных пунктов, куда все стекались для передачи информации, отдыха, обсуждения дальнейших планов. Я бы назвал лагерь долгожданным привалом для путника, где с радостью накормят, подлечат, дадут отоспаться, а потом проводят в дорогу.

Разговоры за столом ни разу не затронули прошедшие или предстоящие миссии, от чего я испытал огромное облегчение. Хотелось хотя бы день не думать о призрачных деревнях, таинственных похитителях и их злополучных планах, которые никто был не в силах предугадать. И все же, в самый разгар ужина случилось то, чего я всем сердцем желал избежать — очередное происшествие.

— Беда! Беда! — на пороге объявился Хэйл с безумным огнем в глазах. Хватаясь за волосы, он подбегал к разным людям и урывками голосил: «Ночью к вам придут тени! Они камня на камне не оставят! Вы должны быть готовы!» Старик замахнулся руками, словно рисуя в воздухе невидимые картины: «Я видел это! Темные фигуры приближаются! Время на исходе!»

Наконец, прибежали врачи. Пока они со всем своим усердием старались успокоить Хэйла, привести его в чувство, он вдруг будто еще больше обезумел. Его глаза заискрились, а бормотания о какой-то неведомой никому истине, поначалу едва слышимые, вдруг переросли в истеричные крики, эхом отражающиеся в стенах столовой.

— Если не приготовитесь, вы не доживете до рассвета! Время смеяться кончилось!

Больше никто не веселился. Его предупреждение поселило глубокие сомнения и тревогу в душах тех, кто остался за столом.

Глава 16

— Доложите о состоянии пациента.

— Мы как раз закончили первичный осмотр и хотели показать его психиатру, но он вдруг вскочил и умчался куда-то, мы даже не сразу поняли, что пациент побежал к вам. Обычно в его состоянии больные стараются держаться подальше от толпы, а тут…

— Понятно. Теперь, когда вы вкололи ему успокоительное, можете провести повторный осмотр головы? Надо понять, есть ли у него какие-то серьезные повреждения.

— Конечно, дайте нам пару минут.

Медсестра убежала обратно в фельдшерский пункт и оставила нас снаружи вместе с командованием. Аманда снова созвала отряд Эдмунда, чтобы по второму кругу задать те же самые вопросы, но теперь уже с большим напором.

— И вы не знаете, как ему удалось спрятаться от похитителей?

— Никак нет, но, возможно, он увидел что-то и сбежал прежде, чем его нашли.

— Будь он провидцем, разве не предупредил бы соседей о похитителях? Или его предвидение работает только, когда он сам в опасности? Нет, такого быть не может.

Вокруг уже стали собираться и перешептываться другие новобранцы, все были на взводе после случившегося за ужином. Кто-то из приближенных предложил пройти в командирский шатер для обсуждения защиты лагеря, и в этот раз никто не позвал нас с собой. Дав указание принести на собрание готовые отчеты по пациенту, Аманда спешно удалилась вместе с другими чиновниками.

Денни привалился к стенке лазарета и спросил:

— Ладно, ребят, что самое плохое может случиться сегодня ночью?

Ответ нашелся только у Уилла:

— Ну, если командование проигнорирует предупреждение, и на нас действительно нападут, ни одно подкрепление не успеет прибыть на помощь. Отбиваться самим спросонья будет очень сложно, поэтому сегодня, видимо, нам следует отказаться от сна.

На что Денни многострадально протянул:

— Опять?! Я последние две ночи дежурил, дайте хоть пару часов отоспаться.

— Иди, иди, мы тебя разбудим ближе к полуночи, — предлагать дважды не пришлось, и, поблагодарив нас от всей души, Денни побежал в отведенную нам палатку.

— И какова вероятность, что безумцу не поверят?

— Думаю, все зависит от медиков. Если он абсолютно здоров, к словам старика прислушаются, но если обнаружат какие-то психические нарушения, максимум добавят несколько караульных и успокоят остальных.

— Но мы-то в любом случае будем настороже?

— Да… Нужно готовиться к худшему.

Возможно, мне лишь показалось, но не только наша группа решила быть начеку. Эта всеобщая настороженность была будто бы незаметной, ведь никому не хотелось нагнетать обстановку. Вспоминая умиротворение, царившее здесь несколько часов назад, я ощущал заметную разницу— напряжение теперь словно витало в воздухе.

Вокруг этого старика с самого начала было слишком много странностей. Что если «темные тени» — это те самые иные, о которых говорил Уилл? Сколько сейчас в лагере носителей, способных противостоять таким же магам? Полагаю, Уилл думал о том же самом, но не мог произнести вслух в присутствии других.

Спустя примерно полчаса ожидания Аманда собрала всех сотрудников, добровольцев и солдат на улице и при свете фонарей сделала следующее объявление:

— Как вы уже знаете, сегодня в столовой произошел инцидент. Один испуганный человек, которого привели из опустевшей деревни, предсказал нападение этой ночью. Мы не обнаружили на нем морока или иных признаков, позволяющих проигнорировать данное заявление. Поэтому, приняв во внимание возможность вторжения на территорию лагеря, призываю всех к боевой готовности. Проверьте снаряжение, приготовьте оружие и ожидайте нападения, оно может произойти в любой момент.

Все как по команде разбежались по лагерю, и только Элеонора подошла к нам, прежде чем заняться подготовкой.

— Мне разбудить Денни?

— Не стоит, я покараулю его.

«И вот снова суматоха, — устало подумалось мне, когда я сел у входа в палатку товарища. — Хотя, все лучше, чем проснуться с ножом у горла, если бы я вообще успел открыть глаза».

Первые искры магической энергии озарили ночное небо спустя четыре часа. Ослепительные молнии прорезали вечернюю тьму, обрушиваясь на землю и взрываясь огненными вспышками. Если бы не магический купол, предусмотрительно созданный пару часов назад, наш лагерь сгорел бы изнутри.

Услышав шум, все мгновенно оживились и подняли оружие, готовые к тому, что купол в любой момент не выдержит и пропустит врагов. Однако никакие заклятия не пробивали защиту снаружи, и сколько бы атак не проводили противники, ничто не могло сломить барьер. Новобранцы заметно воодушевились, казалось, что нападение этой ночью обойдется без потерь, однако что-то пошло не так. Все всегда идет не так.

Со стороны восточных врат донеслись первые звуки борьбы. Обернувшись, мы увидели, как несколько человек сбило с ног сильным порывом ветра, а следом на них обрушили стену огненных клубов.

Солдаты из соседних отрядов вышли из обороны, вооруженные мечами и щитами, но магическая мощь противника оказалась подавляющей. Несколько носителей уже бросились к ним на помощь, как вдруг дорогу преградила новая волна колдунов, появившаяся из тени. Их лица были скрыты под капюшонами, но глаза неистово горели зловещим светом. В голову ударил запах дыма и чего-то горелого, а воздух наэлектризовался до того сильно, что мурашки покрыли все тело.

Сражение развернулось по всему лагерю. Боковым зрением я уловил Джеймса, превращающего в прах каждого встречного противника. Раньше я мог только из рассказов других представлять эту картину, но, увидев ее воочию, наконец осознал, насколько опасным он был.

И все же мы не могли позволить себе убить всех нападавших, нужно было схватить хотя бы несколько пленных и выяснить, имеют ли они какое-то отношение к исчезновениям носителей. Мы как могли обезвреживали противников и пытались ослабить их способности.

Нападавшие комбинировали свои атаки, создавая гигантский вихрь темной энергии, но несколько человек совместными усилиями создали мощный световой барьер, отразив натиск. Когда силы столкнулись, в воздухе послышался громкий треск, и ударная волна сбила с ног почти всех нас.

Оглушенный мощным взрывом, я не сразу понял, что меня оттащили с линии огня. На несколько мгновений я потерял сознание, а когда очнулся, то увидел вокруг себя и других раненых. Попытка встать привела к резкому головокружению, и меня прибило обратно к земле. Еле слышные взрывы были последним, что я запомнил перед тем, как снова отрубиться.

Спустя время резкая вспышка головной боли мигом разбудила меня. С большим усилием я поднял себя с больничной койки и прочитал оставленный рядом отчет о первичном осмотре: «На правой височной доле зафиксирован небольшой ушиб, выявлена временная дезориентация, переломов не обнаружено, кровоизлияния нет». На мой взгляд, в отчете не было ничего серьезного, поэтому я решил выйти из лазарета под свою ответственность.

На улице уже светало, хотя из-за остатков дыма трудно было разглядеть первые лучи солнца. На первый взгляд могло показаться, что нанесенный ночным пожаром ущерб был огромен, но теперь я ясно видел, что дотла сгорели лишь несколько палаток, командный шатер и стойка с оружием. Остальное чудом удалось спасти, как и людей — мне сообщили, что сегодня погибших нет, за исключением парочки колдунов, к которым наверняка приложил руку Джеймс.

Первым делом я решил проверить нашу палатку. Если где-то и можно было найти ребят из нашего отряда, то точно там. Внутри я обнаружил почти всю нашу группу, и это так отозвалось радостью у меня в груди, что я еле сдержал слезы облегчения.

— Поверить не могу, наше первое серьезное сражение — и без потерь!

Ребята тут же бросились ко мне. Такими незначительными в масштабах прошлой ночи казались теперь объятия четырех людей в этой палатке. Но я вдруг осознал для себя бесконечную ценность нашего маленького союза, и мысленно поклялся сохранить его любой ценой.

— А где остальные?

Ребята начали озираться, пытаясь понять, о ком идет речь. Быстрее всех сориентировался Уилл:

— Если ты про близнецов, то я их уже пару часов не видел, ушли куда-то сразу после битвы.

Меня усадили в самую глубь палатки и дали свежезаваренного чаю.

— Удалось что-то выяснить о нападавших?

— Мы не знаем, их допрашивают за пределами лагеря. Да уж, не позавидуешь им сейчас.

— Элеонор, мы не бьем военнопленных!

— А тебе откуда знать? Нас же туда не позвали, — спорить об этом и правда не имело смысла.

Элеонор отказалась идти к себе в палатку. Пусть зачинщиков поймали или убили, ей точно было бы спокойнее провести следующие пару часов вместе с нами. К тому же, это не первый раз, когда мы вот так спим валетом. Мне не очень нравилось так отдыхать, но, если Элеонор так будет спокойнее, я не видел причин ее выгонять. А в том, что нам очень нужен был сон после пережитой ночи, никто не сомневался. Иначе мы бы так и жили с ощущением, что этот день не закончился и теперь будет тянуться следующие сутки. Любезно уступив Элеонор еще одно одеяло в обмен на вторую подушку, я принял максимально привычную позу. Дома у меня всегда было несколько подушек, почему-то эта привычка так никуда и не делась с детства.