Картины Древней Руси

Основа дома – квадратная клеть, то есть четырехугольный сруб из бревен, обычно со стороной длиной около четырех метров. В более позднее время известны отапливаемые зимние и неотапливаемые летние клети. Есть предположение, что известное всем слово «изба» происходит не от германского stuba (теплое помещение, баня), которое, в свою очередь, восходит к греческому слову tuphos (дым, чад) или латинскому extupare (отапливать), а восходит все же к русскому «топить». В древнерусских памятниках писали не «изба», а «истьба, истобка, истопка». Сейчас подобный взгляд, как правило, считают народной этимологией, но так ли обоснованно?..

Впрочем, надо оговориться, что в более северных регионах строили не полуземлянки, а наземные срубные жилища – так, по крайней мере, явствует из раскопок памятников культуры псковских длинных курганов конца V – начала XI в.

Пол был чаще всего земляной или обмазанный глиной, а окна, по крайней мере, у небогатых людей, представляли собой прорези, точнее, прорубы в бревнах, в холодную погоду их закрывали специальными заслонками, «заволакивали», отчего такие окна до сих пор именуют волоковыми. Более зажиточные закрывали окна слюдой, оконное стекло появляется на Руси только в XIV столетии. Имелись  в таких домах и дощатые полы. Нередко к основному жилому помещению пристраивали и хозяйственные помещения, так что получался своеобразный комплекс.

Культовый камень «Дед», ныне находится в Саду камней в Минске (фото С. Павлова)

Знаменитых русских печей еще тоже довольно долго не существовало, дома топили по-черному, очаги из камней, обмазанных глиной, приходилось встречать и в слоях XIV–XV вв. Но, впрочем, к моменту монгольского нашествия в крупных городах уже начинают появляться дома в несколько этажей, то есть уровень жизни в них был значительно выше. Это следует иметь в виду, когда вы читаете популярные тексты, авторы которых склонны к масштабным обобщениям. Очень важно понимать общий контекст: о каком историческом периоде, о каком месте и времени идет речь. Без контекста и опоры на научные источники очень легко нагородить невесть что, только отношения к действительному прошлому такие фантазии иметь будут мало.

Погребальные обряды были разными, и расхожее представление о том, что славяне непременно использовали обряд кремации, или трупосожжения, не вполне справедливо. Более того, даже трупосожжение в разные периоды и в различных регионах проходило по-разному, а есть сообщения о различных погребальных обрядах на территории одного комплекса. В ряде случаев восстановить идею и смысл удается, как кажется, достаточно убедительно, иногда они остаются загадкой и дают простор для множества допущений. Следует ли искать причину в том, что славяне, будучи представителями одной языковой семьи, принадлежали при этом к разным племенам? Вопрос сложный, и ответа на него пока нет.

Рассказывая о древнерусских землях «предлетописного» периода, очень любят обычно вспоминать, что скандинавы назывались их Гардарики. Это слово обычно переводят как «Страна городов», но правильнее было бы говорить «Страна оград». Вообще имеется в виду множество небольших укрепленных поселений вдоль пути из варяг в греки, вот только территория, по которой проходил этот знаменитый торговый путь, составляет малую долю собственно заселенных и освоенных на тот момент славянами территорий.

Часть найденных и исследованных городищ действительно представляют собой остатки поселений разной площади, которые были окружены преимущественно деревянными укреплениями. Некоторые из них выросли в большие города, существующие и известные до сих пор. Часть была оставлена или даже уничтожена, например, мелиорацией или иным путем. Культурный слой больших и долго существовавших поселений может достигать десятков метров (как например, в Новгороде Великом, Москве, Владимире). Однако встречаются и такие, где этого слоя почти не существует или толщина его минимальна. Как правило, такие памятники считают городищами-убежищами, то есть укреплениями, в которых люди почти не жили, но вокруг которых имелся куст деревень, а сама крепость использовалась в качестве места, куда люди уходили при опасности. Впрочем, есть и другое, весьма любопытное мнение. К.и.н. М.Г. Гусаков в ряде своих статей предложил считать некоторые из них не городищами-убежищами, а городищами-святилищами. В качестве основания для этой гипотезы он привел ряд доводов, некоторые из них кажутся убедительными, а некоторые нуждаются в проверке. Так, он обращает внимание на то, что в ряде случаев валы и рвы вокруг городищ очень маленькие, то есть никак не могут служить преградой для нападающих. Однако если считать, что они играли роль ограды, отделявшей священное пространство от обыденного человеческого, то все легко объяснимо. Подобная граница, наполненная глубоким символическим смыслом, известна практически повсеместно. Кроме того, он провел археоастрономическую привязку и ориентирование мест обнаружения стоявших здесь некогда деревянных построек. Вернее, того, что принято считать следами построек, будь то длинные дома или иные сооружения. Но следами построек остатки деревянных столбов, вкопанных некогда в грунт, считают, скорее, в силу сложившейся традиции, не более. У М.Г. Гусакова же на основе археологических данных получилось смоделировать святилище, в котором стояли своего рода маркёры, благодаря которым служители могли наблюдать за движением Луны, восходом Солнца и т. д. Он принял во внимание и довольно много факторов, так что гипотеза кажется довольно убедительной.

Находятся те и другие городища обычно на возвышенном месте, часто – на холмах, даже на болотных островках, или на мысах, там, где река меняет направление течения. Это не только защищает крепость с двух сторон (а с напольной можно выкопать ров, тем самым затруднив доступ с материка), но и обеспечивает лучший обзор. Мысовые городища становятся основными примерно с VIII в.

Полюдье (XII–XIII века)

Полюдье. С картины К.В. Лебедева

Знакомясь с жизнью Приднепровской Руси IX–XIII веков, нужно прежде всего отрешиться от мысли о современном государстве с его сложными задачами, направленными к осуществлению не только внешней безопасности, но и внутреннего благосостояния населения, возможного при строгом охранении правопорядка; нужно затем отбросить представление о сложном государственном механизме со множеством законодательных, административных, судебных и финансовых органов, деятельность которых охватывает почти все стороны жизни и стройное действие которых направляется центральною властью к означенной цели; нужно, наконец, забыть о цельном едином Русском государстве и громадной его территории.

Деятельность первых русских князей, постоянно передвигавшихся со стола на стол, часто сплачивавших племена и города для общих торговых и военных предприятий, создала почву для мысли, что Русская земля едина, так как имеет общие интересы и находится под властью единого княжеского рода, владеющего ею сообща. Но эта мысль, подготовляя национальное самосознание и почву для объединения, не создала еще такого объединения как реального факта. В IX–XIII веках единого Русского государства не было, был ряд одновременно существовавших небольших княжеств под верховным водительством Киевского княжества. В таком государстве, образовавшемся под влиянием потребности во внешней и внутренней безопасности, было слабо сознание общего блага. Власть в нем была проникнута более интересом извлечения доходов, чем интересом благоустройства и порядка, справедливости и правосудия. Оно не имело необходимого количества органов, всюду чувствовалось смешение функций и интересов частного и государственного характера. Государство только что зарождалось, в нем было много неорганизованного и неоформленного, как не организована и не оформлена была и вся жизнь.

В каждом княжении Приднепровья идет своя, обособленная от других, жизнь. Центром княжения и жизни является стольный город, который обыкновенно дает название княжению и области. Он наиболее укреплен и во время военной опасности дает у себя защиту жителям области. В нем сосредоточивается торговая жизнь области. Он является сосредоточием и политической жизни. Население его – старейшее, его вече – наиболее влиятельное, в нем имеет свое пребывание князь.

Удельная Русь в первой трети XIII в.

Призванный или признанный вечем князь во внутреннем управлении не знает никакого вмешательства извне. Он является очень самостоятельным в своей области, если сумеет поставить себя независимо по отношению к «земле» и ее органу – вечу. Вече не имеет стремления ограничить власть князя, а поднимает свой голос только в тех случаях, когда обнаруживаются неприятные личные черты князя или начинают давать себя сильно чувствовать неудобства дружинно-княжеского управления. Тогда оно высказывает властно свои пожелания, ставит князю свои требования. При обычном же течении дел в руках князя и его дружины находится значительная власть. Эта власть необходима для охраны торговых караванов от кочевников, поджидающих в степи. Еще больше необходима она для ограждения жизни, имущества и прав жителей области, особенно смердов. Разбросанные на большом пространстве редкими поселками, они совершенно не могут сами, своими силами, противостоять набегам степных соседей и насилию. Князь и должен дать защиту извне и мир внутри, он нужен для устранения раздоров и несогласий отдельных волостей, для установления внутреннего наряда страны. Поэтому, когда князя нет, некому распорядиться, население чувствует себя беспомощным, особенно в трудные моменты жизни области.

Князь приходит в область на время, он не сливается с населением, не пускает глубоких корней. Он является для порядка и защиты страны и за это он получает с населения области содержание – корм. Он не прочь уйти в другое княжение, где окажутся условия деятельности и корм лучше.

Не сливаясь с населением княжества и различая интересы свои от интересов населения области, князь более близок к дружине, тесно связанной с ним. Вместе с дружиною князь ходит в поход, думает думу, правит, судит и собирает доходы. В каждом прибытке князь дает долю дружине. Во время войны захваченная добыча делится между князем и дружинниками, с ними делит доходы князь в мирное время в своей области. В стольном городе на княжьем дворе князь правит и «оправливает людей», и за то берет себе кормы и пошлины. Другие города княжения он раздает «княжьим мужам», посадникам, для управления, суда и кормления. Садясь по пригородам с тиунами и отроками, посадник правит довольно самостоятельно и мало подчинен князю. Заменяя последнего, посадник в пригороде, как и князь, заботится о защите своей волости, об укреплении пригорода, он так же, как князь, судит и правит на своем дворе и, как князь, зорко смотрит «своего прибытка», чтобы население давало ему кормы, и каждое действие его или его помощников оплачивали бы пошлинами те лица, которые ведут судебные и торговые дела, и притом посадник и тиуны его не прочь и от «многого имания».

В стольном городе, где действует князь, в пригородах, где наместничает посадник, еще видно до известной степени действие несложного государственного механизма, еще чувствуется нарождающаяся государственная власть, но и здесь органы государственной власти при своей малочисленности и слабости не в силах удовлетворить целому ряду потребностей населения. Правительственная власть, защищая область извне и давая общий наряд внутри, почти совершенно отказывается от целого ряда государственных задач. Так судья, будь он наместник или сам князь, выступает только тогда, когда преступник найден, свидетели собраны, улики налицо. Все это обязан сделать частный человек-обвинитель. Сама власть не начинает дела. В иных случаях государство уступает даже такой суд частным лицам, церкви и общинам. Над рабом властвует и производит суд господин. По делам, соприкасающимся с верою, и над церковными людьми действует суд церковный. Община, внеся князю в качестве выкупа известную сумму за судебные пошлины своей области, совершенно освобождается от княжеского суда и управления. Во многих случаях охрана порядка, собирание налогов отходит в руки общины. Не получая удовлетворения своих многих насущных потребностей от государства, население стремится организовать удовлетворение этих нужд самостоятельно. Городские и сельские общины управляются сами. В пригороде на вече решаются местные вопросы, делаются постановления, обязательные для всей волости пригорода, выбираются старосты, сотские, десятские и добрые люди. Взаимные отношения лиц, входящих в состав таких более мелких делений волости, как вервь, находятся в ведении мира, мирской сходки, на которую собираются местные сельчане.

При таком строе, при существовании учреждений без ясно очерченного круга деятельности, и должностей без строго определенных прав и обязанностей, личность носителей государственной власти, личность князя и его сотрудников играла важную роль, оказывала сильное влияние на жизнь или всего княжества, или какого-либо его уголка. Поэтому население искало князя «доброго», поэтому князь выбирал из своих дружинников и дворовых холопов надежных людей, мужей «добрых». Особенно важен был «добрый» князь. Если князем будет человек, который смотрит на свое положение исключительно как на источник своей личной выгоды, который будет стараться извлечь из всего как можно больше выгод для себя, «только бы кун добывать», и забудет совсем общественный интерес, будет ли это князь-скопидом, ловкий в мирном изыскании для себя новых доходов, или будет это князь-удалец, готовый добыть для себя все силой, – такой князь не даст блага земле. Население желает князя, который, сознавая свои обязанности перед землею, старался бы сочетать практически свои личные выгоды с интересами населения, умел бы и себя не забыть, и подумать о земле, оборонить ее от врага, держать в ней наряд и «в правду суд судить», «ходя по старине», твердо держась установленного обычаем. Население желает князя, который, не грабя сам себе на обогащение, не позволял бы своим тиунам и дружине грабить и «делать пакости» людям.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Городища по очертанию приближались к кругу или четырехугольнику. Самые маленькие городища были в размере 150–300 шагов в окружности, самые крупные доходили до двух квадратных верст. В маленьких городищах жили или находили временное убежище семьи, в крупных были военные и правительственные центры целых племен. Около них позднее, если были благоприятные условия, возникали промышленные и торговые поселки.

2

Ухожаи, ухожьи – участки леса, отведенные под место для бортей, ульев, пчельник, пасека.– Сост.

3

Добывая средства к жизни, на начальных ступенях культуры не руководятся мыслью о необходимости правильной системы извлечения благ и их восстановления. При обилии лесов они безжалостно истребляются: иногда зажигают лес, чтобы перегнать лесную дичь к себе; иногда закуривают гнилой пень, чтобы за дымом укрыться от мошкары и не тушат огня, не заливают костра, и огонь, разгораясь, уничтожает громадные пространства леса. Когда много рыбы, птицы и зверя, все, что попадается под руку, без расчета бьется, гораздо более, чем это нужно, и после без пользы бросается. При обработке земли извлекается все, что может дать земля, и этого не восстанавливают. Такие приемы пользования благами природы характеризуют так называемое хищническое хозяйство.

4

Брак пережил в течение VII–IX веков ряд изменений в форме. Древнейшей формою брака было умыканье, похищение из чужого рода невесты. Это происходило во время празднеств, когда сходились между селами на игры девушки и мужчины различных родов. По уговору с девушкой во время игр мужчина уносил ее к себе в поселок, умыкал. Игра в горелки – остаток от той эпохи, когда главной формой брака было умыканье. При господствовавшем среди славян многоженстве роды неохотно отдавали своих девушек, и похищение их вызывало вражду между родами. Средством погасить эту вражду было принесение за похищенную невесту, в пользу рода выкупа – вена. Второй, позднее явившейся формой брака было хождение зятя по невесту. Вместо похищения жених приходил в род и покупал невесту, внося по соглашению с родственниками известную цену, определявшуюся головами рогатого скота. Третьей, позднейшей формою брака был привод невесты. Вечером невесту приводили в дом жениха, а наутро туда приносили приданое невесты. Отсюда название законной жены «водимою» и выражения «взять замуж», «выдать замуж».