Картины Древней Руси

Перед нами один из таких поселков, с высоким валом, с неряшливо сколоченными хижинами, и несколько живущих в них переселенцев. Простая войлочная или меховая шапка прикрывает темно-русые волосы. Несложного покроя широкая рубашка и такие же штаны из грубого холста свободно облегают фигуру и свешиваются большими складками. За ременным поясом с бронзовою или железною пряжкой – кремень и огниво, а иногда и топор. Ноги обуты или в лапти, или в кожаные полусапожки. На случай холода есть свита из грубого холста или шерсти, а то и звериная шкура. Из того же холста, шерстяной ткани и шкуры сшита одежда детей и женщин. Последние при зажиточности могут иногда прибавить к своему костюму еще ряд украшений из низкопробного серебра. Красноватое загорелое и обветренное лицо и крепкая рослая фигура с развитой мускулатурой ясно говорят о привычке к физическому труду и постоянной жизни среди природы. Чтобы устроить жилище, получить пищу, одежду, нужно затратить немало труда: все нужное для себя семья должна добывать сама, личным трудом своих членов, и члены семьи несут этот труд каждый соответственно своей пригодности и способностям. Каждая семья удовлетворяла своим потребностям собственными силами, не прибегая к помощи принудительного труда рабов. У славян их было мало, и, когда давала их война, они рабов продавали или, продержав несколько времени, отпускали.

В новой неистощенной стране богатства природы не тронуты, и они в изобилии окружают людей. Много рыбы в реке, но ее нужно наловить, а для этого изготовить невод и последить за ним, не порвалась ли сеть, целы ли каменные грузила. Есть скот: мелкие молочные коровы, неказистые выносливые лошади, овцы с грубою шерстью и худые свиньи; есть и хорошие пастбища, но нужно посмотреть, как пасется на общем выгоне под охраной скотьего бога Велеса стадо, дающее семье мясо и молоко, кожу и шерсть, не отбился ли кто от него, не поживился ли скотом какой-нибудь зверь. Есть и бортные (от «борть» – дупло – самый древний вид улья) ухожаи[2], где в дуплах старых деревьев пчелы кладут дикий мед – это лучшее лакомство и в то же время лекарство, но нужно поставить на бортях знак – «знамя», чтобы легко было различить свои борти от бортей других соседних семей и собрать по осени мед. Есть лес, но нужно для домашних поделок его нарубить и притащить домой; есть ягоды, грибы и дикие плоды, но их нужно собрать; есть в лесу и звери, которые дают мясо и шкуры, но их нужно убить.

Керамика из могильников культуры Прага-Корчак (по Ю.В. Кухаренко)

Охота – не одно развлечение, а и труд, необходимый для добывания средств к поддержанию жизни, и притом труд, соединенный часто с серьезной опасностью. К речке, на выгон или в бортные ухожаи, расположенные вблизи от усадьбы, можно пойти одному. Но одному углубиться в лесную глушь на охоту, большею частью, довольно рискованно Лесная чаща служит пристанищем не только для мелких зверей вроде белок, куниц, лисиц, зайцев и диких коз, в ней немало водится и страшных для человека зверей – медведей, туров, кабанов. Многие звери обладают громадною силою, гораздо большею, чем человек, и успех борьбы с ними при неважном оружии далеко не всегда может быть на стороне человека. Поэтому на охоту безопаснее отправиться сильным и ловким людям, нескольким вместе или, по крайней мере, вдвоем.

Можно добыть и хлеб, но для этого нужно еще более труда, упорного и постоянного. Мало затратить один раз усилия, расчистив под пашню лес. Пройдет два-три года, и там, где собирали обильный урожай, вырастает тощий хлеб. Приходится тогда бросать эту пашню, истощенную несколькими посевами подряд без удобрения, о котором не знают славяне[3], нужно снова расчищать ляду (так называлось расчищенное из-под леса поле).

Но, работая, напрягая свои силы, никогда нельзя быть уверенным в полном успехе дела. С пашни, на которую положено так много труда, не соберешь урожая, если небо не пошлет благодатного дождя, если солнце не будет греть вдоволь или если всходы хватит мороз. На опасной охоте может быть неудача или несчастье: может зверь не попасться или встретится слишком сильный, с которым не справишься, можно заблудиться в лесу и погибнуть. Неудачна может быть и рыбная ловля.

Получая все непосредственно от природы, человек, слабый в борьбе с нею по недостатку знаний, был в полной зависимости от стихий. В явлениях природы, в которых современный человек видит действие физических сил и законов, славянин видел проявление воли сверхъестественных могучих существ – богов.

Высшим богом, царящим в голубом небе над всем, он считал Сварога, но трепетал и более придавал значения он тем богам, которые гораздо ближе и чаще соприкасаются с человеком. Эти боги – сын Сварожич – Дажьбог, ярким солнцем озаряющий мир, бог-громовник – Перун, гремящий и посылающий дождь, Стрибог, проносящийся бурным ветром над землею. Жизнь счастье и несчастье людей – все зависит от милости и гнева этих богов. Милостив к человеку Дажьбог, и растопит он льды и снега, рассеет туманы, пригреет он землю и даст урожай. Прогневался он, и пошлет свои огненные стрелы, палящие лучи солнца и засушит он хлеба и травы, наведет на землю голод и мор. Много, если не больше еще, может сделать добра и зла бог-громовник Перун. Зимой злые силы одолевают Перуна: они сковывают воды, затягивают небо тучами, окутывают землю холодом и туманами. Но с наступлением весны бог-громовник выступает во всей своей силе. При помощи Стрибоговых ветров Перун одолевает врагов, низводит на землю дождевые потоки, выводит из рассеянных туч солнце, возвращает земле тепло и плодородие, убирает поля и леса роскошною зеленью и цветами. Захотят эти боги, и будет обильный урожай и хорошие пастбища, наполнятся ямы хлебом, будет сыт скот и хватит всего на зиму, а нет – ничего не родится, и придется питаться дикими плодами и молоком да часто ходить на опасную охоту за зверем и на рыбную ловлю. Но и в рыбной ловле, и в охоте вольны живущие в реке и в лесу божества, с ними нужно тоже считаться. Хозяин реки – водяной. Тихо сидит он в омуте в жаркую летнюю пору. С заходом же солнца он беспокоен, а иногда и опасен. Не захочет водяной, не станет он загонять рыбы в сети. Лесом владеет леший: в его власти зверь и человек, вступающий в лес. Когда в лесу идет бурелом, раздается треск, слышится шум – это бесится, гоняет зверей остроголовый мохнатый леший, он может завести человека в непроходимые трущобы, сбить с дороги, даже насмеяться, он уносит ребят, уводит женщин и утоняет скот.

Ощущая постоянно свою зависимость от всего окружающего, человек проникался чувством страха и обращался к богам с мольбою о помощи и содействии, приносил им жертвы из животных, птиц и плодов. Под старым дуплистым деревом, где особенно ему чувствовалось присутствие таинственных сил, он огораживал место кольями и ставил идола (см. картину). Куда бы он ни шел по более или менее важному делу, что бы ни делал он, всегда начинал с треб, то есть с жертв и молений, падал ниц, бил челом, чтобы умилостивить бога, расположить к себе. Когда же ему грозила смерть, когда он заболевал или собирался на войну или другое опасное предприятие, он обещал за свою душу принести богу жертву, если останется в живых. И в повседневной домашней жизни он не мог обойтись без помощи бога Рода – Щура, защитника от всего дурного, охранителя достояния и границ, и постоянно в минуты опасности взывал к нему: «Чур, сохрани меня!» (заклинание «чур меня!», пережив века и утратив первоначальную мысль о защите со стороны предка-бога, уцелело в детских играх, как остаток глубокой старины. Мысль об обязанности Чура охранять границы сохранилась в выражении «чересчур». Перейти границу, заповедную черту Чура, значит нарушить границу; отсюда выражение «поступать чересчур», то есть переступить границу дозволенного). Без покровительства домового не могла существовать семья. Переходя на новое жилище, глава семьи переносил с собою горящие угольки с очага и призывал домового также перейти, приглашая: «Милости просим, дедушка домовой, на новое житье!»

Та же полная необеспеченность и тяжелая борьба за существование, которая заставляла человека искать милости и помощи богов, обусловливала и весь житейский обиход, вырабатывала и своеобразный склад семьи, явившийся отражением тех условий, среди которых проходила жизнь славян-переселенцев на новых местах в Приднепровье.

Реконструкция поселения V в. культуры Прага – Корчак на основании раскопок (по А.П. Томашевскому)

Семьи переселенцев, оседая среди лесов в уединенных поселках, чем дальше, тем больше отбивались от рода, тем больше теряли родовую связь и общность родовых интересов, к которым их приучила совместная жизнь на старой прикарпатской родине. Переселение разбивало родовые группы, и прежнее значение родства теперь стало терять свою силу. Разъединенные значительными расстояниями друг от друга, эти семьи были предоставлены самим себе и сами должны были заботиться о своем пропитании и защите. Такой одинокой семье, в особенности малочисленной, жилось нелегко: много труда ложилось на каждого члена ее в борьбе с природою за пищу и жизнь. Лучше было, когда число членов семьи увеличивалось, и родственники до второго и третьего колена не покидали семьи, а продолжали жить вместе в одном дворе, или когда в составе старой семьи появлялась новая вследствие брака[4], или когда прибавлялись со стороны новые члены – «чужаки», «приселенцы»: их охотно принимали, если они могли быть полезны в труде. Так создавалась своеобразная семья человек в 15–25 из родных и чужих. Эта семья строилась не столько на кровном начале, сколько на взаимной выгоде и сотрудничестве. Сообразно с изменением основы и состава семьи изменяется и характер отношений совместно живущих в ней членов.

Прежде, когда жили родами, единство кровного происхождения определяло состав рода и семьи. Только родственники входили в тот и другой союз. Имущество каждой семьи принадлежало роду, и род поглощал семью. Старейший в роду, его глава, был владыкою, которому безусловно были подчинены все родичи, одинаково бесправные, так как всем распоряжался родоначальник. Новые условия переселенческой жизни привели к замене рода своеобразной семьей-задругой. (Эта смена характерно отразилась на замене почитания Рода почитанием домового. Когда славяне жили родами, обоготворенный предок Рода или Шур, то есть дед, считался покровителем рода. Когда же под влиянием новых условий на место рода стала задруга-семья, отдельный дом, то старый бог Род с рожаницами, то есть дед с бабушками, должен был уступить место дедушке домовому, покровителю отдельной семьи, дома.) В семье-задруге кровная связь и власть главы не играют прежней роли. Все лесные и полевые участки завоеваны трудом и усилиями всех членов семьи, и члены семьи сообща владеют всею собственностью, сами распоряжаются ею, и все равны в общем совете, думе, которой принадлежит решение семейных дел. Равноправие и солидарность господствуют в задруге, и если кому не по душе установившийся строй, тот может покинуть задругу, уйти из нее. Главарь задруги не имеет исключительной власти, ему принадлежит руководство, без него не решается ни одно дело, он разбирает домашние ссоры, заботится об интересах задруги, сносится с чужими. Он дает направление всему, что касается хозяйства, кроме женских работ, надзор за которыми принадлежит его жене, хозяйке. Когда главарю не под силу вести дело задруги или он чувствует приближение смерти, он передает свое полномочие другому по собственному выбору. Если же он умирает, не указав заместителя, старший в семье предлагает избрать нового главаря. Обычно бывает главарем старший, но может быть им молодой и сильный, получивший первенство или избраньем, или захватом.

Уединенно, замкнуто живет в лесной глуши задруга, редко видя у себя чужого человека. Но, когда появляется странник, ему рады, его встречают дружелюбно, окружают заботливостью и радушно его угощают.

Распределение и характер празднеств стояли в тесной связи с чередованием времен года, олицетворенном во взаимной борьбе светлых и темных сил природы. Зимою, в декабре, праздновали Коляду, нарождение нового солнца; раннею весною торжествовали победу над зимою, смертью и хоронили или сжигали соломенную фигуру Морены; при первой весенней грозе чествовали бога Перуна, затем ходили с маем, елкой – символом весны, и заканчивали весенние празднества праздником роз, розалиями, в переделке превратившимися в русалии, посвященные русалкам-утопленницам, и чествованием деревьев, трав и цветов. В разгар лета, когда солнце шло на убыль, топили соломенное чучело Купалы или Ярилы, сопровождая это хороводами, пением и прыганием через костры. В христианскую эпоху эти празднества не исчезли, а, видоизменившись несколько, соединились с христианскими праздниками и иногда переместились. Коляда совпала со Святками, и ряженые, гаданье и святочные песни ведут начало от языческой старины. Сжигание Морены соединилось с Масленицей. Весенний праздник в честь бога Грома переместился на время июльских гроз на Ильин день (20 июля). Русалии были придвинуты к Троице, и как переживание от русалий осталось украшение жилищ деревьями и цветами. Праздник Купалы приурочен к 24 июня, дню рождения Иоанна Крестителя, и соединение языческого и христианского праздника выразилось в названии Иван Купала.

Эти посещения и празднества с игрищами и пирами дают приятный перерыв однообразной трудовой жизни задруги. Такая задруга-семья в обыденном течении жизни и представлена на нашей картине.

С раннего утра, когда Дажьбог первыми лучами солнца прогонит мрак ночи, и разбежится темная сила, царящая ночью, начинается ее трудовой день. Рано встав и поев, семья принимается за работы. Их распределяет старик-главарь сообразно силе, уменью и способностям каждого. Одни спускаются к речке, чтобы половить рыбы; другие уходят к стаду, на бортные ухожаи и в лес; третьи – на пашню; четвертые отправляются на охоту. Захватив стрелы и лук, рогатину и копье, нож и топор, а также собаку, в челноке охотники направляются по речке, следя среди зарослей, не попадется ли дичь или бобер. Пристав к берегу, став у камня лицом к востоку, поклонившись на четыре стороны, они взывают к лесным силам: «Пособите, помогите за охотою ходити, белых и серых зайцев ловити, лисиц и куниц и серых волков загоняти и залучати, чтобы бегали по своей тропе безопасно, на сторону не отшатывались, взад не ворочались!» Совершив заклинание, по проложенной тропе они входят в лес, где у них в разных местах расставлены западни, выкопаны ямы для зверей, растянуты сети для птиц. Но птицы и зверя в этих местах, где они охотятся часто, стало мало, нужно проникнуть в глубь леса, куда не ступала еще нога человека. Расчищая путь топором и ножом, охотники продираются в самую чащу, внимательно прислушиваясь к лаю собаки, присматриваясь к звериным следам.

Славянский поселок X—XII в. Реконструкция

Оставшиеся в усадьбе несколько мужчин и женщин с главарем тоже не остаются без труда. Заботливо за всем следит главарь, каждому дает указания. Жена-хозяйка помогает ему. Нужно подумать о пропитании семьи на текущий день, нужно изготовить кушанье, сварить или испечь, если есть, мясо или рыбу, достать из ямы зерно, смолоть его на ручной мельнице, замесить и испечь хлеб или лепешки, надоить молока. Нужно найти время или самой хозяйке, или тем женщинам, которым она поручит, заняться пряденьем, тканьем из шерсти и льна и изготовлением одежд для всех. На женщинах же лежит обязанность выходить, выкормить и воспитать малых детей.

В разнообразном труде проходит день, и, когда время клонится к вечеру, с разных сторон возвращаются в поселок задружники. Этот момент дня и изображен на картине.

Кончены работы на пашне, нарублено в лесу все, что нужно для домашних поделок, наловлена рыба, и сушатся сети, окончена, и довольно удачно, охота. На однодревке пристают к берегу наши охотники, с радостью бежит, таща за собою зверя, подросток, с гордостью показывает крупную птицу взрослый. Старик-главарь внимательно всматривается, что сегодня дала охота. Почти все собрались. В избе уже пылает на очаге огонь, дым поднимается вверх, стелется по крыше и выходит в прорубленные отверстия вон. На очаге котелок с варевом. Вокруг этого котелка соберется вся семья и, делясь впечатлениями дня, подкрепится пищей и затем уляжется спать, чтобы крепким сном набрать сил для нового дня.

Солнце садится. Над речкой ложатся туманы. Еще немного, и надвинувшаяся ночь охватит мрачные глубины леса, и ими снова овладеет темная сила. Безмолвная тишь спускается над заснувшим поселком. Только по временам ее нарушает бодрствующее население леса. То пискнет, точно ребенок, сыч, то тоскливо прокричит филин, то раздастся хлопанье крыльев и жалобный крик птицы, попавшей в когти ночного хищника, то вдруг прорежет ночную тишь яростный лай собаки, которая своим чутким ухом различила осторожную поступь подходящего к стаду крупного зверя.

Комментарий

Признаться, банальное на первый взгляд выражение о том, что происхождение и ранняя история славян кроются в тумане веков, как раз вовсе и не банально. Таков удел многих народов, но вполне понятно наше внимание именно к славянам как непосредственным предкам русских.

Дописьменная история создает обширное пространство для невероятных домыслов и фантазий, чем беззастенчиво пользуется неисчислимое множество спекулянтов, сочиняющих псевдонаучную чушь, столь же далекую от реальности, как две галактики друг от друга. Но мы же не об альтернативных воззрениях собираемся говорить, не так ли?

В исторической науке касательно происхождения и ранней жизни славян тоже выдвигалось немало версий, но со временем большую часть их отодвигали в сторону – навсегда или на время, уточняли, дополняли, переосмысливали… Устоялось понимание, что славяне, особенно ранние славяне, есть понятие условное, что языковая общность и происхождение не обязательно подразумевают одно и то же. Черты славянской архаики прослежены у носителей разных археологических культур в разных регионах Европы. Скорее всего, наиболее вероятные предки славян связаны с зарубинецкой культурой раннего железного века, которая была распространена с конца III в. до н. э. по середину I в. н. э. в лесном и лесостепном Поднепровье и Полесье.

Кандидат исторических наук Г.Л. Земцов из Липецка в интервью ИА «Красная Весна» в январе 2024 г. говорит: «…В зарубинецкой культуре фиксируются зачатки традиционных элементов славянской материальной культуры: грубая лепная посуда, жилище с центральным столбом, обряд трупосожжения. И главное – эта культура станет основой последующих, связанных с этногенезом славян. С этого момента можно условно говорить о начале формирования нашей, славянской народности. Эта группа населения занимала относительно небольшие земли на территории Среднего и Верхнего Поднепровья и реки Припять (Украина и Белоруссия). Жителей здесь было немного, но именно они и станут основой крупнейшей в современной Европе этноязыковой общности – славян.

В I веке н. э. зарубинецкая культура попадает в кризис – население буквально разошлось в разные стороны: в бассейн Днестра на западе и реки Хопёр на востоке. Здесь оно частично исчезает либо растворяется в других народах, распространяя славянские черты материальной культуры, создает полиэтничные симбиозы. На территории Белорусского Полесья, северной части Украины, современных западных Белгородской и Курской областей России на основе зарубинецких групп населения складывается новая общность. Она получила условное название „киевская археологическая культура“. Эта группа существовала с III по V вв. н. э. Она постепенно расширяла свои границы и стала основой для дальнейшего развития нашей народности. В V в. отсюда началось расселение славян, которые очень быстро освоили громадные территории.

Лепная керамика зарубинецкой культуры (по А.М. Обломскому)

Затем появляется культура полей погребальных урн, на основе которой складывается уже собственно культура Прага – Корчак, которую археология считает первой в полном смысле славянской».

Такова в общих чертах точка зрения современной науки на возникновение славян. Впрочем, параллельно с ней иногда продолжают предполагать, что предки славян первоначально обитали в Висло-Одерском междуречье. А вот версия Повести временных лет, в которой со ссылкой на некие предания говорится, будто предки славян жили на Дунае, ныне признается наименее убедительной.

Разделение славян на южных, восточных и западных происходит, как полагают, под влиянием гуннского нашествия примерно в IV веке нашей эры, когда славяне заняли территории, прежде населенные германскими племенами, сместившимися на запад Европы. Примерно спустя два столетия о славянах пишет свое знаменитое известие Прокопий Кесарийский. На его свидетельство, а также на краткие сообщения других византийских источников и опираются в основном авторы очерка. Однако этого явно недостаточно, и сейчас благодаря археологии и другим наукам картина предстает куда более развернуто.

Мы, как бы ни хотелось сказать обратное, очень мало знаем о картине мира славян: дописьменная культура оставляет чрезвычайно мало достоверной информации, а своего Снорри Стурлусона или ирландского монаха, записавшего предания о похищении быка из Куальнге, увы, не сыскалось. Или такие записи (едва ли существовавшие) погибли в бесконечных войнах и пожарах. Поэтому как-то комментировать небольшой рассказ авторов о славянской религии едва ли есть необходимость, лучше отослать читателя к современным научным труда на эту тему. На наш взгляд, хоть сколько-то достоверные реконструкции языческих верований восточных славян возможны только на основе комплексных компаративистских подходов и тщательного критического анализа. Чуть больше мы знаем о дохристианских традициях южных и западных славян, но переносить их непосредственно на земли Восточной Европы нельзя, потому что единой религии славян в действительности не существовало, и пытаться создать «единый славянский пантеон» бессмысленно. Поэтому даже странно сегодня читать в очерке, например, про отмечание славянами римского праздника «розалии», откуда якобы происходят наши русалии, сохранившиеся вплоть до этнографической фиксации (это мнение было впервые высказано, в частности, Ф. Миклошичем и А.Н. Веселовским и пользовалось популярностью во время написания авторами своих очерков). Сегодня понятно, что это совсем не так. Розалии – праздник поминовения умерших, а восточнославянские и болгарские русалии – праздник, имеющий совершенно иное содержание.

Здесь же – в контексте изображенного на картине – стоит добавить, что святилище, которое, как можно видеть, художник представил как несколько каменных валунов под деревом (дубом?), между которыми на шестах установлены черепа животных, едва ли похоже на те, какие существовали у славян. Это довольно точное изображение святилища одного из финно-угорских народов. Этнографические фото подобных святилищ делали еще в 1960-е гг. в глухих местах России. Но, хотя славяне также почитали камни, источники, деревья и иные природные объекты, их культовые места, скорее всего, несколько отличались, свидетельством чему археологические раскопки.

Погребальные сопки культуры длинных курганов

Что касается образа жизни первых славянских племен, то, действительно, жизнь в условиях леса и лесостепи означала большую роль охоты и рыболовства (вспоминается, как автору комментария довелось участвовать в разведке древнерусского городища X–XII вв. и сколько костей там попалось нам около очага). Земледелие с учетом непростых климатических условий было сложным занятием. Прибавьте к этому скудость природных ресурсов, в первую очередь отсутствие нормальной железной руды… Неудивительно, что и прочие ремесла долгое время были не очень развиты. Археология свидетельствует о долгом преобладании лепной керамики, скудости инвентаря и т. д. Потребовалось, чтобы произошло Великое переселение народов, начало возникать государство, а также сложились новые торговые пути – так называемые Путь из варяг в греки и Волго-Балтийский торговый путь, а также сухопутный путь из Центральной Европы в Киев, чтобы древнерусские мастера познакомились с новыми технологиями, освоили их и в результате приобрели авторитет в Европе и других регионах.

В качестве типичных ранних славянских жилищ, действительно, были распространены полуземлянки, то есть достаточно примитивные жилища, пол которых был заглублен относительно уровня поверхности земли, но, возможно, это было при тогдашних технологиях строительства по-своему с учетом климатических условий. Особого комфорта в них не было, размерами они тоже не отличались.