Верхневельская Топь

— Хм, дай-ка подумать, — Ирина старательно наморщила лоб, изображая напряжённую работу мысли. — Твой зять Василий — большой, сильный, спокойный и доброжелательный… А он, кстати, кто?

— Инженер-строитель.

— Я почему-то так и подумала, — сказала она со смехом. — Он такой же крепкий и надёжный, как дом.

— Да, — Антон усмехнулся. — Это точно. Ладе с ним очень повезло.

— Я бы сказала, — Ирина бросила на него хитрый взгляд, — что им повезло друг с другом.

— А как тебе Лада?

— Лада… — Ирина на мгновение задумалась. — Твоя сестра тебя очень любит, тревожится за тебя и немного нервничает. Это естественно. Если бы у меня был брат, я бы, наверное, вела себя точно так же.

За разговорами они незаметно подошли к подъезду и остановились у двери.

— Мне кажется, она слишком тревожится, — признался Антон, выуживая из кармана ключи. — Всё-таки это я — старший брат.

— Будь снисходителен, — улыбнулась Ирина. — У неё же нет никого, кроме тебя.

— Как это никого? У неё есть муж!

Антон открыл дверь и сделал приглашающий жест:

— Прошу!

— Благодарю, мой рыцарь!

Ирина благосклонно склонила голову, присела в учтивом реверансе и процокала каблучками внутрь. Антон подкрался сзади, легко подхватил её на руки. Она охнула от неожиданности:

— Антошка! Ты же надорвёшься!

— Ни в коем случае, — возразил он, поднимаясь со своей ношей по лестнице. — Ты забыла, что я спортсмен. Бегун и, что ещё страшнее, йог. Позволь вернуться к главному. Итак, у моей сестры есть и брат, и муж…

— Это мы уже выяснили, — хихикнула Ирина, прижимаясь к его плечу. — Но к чему ты клонишь?

— Я клоню к тому, — пыхтя, произнёс он, — что это, по моему скромному мнению, вопиющая несправедливость.

— Почему? — удивилась Ирина. — Антош, ну ты ведь уже запыхался! Поставь меня, я пойду сама.

— Ещё не время, — возразил Антон, вступая на следующий пролёт. — Несправедливо потому, что я оказался в проигрышном положении. У меня есть только сестра. И я считаю, что это необходимо исправить. Желательно немедленно.

Тяжело дыша, он поднялся на площадку пятого этажа и наконец поставил Ирину у двери своей квартиры.

— Ну вот, мы и дома! — сказал он, поворачивая ключ в замке. — Но прежде чем мы войдём, ответь мне на один вопрос.

— Конечно, — Ирина достала из сумочки платок и заботливо вытерла Антону вспотевший лоб. — Сумасшедший. Зачем было тащить такую тяжесть да ещё по лестнице?

— Ты лёгкая, как пушинка. Не сбивай меня, я сам собьюсь. Итак, вопрос. Важный, и я бы даже сказал, животрепещущий. Рязанова Рыжинка Викторовна, — он перешёл на официально-торжественный тон. — Согласны ли вы стать Рыжинкой Горюновой?

Ирина застыла с открытым ртом. Немая сцена длилась несколько секунд, а потом она подпрыгнула и повисла у него на шее с визгом:

— Уииии!!!

— Надеюсь, это значит «да», — заметил Антон, внося её в прихожую. — По крайней мере, так утверждают французы.

***

Встретиться с Олегом получилось только в среду, двадцатого. Идея собраться в «Паузе» исходила от него.

— Знаешь, — сказал он Антону, — обстоятельства изменились. Теперь, когда ты обзавёлся прекрасной половиной, я ведь уже не могу беспардонно ввалиться к тебе в любое время суток. Так что предлагаю отметить твою днюху где-нибудь в приличном месте.

— Интересно, почему так сложилось? — спросила Ирина, вонзая ложечку в пирожное. — Довольно необычно: дни рождения таким узким семейным кругом… А вам, как лучшему другу, не обидно оставаться за бортом?

— Тебе, — поправил её Олег. — Мы же теперь на «ты», забыла?

— Тебе, — улыбнулась Ирина. — Тебе не обидно?

— Это связано с историей семьи Антона, — объяснил Олег. — Родители — педагоги, в доме постоянно толпа молодёжи… Поэтому Елена Алексеевна завела такую традицию: семейные праздники — только для своих. А мне почему должно быть обидно? Семья — это святое. Зато Антоха может отмечать днюху дважды — с семьёй и с друзьями. Ну или, как минимум, с лучшим другом.

— Весомый аргумент, — рассмеялась Ирина. — А что скажет сам именинник?

— Мама очень трепетно относилась к семье. К нам, детям, — сказал Антон. — Ей так хотелось, чтобы дни рождения были чем-то особенным, личным. Лада тоже держится этой традиции. А мы с отцом старались нашим женщинам не перечить. Нам не трудно — а им приятно.

— Наверное, Ладе было ужасно непросто смириться с моим присутствием, — задумчиво проговорила Ирина.

— Это уж точно, — хмыкнул Олег. — Я, если честно, вообще удивлён, как Антохе удалось её на это уболтать.

— А я скажу, как, — с довольной улыбкой заявил Антон. — Просто она первая узнала наш маленький секрет.

— Секрет? — Олег удивлённо вскинул брови. — Я тоже хочу узнать ваш маленький секрет! Если это, конечно, не секрет. Прямо-таки сгораю от любопытства!

Антон накрыл ладонь Ирины своей, уверенно переплёл пальцы. Она слегка покраснела, улыбнулась и придвинулась к нему поближе. Олег наблюдал за этой очаровательной мизансценой с отеческой улыбкой.

— Так. Я понял: что-то происходит. И, кажется, даже догадываюсь, что именно. Давайте, друзья, колитесь. Что вы придумали?

— Мы придумали пожениться, — сияя, сообщила Ирина. — Вернее, это Антошка придумал, а я…

— А она сказала мне «да», — подхватил Антон. — Ну, точнее, она завизжала «Уиии!» Перевёл с французского я уже самостоятельно — спасибо маме-филологу и способности к языкам.

Олег расхохотался.

— Я потрясён! — заявил он.

— В хорошем смысле или в плохом?

— Ты что, шутишь? — возмутился друг. — Разумеется, в хорошем! За это определённо надо выпить ещё по чашке кофе! Минутку…

Он подозвал официантку жестом и быстро продиктовал ей заказ, подкрепив его лучезарной улыбкой. Девушка ответила кокетливым взглядом из-под ресниц и поспешила к стойке.

— Так, на чём мы остановились? Ах да! Я вас обоих категорически поздравляю! Признаться, я в качестве скромного подарка выписал тебе премию. Но теперь придётся её удвоить. И даже не спорь!

— Спасибо, — умиротворённо улыбнулся Антон. — Спорить не стану. Правда, у нас впереди ещё одно испытание. В выходные идём к Рязановым-старшим просить руки невесты.

— А твои родители ещё не в курсе? — Олег с удивлением взглянул на Ирину.

— Конечно, в курсе! — ответила та, беспечно махнув рукой. — Они уже познакомились с Антоном и остались в полном восторге. Вообще-то, они люди вполне современные, но если мы не соблюдём хотя бы эту традицию, нас не поймут. К тому же нам не трудно, а им — приятно.

Мужчины, переглянувшись, рассмеялись.

— Понял, — кивнул Олег. — Хорошее дело. Родителей надо уважать.

— Кстати, — вставил Антон, — нам с тобой нужно решить один очень важный вопрос.

— Слушаю внимательно, — друг моментально посерьёзнел.

— Будешь моим свидетелем?

— Фух! А я-то уже испугался! — Олег с облегчённым смешком откинулся на спинку дивана. — Конечно! Это даже не обсуждается! Никому другому я не доверю сопровождать тебя в новую женатую жизнь.

Официантка подошла с подносом и поставила перед ними три чашки кофе. Выслушав благодарности и бросив на Олега ещё один заинтересованный взгляд, она удалилась.

— И когда состоится это эпохальное событие?

— Мы выбрали дату. Тринадцатое апреля. Ничего на этот день не планируй.

Олег вынул из кармана телефон:

— Именно это я и запланирую. «Тринадцатое апреля — свадьба лучшего друга…»

***

Лада ждала и боялась, что Антон спросит её мнение об Ирине. Ждала — потому что сама на его месте обязательно бы спросила, не сумела бы сдержать любопытства. А боялась по той причине, что просто не понимала, как ему ответить. Соврать брату она не могла, да и не было в этом смысла: он сразу всё понял бы по её лицу. А сказать правду… Какую правду, если она сама её ещё не знала?

Она была вынуждена согласиться с Василием: девушка производила самое приятное впечатление. И то, что Ирина дорога Антону, невозможно было игнорировать. Но и принять постороннего человека в семью вот так, сразу, Лада тоже не могла. Вдруг эта приветливость — просто игра? Может, она притворяется, чтобы понравиться родне? А вдруг в жизни она совсем другая?

Однако её опасения оказались напрасны: брат никаких вопросов не задавал. Он лишь посматривал на Ладу с интересом и надеждой, особенно, когда девушки общались между собой. Зато их привычный уклад начал неотвратимо меняться — хотела того Лада или нет. С появлением у Антона личной жизни семейные встречи стали реже, и на ужин он теперь всегда приходил вместе с Ириной, как бы говоря: теперь нас двое, привыкайте. Лада неизменно играла роль радушной хозяйки — хотя, почему роль? Антон, да и Ирина тоже, были действительно желанными гостями. Но стоило им уйти, как Лада усаживалась в кресло и яростно стучала спицами. Василий укоризненно хмурился, но пока ничего не говорил, давая жене время привыкнуть к переменам.

Сложившееся неустойчивое равновесие неожиданно нарушил случай, довольно досадный для Лады. Во время очередного семейного ужина она поднялась из-за стола и внезапно почувствовала резкий прострел в пояснице. Такое с ней уже случалось раньше, и Василий тут же принимался ворчать, что она слишком много времени сидит за рукоделием. Поэтому Лада постаралась ничем себя не выдать, чтобы лишний раз не тревожить мужа, лишь закусила губу, сдерживая стон. Поймав внимательный взгляд Ирины, Лада невозмутимо собрала посуду и поковыляла на кухню, надеясь, что никто ничего не заподозрит.

Как бы не так. Ирина вошла следом со стопкой тарелок.

— Да я бы сама убрала, — неловко запротестовала Лада. — Спасибо. Поставь в мойку, я потом разберу.

Та послушно опустила посуду в раковину и повернулась к Ладе.

— Лада, передо мной хотя бы не притворяйся. Где болит: слева, справа?

— Кажется, справа, — Лада не нашла в себе сил отпираться. — А что, так заметно, да?

— Мужчины, кажется, не заметили, — усмехнулась Ирина. — Насчёт них можешь не переживать. Давай, поворачивайся, я посмотрю.

Её пальцы прикоснулись к пояснице, сначала осторожно, потом всё смелее прощупывая мышцы. От очередного болезненного нажатия Лада не сдержалась и зашипела сквозь зубы.

— Ага! — обрадовалась Ирина. — Попался наш виновник торжества. От нас не убежишь… Сейчас мы тебя…

И она с силой надавила точно в эпицентр боли. Лада взвизгнула и поспешно зажала рот ладонью.

— Дыши, — скомандовала Ирина, не ослабляя нажима. — Вдох… Выдох… Вот так, молодец.

Несколько секунд показались Ладе вечностью. Но странное дело: боль начала отступать. Ладони Ирины медленно прошлись вдоль позвоночника.

— Теперь попробуй выпрямиться. Только не торопись.

Лада осторожно разогнулась.

— Фух, — облегчённо выдохнула она. — Спасибо. Как ты это сделала?

— Опыт, — улыбнулась Ирина. — Ты, Лада, замечательная мастерица, но скажи честно: сколько часов ты проводишь за вязанием?

— Иногда очень трудно оторваться, — пробормотала Лада с виноватой улыбкой.

— Понимаю, — Ирина рассмеялась. — Творческий человек, захваченный вдохновением. У нас дома тоже такой есть — кажется, ты с ним знакома.

— А то! — фыркнула Лада.

— Но спину всё-таки надо беречь, — серьёзно добавила Ирина. — И одним разом тут не обойтись. Приходи к нам в студию — сделаем из тебя человека прямоходящего!

— Что у вас тут происходит? — на кухню заглянул слегка встревоженный Антон.

— Ничего особенного, — ответила Лада, глядя на брата честными глазами. — Сейчас чай будем подавать.

***

— Ну что за неугомонная девушка! — вздыхала Лада.

Не успела она худо-бедно смириться с переменой в статусе брата, и вот новое испытание: йога. К счастью, Ирина предложила ей женскую группу — на смешанную она ни за что бы не согласилась.

В первый раз в студию Лада шла с замиранием сердца. До этого дня она никогда не занималась фитнесом, более того — даже не думала об этом. Встревоженное воображение услужливо рисовало образы стройных и гибких фитоняшек — таких, как Ирина — и Лада заранее смущалась и комплексовала. К тому же в её гардеробе не нашлось ничего подходящего случаю. Спортивная одежда у них с Василием, конечно, была, но исключительно для походов на природу: простая, практичная, недорогая, которую не жалко и выбросить, если вдруг придёт в негодность. А чего-то красивого, женственного, чтобы не только на людей посмотреть, но и себя показать, — такого не было.

— Наверное, надо что-то купить? — неуверенно спросила она Ирину перед первым посещением.

— Пока ничего не нужно, — улыбнулась та. — Вдруг тебе не понравится, и ты через месяц бросишь? Не трать деньги зря. Инвентарь в студии есть. Надевай что-нибудь удобное. Обувь вообще не нужна. Можно заниматься в носочках, но лучше босиком — чтобы ноги не скользили.

Первое же занятие развеяло все её страхи. Да, стройные красотки в ярких леггинсах здесь были, но большинство составляли такие же обычные женщины, как сама Лада: с боками и животиками, в простых футболках и трико. И, несмотря на свою обычность, они вели себя спокойно, естественно и по поводу своих животиков совершенно не парились.

Буквально через несколько занятий и у Лады неловкость исчезла без следа. Она незаметно для себя втянулась, занятия вошли в привычку и стали приносить удовольствие. Она ловила себя на мысли, что спина больше не болит, осанка выпрямилась, отражение в зеркале начало радовать глаз. Даже Василий стал смотреть на неё как-то иначе — с новым интересом и восхищением.

Холодок в отношениях с Ириной окончательно растаял. Теперь для Лады было самым естественным делом болтать с подругой на кухне, пока они резали салаты, мыли посуду или устраивали чайные посиделки с печеньем и вареньем.

— С печеньками и вареньками! — хохотала Ирина.

Разговоры вели обо всём на свете: о книгах, йоге, рукоделии или о своих мужчинах, пока те были заняты в гостиной беседой на сугубо мужские темы.

— Тебе нужна новая форма, — заявила однажды Ирина, придирчиво осмотрев подругу. — С тебя штаны скоро падать начнут.

И затащила её в специализированный магазинчик. У Лады глаза разбежались от изобилия фитнес-нарядов: топики, маечки, леггинсы самых немыслимых расцветок. Они вволю нахохотались в примерочной, перебирая модели.

— Ир, хорош прикалываться! — простонала Лада, утирая выступившие от смеха слёзы. — Ну какие клубнички? Я взрослая солидная женщина!

— А вот эти? Украсят взрослую солидную женщину? — Ирина подсунула ей другие — с нелепыми абстрактными пятнами.

Лада только смеялась и качала головой.

Одна модель ей особенно приглянулась: чёрные, элегантно сдержанные леггинсы без принта, но с сетчатыми вставками и плотным высоким поясом. Аккуратно выполненные швы без единой торчащей нитки, приятная на ощупь бархатистая ткань — эта вещь явно была классом повыше. Лада повернулась к зеркалу и застыла: оттуда на неё смотрела стройная, длинноногая нимфа с осиной талией, без единого намёка на лишние сантиметры.

— Красотища! — восхищённо выдохнула Ирина.

— Не то слово! — согласилась Лада с восторгом. — Офигительно!

Оторвавшись наконец от своего отражения, она взглянула на ценник и сникла. Да, это вам не клубнички.

— Какой кошмар! — тяжело вздохнула она. — Чуть-чуть добавить — и можно купить вечернее платье.

В итоге она с сожалением положила леггинсы мечты на место и выбрала другие — тоже без принта, но попроще. Стоили они недорого, но зато были мягкими и удобно сидели.

— Ничего, — утешила её Ирина. — Помнишь фото Мэрилин в мешке из-под картошки? Дело ведь не в одежде. Главное, чтобы ты нравилась самой себе.

Глава пятая

Жизнь бьёт ключом. — Джинсовая свадьба. — Лада больше не ревнует. — Маленькие радости жизни. — В Лизе говорит шампанское. — «Я — ловелас с принципами!» — Последний вечер. — Полнолуние «Розовая Луна».

Время до апреля пронеслось стремительно: жизнь Антона была насыщенна как никогда. Он много работал, общался с семьёй — которая теперь удвоилась, — продолжал пробежки с Олегом по воскресеньям, занимался в студии «Гармония», бросая издалека на инструктора голодные, нетерпеливые взгляды, и ловил в ответ многообещающую улыбку.

— Ну наконец-то, — сгребал он её в объятия вечером, когда она возвращалась домой. — Сколько можно держать любимого мужа на расстоянии?

— Судьба жестока, — со смехом дразнила его Ирина. — И, кстати, ты пока ещё официально не муж!

— О, это ненадолго, — насмешливо парировал он. — Скоро этот аргумент станет совершенно неактуален…

И этот день настал.

Они с энтузиазмом и смехом безжалостно ломали все вековые свадебные традиции. Вместо сотни гостей — узкий круг самых близких: семья и друзья. Вместо банкетного зала — загородный глэмпинг. Вместо привычных нарядов…

— Никакого официоза, — категорично заявила Ирина. — Долой смокинги и платья-торты! Даёшь свободу и комфорт!

В итоге на регистрацию все — и молодые, и их гости — явились в джинсах. Невеста, как положено, была в белых, жених — в чёрных. На Ирине красовалась легкомысленная шёлковая блузка — разумеется, белая. На Антоне — чёрная рубашка с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами. Но цвет одежды был единственным, что связывало их с традициями.

Свидетели выглядели как парочка бесшабашных моряков: оба невысокие, спортивные, коротко стриженные, в широченных клёшах и джемперах в бело-голубую полоску а-ля тельняшки, которые Лиза где-то раздобыла и для себя, и для Олега. Для полноты картины не хватало разве что бескозырок, но этот недостаток они компенсировали демонстративной морской походкой вразвалочку, искренне наслаждаясь реакцией окружающих. Лада с Василием выбрали образы чуть менее яркие, но тоже в джинсовом стиле. Даже Рязановы-старшие поддались молодёжному безумию и охотно поддержали дресс-код.

Сотрудница ЗАГСа, видимо, повидавшая всякое, даже не повела идеально нарисованной бровью. Она невозмутимо зарегистрировала хохочущих джинсовых молодожёнов, профессионально поставленным голосом поздравила с началом новой жизни, произнесла положенные напутствия и предложила жениху поцеловать невесту.

— Попалась, Рыжинка, — прошептал Антон, ныряя в зелёные, искрящиеся смехом глаза. — Теперь — моя. И никаких больше отговорок.

Как только формальности были соблюдены, Лиза невесть откуда достала бокалы и раздала присутствующим. Олег ловко скрутил уздечку с горлышка бутылки и эффектно выстрелил пробкой в потолок.

— За здоровье молодых! — закричали хором.

Сам Олег пить не стал, как и Василий: им ещё предстояло провести несколько часов за рулём.

После ЗАГСа сначала отвезли домой растроганных родителей Ирины и немного задержались у подъезда, обнимаясь и прощаясь. Наконец Василий окинул взглядом оставшуюся молодёжную компанию и улыбнулся:

— Молодожёны, прошу! — Он распахнул дверцу своего изумрудного «Вье́тара». — Сегодня я ваш извозчик! А прекрасных девушек, полагаю, с радостью возьмёт под своё серебристое крыло Олег.

— Ты, Вась, Ладу к Олегу с каким-то тайным умыслом отправил? — поинтересовался Антон, устраиваясь на заднем сиденье и обнимая молодую жену.

— Никакого умысла, — с нарочитой серьёзностью отозвался Василий, пристёгивая ремень. — Я просто вспомнил школьный курс арифметики и, как сумел, поделил шестерых пополам.

— Ясно. А я уж думал, ты переживаешь, как бы наша драгоценная свидетельница не пала жертвой Олеговой харизмы.

— У меня ощущение, что ты со своими опасениями немного опоздал, — рассмеялся Василий.

— Ой, Антошка! — весело фыркнула Ирина. — Не стоит недооценивать нашего бравого матроса Лизу. Ещё неизвестно, кто из этой парочки кого поматросит.

Под дружный хохот обе машины выехали со двора, вливаясь в оживлённый городской поток. Их ждал глэмпинг «Таёжное безмолвие» и три футуристичных домика-сферы, забронированные на четыре дня.

Два с лишним часа дороги пролетели незаметно — настолько все были взбудоражены случившимся. В ворота глэмпинга они въехали, когда солнце уже клонилось к закату, мелькая алым в просветах между стволами.

В сфере-ресторане для них был накрыт праздничный стол. До позднего вечера они поднимали тосты, поздравляли молодожёнов, чередуя речи с закусками и взрывами смеха. Наконец, довольные и уставшие, все разбрелись по своим домикам, мечтая лишь об одном: о крепком, безмятежном сне на мягких подушках.

***

Вылезать из постели категорически не хотелось. Позади был шумный, суматошный, безумный — в хорошем смысле этого слова — день, и главное событие, то, которого она одновременно ждала и опасалась, наконец свершилось. Лада прислушивалась к себе, пытаясь понять, что она теперь чувствует. Теперь, когда её брат перестал быть просто братом? Когда он стал мужем, а в его жизнь окончательно вошла другая женщина? Чувствует ли она тревогу? Огорчение? Или — она слегка покраснела при этой мысли — ревность?

Удивительно, но ничего похожего она в этот момент не ощущала. В душе её царило мирное блаженство и, может быть, лишь капелька светлой грусти. Кровать была большой и уютной, с тёплым одеялом и мягкими подушками, рядом сопел большой, тёплый и уютный муж, а за панорамным окном стоял серьёзный, задумчивый лес, отрезая их маленький домик от остального мира. Казалось, цивилизация осталась где-то очень далеко, а здесь — только они вдвоём посреди первозданной тишины.

— Вот и всё, — тихонько вздохнула Лада.

— Что — всё? — сонно поинтересовался Василий, приоткрыв один глаз.

— Антошка женился. Знаешь, я, наверное, до конца не могла поверить, что всё это происходит на самом деле.

— Звучит как-то пессимистично, — хмыкнул муж. — Ты так говоришь, будто это что-то плохое. А я вчера видел перед собой двух ошалевших от счастья людей. Смотреть на эту пару — одно удовольствие. Разве нет?

— Да, это трудно отрицать, — усмехнулась Лада. — По-моему, вчера не только молодожёны, но и мы все были ошалевшие. Они искрились счастьем и заразили им нас.

— Так в чём же причина твоей хандры, дорогая жена, м? — Василий щекотно уткнулся носом ей в ухо. — Или ты всё ещё сомневаешься в выборе твоего брата?

— Нет, — смущённо признала Лада. — Ирина замечательная. Наверное, никого лучше Антон найти бы не смог. Они идеально подходят друг другу. Просто мне сложно привыкать к переменам. А теперь ведь всё будет по-другому.

— Это верно, — согласился муж. — Но не совсем. Твой брат останется твоим братом, а ты всегда будешь его любимой сестрёнкой. И к тому же — что это за скепсис по поводу нового? Новое — не значит плохое. Иногда полезно попробовать что-то новое. Я, конечно, не могу предложить тебе настолько же масштабных перемен: извини, так получилось, что я уже женат.

Он с комичной удручённостью развёл руками, и Лада рассмеялась:

— Жаль. Ты — самый лучший на свете муж.

— Я рад, — улыбнулся Василий, — что ты по-прежнему так считаешь. Мы, конечно, можем развестись и пожениться снова, но мне кажется, что это будет уж чересчур экстравагантно. Однако у меня есть одна идея, как порадовать мою любимую женщину. Как ты отнесёшься к кофе с доставкой прямиком в постель?

— С энтузиазмом, — Лада захлопала в ладоши. — Но лучше чай. Кофе здесь только растворимый.

— Будет исполнено, моя леди. — Он нежно чмокнул её в висок и выскользнул из-под одеяла. — Заодно поищу что-нибудь к чаю. Мне кажется, я видел в шкафчике печенье.

Лада взбила подушки, завернулась поудобнее в мягкое одеяло и слушала, как хлопочет, напевая себе под нос, муж, как умиротворённо и буднично шумит электрический чайник. Она смотрела на залитый солнцем лес, подступающий к самой террасе, и думала о том, как важно ценить радости, которые дарит жизнь. Маленькие — вроде горячего чая в постели. Или большие — вроде встречи с тем самым, единственно нужным человеком. Жизнь слишком щедра на всевозможные каверзы и огорчения, чтобы отказывать себе в этих маленьких моментах простого человеческого счастья.

***

Ещё при первой встрече, когда они сидели в «Паузе», он, вместо того, чтобы присоединиться к обсуждению свадебных планов, изучал Лизу. С интересом искренним и — ему очень хотелось в это верить — исключительно платоническим. Светлые волосы, короткая стрижка, открывающая изящный изгиб шеи. Серые, почти прозрачные глаза. И фигурка очень даже ничего… Впрочем, чему удивляться: он уже убедился в том, что йога творит чудеса. Она меняет и тело, и мироощущение. А у некоторых — даже статус и фамилию.