Верхневельская Топь

— Ничья! — сипло выдохнул Олег. — Эх, а я уже мысленно примерял лавры победителя.

— Ага, разбежался, — простонал Антон, шутливо хмуря брови. — Так я тебе и поддался…

Он придирчиво осмотрел свои видавшие виды кроссовки — левый, кажется, просил каши — и проворчал:

— Ну вот, теперь ещё кроссы новые покупать!

— Да ну, — Олег беспечно махнул рукой. — Подклеим — ещё побегают.

— Побегают, — передразнил Антон. — А всё из-за тебя! Ты меня нарочно умотал? Чтоб я на встречу пришёл как выжатый лимон?

— А, так значит, у тебя всё-таки свидание! — возликовал друг. — Что ты меня глазами сверлишь? Я вопросов не задавал, ты сам проболтался!

— Да нет, — Антон уже почти отдышался. — Не свидание. Всего лишь кофе-брейк с двумя симпатичными девушками.

— С двумя! — Олег победно вскинул кулаки.

— Гусары, молчать! — расхохотался Антон.

— Опять молчать, да что ж ты будешь делать… — Олег с сокрушённым вздохом вытер пот со лба. — Понял я, понял. Невинные дружеские посиделки. Никакой романтики, никакого флирта, только скучные разговоры об асанах, гибкости и релаксации. Да?

Он лукаво подмигнул другу. Антон со смехом отмахнулся:

— Да ну тебя! А вдруг это вообще деловая встреча? Может, они хотят заказать для студии новый шикарный баннер у талантливого дизайнера?

— Точно! — восторженно воскликнул Олег и шутливо ткнул друга кулаком в плечо. — Это же очевидно! Как я сам, балбес, не допёр?

Он взъерошил влажные после бега волосы и посмотрел на часы.

— Ладно, во сколько там твоё «деловое» свидание? Успеваешь? Давай тебя до дому подброшу?

— Договорились в два часа, здесь, в парке. У меня ещё море времени, — сказал Антон. — Но от твоего предложения не откажусь. Ты меня вконец измочалил…

— Да я и сам ушатался не меньше тебя. Есть, оказывается, у нас ещё порох в пороховницах…

Они неторопливым шагом дошли до парковки, лавируя между гуляющими, которых в парке становилось всё больше.

— Вот как жизнь-то взрослая повернулась, — усмехнулся Олег, усаживаясь за руль. — Когда-то пацан Олег со своим лучшим другом пацаном Антоном чапали на стадион пешком. А теперь директор типографии Олег Геннадьевич, чтобы совершить пробежку, приезжает в парк на личном транспорте… Мог ты такое в детстве вообразить, Антоха?

— Олег Геннадьевич настолько крут, — подхватил Антон, пристёгивая ремень, — что даже своего безлошадного друга Антона Акимовича может легко и непринуждённо доставить к месту проживания. Это определённо успех, дружище. Я бы даже сказал — успешный успех.

***

До обеда Антон успел переделать кучу дел: принял душ, подклеил просящую каши кроссовку, проверил почту и рассортировал запросы клиентов по срочности. Но взгляд его то и дело падал на системные часы в углу монитора. Назначенное время приближалось, и нетерпение нарастало.

Было без четверти два, когда Антон подошёл к воротам Центрального парка, и, к своему удивлению, увидел у входа знакомую стройную фигурку. Он узнал её издалека, хотя сегодня на ней вместо привычной спортивной формы было лёгкое летнее платье, ноги, покрытые золотистым загаром, не были скрыты леггинсами, а волосы, которые на тренировках она собирала в высокий узел, сейчас свободно падали на плечи и отливали на солнце медью.

— Признаться, я потрясён, — сообщил Антон, подходя ближе. — Я был уверен, что девушка непременно должна опаздывать. Это что-то вроде негласного женского правила.

— Жаль, что я вас разочаровала, — с притворным огорчением отозвалась Ирина. — Наверное, я не очень дружу с негласными женскими правилами. А хотите, — вдруг оживилась она, — я в следующий раз опоздаю? Оправдаю ожидания?

Её зелёные глаза смеялись, и Антон не мог не улыбнуться в ответ:

— Нет уж, такую жертву я принять не готов. И вы меня вовсе не разочаровали, совсем даже наоборот. А где же Лиза? Надеюсь, она не опаздывает?

И в этот момент в сумочке Ирины плямкнул телефон.

— Хуже! — заявила она, прочитав сообщение. — Лиза не придёт.

— Что-то случилось? — встревожился Антон. — Может быть, нужна помощь?

— Нет, всё в порядке, — Ирина рассеянно сунула мобильник обратно в сумочку. — Просто небольшой форс-мажор. Но кофе на троих сегодня, кажется, отменяется.

— Обидно…

Сказал и понял: это не фигура речи. Он действительно на миг ощутил разочарование, но почти сразу опомнился. Девушка, которую он хотел увидеть, стоит перед ним, озабоченно глядя на него снизу вверх, и уходить явно никуда не собирается. А значит, для огорчения нет ни малейших причин.

— Что ж, тогда сегодня кофе на двоих, — произнёс он с весёлым облегчением и галантно подставил локоть. — Если леди не возражает.

— Леди категорически согласна, — Ирина со смехом взяла его под руку.

Прогуливаясь по аллеям, они довольно быстро поняли, что рискуют остаться вовсе без кофе: воскресный парк был многолюден, в летних кафе не было ни одного свободного столика, и это несмотря на то, что до вечера было ещё далеко.

— Мда-а… — задумчиво протянула Ирина. — Пожалуй, здесь нам ничего не светит. Но, к счастью, наш город полон разнообразных мест, где вкусно кормят. И поскольку угощение за нами… Вернее, теперь уже за мной, то право выбрать заведение предоставляется вам.

— Интересное условие, — усмехнулся Антон. — И очень смелое. Я ведь могу набраться наглости и…

— И?

Ирина вскинула голову с лукавой улыбкой. Антон, который только что собирался назвать ближайшее кафе, вдруг неожиданно для себя произнёс севшим голосом:

— И предложить кофе, сваренный мною собственноручно.

— О! В том самом знаменитом кафе, что находится на Лавроцкого, семнадцать? — невинно поинтересовалась Ирина.

— Именно! Но вы всё ещё можете отказаться. Визит к одинокому мужчине… Это очень рискованное решение. Безупречная репутация леди может…

— К чёрту репутацию! — Она чуть сильнее сжала его локоть. — Леди принимает предложение!

…Кофе так и остался недопитым. Полупустые кружки, забытые на журнальном столике, казалось, лишь чудом уцелели в том неукротимом вихре, что пронёсся по комнате и разметал по углам бесформенные цветные островки одежды. Все накопленные за последние недели волнующие взгляды, осторожные прикосновения, томительное ожидание новой встречи вдруг вырвались наружу разом. Антон, сжимая её в объятиях, скользя губами по изгибу шеи, вдыхая аромат мыла, чистой кожи и едва уловимых цветочных нот парфюма, желал только одного: чтобы это мгновение не заканчивалось никогда…

— Иришка…

…И задыхался от острого наслаждения, когда с её губ срывалось его имя:

— Антон…

Сквозь просвет в шторах в комнату заглядывал любопытный и нескромный солнечный луч. Он крадучись подползал к кровати, вспыхивал рыжим огнём в волосах, небрежно рассыпавшихся по подушке, скользил по лицу, заставляя Ирину забавно щуриться.

— Вот нахал! — возмущалась она смеющимся шёпотом. — Кто ему разрешил подглядывать?

— Пусть смотрит, — Антон снова с нежной жадностью притягивал её к себе. — Он ведь никому не расскажет наш секрет…

Ни он, ни она в этот день даже не вспомнили про планы, про работу, про мир за окном. Антон в ту минуту даже не поручился бы, что этот мир вообще существует. Может быть, они одни во всей вселенной. Два человека в одной отдельно взятой квартире типовой планировки медленно плывут сквозь бесконечное пространство.

Солнечный луч медленно таял, удовлетворив своё любопытство. Часы-проектор размеренно отсчитывали секунды на белой поверхности потолка. Антон лежал на спине, слушал её ровное дыхание, перебирал в пальцах пряди её волос… И только сейчас, в сгущающемся полумраке, его накрыло осознание. Почему на встречу не пришла Лиза. Почему выбирать место предложили ему. И почему они сейчас здесь, в его постели.

Ох, уж эти женщины. Нет предела их коварству.

— Кажется, ты поймала меня, Иринка-Рыжинка, — беззвучно рассмеялся он в темноту.

А это, оказывается, ужасно приятно — быть пойманным. Пойманным той самой девушкой, которую страстно желал поймать сам.

На потолке загорелись цифры 00:01. Начинались новые сутки, Земля заходила на новый виток, впереди был новый день новой жизни, в которой теперь с ним была его Рыжинка.

Глава третья

«Отмечать будем дома!» — Антон подозрительно покладист. — «У тебя с твоей йожкой всё серьёзно?» — Василий одобряет. — Поздние дети. — Лада просто ревнует. — Знакомство с семьёй. — «Твой брат влюблён по уши».

— Может, столик в «Паузе» забронируем? — задумчиво предложил Антон. — Что скажешь?

— Ещё чего! — решительно запротестовала Лада. — Мы семья или кто? Отмечать будем дома. У нас. Твоя холостяцкая берлога для такого дела не годится.

— Ну, как знаешь, — брат рассмеялся, разводя руками. — Мне, честно говоря, дома даже лучше. Уютнее. Если твой муж, конечно, не возражает…

— Вася, разумеется, не возражает! Мы с ним уже всё обсудили. Семнадцатое выпадает на воскресенье — очень удачно, ничего не придётся переносить!

— Ладно, убедила, — согласился Антон.

Что-то он подозрительно быстро согласился, — насторожилась Лада. И глаза такие хитрые-хитрые. Здесь явно кроется какой-то подвох…

— И, кстати, сестрёнка… — лукаво улыбаясь, продолжил брат. — Раз уж ты сама завела речь о моём холостячестве…

Ну вот! Она так и знала! Вот почему он сегодня такой покладистый. Просто усыплял бдительность!

— Что такое? — спросила она осторожно. — Уж не хочешь ли ты…

— Хочу! — Антон уселся на стул верхом, сложил руки на спинке, словно юный отличник за партой, и поднял на неё чистые, честные глаза.

Лада нервным движением завела непослушную прядь за ухо и медленно опустилась напротив. Вот так и меняется привычная размеренная жизнь — внезапно, буднично и без всяких громких анонсов.

— Ты хочешь сказать, что у тебя с этой твоей… йожкой всё так серьёзно? Вы же встречаетесь всего ничего! Три месяца!

— Четыре месяца и одна неделя, — поправил Антон. — Если считать со дня знакомства.

— Велика разница! — Лада пренебрежительно махнула рукой. — И ты решил, что уже пора знакомить её с нами?

— А почему нет? День рождения — отличный повод.

Антон лучился энтузиазмом. Лада же, в отличие от брата, энтузиазма не испытывала ни капельки.

— Но это же традиция, — она всё же попыталась возразить, хотя и не верила, что это поможет. — Дни рождения отмечать только семьёй…

— А я не вижу здесь никакого противоречия! — к энтузиазму в голосе Антона добавилась ещё и загадочность.

— Противоречия?! Подожди… Ты… Ты что?! — Лада вскочила, глаза её изумлённо округлились. — Предложение ей сделал? Уже?

Антон ответил счастливым смехом.

— Нет. Выдыхай, сестрёнка. Пока нет. — Слово «пока» он подчеркнул особо. — Но планирую в самое ближайшее время. Только очень тебя прошу: не вздумай при Ирине об этом проболтаться! Испортишь сюрприз — укушу! Ты меня знаешь!

— Ладно, — машинально ответила Лада, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли в кучу. — Буду молчать, как рыба…

Антон внимательно посмотрел на её расстроенное лицо, укоризненно покачал головой и ласково подмигнул:

— Ну, не кисни, Ладок. Это всё-таки мой день рождения. Мне кажется, это самый подходящий день для перемен. Или ты надеялась, что я всю жизнь проживу одиноким, несчастным и никому не нужным?

Он смотрел с таким пониманием, что Ладе стало неловко. Ведь если честно признаться самой себе…

— Нет, конечно! — смутилась она, заливаясь румянцем. — Но…

— Но ты почему-то решила, что Ирина твоему брату не пара? Хотя даже не видела её?

— Да нет же! — она виновато улыбнулась. — Просто я хочу, чтобы ты всё хорошенько обдумал перед таким… серьёзным шагом.

— Я обдумал! — Антон поднялся, отставил стул в сторону и подошёл к ней. Обнял за плечи, заглянул в глаза. — Я всё очень хорошо обдумал, Лада. Поверь мне.

В прихожей звонко щёлкнул замок, хлопнула входная дверь.

— А что это меня никто не встречает? — раздался раскатистый голос. — Я озадачен и возмущён!

Василий шагнул в комнату, и та словно сразу уменьшилась — такой он был большой, широкоплечий, крепко сбитый. Вопреки заявлению, на его лице вместо озадаченности и возмущения сияла добродушная улыбка.

— О, да у нас гости! Привет, Антон! — сказал он, пожимая шурину руку своей огромной ладонью. — Лада, что ж ты стоишь? У тебя целых двое мужчин умирают с голоду! Давай скорее, мечи на стол!

За ужином Лада то и дело тяжело вздыхала, вяло ковыряя вилкой кусок запечённой рыбы. Василий время от времени бросал на неё косые взгляды, и наконец не выдержал.

— Ну поведай уже любимому мужу, что тебя гложет, дорогая жена? — сказал он с притворной строгостью.

Лада снова вздохнула и жалобно поведала:

— Антошка пригласил на день рождения свою девушку! Но это ещё полбеды! Он хочет сделать ей предложение!

Василий отложил вилку и с весёлым удивлением воззрился на Антона:

— Да? Так это же отличная новость! Наконец-то решился. Одобряю! Одно только не пойму, Ладушка: что именно тебя расстроило?

— Моя сестрёнка просто немного ревнует, — заговорщицки шепнул ему Антон.

— Эй! — возмущённо вспыхнула Лада. — Я всё слышу! И ничего я не ревную!

— А очень похоже, — серьёзно парировал Василий и уткнулся в тарелку, чтобы скрыть улыбку.

— Но так быстро! Они знакомы всего четыре месяца…

— Ладушка, — с укором прервал её муж. — Позволь напомнить: мне ты дала согласие ровно через пять недель…

Антон ехидно ухмыльнулся.

— Ой, да ну вас, — отмахнулась Лада, обиженно надув губы. — Я просто беспокоюсь! Ты только представь, Вась: инструктор по йоге! Сама, наверное, вечно на диетах сидит и Антошку голодом заморит. Будут вдвоём за одну швабру прятаться!

— Мы купим самую толстую швабру, — с невозмутимым видом заявил Антон. Голос его дрожал от сдерживаемого смеха. — Торжественно клянусь своей голодной диетой.

***

Они были поздними детьми. Их родители поженились рано: юная Лена Беляева, едва достигнув восемнадцати лет, выпорхнула замуж за Акима Горюнова — аспиранта-историка, который, несмотря на свои двадцать два года, уже тогда отличался серьёзностью не по возрасту. Молодые люди не стали откладывать жизнь на потом: вместе учились, вместе обустраивали быт. Лена защитила диплом и начала работать в школе, Аким окончил аспирантуру и остался преподавать в своём университете. Их дом всегда был полон молодёжи: школьников, студентов. Вот только со своими детьми у них долго не складывалось.

Годы шли, надежда таяла, пока в конце концов окончательно не иссякла. Горюновы уже смирились с мыслью, что им предстоит век вековать вдвоём, окружёнными чужими детьми.

Чудо случилось, когда его уже никто не ждал. Елена Алексеевна, измученная постоянной слабостью и тошнотой, пришла в поликлинику. Воображение рисовало ей диагнозы один страшнее другого, пока врач — женщина немолодая и суровая — привычными, уверенными движениями прощупывала её живот. Наконец она сняла перчатки, вздохнула и слегка нахмурилась:

— Даже не знаю, поздравлять ли вас, мамочка? Вам сколько? — она сверилась с картой. — Сорок? Ну, так что будем делать? Рожать или…

Елена Алексеевна непонимающе смотрела в её строгие глаза за стёклами очков.

— Что? — прошептала она еле слышно.

А потом уронила голову на руки и разрыдалась.

Домой она летела как на крыльях. Аким Павлович, обычно сдержанный и рациональный, услышав новость, потерял дар речи. Он долго стоял неподвижно, глядя на жену широко раскрытыми глазами, а затем бережно обнял её, всё ещё не в силах поверить в невероятное.

Когда Елене Алексеевне стукнул сорок один год, родился Антон. Ладу она родила в сорок четыре. У обоих по мере взросления всё явственнее проступали черты Акима: яркие голубые глаза, густые волнистые волосы цвета воронова крыла, которые Антон коротко стриг, а Лада с гордостью отращивала и носила распущенными. А вот характерами они различались: Антон унаследовал отцовскую серьёзность, а Лада — материнскую мягкость и душевную теплоту.

Пока дети заканчивали школу, родители уже успели выйти на пенсию. Горюновы-старшие в детях души не чаяли: оно и понятно, после стольких лет бесплодных надежд. Но судьба отвела им слишком мало времени. Отца унёс инфаркт, когда ему было неполных шестьдесят семь, а двумя годами позже не стало и матери, не выдержавшей череды инсультов.

Антону было двадцать четыре, когда они остались вдвоём. Он уже окончил институт и работал в типографии у Олега, а Лада доучивалась на филфаке. Хотя она была уже совершеннолетней, Антон взял заботу о сестре на себя — по крайней мере, пока она не получит диплом. Он заменил ей и мать, и отца, и Лада была бесконечно благодарна ему за эту опеку.

Однако, когда она вышла замуж за Василия, роли переменились. Быстро освоившись в роли жены и хозяйки, привыкнув заботиться о муже, Лада незаметно начала опекать и брата — словно в ответ на те годы, когда он был её единственной опорой. Она постоянно ждала его в гости, старалась накормить вкусным обедом, вязала шарфы и свитера.

Почему же её так встревожило знакомство Антона с Ириной? У него и раньше были отношения, но раньше она почему-то из-за этого не переживала. Или дело в том, что Антон уже был готов ввести эту девушку в семью? Слишком быстро? Но Ладе ли судить об этом? Ведь они с Василием приняли решение пожениться ещё стремительнее, и вот уже почти два года живут душа в душу, ни разу не пожалев о своей поспешности.

Неужели причина её тревоги кроется именно в серьёзном настрое брата? Неужели мужчины правы, и она действительно просто ревнует?

***

Когда дверной звонок залился мелодичной трелью, Лада вздрогнула и выронила вилку. Только сейчас она осознала, как сильно волнуется. Василий с ласковой укоризной покачал головой и ободряюще улыбнулся жене:

— Чего испугалась? Это не разбойники с большой дороги, а всего лишь твой любимый брат и его девушка.

Он направился к двери. Лада поспешно подняла вилку с пола, отнесла на кухню и сунула в мойку. «Возьми себя в руки, — приказала она себе. — Хороша хозяйка. Нужно встречать гостей, а ты мандражируешь на пустом месте».

Из прихожей донеслись голоса: мощный и раскатистый — Василия, негромкий и спокойный — Антона и… ещё один, женский. Ох. Поспешно сняв фартук и поправив непослушную прядь, она решительно вышла из кухни.

Антон уже сбросил куртку, а Василий помогал его спутнице снять пальто. Девушка стянула шапку, тряхнула головой — и каштановые волосы рассыпались по плечам, блеснув в свете лампы рыжевато-медным отливом.

— Знакомься, сестрёнка! — радостно воскликнул Антон, осторожно обнимая девушку за плечи, словно смущаясь собственной нежности. — Моя Ириша. А это Лада.

— Здравствуйте! Рада наконец-то познакомиться, — голос незнакомки звучал тепло и искренне. — Мне Антон столько про вас рассказывал!

Лада вежливо улыбнулась в ответ, придирчиво изучая гостью. Всё в ней казалось удивительно естественным: и мягкий, певучий голос, и открытый взгляд зелёных глаз. Миниатюрная, особенно рядом с богатырём Василием, стройная, но вовсе не измождённая диетами, как рисовало воображение Лады. Наоборот: на лице играл здоровый румянец, а в каждом движении угадывались грация и сила.

— Мне тоже очень приятно, — произнесла она нейтрально вежливо.

— Проходите, проходите, гости дорогие, — распорядился Василий. — Чего на пороге стоять? Стол накрыт, только вас и ждали.

— Да, — рассмеялся Антон и подмигнул сестре. — Ароматы — ммм… Мы ещё на лестнице почуяли.

За обедом напряжённость Лады постепенно растаяла. Василия же, похоже, смена традиции вообще не смущала: он вёл себя как истинно радушный хозяин.

— Позвольте за вами поухаживать, Ирина. Вам что положить: салатику, картошечки?

— Всего понемногу, — улыбнулась гостья.

— Любите картошку?

— Обожаю, — ответила она с энтузиазмом. — Особенно с мясом.

После первого тоста за именинника Ирина призналась:

— Если честно, мне было немного неловко… Антон говорил, что дни рождения у вас принято отмечать только семьёй.

— Ничего страшного, — отозвалась Лада. — Вы же…

Она напоролась на взгляд Антона, проглотила несказанное «почти семья» и после секундной заминки нашлась:

— Нам же никто не запрещает менять традиции…

Когда пришло время подарков, Лада снова занервничала. Она всегда дарила вещи, сделанные своими руками, и её мужчины с удовольствием их носили. Но как к этому отнесётся гостья? Не посчитает ли, что это слишком… просто, что ли? Несовременно? Негламурно?

Антон развернул преподнесённый Ладой свёрток и вынул тёплый шерстяной свитер насыщенного голубого цвета со сложным узором.

— Ого! Спасибо, сестрёнка! — он тут же приложил его к груди. — Ну как? Мне идёт?

Ирина восторженно захлопала в ладоши:

— Какая красота! Ручная работа! И цвет к твоим глазам очень подходит!

Лада, удивлённая тем, что гостья мгновенно определила авторское изделие, не смогла сдержать вопроса:

— А вы, Ира, умеете вязать?

— Умею, — рассмеялась та, — немного. Но до вас мне далеко. Вы настоящая мастерица, Лада.

Настала очередь Василия. Он протянул шурину овальный футляр из матового металла. На нём лаконичным шрифтом красовалась гравировка: «AXIOMA».

— Держи, — сказал он с добродушной усмешкой, — твори!

— Царский подарок, — Антон восхищённо провёл ладонью по гладкому корпусу. — Спасибо, Вась.

— Что это? — заинтересовалась Ирина. — О, карандаши!

— Не просто карандаши, — уточнил Антон. — Профессиональная серия. Инструмент уровня люкс. Теперь придётся рисовать только шедевры.

Василий показал ему большой палец.

— Ладно, — улыбнулась Ирина. — Остался мой подарок. Прошу меня извинить, я на секундочку…

Вскоре она вернулась из прихожей с коробкой и вручила её Антону.

— Это тебе для лёгкости, скорости и новых спортивных достижений!

В коробке оказалась пара беговых кроссовок «Le Vita» — синих с белым.

— Ух ты! — восхитился Антон. — Крутая модель! И цвет мой любимый! Наконец-то выкину свои старые, а то уже замучился их клеить…

Он привлёк Ирину к себе и, в последний момент вспомнив, что они не одни, ограничился целомудренным поцелуем в щёку. Однако этот жест всё равно показался Ладе слишком интимным, и она невольно отвела глаза.

…Уже поздним вечером, проводив гостей, Лада устроилась в кресле с вязанием — немного расслабиться перед сном. Василий, взглянув на непривычно молчаливую и задумчивую жену, заботливо спросил:

— Что, Ладушка, устала?

— Немного, — ответила она. — Что ты думаешь об Ирине?

— Милая девушка, — сказал он с улыбкой. — Воспитанная, интеллигентная. Но самое главное: кажется, твой брат по уши в неё влюблён.

— Мне тоже так показалось, — вздохнула Лада.

— Так чего ж ты вздыхаешь? — он ласково погладил жену по плечу. — Радоваться надо!

Василий был прав. Антон счастлив — а она ведёт себя как эгоистка. Лада на миг нежно прижалась щекой к ладони мужа и снова взялась за работу. Спицы в её руках так и мелькали.

Глава четвёртая

Разговоры о семье. — «Согласна ли ты стать Рыжинкой Горюновой?» — Секрет больше не секрет. — Олег будет свидетелем. — Лада терзается сомнениями. — Прострел в спине. — «Приходи к нам в студию!» — Преображение Лады.

Они возвращались из кино, с вечернего сеанса, неторопливо шагая по улице. Горели фонари, отражаясь искрами в тротуарах, мокрых после недавнего дождя. Антон обнимал Ирину за талию, прижимал к себе и забавно семенил, подстраиваясь под её шаг. Ирину это ужасно смешило, и она развлекалась тем, что чередовала широкие шаги с мелкими.

— Что ты думаешь о моей семье? — наконец решился спросить он. — Они тебе понравились?

День рождения, по мнению Антона, прошёл довольно гладко. Он немного опасался реакции Лады, но, к счастью, сестра не подвела. Что бы она ни думала про Ирину, роль радушной хозяйки была сыграна ею идеально. Конечно, Антону хотелось, чтобы две самые важные женщины в его жизни подружились по-настоящему. Он надеялся, что, пусть не сразу, но со временем это произойдёт. Нет ничего хуже разлада в семье.