Военная разведка в операциях по освобождению Белоруссии (октябрь 1943 – август 1944)

В ряде частей, несмотря на тяжелейшие условия первых месяцев войны, успешно проводились разведывательные операции. При этом наносился не только большой урон живой силе и технике противника, но и временно приостанавливалось его продвижение вглубь страны на данном участке боевых действий.

Примером успешного ведения боев и разведки в наиболее критические месяцы первого периода войны в июне – июле – августе 1941 г. является 6-й отдельный дивизион бронепоездов. Он был сформирован в период с 22 по 29 июня в 1-м запасном полку бронепоездов в г. Брянске. Основными задачами, поставленными перед бронепоездами дивизиона, были разведка железнодорожных путей, расположений противника и уничтожение его переправ через реку Березину, поддержка частей Западного фронта в ходе боевых действий.

27 июля командир бронепоезда № 52 лейтенант Колокольцев, находясь с бронепоездом в окружении противника и ведя бой, направил командиру дивизиона капитану Лобынцеву подробное донесение с выводами о результатах разведки противника и его передвижений: «Производя разведку и нанося все наблюдения и движения противника на карту – можно видеть и предполагать, что основная база его – Слуцк, откуда он двигает свои силы: на Бобруйск одно направление и второе направление – Слуцк – Уречье – Любань – Витчины – Селютичи – Копцевичи. Как видно – немец здесь идет двумя направлениями, оставляя линию железнодорожного движения длиною в 50 км и весь этот район свободным.

Командир 6-го отдельного дивизиона бронепоездов Ф.И. Лобынцев (стоит) и комиссар А.Е. Локшин. Фото 1941 г.;

URL: https://www.puteshestvie32.ru/content/bronirovannaya (дата обращения 3.07.2025 г.).

Этот район простирается от деревни Селютичи (под Старушками) и до станции Ротмировичи – это северо-восточнее на 75 км деревни Селютичи. Немец, проходя по дороге: Любань – Постолы – Витчины – Селютичи – Копцевичи – никого сзади себя, то есть в тылу, не оставляет и в сторону на наши разъезды не высылает. По этой дороге идут все его части и обоз. И вот я бы смел просить Вас, чтобы Вы доложили командующему армией о том: чтобы бросить ему некоторые силы во фланг – со стороны ст. Птичь – Копцевичи – Новоселки и перерезать дорогу в районе Витчины – Селютичи и после этого ударить ему в тыл на ст. Старушки и Копцевичи. После такого удара немец останется в болотах и без всякого подвоза новых сил и боеприпасов.

Тогда его будет легко бить и с фронта, то есть со стороны реки Птичь… Этот район, о котором я говорю, от деревни Селютичи до станции Ратмировичи не занят ни нашими частями, ни частями противника. С этого района можно двигаться в сторону Любань и в сторону Глусск, не встречая совершенно противника. Не ошибаясь можно сказать, что можно вплотную подойти к Любани и Глусску не встречая противника»[58].

Получив донесение командира бронепоезда № 52 лейтенанта Колокольцева, командир дивизиона бронепоездов капитан Лобынцев 28 июля 1941 г. сразу же направил его в оперативный отдел 21-й армии.

Обстановка на фронтах складывалась критическая. Из-за недостаточности боевого опыта и необходимой разведывательной информации допускались и серьезные ошибки, вследствие чего это приводило к отступлению. Так, на Южном фронте в июле 1941 г. разведка доложила о группировке войск противостоящего противника в районе Стефанешты численностью до 10 дивизий, из них – 5–6 танковых, с общим количеством танков – до 900 единиц. На самом деле там находилось всего 5 пехотных дивизий и 5 бригад (из них только одна танковая) и всего 60 танков. Неверная оценка командованием Южного фронта, на основании разведданных, ситуации, сил и возможностей противника и направления возможного главного удара противника повлекло за собой отступление войск Южного фронта к Днестру и существенное ухудшение ситуации для советских войск. На Юго-Западном фронте войсковая разведка не вскрыла основные силы противника, их замысел, что потом отрицательно повлияло на принятие решения и в дальнейшем на ход боевых действий[59]. Это еще раз подтверждает истину, что без знания противника, его действий, технического оснащения и политико-морального состояния нельзя рассчитывать на победу.

13 июля 1941 г. по инициативе и настоянию представителя Главного военно-инженерного управления Красной армии полковника И.Г. Старинова наркомом обороны Маршалом Советского Союза С.К. Тимошенко был издан приказ о создании штатного центра по подготовке диверсантов-разведчиков, получившего название Оперативно-учебный центр (ОУЦ) Западного фронта. Это позволило более качественно, по ускоренной программе проводить подготовку разведчиков-диверсантов.

Достаточно эффективно действовали сотрудники 5-го разведывательно-диверсионного отдела Разведывательного управления Генерального штаба Красной армии. Заслуживают внимания действия Героя Советского Союза майора В.С. Знаменского, который действовал в составе Особой специальной группы Разведывательного управления Генерального штаба Красной армии. Именно в этом подразделении прошли подготовку ставшие позднее широко известными разведчики и диверсанты: З. Космодемьянская; Н. Галочкин; Н. Горбач; П. Кирьянов; К. Пахомов и многие другие. Все годы войны Знаменский в составе 5-го отдела Разведуправления Генерального штаба умело координировал, а также лично принимал непосредственное участие в подготовке к боевым действиям в тылу врага личного состава.

С 27 июня 1941 г. группа под командованием полковника Мамсурова приступила к подготовке диверсантов. Вся подготовка шла на базе Оперативного учебного центра (ОУЦ в/ч 9903) Западного фронта. Центральная разведывательно-диверсионная школа при ЦК ВЛКСМ в/ч № 9903 (она же – диверсионное отделение разведывательного отдела штаба Западного фронта) дислоцировалась в Кунцеве с конца октября 1941 г. в одном из местных детских садов.

Под этим условным номером была скрыта не только диверсионно-разведывательная школа, но и все структуры 3-го (диверсионных действий) отделения Разведывательного отдела штаба Западного фронта. Именно поэтому в/ч 9903 называли «хозяйством Спрогиса». Майор А.К. Спрогис с августа 1941 г. был начальником 3-го отделения разведотодела штаба Западного фронта и соответственно одновременно – командиром в/ч 9903[60]. С июня по август 1941 г. разведотделом штаба Западного фронта было заброшено в тыл врага – 184 диверсионные группы, с 15 сентября по 31 декабря 1941 г. – 71 диверсионная группа и отряд общим количеством 1194 человека[61].

Организационные мероприятия, проводившиеся после начала боевых действий во фронтовом звене, повлекли за собой частичные изменения и в организационно-штатной структуре полевых управлений общевойсковых армий. В рамках этой работы в штаты управления армии была включена должность военного комиссара разведывательного отдела[62].

К концу октября 1941 г. немецкие войска, владея стратегической инициативой, вышли на подступы к Москве, военная разведка, в том числе войсковая, приложила максимум усилий к тому, чтобы выполнить свое предназначение. Благодаря оперативной и тактической разведке советскому командованию удалось заблаговременно узнать планы группы армий «Центр», организовать надежную оборону Москвы, а затем 5–6 декабря 1941 г. перейти в контрнаступление. В результате контрнаступления силами Западного, Калининского и частью сил Юго-Западного фронтов немцы были отброшены на 100–250 км от столицы. Немецкие войска понесли значительные потери в живой силе и технике[63].

Вместе с тем серьезные недостатки, имевшие место в организации военной разведки, устранить в полном объеме не удалось. Давая оценку деятельности военной разведки по итогам первых месяцев войны, 24 сентября 1941 г. в докладной записке № 592134 сс на имя И.В. Сталина и Б.М. Шапошникова начальник Разведуправления Генерального штаба Красной армии генерал-лейтенант Ф.И. Голиков отметил, что «войсковая разведка на фронте поставлена неудовлетворительно». Было подчеркнуто, что руководство ею со стороны какого-нибудь органа в системе Народного комиссариата обороны отсутствует, внимания к войсковой разведке в войсковых штабах недостаточно[64].

Одной из причин такого положения, считал он, являлось то, что командиры и штабы в звене армия – корпус – дивизия – полк не понимали в должной мере значения войсковой разведки и ее роли для эффективной организации ведения боевых действий. Незнание противника и обстановки на своем участке боевых действий приводило к большим потерям в первые месяцы войны.

Учитывая огромную важность военной разведки для эффективного ведения боевых действий, были предприняты серьезные меры по ее совершенствованию. В январе 1942 г. после окончания битвы за Москву Государственный Комитет Обороны еще раз возвратился к оценке деятельности военной разведки в начальный период войны. Все предложения руководства Разведуправления Генштаба Красной армии Государственный Комитет Обороны посчитал обоснованными[65].

По итогам их рассмотрения был издан приказ наркома обороны СССР от 16 февраля 1942 г. № 0033 «О реорганизации Разведывательного управления Генерального штаба в Главное разведывательное управление Генерального штаба Красной армии»[66]. Разведуправление (РУ ГШ) реорганизовывалось в Главное разведывательное управление (ГРУ). В составе 1-го управления были созданы диверсионный отдел и отдел фронтовой, армейской и окружной разведки. Произошли и другие структурные и штатные изменения.

В первом периоде Великой Отечественной войны широко развернулось сопротивление врагу на оккупированной территории СССР. Организационно оно проявилось в формах партизанских отрядов, подпольных организаций и групп, а также в массовом участии населения в акциях по срыву политических, экономических и военных мероприятий фашистского командования. Самое активное участие в создании партизанских отрядов приняло Разведывательное управление Красной армии. Начало централизованному руководству партизанским движением положило постановление Государственного Комитета Обороны от 30 мая 1942 г. В соответствии с ним при военных советах фронтов, взаимодействующих с партизанами, было признано целесообразным иметь штабы партизанского движения. В процессе практической реализации решения чрезвычайного государственного органа власти в стране к лету 1942 г. при военных советах фронтов были организованы штабы партизанского движения. Эти штабы, как правило, состояли из трех отделов: оперативного, разведывательного и материально-технического[67].

Принимаемые меры, а также возросший опыт штабов и разведорганов в организации разведки позволили ей в 1942 г. достичь ряда успехов в боевой деятельности. В июле 1942 г., еще до начала немецкого наступления, войсковая разведка выявила группировку войск противника первой линии, рвавшуюся к Сталинграду, фактически до батальона включительно. Была вскрыта система обороны противника, сведения о его боевом и численном составе, вооружении и дислокации.

Сталинградская битва 1942–1943 гг. – совокупность стратегических операций советских войск в Великой Отечественной войне, проведенных с целью отстоять Сталинград и разгромить действовавшую на сталинградском направлении группировку немецких войск и их союзников.

В ходе оборонительных боев войск Красной армии в период с 17 июня по 18 ноября 1942 г., которые явились составной частью этого величайшего сражения, основные усилия направлялись на истощение войск противника. В 1941–1942 гг. силами военно-строительных частей и местного населения на подступах к Сталинграду между Волгой и Доном были построены четыре оборонительных рубежа – сталинградские оборонительные обводы. Последний рубеж протяженностью 50 км проходил по окраинам города и, несмотря на то, что его готовность не превышала 40–50 %, он сыграл важную роль в ходе оборонительной операции[68].

В результате ожесточенных оборонительных боев и массового героизма советских воинов германский вермахт и войска его союзников были измотаны и обескровлены. Противник потерял около 700 тыс. убитыми и ранеными, свыше 2 тыс. орудий и минометов, более 1 тыс. танков и штурмовых орудий и свыше 1,4 тыс. боевых и транспортных самолетов[69].

Оценивая масштаб начавшейся Сталинградской битвы, за исходом которой затаив дыхание следил весь мир, китайский лидер Мао Цзэдун в своей статье, опубликованной 12 октября 1942 г. в яньянской газете «Изефанжибао», писал, что «эта битва является не только переломным моментом в ходе советско-германской войны и даже не только переломным моментом в ходе нынешней мировой войны против фашизма, но она является и переломным моментом во всей истории человечества»[70].

Напряженный период борьбы с наступающим противником совпал с непосредственной подготовкой войск Красной армии к контрнаступлению, к которой советское командование приступило в начале октября. Серьезное влияние на развертывание наших войск и сосредоточение резервов оказывали особенности театра боевых действий. Из-за осенней распутицы и отсутствия густой сети железных дорог личный состав, вооружение и технику приходилось переправлять через крупнейшие водные артерии – Волгу и Дон.

Несмотря на трудности, задача была успешно выполнена. За относительно короткое время удалось создать хорошо вооруженную боевой техникой и артиллерией группировку войск Красной армии, которая отображена в таблице № 1[71].

Таблица № 1

Соотношение сил сторон к началу контрнаступления

Несмотря на то что силы были примерно равны, на направлениях главных ударов советское командование создало двойное, а на отдельных участках – тройное превосходство.

В ходе начавшегося оборонительного этапа Сталинградской битвы и в период подготовки контрнаступления советских войск огромная роль отводилась военной разведке. С учетом недостатков в организации и проведении военной разведки в 1941 г. Героем Советского Союза генерал-майором А.И. Лизюковым была подготовлена и издана в первой половине 1942 г. брошюра[72] «Что должен знать боец, командир и политработник о разведке. Из боевого опыта фронтовика». По своему содержанию она стала памяткой для воинов, командиров и политработников Красной армии по организации и проведению войсковой разведки в звене полк – дивизия.

Во вступительной части памятки констатировалось: «Для того чтобы бить противника, надо знать, что за противник, с которым ты имеешь дело, какими он располагает силами, чем он вооружен, каково настроение его солдат и какие цели он ставит перед собою. Старая русская пословица говорит: «Не зная броду, не суйся в воду». Эти простые, но глубокие по содержанию слова должен всегда помнить каждый боец, командир и политработник. И в самом деле, полезешь в воду, не зная броду, – нарвешься на глубокое место и можешь утонуть. Начнешь бой с противником, не разведав, какой противник перед тобой – можешь потерпеть неудачу», – и далее было особо выделено, что разведку «надо вести в любой обстановке – на отдыхе, на марше, в наступлении и в обороне. Разведка должна вестись непрерывно – днем и ночью. Ведут разведку во всех направлениях – вперед, вправо, влево, назад»[73].

Перед военной разведкой были поставлены задачи добывать сведения о планах командования немецких войск и их союзников (Болгарии, Венгрии, Румынии, Словакии, Италии) на ноябрь – декабрь 1942 и зиму 1943 г. Необходимо было достоверно вскрыть не только их замыслы на предстоящий период, но и уточнить состав сил и средств, районы сосредоточения, в том числе и имеющиеся резервы.

Решая эти и другие задачи, руководство Главного разведуправления (ГРУ) планировало активно использовать действующие зарубежные резидентуры военной разведки, а также забросить на территорию Германии несколько групп для ведения разведки в Берлине, Кельне, Вене, Гамбурге, Лейпциге, Мюнхене и других городах Германии. Ответственными за выполнение этих задач были старший помощник начальника германского отдела ГРУ военинженер 2-го ранга К.Б. Леонтьев, сотрудники отдела капитан М.И. Полякова и старший лейтенант В.В. Бочкарев. Планировалось также восстановить связь с резидентурой ГРУ в Берлине, которой руководила И. Штебе (Альта), с разведчиками И. Венцелем, К. Ефремовым, Г. Робинсоном. В Центре еще не было известно о том, что в результате проведения операции «Красная капелла» германская контрразведка смогла выявить и арестовать этих разведчиков[74].

Мужество, героизм и находчивость проявили войсковые разведчики. В июле 1942 г., еще до начала немецкого наступления, войсковая разведка выявила группировку войск противника первой линии, фактически до батальона включительно. Была вскрыта их система обороны, сведения о боевом и численном составе, вооружении и дислокации. Было установлено, что оперативная плотность войск противника в среднем составляла в полосе Юго-Западного фронта около 12 км, в полосе Донского фронта – около 15 км и в полосе Сталинградского фронта (без учета астраханского направления) – около 13 км на дивизию. Оборона противника на сталинградском участке фронта (кроме района г. Сталинграда) подготавливалась в течение полутора-двух месяцев. Тактическая зона обороны состояла из одной полосы глубиной 5–8 км. На большинстве участков эта полоса состояла из двух позиций. На 1 км фронта имелось обычно три-четыре дзота. Все населенные пункты в полосе обороны были подготовлены к круговой обороне и превращены в узлы сопротивления и опорные пункты[75].

В ходе Сталинградской битвы войсковые разведчики проявляли мужество и героизм, высокие боевые и профессиональные качества. Они, рискуя своей жизнью, непрерывно добывали в тылу противника важнейшие сведения для командования соединений и частей Красной армии. Данные войсковой разведки позволяли командирам и штабам принимать нужные решения в боевой обстановке на конкретном участке фронта, обеспечить за собой инициативу на поле боя и получить возможность успешно бить противника.

Пятеро советских разведчиков на фоне разрушенного дома в Сталинграде.

Февраль 1943 г. А. Архипов; URL: https://tsushima.su

(дата обращения 3.07.2025 г.)

Показателен пример, опубликованный в первом номере сборника статей по войсковой разведке «Войсковая разведка»[76], который начал выпускаться с 1943 г. в помощь штабному командиру и командиру-разведчику. В статье, где рассматривались примеры ведения войсковой разведки в Сталинградской битве, отмечалось: «Летом 1942 г., при отходе наших войск на реку Дон, в ряде его излучин на правом берегу нами были сохранены плацдармы. Противник стремился частными боями их ликвидировать. Так, с первых часов сентября германское командование начало очень скрытно вести подготовку к ликвидации Сторожевского плацдарма. Несмотря на дезинформацию, предпринятую противником, войсковая разведка уже к 5 сентября достаточно полно вскрыла всю подготовку врага к активным действиям. Это дало возможность командованию Красной армии своевременно принять соответствующие контрмеры.

Как предполагалось, 8 сентября 1942 г. противник, введя на этом участке дополнительно в бой 168-ю пехотную дивизию венгров, при массированном воздействии авиации (250 бомбардировщиков) и артиллерийского минометного огня, перешел в наступление. Бои продолжались с 8 по 15 сентября. Все попытки противника овладеть плацдармом были отбиты нашей пехотой, артиллерией и танками. В результате, потеряв в течение недели десятки тысяч убитыми и ранеными (четыре вражеских дивизии были совершенно обескровлены) и не добившись никакого успеха, противник прекратил наступление. Удержание нашими войсками Сторожевского плацдарма явилось решающим фактором, обусловившим успешное наступление частей Красной армии в январе 1943 г.»[77].

Среди войсковых разведчиков успешно действовали в тылу врага и женщины. Историк военной разведки В. Лота в сборнике очерков о военных разведчиках «Победители», описывая ратные подвиги разведчицы разведотдела Донского фронта мл. лейтенанта Н. Малышевой[78], которая очень хорошо знала немецкий язык, отметил: «Она неоднократно направлялась за линию фронта для выполнения специальных заданий, которые заключались в поиске телефонных линий связи противника и прослушивании переговоров немецких штабов. Своевременно узнавать замыслы противника на конкретном участке фронта могла только Малышева. Делала она это часто с риском для жизни, но вполне успешно.

В Сталинградском сражении Малышевой приходилось принимать участие в переговорах с немецкими солдатами и офицерами, которые еще раздумывали о том, стоит ли сдаваться в плен или продолжать сражаться, подчиняясь воле и приказам Гитлера.

Знавшая немецкий язык Малышева, вместе с другими работниками политотдела армии вела активную пропагандистскую работу. На этот раз главным ее оружием был не бинокль, а рупор. Немецкие солдаты, слушавшие ее призывы сложить оружие и прекратить сопротивление, думали, что беседы с ними ведет немка. Они называли ее предательницей, стреляли в ее сторону из стрелкового оружия»[79].

Успешные действия войсковых разведчиков позволили добыть «сведения о боевом и численном составе, вооружении, дислокации основных частей 4-й и 6-й немецких танковых армий[80], 3-й румынской и 8-й итальянской армий, о численности 4-го воздушного флота[81] противника»[82].

Значительный вклад в разгром немецких войск под Сталинградом внесли резидентура стратегической агентурной разведки «Дора» и ее руководитель Ш. Радо. В январе – октябре 1942 г. он направил в Центр 800 шифрованных радиограмм (около 1100 листов текста), а к марту 1943 г. – еще около 750 донесений. Главной особенностью деятельности резидентуры, которой руководил Ш. Радо, являлось добывание упреждающих сведений о противнике, тыловых оборонительных рубежах немцев юго-западнее Сталинграда, резервах в тылу восточного фронта, планах немецкого командования в связи с контрнаступлением Красной армии под Сталинградом[83].

В период Сталинградской битвы активно действовала резидентура военной разведки «Брион» в Лондоне, деятельностью которой руководил генерал-майор И.А. Скляров. В 1942 г. он направил в Центр 1344 донесения, в январе – феврале 1943 г. от него поступило еще 174 радиограммы. Большинство донесений И.А. Склярова были использованы командованием ГРУ ГШ КА для докладов членам Ставки ВГК. Сотрудник резидентуры «Брион» подполковник И.М. Козлов в течение 1942 г. руководил деятельностью ценного источника Долли, который проходил службу в британском военном ведомстве. Он ежемесячно передавал от 20 до 28 расшифрованных британцами немецких радиограмм о переговорах Риббентропа с японским, венгерским и румынским послами, указания генштаба германских сухопутных войск командирам частей на Сталинградском фронте, распоряжения Г. Геринга командованию германской воздушной армии, которая поддерживала войска Ф. Паулюса[84].

Радиоразведка своевременно выявила местонахождение штабов соединений и частей группы армий «Б» и переброску 24-й танковой дивизии в район юго-восточнее Клетской.

Военными разведчиками было своевременно и достоверно установлено, что в ходе начавшегося Сталинградского сражения «немецкое командование перебрасывает в этот район все резервы, а позиции немцев севернее и южнее города занимают менее боеспособные соединения румынской и итальянской армий. Эта информация использовалась при выработке замысла и планирования контрнаступления советских войск под Сталинградом. Когда противник стал предпринимать попытки деблокировать окруженную под Сталинградом группировку, военная разведка своевременно раскрыла эти планы, что позволило советскому командованию своевременно принять контрмеры»[85].

В специальном сообщении, подготовленном Управлением войсковой разведки Генерального штаба и доложенном И.В. Сталину и А.И. Антонову, указывалось: «В окружении находятся части 4-й и 6-й немецких армий под командованием генерала танковых войск Паулюса, в составе 11, 8, 51-го и двух танковых корпусов, всего 22 дивизии, из них пехотных дивизий – 15, танковых дивизий – 3, механизированных дивизий – 3… Вся окруженная группировка имеет: людей – 75–80 тысяч, орудий полевых – 850, орудий ПТО – 600, танков – 400»[86].

Состав группировки войск был вскрыт достаточно точно, но численность окруженных войск противника была гораздо больше и составляла около 300 тыс. человек.

Немецкое командование принимало все меры по деблокированию окруженной группировки под командование Паулюса. В спецсообщении Управления войсковой разведки от 12 декабря 1942 г. докладывалось:

«…1. Агентурной разведкой, радиоразведкой и показаниями пленных установлено, что главное немецкое командование с целью оказания помощи окруженным войскам 4-й танковой и 6-й армиям подготавливают в районе Тормосин – Нижне-Чирская наступление против Юго-Западного и Сталинградского фронтов, для чего сосредотачивают в районах Нижне-Чирская, Тормосин и Котельников войска, перебрасываемые из состава других армий и из глубины.