Военная разведка в операциях по освобождению Белоруссии (октябрь 1943 – август 1944)

В рамках военного строительства, совершенствования и повышения боеспособности Красной армии получила свое дальнейшее развитие и совершенствование оперативная и тактическая разведка. В исследованиях об истории военной разведки предвоенного периода этим вопросам уделяется недостаточное внимание. Вместе с тем в предвоенный период на страницах военных изданий этот вопрос рассматривался очень детально. Разведуправление РККА исходило из того, что наряду с секретными материалами, которые были доступны только для старших командиров и вышестоящих штабов, публикуя в специализированных военных средствах массовой информации несекретные материалы по вопросам организации оперативной и тактической разведки, за которую отвечало командование армий, дивизий и полков, они смогут максимально довести до комсостава роль и значение оперативной и тактической военной разведки в современной войне.

Так, в журнале «Военная мысль», органе Народного комиссариата обороны Союза ССР за № 11 в ноябре 1939 г. была опубликована статья А. Старунина «Оперативная разведка», в которой обращалось внимание на то, что современный бой требует от высшего начальника, организующего операцию, тщательно продуманного и обоснованного решения. Автор статьи очень точно подметил, что «одним из основных факторов успеха задуманной операции является хорошо организованная оперативная разведка как перед боем, так и во время встречного сражения и в ходе наступательной операции»[27].

«Без знания противника, его действий, технического оснащения и политико-морального состояния нельзя рассчитывать на победу… Разведка должна быть целеустремленной и соответствовать стоящей перед армией задаче и обстановке; она должна быть активной, гибкой и своевременной, так как сведения о противнике являются основой управления войсками и лучше всего обеспечивают их безопасность», – отмечает А. Старунин. И тут же он делает вывод: «Пренебрегать данными разведки нельзя, так как это приводит к плачевным результатам»[28].

Обращалось внимание командующих армиями на то, что «оперативная разведка в армейском масштабе должна дать командующему необходимые данные для принятия решения, соответствующего обстановке, безотказную и своевременную информацию о противнике; она должна обеспечить своим войскам свободу маневра и своевременно предупредить их от неожиданного нападения противника»[29]. В Полевом уставе РККА 1936 г. в статье 105 по этому поводу констатировалось: «Сущность управления боем заключается: в тщательной разведке противника, в принятии решения, отвечающего обстановке, в постановке войскам боевых задач и организации их взаимодействия… Разведка, информация и быстрое реагирование на изменения в обстановке являются элементами управления войсками»[30].

Сборники информационных материалов Разведывательного управления РККА

При организации тактической разведки необходимо было исходить из того, что получить проверенные данные к моменту принятия решения вряд ли представится возможным, поэтому командующий армией должен будет принять решение на основании имеющихся у него общих сведений и далеко не полных данных, полученных от авиаразведки и по радио. Однако стремление знать все о противнике в целом ряде случаев не могло служить причиной отсрочки в принятии решения и никогда не могло явиться оправданием пассивности.

По этому поводу в Полевом уставе РККА 1936 г. в статье 142 подчеркивалось: «Никто не должен при вступлении во встречный бой выжидать полного выяснения обстановки. Данные разведки никогда не будут исчерпывающими и в условиях подвижности противника быстро стареют. Недостаточная осведомленность о действительной группировке противника будет во встречном бою обычным явлением»[31].

В период подготовки к бою и сосредоточения на оперативно-тактическом участке боевых действий задачами оперативной разведки являлись: наблюдение за сосредоточением противника по железным дорогам и грунтовым путям, выявление районов выгрузки и мест сосредоточения авиации, направления и быстрота движения маршевых колонн, установление присутствия крупных мотомеханизированных соединений на открытых флангах, сбор данных об укреплениях и разрушениях, проводимых противником, по возможности сведения о группировке противника и др.

Предполагалось, что в начальный период оперативную разведку будет вести авиация, однако без тесного взаимодействия с наземными войсками она не в состоянии будет выполнить всех задач оперативной разведки. По мере сближения с противником в дело должны вступать механизированные средства, конница, радио- и телефонные перехваты, затем войска, вступившие в соприкосновение с противником, специальные органы наземного наблюдения и т. д. Обращалось внимание командиров Красной армии на порядок разработки плана разведки и то, что в этом случае никакими схемами и шаблонами нельзя предписать, как нужно организовать разведку в данной операции.

Во Временном наставлении по полевой службе войсковых штабов в статье 144 требовалось: «Добывание и изучение штабом сведений об обстановке должны быть организованы так, чтобы данные обстановки и их оценка наиболее полно и правильно отражали фактическое положение и тем обеспечивали командиру возможность своевременно принять решение, соответствующее обстановке»[32]. При составлении плана разведки штабу вменялось в обязанность, что она должна быть целеустремленной, своевременной, непрерывной и соответствовать стоящей перед армией задаче и обстановке.

В Полевом уставе 1936 г. в статье 22 по этому поводу подчеркивалось: «Разведка ведется постоянно и непрерывно: перед боем, во время боя, после боя и в периоды затишья по общему плану разведки штаба. Установленные боем или разведкой данные о частях противника изо дня в день контролируются и поверяются разведкой»[33].

Особое внимание обращалось на изучение и обработку разведывательных данных. Конечным результатом деятельности всех видов разведки должны были явиться выводы и предположения, на основе которых принимаются решения и ведется управление операцией. Подчеркивалось, что анализ разведывательных данных, являясь высшей формой обработки и использования добытых сведений, одновременно является и самым трудным делом для разведывательного отдела штаба армии.

Во Временном наставлении по полевой службе войсковых штабов в статьях 182–186 по вопросам изучения и обработки разведданных определялось, что «обработка разведывательных данных состоит из:

а) сопоставления этих данных с ранее имевшимися сведениями и предшествующими действиями противника;

б) определения степени достоверности полученных сведений;

в) оценки возможности полученных сведений с точки зрения задачи и положения своих частей;

г) оценки возможного положения и характера действий противника ко времени получения сведений;

д) суммирования всех сведений о противнике в виде донесения или доклада начальнику штаба, либо в виде разведывательной сводки»[34].

Все «сырье», поступающее в разведывательный отдел штаба армии, должно быть тщательно отработано и изучено. Обрабатывая все полученные сведения о составе, численности, расположении и перегруппировках противника, изучая работу железных дорог и других путей сообщения, разведывательный отдел должен был дать командующему правдивый материал о силе, качестве и намерениях противника, на основании которых будет приниматься то или другое решение.

Перед разведывательным отделом армии стояла задача уметь сопоставить полученные данные, отсеять все ненужное и сделать правильный вывод. Вывод необходимо было делать на основе разведданных. Обращалось внимание на то, что «точные данные очень редки; приходят данные, которые путают, противоречат, дезинформируют или в самый нужный момент и в самом нужном пункте отсутствуют. Сделать верный вывод из неточных и сомнительных данных – это самый острый момент для разведывательного анализа»[35].

При этом офицеров тактической разведки и командиров Красной армии учили, что если добывание сведений должно быть децентрализованным, то обработка их требует централизации. К полученным разведывательными органами сведениям запрещалось подходить с заранее предвзятым мнением. Очень часто самые мелкие и на первый взгляд ничего не стоящие сведения при сопоставлении их с другими могли оказаться весьма ценными и дать возможность сделать правильный вывод.

При сопоставлении сведений необходимо было выявить, перекрываются ли они данными из других источников, и чем больше получено подтверждений о том или другом факте из различных источников, тем больше уверенности в их правильности. При оценке достоверности сведений обращали внимание на то, что необходимо «критически рассмотреть, когда данные сведения добыты, при какой обстановке и кем они добыты, соответствуют ли они обстановке, которое происходило получение их»[36].

Синтезом всей работы разведывательного отдела армии являлся вывод и правдоподобные предположения о силе и действиях противника. Предположения должны были быть обоснованы какими-то фактами, а необоснованные предположения могли привести к прямой дезинформации своего командования. Если в условиях мирного времени разведывательной службе трудно было сохранить свежесть разведывательной информации об армии противника, то тем более трудно было ее сохранить в военное время.

Командиров армейского звена Красной армии и офицеров разведывательных отделов обращали внимание на то, что «непрерывно возрастающее во время войны количество и разнообразие органов разведки свидетельствуют о значении разведки в современном бою. Очень часто стратегические и оперативные ошибки на поле боя являются результатом ошибочных, неполных и несвоевременных разведывательных данных. Знание техники добывания разведывательных данных, умение четко и своевременно ее организовать, умение обработать полученные данные и целесообразно их использовать – все это является основной предпосылкой для четкой работы командира-разведчика»[37].

Большое внимание уделялось организации разведывательной службы войсковыми штабами. Эти вопросы постоянно изучались и анализировались. Проходило обучение должностных лиц умению организовывать разведывательную службу. В этих целях готовились и издавались учебники и учебные пособия для командиров и штабов Красной армии. Вырабатывались основные направления, формы и методы ведения разведки. Осуществлялась теоретическая и практическая подготовка штабов Красной армии по вопросам ведения разведки в полосе боевых действий армии, корпуса, дивизии и полка.

Эти вопросы отображались и в требованиях Полевого устава 1936 г. и Временном наставлении по полевой службе войсковых штабов. Их требования отвечали по тому времени требованиям к организации и ведению боевых действий и разведки. Учитывались современные тенденции моторизации войск и использования авиации.

Совершенствовалась структура разведывательных органов и организация их работы с учетом возрастающих военных угроз и требований руководства РККА к добыванию разведывательной информации. 26 июля 1940 г. выходит приказ наркома обороны СССР за № 0038 «О реорганизации Генерального Штаба Красной армии». Приказ, подписанный Маршалом Советского Союза С. Тимошенко, предписывал передать функции Главного управления Красной армии (в связи с расформированием) Генеральному штабу, создать разведывательное управление посредством включения 5-го управления Красной армии в состав Генерального штаба. Этим же приказом начальником Разведывательного управления ГШ РККА был назначен генерал-лейтенант Голиков Ф.И. Одновременно, он становится заместителем начальника Генерального штаба Красной армии[38].

В военно-исторических исследованиях довольно часто звучит, что военная разведка не была подготовлена к работе в условиях войны. Этот вывод не совсем верен, так как военная разведка являлась структурным подразделением войсковых штабов. Она полностью выполняла приказы и распоряжения командира и начальника штаба и не действовала изолированно, как абсолютно самостоятельный орган. Следовательно, от подготовки командиров и штабов во многом зависел и успех деятельности военной разведки. Чем выше была подготовка командования и штабов и их понимание роли разведки в подготовке и ведении боевых действий от полка и выше, тем более значимые успехи были и у военной разведки.

Уже в начале 1941 г. были предприняты меры по повышению мобилизационной готовности военной разведки. Так, 25 февраля 1941 г. директива начальника Разведуправления ГШ РККА предписывала всем начальникам разведывательных отделов приграничных военных округов к 10 мая 1941 г. привести подразделения военной разведки в мобилизационную готовность. Для налаживания деятельности разведывательных отделов приграничных военных округов и отдельных армий в период перехода с мирного на военное время в Москве с 23 января по 22 февраля 1941 г. под руководством начальника отдела приграничной разведки Разведуправления ГШ РККА полковника И.В. Виноградова состоялись сборы начальников разведывательных отделов[39].

В ходе сборов были высказаны конкретные предложения в целях повышения боевой готовности военной разведки, особенно в условиях предстоящей войны с Германией. Многие из участников сбора отмечали необходимость развертывания разведотделов округов и армий по штатам военного времени, чтобы вести разведку «целеустремленно, своевременно, непрерывно» и обеспечить выполнение стоящих перед ней задач. Значительное количество участников высказалось, на случай вынужденного отступления, за организацию хорошо замаскированных и оборудованных баз с боеприпасами и оружием на своей территории на глубину до 400 километров, полное обеспечение разведчиков техникой и экипировкой и т. п.[40]

В мае 1941 г. начальник Генерального штаба РККА Г.К. Жуков утвердил план мероприятий по созданию в приграничных военных округах тайных баз с запасом оружия, боеприпасов и иного военного имущества иностранного образца и резервных агентурных сетей на своей территории на глубину 100–150 километров, предложенный Разведуправлением ГШ РККА сразу же после окончания сборов[41]. Согласно разработанному плану вся агентурная разведка западных приграничных военных округов Красной армии с мая 1941 г. должна была быть ориентирована на работу по Германии.

Кроме того, все западные приграничные округа (десять полков воздушной разведки) в интересах воздушной разведки до 1 июля 1941 г. должны были быть укомплектованы новыми типами боевых самолетов «СБ» и квалифицированным летным составом. На этот же период было запланировано комплектование кадрами 16 радиодивизионов ОСНАЗ для проведения радиоразведки.

К сожалению, все запланированные мероприятия в отношении военной разведки не были выполнены в полном объеме. В начальный период войны пришлось действовать вопреки планам, разработанным до начала боевых действий. Это, безусловно, сказалось на деятельности всех подразделений военной разведки, особенно ее составной части – войсковой разведки.

Существенные проблемы, связанные с отсутствием информации о реальной обстановке на западных границах СССР, возникли не только в Разведывательном управлении ГШ РККА, но и в разведотделах приграничных военных округов и армий. Нарушался основной принцип Полевого устава РККА 1936 г. (статья 105), которая констатировала: «Сущность управления боем заключается: в тщательной разведке противника, в принятии решения, отвечающего обстановке, в постановке войскам боевых задач и организации их взаимодействия»[42].

Рано утром 22 июня 1941 г. в 3 часа 15 минут (4 часа 15 минут по московскому времени) без объявления войны фашистская Германия напала на Советский Союз, нанеся массированный удар по военным и стратегическим объектам. Воздушным налетам подверглись многие города, в том числе Мурманск, Рига, Каунас, Киев, Минск, Смоленск.

Из-за незавершенности подготовки западных приграничных военных округов к отпору врагам начало Великой Отечественной войны стало очень тяжелым для Советского Союза. В результате внезапного удара по местам дислокации войск Красной армии, линиям и узлам связи, аэродромам и другим военным объектам в приграничной зоне управление войсками нарушилось. Сплошной фронт обороны отсутствовал, он носил очаговый характер. Механизированные и танковые соединения вермахта обходили узлы сопротивления наших войск, нанося удары с флангов и тыла. Многие соединения и части оказались в окружении, оказывая врагу ожесточенное сопротивление.

Наиболее тяжелое поражение от противника в июне – июле 1941 г. войска Красной армии понесли на Западном фронте в Белоруссии. Здесь вермахт наносил главный удар самым мощным объединением – войсками группы армий «Центр» под командованием фельдмаршала Бока.

Западный фронт имел три армии (3, 4 и 10-ю) и шесть механизированных корпусов (6, 11, 13, 14, 17 и 20-й). В тылу фронта формировалась 13-я армия. Всего в составе фронта имелось 678 тыс. человек, 10 296 орудий и минометов, 2189 танков, 1539 боевых самолетов. Группа армий «Центр» (без 3-й танковой группы) насчитывала около 635 тыс. человек, 12,5 тыс. орудий и минометов, 810 танков, 1677 боевых самолетов. В ее состав помимо 3-й танковой группы входили 4-я полевая армия и 2-я танковая группа генерала Гудериана[43].

Войска приграничных военных округов повсеместно отступали, связь с ними была неустойчивой или вовсе отсутствовала. Агентурная сеть разведотделов была утеряна. Особенно тяжело сказывалось отсутствие связи не только с полками и дивизиями, но и с корпусами. Следовательно, реально оценить обстановку фактически было невозможно.

В журнале боевых действий, который начал вести оперативный отдел штаба 4-й армии Западного фронта 22 июня 1941 г., зафиксировано: «4.00–10. Началась бомбардировка городов: Брест, Кобрин, Пружаны. Техническая связь с корпусами и дивизиями в корпусах, кроме гарнизона Березы (205 мсд) и Малориты (75 сд), неустойчива. Управление осуществляется делегатами»[44].

Использование авиации, в том числе и разведывательной, стало невозможным, так как она была уничтожена на аэродромах. В журнале боевых действий 4-й армии было отмечено: «Авиация 10 сад к 12–13.00 часам была выведена из строя на аэродромах во время заправки. В воздухе безнаказанно господствует авиация противника…»[45], а в 9.00 23 июня 1941 г. зафиксировано: «10 сад совершенно небоеспособна»[46].

Характеризуя первый день войны, отчетливо видно, что к утру 22 июня советские войска, расположенные на западе, не были готовы ни к обороне, ни к наступлению. Война застала большинство частей и соединений в казармах и лагерях: войска западных приграничных округов были рассредоточены на широком фронте и на большую глубину. Если в первом эшелоне армий прикрытия находилось 56 дивизий и две бригады, то противник имел в первом эшелоне 103 дивизии, из них 10 танковых[47].

В условиях паники и крайне противоречивой информации о противнике разведорганам было очень сложно получить достоверную информацию. На основании недостоверных донесений фронтов нарком обороны и Генеральный штаб сделали ошибочный вывод, что в основном бои идут вблизи границы, а самые крупные группировки противника – это сувалковская и люблинская. Мощную немецкую группировку, наносившую удар из района Бреста, советское Главное командование из-за дезориентирующих докладов штаба Западного фронта явно недооценило. На самом деле войска были отброшены от границы на 25–30 км и более, а передовые танковые части захватчиков прорвались глубже – на 60 км[48].

Бой за деревню. 1941 г. Бальтерманц Д.Н.;

URL: https://russiainphoto.ru/exhibitions/363/#

(дата обращения 3 июля 2025 г.).

Оценивая общую картину первого дня наступления, генерал-полковник Ф. Гальдер сделал следующий вывод: «Тактическая внезапность привела к тому, что сопротивление противника в пограничной зоне оказалось слабым и неорганизованным, в результате чего нам всюду легко удалось захватить мосты через водные преграды и прорвать пограничную полосу укреплений на всю глубину (укрепления полевого типа)»[49].

Особенно большие потери в первые дни войны понесла корректировочно-разведывательная авиация. Так, в 10-й армии Западного фронта на аэродроме в районе города Ломжа утром 22 июня 1941 г. были уничтожены самолеты корпусных корректировочно-разведывательных авиационных эскадрилий 1-го, 5-го стрелковых и 6-го кавалерийского корпусов. Уцелел лишь один самолет, успевший до налета авиации противника подняться в воздух. Столь же большие потери корректировочно-разведывательной авиации были и в других армиях приграничных округов.

В связи с тем, что противник начал забрасывать в наш тыл диверсантов, секретарь ЦК ВКП(б) Белоруссии, член Военного совета Западного фронта Пономаренко направил директиву ЦК КП(б) Белоруссии всем обкомам, райкомам партии и райисполкомам восточных областей Белоруссии о борьбе с вражескими парашютными десантами. Были поставлены задачи круглосуточного наблюдения за территорией районов, по созданию групп для уничтожения десантов противника, взятию под охрану всех важнейших объектов, пунктов связи и коммуникаций. О появлении десантов необходимо было оперативно сообщать в воинские части и, не дожидаясь подкрепления, принять все меры по его уничтожению.

Огромные трудности были вызваны и тем, что в штабах отсутствовали топографические карты района боевых действий. Некуда было заносить добываемую с огромным трудом разведывательную информацию. В оперсводке № 03 от 28 июня 1941 г. начальник штаба 4-й армии полковник Л.М. Сандалов докладывал в штаб Западного фронта: «Части армии терпят большие затруднения из-за отсутствия каких-либо топографических карт района действий»[50]. Анализ содержания оперсводок июня – июля 1941 г., направляемых в штаб Западного фронта, показывает, что в большинстве случаев в них отсутствовала разведывательная информация о противнике. Именно на эти серьезнейшие недостатки обратил внимание 20 июля 1941 г. начальник штаба 28-го стрелкового корпуса полковник Г.С. Лукин в боевом приказании № 29. Касаясь организации разведки, он констатировал: «Разведку штабы организуют формально, ограничиваясь указаниями нижестоящим штабам, не высылая своих представителей для организации разведки на месте и руководства действиями разведорганов; как следствие это положение вводит в заблуждение командование, лишает возможности правильно оценить обстановку и принять решение, а плохо организованная разведка, отсутствие за последние дни документов и пленных создает временами ложное представление о действиях и силах противника»[51].

Разведывательные подразделения в сложной боевой обстановке и непрерывного отступления частей и соединений Красной армии вместо ведения военной разведки и выполнения боевых задач по своему предназначению зачастую выдвигались на наиболее сложные участки обороны. Так, в оперсводке № 46 Западного фронта по состоянию на 8.00 19 июля 1941 г. по 4-й армии отмечено, что «79-й разведбатальон и спешенные артиллеристы упорно обороняют участок Монастырек, Нов. Жизнь»[52].

Органы военного управления вынуждены были принимать экстренные меры по активизации деятельности разведуправлений и разведывательных отделов фронтов и армий. Так, во внутренних военных округах к 11 июля 1941 г. были сформированы 4 фронтовых и 7 армейских разведдивизионов[53]. Предпринимались все меры, чтобы в условиях быстро меняющейся обстановки не только сохранить, но и увеличить силы и средства разведки[54]. Разведотделы штабов фронтов начали формировать и забрасывать в тыл противника разведывательные, диверсионные и партизанские группы. Только за июль и первую половину августа 1941 г. были подготовлены и переброшены за линию фронта в полосе ответственности Западного фронта 29 отрядов, 99 групп и 38 оперативных офицеров, Юго-Западного фронта – 175 отрядов, 124 группы и 94 агентурные группы для создания партизанских отрядов[55].

Под Смоленском, Вязьмой, Ржевом, Лепелью, Борисовым, Бобруйском были созданы разведывательно-диверсионные группы, которые зачастую контролировали действия немецко-фашистских войск. Значительную роль во вскрытии основных направлений переброски резервов противника играли авиация и разведподразделения Западного фронта. Это касалось как прифронтовой полосы, так и глубокого тыла. Так, 17 июля в 20.00 в журнале боевых действий 4-й армии было отмечено, что «получены данные от разведотдела о движении крупных сил танков и мотопехоты противника с Мстиславля на Смоленск»[56].

Немецкая колонна проезжает деревню в Смоленской области. Июль 1941 г.;

URL:https://pantv.livejournal.com/1571857.html (дата обращения 3.07.2025 г.).

В оперсводках, касаясь действий ВВС и авиационной разведки, отмечалось: «ВВС 21 А 8 июля 1941 г. вели разведку в районе Шапчицы, Рогачев, Жлобин и прикрытие войск, двигающихся по дороге Рудня, Недойка, Жлобин. Произведено 46 самолето-вылетов». В оперсводке № 24 к 15.00 10 июля 1941 г. было отмечено, что «ВВС армии вели разведку Рогачев, Жлобин, Поболово, Бобруйск, Рогачев, Слуцк и проводили бомбометание по мотомехчастям в этих районах. Произвели 37 самолето-вылетов»[57].