100 великих деятелей русской эмиграции

В Русско-турецкую войну 1877–1878 годов Николай Николаевич состоял при штабе своего отца, главнокомандующего Русской армией. В 26 лет он уже был в звании генерал-майора. В 34 года стал генерал-лейтенантом, а в 41 – генералом от кавалерии. Выше чина в русской армии не было. В лейб-гвардии Гусарском полку под его командованием служили и другие Романовы, даже будущий император Николай Александрович.

Дважды ему предлагали должность командующего русской армией в Русско-японской войне, но он отказывался. Предполагали, что в первый раз из-за конфликта с адмиралом Алексеевым, во второй – из-за нежелания участвовать в непопулярной уже к тому моменту войне.

В ходе революции 1905–1907 годов Николай Николаевич неоднократно давал императору советы. Как говорили, Николай II ценил его рекомендации и даже собирался наделить великого князя диктаторскими полномочиями, чтобы решительно подавить существующие волнения. Однако Ник-Ник повел себя неожиданным образом и настоял на подписании государем Манифеста 17 октября, согласно которому учреждался парламент, без одобрения которого не мог вступать в силу ни один закон.

Тут следует упомянуть о некоторых особых обстоятельствах, которые могли влиять на поступки великого князя. О них говорится в предисловии к книге царского генерала Ю.Н. Данилова: «В 1909 г. полиция раскрыла кружок мартинистов… Список «бунтарей» возглавляли великие князья Николай Николаевич и его брат Петр Николаевич, Георгий Михайлович и большая группа высших придворных… Принадлежность к масонскому подполью вполне объясняет два крупных вклада, внесенные великим князем в российский революционный процесс.

Первый вклад – это оказание давления на своего царственного племянника в октябре 1905 г. по поводу подписания знаменитого Манифеста от 17 октября…

Многие мемуаристы излагают драматическую историю о том, как Ник-Ник с истерическими рыданиями убеждал его подписать, и, наконец, сломил колебания монарха угрозой застрелиться прямо у него на глазах, если не подпишет…

Второй вклад – телеграмма с требованием отречения императора в феврале 1917 г. Николай Николаевич рекомендовал племяннику (Николаю II) отречься… Его телеграмма – лишний показатель масонского характера Февральской революции».

Великий князь Николай Николаевич в эмиграции

Но вернемся к событиям после первой русской революции. Во главе войск гвардии и Петербургского округа Ник-Ник состоял до начала Первой мировой войны. Император Николай высоко оценивал способности своего дяди. В его рескрипте от 11 июня 1911 года сказано: «Проявленные Вами за это время любовь к кавалерийскому делу, знание и опыт оставили неизгладимый след, и результатами достигнутого вами успеха гордится по сей день русская конница… Вы сумели напряженной вашей работой… оказать России веские услуги. Плодотворность трудов Ваших и заботливость Ваша по улучшению воспитания воинского духа и понимания военного дела в войсках гвардии не раз уже Мною отмечены».

В начале русско-германской войны состоялся Совет министров. На нем во главе армии был поставлен великий князь Николай Николаевич. Однако в соответственном акте была сделана оговорка: «Доколе государь сам не примет на себя это командование».

Его руководство нельзя было назвать удовлетворительным. В 1915 году русские войска оставили огромные территории и сдали лучшие крепости. Николай Николаевич, пытаясь снизить уровень поражений, в донесениях в Ставку заменял термин «крепость» на «укрепление». Так звучало уже и не столь страшно. За эти действия, а также за чрезмерное честолюбие и жажду власти главнокомандующий получил прозвище Лукавый.

Вплоть до июля 1915 года русская армия продолжала откатываться под натиском германских войск на восток. Дошло до того, что генерал Ю. Данилов в одном из докладов Николаю Николаевичу заявил: «Пока Вы Верховный главнокомандующий, ответственность (за отход русских войск) лежит на вашем величестве. Вас, а не кого-либо другого будут обвинять и в излишне глубоком, может быть, отходе, и в недостаточной настойчивости по образованию Северного фронта для прикрытия путей к Западной Двине».

Армия отступала. Надо было принимать государственное решение. 21 августа 1915 года император прибыл в Ставку и объявил о твердом решении самому стать главнокомандующим. Говорили, что повлияла на это императрица вместе со своим другом старцем Распутиным. Когда Николай Николаевич узнал о своем смещении, он широким жестом перекрестился, показывая, как сильно он устал от груза ответственности.

Ник-Ник получил должность наместника царя на Кавказе. После того как Николай II возглавил армию положение на фронте значительно улучшилось, наши войска перешли в наступление. В июле царь послал телеграмму Брусилову, возглавлявшему Юго-Западный фронт: «Я поздравляю Вас, обнимаю и благословляю. Пошли Вам Бог всяких успехов!»

Видя успехи русской армии, мировая закулиса предприняла все усилия для того, чтобы в России разразился кризис государственной власти. Шла широкая пропаганда на фронте и в тылу. Она имела одну задачу – угасить в войсках и населении боевой дух, подорвать дисциплину. Так в феврале 1917 года в России совершилась революция. А накануне ее генерал Алексеев переслал Николаю II текст телеграммы от Николая Николаевича. В ней дядя просил племянника отречься от престола:

«Я, как верноподданный, считаю по долгу присяги и по духу присяги, необходимым коленнопреклонённо молить Ваше Императорское Величество спасти Россию и Вашего Наследника, зная чувство святой любви Вашей к России и к Нему. Осенив себя крестным знаменем, передайте ему – Ваше наследие. Другого выхода нет. Как никогда в жизни, с особой горячей молитвой молю Бога подкрепить и направить Вас. Генерал-адъютант Николай».

Эта телеграмма и телеграммы других командующих фронтами, вероятно, были последней каплей при принятии рокового для России решения Николая II. Император России 2 марта 1917 года отрекся от престола.

Последним указом царя стало новое назначение на пост главнокомандующего Ник-Ника. Великий князь выехал с Кавказа и прибыл в Могилев в Ставку. Там он намеревался принять командование и послал об этом сообщение в Петроград. Но под давлением Советов и Временного правительства 11 марта он вынужден был отказаться от этого поста и в тот же день был уволен с военной службы.

В эмиграции великий князь оказался не сразу. Первые два года он жил с женой в Крыму, Пришедшие к власти большевики арестовали его, но в апреле 1918 года он был освобожден бывшими врагами, немцами, оккупировавшими эти территории. При уходе немцев из Крыма в ноябре 1918 года отряд особого назначения из белогвардейских офицеров взял на себя охрану Романовых.

В апреле 1919 года Николай Николаевич с родными покинул русскую землю на английском корабле «Мальборо». В эмиграции он жил в Италии и во Франции, где к нему относились с уважением и даже назначили маршальскую пенсию. Белые эмигранты признали его номинальным руководителем русских заграничных организаций и даже видели возможным российским императором, если монархия возродится. Ник-Ник принимал на себя руководство, но активного участия в политике не принимал.

Умер великий князь Николай Николаевич 5 января 1929 года во Франции, в Антибе. Он был похоронен на Канском кладбище в церковном склепе. В памяти русской эмиграции Николай Николаевич навсегда остался как фигура неоднозначная, одновременно вызывающая уважение и пренебрежение.

Александр Кутепов

(1882–1930)

26 января 1930 года в Париже был похищен прославленный белогвардейский генерал, командующий 1-м армейским корпусом Добровольческой армии Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) во время Гражданской войны, впоследствии председатель эмигрантской военно-политической организации «Русский общевоинский союз» (РОВС) Александр Кутепов. Подробности нападения на одного из лидеров антибольшевистского сопротивления в Европе, а также обстоятельства его гибели до сих пор полностью не раскрыты. Однако хорошо известно, что операция против Кутепова была подготовлена и проведена сотрудниками ОГПУ Яковом Серебрянским и Сергеем Пузицким с санкции высшего руководства СССР.

Сын череповецкого дворянина Александр Кутепов окончил юнкерское училище в 1904-м, получил производство в подпоручики и отправился на Русско-японскую войну. Кутепову удалось проявить себя с первых же дней своего пребывания в Маньчжурии. В составе группы разведчиков молодой военный отличился в ходе ночной вылазки в стан врага, захватив пулеметы, винтовки и секретную документацию. Возвращался с фронта Кутепов уже овеянным боевой славой и представленным к нескольким наградам. Так, орден Святого Владимира 4-й степени с мечом и бантом он получил по прибытии в Санкт-Петербург из рук Николая II.

Первую мировую А. Кутепов начал в чине штабс-капитана в должности командира 4-й роты Преображенского полка. В первые недели кампании он был тяжело ранен, но оставался в строю столько, сколько это было необходимо, за что удостоился очередного ордена.

Февральская революция 1917 года застала его в отпуске в столице. Кутепов пытался организовать сопротивление восставшим, однако количество офицеров в Петрограде, желавших воевать за монархию, оказалось ничтожно мало.

Генерал А.П. Кутепов (в центре) в штабе пехотной дивизии в Свищеве.

Болгария, 1922 г.

Офицер вернулся на фронт, а после захвата власти большевиками пробрался на Дон, где бывший главнокомандующий Русской императорской армией генерал Михаил Алексеев в то время приступил к формированию добровольческих отрядов из наиболее идейных и нелояльных революции офицеров. Кутепов участвовал в легендарном для белого юга 1-м Кубанском походе. Чуть позже, занимая различные руководящие должности в армии и отвоеванных городах, он заслужил репутацию сторонника максимально жестких мер по наведению порядка, не стеснявшегося прибегать в качестве действенной меры к казням.

После ухода Антона Деникина и эвакуации белогвардейских частей в Крым Кутепов стал одной из главных фигур всего движения после Петра Врангеля. Новый главком Врангель оставил такую характеристику генерала в своих мемуарах: «Небольшого роста, плотный, коренастый, с черной густой бородкой и узкими, несколько монгольского типа глазами, генерал Кутепов производил впечатление крепкого и дельного человека».

После эвакуации белых из Крыма Кутепов руководил лагерем в Галлиполи (тогда Греция, сейчас Турция), а после его расформирования и переезда в Париж – боевым крылом РОВС. В то время как некоторые лидеры Белого движения отошли от дел и сосредоточились на создании литературных памятников, генерал являлся ярым сторонником продолжения борьбы с большевизмом путем проведения диверсионно-террористических действий на советской территории.

Под руководством Кутепова готовились и неоднократно забрасывались в СССР группы нелегалов. Наиболее известными акциями стали поджог общежития чекистов на Лубянке в Москве и взрыв бомбы в Ленинградском партклубе в начале июня 1927 года. Несмотря на тщательное планирование, диверсантам не удалось добиться желаемого результата. В первом случае пожар оперативно потушили охранники, во втором – погиб один человек и еще 26 получили ранения. Массовой паники, как задумывали белогвардейцы, не произошло. Много дискутировали в боевой организации о необходимости направить усилия на ликвидацию руководящих работников партии и государства. На следующий год Кутепов посылал боевиков организовать покушение на Николая Бухарина. Но и эта попытка им не удалась.

Неудачи людей генерала восстановили против него барона Врангеля и неформального лидера РОВС великого князя Николая Николаевича. Что же касается Деникина, то он «уважал Кутепова, прямого и храброго человека, отличного боевого офицера, но сомневался в его умении разбираться в сложных вопросах подпольной работы и политической конспирации, к которой у Кутепова не было ни подготовки, ни призвания. Деникин боялся, что советская тайная полиция сможет успешно использовать старый и испытанный в прошлом способ инфильтрации своими агентами подпольной организации противника».

Как отмечал писатель Святослав Рыбас, «Кутепову пришлось вынести унижения и упреки, которыми его осыпали великий князь Николай Николаевич и особенно Врангель… Кутепов был подавлен. Врангель прямо бросил ему, что не считает его пригодным для работы в России. Что ему оставалось? Без финансовой поддержки вся его борьба заканчивалась. Собственных сбережений он не накопил. Оставалось найти себе посильную работу. Он уже присмотрел себе столярную мастерскую, куда можно было наняться рабочим. Черной работы он не боялся».

Ситуацию изменили неожиданные смерти Врангеля и Николая Николаевича, соответственно, в 1928 и 1929 годах. Тогда Кутепов возглавил РОВС и объявил о намерении строго придерживаться выбранной ранее линии. В ответ чекисты стали искать способы ликвидации непримиримого генерала.

Решение о захвате и вывозе в Москву генерала Кутепова было принято Вячеславом Менжинским летом 1929 года. Разработкой операции занимались высокопоставленные чекисты – начальник 1-го отделения иностранного отдела Я. Серебрянский и замначальника контрразведывательного отдела ОГПУ С. Пузицкий. Согласно воспоминаниям известного советского разведчика Павла Судоплатова, трое сотрудников иностранной резидентуры ОГПУ, переодетые в полицейскую форму, остановили Кутепова на одной из парижских улиц под предлогом проверки документов. Генерал сел с ними в машину, где оказал упорное сопротивление и скончался от сердечного приступа.

По другой версии, 47-летний Кутепов, обладавший отменной физической формой, разбросал чекистов боксерскими ударами: казалось, что опасность миновала, однако в этот момент переодетый в полицейского французский коммунист вонзил ему в спину нож. Данную версию озвучил историку Жану Элленстайну в конце 1980-х годов престарелый коммунист Морис Онель.

Биограф Кутепова Святослав Рыбас так описывает события этого рокового дня: «В воскресенье 26 января 1930 года Александр Кутепов вышел из своей квартиры в доме номер 26 по улице Русселе и направился в Союз галлиполийцев… Он шел быстрым шагом, каким привык ходить и каким мог пройти десятки километров.

На углу Т-образного перекрестка улиц Русселе и Удино возле госпиталя, который содержали монахи, стояло два автомобиля, один большой желтого цвета, второй – красное такси… Кутепов поравнялся с желтым автомобилем, возле которого стояли двое рослых крепких мужчин в желтых пальто. Они окликнули его. Он остановился, оба приблизились к нему, потом схватили за руки и, несмотря на сопротивление, втолкнули в открытые дверцы машины на заднее сидение. Полицейский спокойно наблюдал за схваткой, держа руки за спиной. Как только Кутепов оказался на сиденье, полицейский оглянулся по сторонам, вскочил на переднее сиденье, и в ту же секунду автомобиль дал ход и свернул на улицу Удино, налево…

Оказавшись в машине, Кутепов понял, что похищен и что спасти его может только чудо. Его крепко держали. Он стал вырываться, упираясь своими сильными ногами в пол машины и наваливаясь на одного из похитителей. Ему удалось высвободить правую руку. Он стал душить человека слева, сжав ему горло. Сзади его били по спине, по затылку. Он уже было одолел человека слева, но в спину ударили ножом. И Кутепов ослабел, застонал. Борьба кончилась. Через минуту Александр Павлович был мертв…

Желтый автомобиль беспрепятственно доехал до Леваллуа-Перре и скрылся в гараже одного из домов. Тело вытащили, обыскали, бесцеремонно переворачивая. Затем полицейский оттащил его в угол и завалил коробками.

Через несколько дней в гараже была вырыта яма, туда сбросили труп и залили бетоном».

Михаил Дитерихс

(1874–1937)

Михаил Константинович Дитерихс – потомственный военный, генерал, министр. На него возлагали большие надежды во времена Гражданской войны.

Его называли последним крестоносцем, который служил Российской империи.

Его предки прибыли в Российскую империю из чешской Моравии. В Риге они занимались строительством порта. Поговаривают, что его давним предком был моравский рыцарь, поэтому Михаила Константиновича можно действительно считать крестоносцем.

М.К. Дитерихс в эмиграции

Михаил родился 4 апреля 1874 года в семье офицера. Учился в Пажеском Его Императорского Величества корпусе, директором этого корпуса был его дядя генерал от артиллерии Федор Карлович Дитерихс, выдающийся педагог. В 1900 году Михаил Константинович окончил Николаевскую академию Генерального штаба.

Боевой опыт Михаил получил во времена Русско-японской войны. С апреля 1904 по август 1905 года – обер-офицер для особых поручений при штабе 17-го армейского корпуса. С февраля 1909 года – штаб-офицер для поручений при штабе Киевского военного округа, в декабре 1909 года был произведен в полковники. С июня 1913 года – начальник отделения Главного управления Генштаба.

Дитерихс являлся участником Первой мировой войны. С 1915 года он генерал-квартирмейстер штаба Юго-Западного фронта, в декабре произведен в генерал-майоры. В 1916 году Дитерихс – один из главных разработчиков фронтовой операции, впоследствии получившей название «Брусиловский прорыв». С мая 1916 года – командующий 2-й особой пехотной бригадой, действовавшей на Салониковском фронте. Во время Первой мировой он был отправлен на Балканы, где помог сербам начать свою освободительную войну.

С сентября 1917 года он стал генерал-квартирмейстером Ставки Верховного главнокомандующего, а с 3 ноября 1917 по 19 ноября того же года занимал вторую по значимости должность в русской армии – начальника штаба Ставки главковерха в Могилеве.

После Октябрьского переворота 1917 года решительно выступил против большевиков. Перед тем как выехать из Ставки, которую вот-вот должны были захватить матросы-большевики, Дитерикс по приказу главковерха Духонина прислал в Быховскую тюрьму, где находились «мятежные» генералы – Корнилов, Деникин, Лукомский, Марков и Романовский, – своего офицера, который предупредил об опасности оставаться на месте и ждать правосудия от новой власти, не признающей никаких законов. И те сумели бежать на Дон. Но самого Верховного главнокомандующего русской армии генерала Николая Николаевича Духонина революционные матросы на глазах у всех зверски убили. Генерал Деникин в «Очерках русской смуты» пишет по поводу убийства Духонина следующее: «Толпа матросов – диких, озлобленных, на глазах у «главковерха» Крыленко растерзала генерала Духонина и над трупом его жестоко надругалась».

2 ноября 1917 года Дитерихс выехал на Украину, и там возглавил штаб Чехословацкого корпуса, сформированного из военнопленных чехов бывшей Австро-Венгерской империи, взятых ранее в плен русской армией. На Украине Дитерихс пробыл до января 1919 года.

В январе 1919 года Дитерихс прибыл во Владивосток вместе с чешскими войсками, которые эшелонами перебрасывались на Дальний Восток для эвакуации оттуда на родину, так как дорога на запад через Советскую Россию была уже им перекрыта по военным соображениям советского руководства. Не без содействия Дитерихса чешские солдаты были экипированы за счет реквизиции военного имущества со кладов Владивостокской крепости. «Чехословаки вычистили все вещевые магазины, хранившие неприкосновенные запасы крепости на двести тысяч человек; теперь они щеголяют в нашем обмундировании и сапогах», – с горестью напишет в своём дневнике очевидец, генерал русской армии барон Будберг.

Дитерихс перешел на русскую службу и начал борьбу против советских войск на Восточном фронте. От адмирала Колчака он получил одну из высших командно-штабных должностей – начальника штаба русских войск Западного фронта. Дальнейший послужной список Дитерихса был таков. С 20 июня по 4 ноября 1919 года Дитерихс являлся главнокомандующим армиями Восточного фронта, одновременно с июля 1919 год был командующим Сибирской армией, и третья его должность – с 10 августа по октябрь 1919 года он являлся начальником штаба Верховного главнокомандующего.

Генерал Будберг, бывший помощником Дитерихса, писал о своеобразной кадровой политике колчаковского «Российского правительства» следующее: «Сначала сдваивали должности, а теперь начинают их страивать; неужели же думают, что единство и стройность управления достигаются сваливанием в одну кучу трех совершенно несовместимых должностей – командной, оперативно-штабной и административно-тыловой».

Численность же строевых войск на середину августа 1919 года у генерала Дитерихса было 50 тыс. при 300 тыс. «ртов». Боевого же элемента было не больше 12–15 тыс. человек.

Барон Будберг вспоминал: «1 сентября 1919 г., несмотря ни на что, на (Восточном) фронте началось наступление. Дитерихс взял на себя великую ответственность и поставил на карту последние сибирские ресурсы белой идеи. Я видел его… перед самым отъездом на фронт и повторил ему тот же вопрос… по поводу наступления: «А что же будет, если наступление не удастся?» – и он опять повторил, что «тогда придётся разделиться на партизанские отряды и вновь начать то же самое, что было в 1918 году». То есть он собирался сражаться до победного конца. Опасения Будберга подтвердились: уже 16 сентября наступление выдохлось и замерло. Потом началась медленная агония Белого движения в Сибири.

Колчак не принял план М.К. Дитерихса об отводе войск с линии Иртыша, дабы привести их в порядок и дать отдохнуть. Людей, готовых воевать становилось все меньше, а поражение стало неизбежным. Оставшиеся войска под его руководством отступили в Забайкалье, но и там удержать оборону не удалось. Михаил бежал в Харбин. Чтобы купить своей семье еду, он работал в обувной мастерской и даже не подозревал, что судьба предоставит ему второй шанс возродить Российскую империю.

В 1922 году коалиционное правительство на Дальнем Востоке потерпело крах, а Михаила Дитерихса снова попросили вернуться. Он возглавил белые силы 1 июня и уже через несколько дней 8 июня созвал Приамурский земской собор. 23 июля его избрали «Единоличным правителем и воеводой земской рати» свободной от большевиков части Российской империи». На этом соборе его участники также объявили, что «Верховная Всероссийская власть принадлежит Царскому Дому Романовых». Дитерихс заявил, что причиной поражения стали грехи народа, после чего призвал всех покаяться. Чтобы восстановить справедливость и победить, он восстановил законную православную монархию. После чего в регионе снова начали действовать законы Российской империи. В своей последней битве красные под Хабаровском потерпели поражение. Но партизанские отряды были сильны и оттеснили остатки армии в Корею и Китай.

Надо отметить, что именно генерал Дитерихс сыграл ключевую роль в раскрытии преступления, совершенного в Екатеринбурге 17 июля 1918 года. Адмирал Колчак возложил на него общее руководство по расследованию и следствию по делам об убийстве августейшей семьи. Именно благодаря усилиям генерала М.К. Дитерихса в феврале 1919 года следствие об убийстве царской семьи было передано настоящему подвижнику – судебному следователю по особо важным делам Омского окружного суда Н.А. Соколову.

Материалы судебного следствия, проведенного Соколовым, увидели свет лишь в 1925 году. Эти материалы органически дополняет книга М.К. Дитерихса: «Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале». Он издал эту книгу в 1922 году во Владивостоке.

В России эта книга была переиздана впервые в 1991 году. В предисловии к этой книге М.К. Дитерихс указал, что он «вынужден был, упоминая о различных деятелях трагической эпохи, добавлять к фамилиям их имена… Среди советских главарей многие – нерусской национальности… предпочитают жить и действовать под вымышленными русскими фамилиями».

С 1923 года проживал Дитерихс в эмиграции в Шанхае. С 1924 года Дитерихс – начальник Дальневосточного отдела Российского общевоинского союза (РОВС). Умер он в Шанхае в 1937 году.

Алексей Будберг

(1869–1945)

Барон Алексей Павлович фон Будберг – русский военный деятель, генерал-лейтенант. Управляющий военным министерством в правительстве А.В. Колчака. Но запомнился А.П. Будберг не своей штабной или министерской деятельностью. Для историков и публицистов он прежде всего – автор «Дневника белогвардейца». Этот яркий, размашистый дневник подробно описывает фронт и тыл колчаковских войск, проблемы управления, социальные и бытовые конфликты, интриги и козни в Белом движении. Его публикации раскрывают трагедию Гражданской войны, войны русских с русскими, спланированную мировой закулисой.

А.П. Будберг родился 21 мая 1869 года в Лифляндской губернии в семье пехотного офицера (полковника) – обрусевшего потомка старинного лифляндского рода. В 1879 году Алексей поступил в Орловский кадетский корпус (корпус Бахтина), а в 1886 году окончил его. В том же году поступил в Михайловское артиллерийское училище, по окончании которого в 1889 году был выпущен подпоручиком в 3-ю гвардейскую гренадерскую бригаду. В 1892 году поступил в Николаевскую академию Генерального штаба, которую окончил в 1895 году по 1-му разряду с причислением к Генеральному штабу и производством в капитаны. По собственному желанию избрал службу на Дальнем Востоке. Этой службе он отдал последующие 19 лет, пройдя путь от офицера для поручений при штабе округа до генерал-майора (произведен в 1910 году) и до генерал-квартирмейстера того же штаба.