100 великих деятелей русской эмиграции

Полина Ребенина

100 великих деятелей русской эмиграции

Серия «100 великих»

С 1998 года издательство «Вече» выпускает книги серии «100 великих» – уникальные энциклопедии жизни знаменитых людей и выдающихся творений человеческого гения, самых удивительных явлений и загадок природы, величайших событий истории и культуры.

«Сто великих»® является зарегистрированным товарным знаком, владельцем которого выступает ЗАО «Издательство «Вече».

Согласно действующему законодательству без согласования с издательством использование данного товарного знака третьими лицами категорически запрещается.

© Ребенина П., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Великий русский исход

Послереволюционная эмиграция, или русская эмиграция первой волны, – явление эпохальное, не имеющее аналогов в истории не только по своим масштабам, но и по вкладу в мировую культуру. Наука, техника, литература, музыка, балет, живопись, как и многие достижения науки XX века, немыслимы без русских эмигрантов.

Русской эмиграцией был основан и обжит материк, которого нет ни на одной карте мира, – имя ему «Русское зарубежье». Основное направление белой эмиграции – это страны Западной Европы с центрами в Праге, Берлине, Париже, Софии, Белграде. Однако значительная часть осела и в китайском Харбине – здесь к 1924 году насчитывалось до 100 тыс. русских эмигрантов.

По подсчетам американского Красного Креста, на 1 ноября 1920 года общее количество эмигрантов из России составляло 1 млн 194 тыс. человек. Лига Наций приводит данные по состоянию на август 1921 года – 1,4 млн беженцев. Историк В. Кабузан число эмигрировавших из России в период с 1918 по 1924 год оценивает минимум в 5 млн человек.

Эмигранты первой волны не рассчитывали провести в изгнании всю свою жизнь. Они ожидали, что вскоре советский режим рухнет и они вновь смогут увидеть родину. Подобными настроениями и объясняются их противодействие ассимиляции, отказ от приобретения иностранных паспортов и ограничение своей жизни в рамках эмигрантской колонии.

Эмигрант первой волны Сергей Рафальский по этому поводу писал: «Как-то стерлась в зарубежной памяти и та блестящая эпоха, когда эмиграция еще пахла пылью, порохом и кровью донских степей, а ее элита по любому звонку в полночь могла представить на смену «узурпаторам» и полный комплект Совета министров, и необходимый кворум Законодательных палат, и Генеральный штаб, и корпус жандармов, и Сыскное отделение, и Торговую палату, и Священный Синод, и Правительствующий Сенат, не говоря уже о профессуре и представителях искусств, в особенности литературы».

Множество имен тех, кому пришлось эмигрировать из революционной России после 1917 года, нам неизвестно. Выдающийся поэт Серебряного века Георгий Иванов писал:

Голубизна чужого моря,Блаженный вздох земли чужойДля нас скорей эмблема горя,Чем символ прелести земной.

В первой волне эмиграции помимо большого количества культурных элит российского дореволюционного общества была значительная доля военных. По данным Лиги Наций, около четверти всех послереволюционных эмигрантов принадлежали к белым армиям, покинувшим Россию в разное время с разных фронтов.

15 декабря 1921 года в РСФСР был принят декрет, согласно которому многие категории бывших подданных Российской империи лишались прав на российское гражданство, в том числе находившиеся за границей беспрерывно свыше 5 лет и не получившие своевременно от советских представительств заграничных паспортов или соответствующих удостоверений. Так многие российские эмигранты оказались лицами без гражданства.

Тогда Лига Наций приняла решение ввести должность верховного комиссара по делам русских беженцев. Им стал знаменитый норвежский полярный исследователь Фритьоф Нансен. В 1922 году появились специальные «нансеновские» паспорта, которые выдавались русским эмигрантам. Вплоть до конца XX века в разных странах оставались эмигранты и их дети, жившие с «нансеновскими» паспортами.

Многие деятели отечественной культуры и науки встретили пролетарскую революцию в расцвете сил. За границей оказались сотни ученых, литераторов, философов, музыкантов, художников, которые могли составить цвет советской нации, но в силу обстоятельств раскрыли свой талант только в эмиграции. Но подавляющая часть эмигрантов вынуждена была работать шоферами, официантами, мойщиками посуды, подсобными рабочими, музыкантами в маленьких ресторанчиках, тем не менее продолжая считать себя носителями великой русской культуры.

Пути русской эмиграции были различны. Некоторые изначально не прияли советскую власть, другие насильно были высланы за рубеж. Идеологический конфликт, по сути, расколол русскую эмиграцию. Особенно остро это проявилось в годы Второй мировой войны. Часть русской диаспоры считала, что ради борьбы с фашизмом стоило пойти на союз с коммунистами, другая – отказывалась поддерживать оба тоталитарных режима. Но были и те, кто готов был воевать против ненавидимых Советов на стороне фашистов.

Так белоэмигранты Ниццы обратились к представителям СССР с петицией:

«Мы глубоко скорбели, что в момент вероломного нападения Германии на нашу Родину были физически лишены возможности находиться в рядах доблестной Красной Армии. Но мы помогали нашей Родине работой в подполье». А во Франции, по подсчетам самих эмигрантов, каждый десятый представитель движения Сопротивления был русским.

Некоторые потомки эмигрантов первой волны уже давно забыли о своей прародине, однако далеко не все. Были и есть те, что остались патриотами и старались сохранять отечественную культуру – строили православные храмы, рисовали иконы, боролись за возвращение похищенных ценностей на Родину.

Таким образом, в результате революционных потрясений потеряла наша родина цвет нации – множество высокообразованных и талантливых ее представителей. В этой книге мы постарались вспомнить о некоторых из них. Мы расположили их имена в следующем порядке: военные деятели, государственные деятели, художники, театральные деятели, композиторы и музыканты, изобретатели, философы и социологи, актеры и певцы, поэты и писатели, дети эмигрантов, которые, повзрослев, прославили нашу страну. К изобретателям мы отнесли и русского шахматного гения А. Алехина.

Военные деятели

Антон Деникин

(1877–1947)

Генерал Антон Иванович Деникин был патриотом-государственником и ярым противником расчленения России.

В 1892 году он окончил Киевское юнкерское училище, а затем Академию Генерального штаба. В 1904 году капитан Деникин отправился в Маньчжурию на войну с японцами, где особенно отличился в ряде военных операций, произведенных русской конницей под командованием генерала П.И. Мищенко.

В Первую мировую войну Деникин, уже будучи произведенным в генерал-майоры, командовал 4-й стрелковой бригадой, которая еще во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов получила наименование «Железная». Эта бригада бросалась командующим 8-й армией Юго-Западного фронта генералом А.А. Брусиловым в самое пекло боя и по праву считалась «пожарной командой» 8-й армии.

Но наступил 1917 год, поворотный в истории Русского государства. Трагической ошибкой значительной части русского офицерского корпуса, впрочем, как и всей русской интеллигенции, стало нейтральное или сочувственное отношение к Февральскому перевороту.

Распоряжением военного министра Временного правительства А.И. Гучкова Деникин был назначен начальником штаба Верховного главнокомандующего М.В. Алексеева, а после отставки Алексеева стал командующим войсками Западного, а затем Юго-Западного фронтов.

Деникин всеми силами стремился удерживать армию от неминуемого развала, вызванного проведением в жизнь так называемого «приказа № 1», изданного Петроградским советом. Согласно ему, практически вся власть в военных соединениях переходила от офицеров к солдатам, и наступила полная анархия. Из-за противодействия этому приказу генерал Деникин быстро приобрел репутацию противника «демократических преобразований».

16 июля 1917 года премьер-министр А.Ф. Керенский собрал в Ставке совещание высших военачальников, чтобы проанализировать положение.

Антон Деникин с дочерью Мариной на пороге своего дома в предместье Парижа, коммуна Севр. 1933 г.

Деникин выступил первым. Глядя на Керенского, он сказал: «Ведите русскую жизнь к правде и свету под знаменем свободы! Но дайте и нам реальную возможность за эту свободу вести в бой войска под старыми нашими боевыми знаменами, с которых – не бойтесь! – стерто имя самодержца, стерто прочно и в сердцах наших. Его нет больше. Но есть родина. Есть море пролитой крови. Есть слава былых побед. Но вы – вы втоптали наши знамена в грязь. Теперь пришло время: поднимите их и преклонитесь перед ними, если в вас есть совесть!»

После неудачного выступления генерала Л.Г. Корнилова, которое Деникин поддержал, он был смещен с должности комфронта и арестован. Вместе с преданными ему офицерами Деникин оказался в тюрьме. Освободиться арестованным военачальникам удалось 19 ноября 1917 года, когда главнокомандующий Н.Н. Духонин накануне захвата Ставки большевиками отдал приказ выпустить Корнилова и его соратников. Это и спасло их жизни. На следующий день опьяненная «свободой и равенством» солдатская толпа растерзала самого Духонина.

Корнилов, Деникин и их соратники сумели уйти в область Войска Донского, где в это время уже вел борьбу против большевиков донской атаман А.М. Каледин. В Новочеркасске генералы формируют Добровольческую армию. В феврале 1918 года Добровольческая армия во главе с Корниловым уходит в свой знаменитый поход на Кубань, известный под названием «Ледяной». 31 марта 1918 года во время штурма Екатеринодара был убит генерал Корнилов. Командование добровольцами взял на себя Деникин.

Генералу Деникину пришлось проявить немало энергии, чтобы объединить все антибольшевистские силы юга России под своим руководством. В своей политике Деникин руководствовался принципом непредрешенчества. Суть его заключалась в отказе от провозглашения определенного политического и экономического курса на время войны. Эти вопросы должны были решаться на Учредительном собрании, или Земском соборе, после победы над большевиками. Таким образом, Деникин стремился объединить против большевиков самые различные силы – от сторонников восстановления монархии до умеренно левых, от патриотов единой России до многочисленных автономистов Дона и Кубани.

20 июня 1919 года он издал «московскую директиву» о начале похода на столицу. Это была очень смелая задача для малочисленных белых армий. Однако Деникин надеялся на удачу. Основания для этого были: во-первых, красные войска в то время не отличались дисциплиной и страдали от дезертирства. Во-вторых, белые рассчитывали на подъем антибольшевистских восстаний по мере их продвижения к Москве, а также на восстание белого подполья в самой столице. И прежде всего Деникин верил в своих людей: «Нас было мало… Но за нами было военное искусство… В армии был порыв, сознание правоты своего дела, уверенность в своей силе и надежда на будущее».

Вначале как будто все надежды сбывались. Наступали деникинцы стремительно, и фронт красных затрещал. В июле белые взяли Полтаву и очистили Полтавскую и Черниговскую губернии. Затем вошли в Харьков, Одессу и Киев; в сентябре были уже в Курске и Воронеже. Наконец, 1 октября красных выбили из Орла. Именно этот момент стал критическим для всей войны. Это был пик успеха Деникина. До Москвы оставалось всего 250 километров – не больше двух недель уверенного наступления!

Но Деникину не удалось собрать достаточное число бойцов, чтобы продолжать поход. Не дали красные поднять голову и подполью и самое главное – сумели удержать свой фронт от полного развала. Потери красных компенсировались многочисленными новобранцами и переброшенными с других фронтов частями. У белых в наступлении было 98 тыс. человек, силы обороны красных – около 176 тыс. после пополнений.

28 сентября Красная армия перешла в контрнаступление и ударила в тыл рвущихся к Туле белых. И деникинцам пришлось остановиться. Белые еще могли бы отразить натиск, если бы не вмешалась третья сила Гражданской войны – зеленые, которые тоже ударили им в тыл. Больше всех помешал Махно, в начале октября махновцы были уже всего в 100 километрах от Таганрога, где располагалась ставка белых. Пришлось Деникину снимать с фронта несколько полков и направлять их для подавления повстанцев. И только к 10 ноября им удалось оттеснить зеленых.

Белые еще две недели держались против перешедших в наступление красных. Расстроенный тыл, отсутствие резервов, чудовищная усталость войск и проблемы снабжения, начавшийся холод при нехватке зимней одежды – все это сложилось в весьма удручающую картину. Несмотря на подлинную храбрость передовых частей, пришлось им начать откатываться назад. Благодаря отчаянным и умелым контратакам белые сумели избежать окружения, но отступление стало почти безостановочным. 26 декабря 1919 года красные уже взяли Ростов-на-Дону. Армия Деникина сократилась до 47 тыс. человек – остальные пали или были ранены, попали в плен или разбежались.

Началась последняя, заведомо обреченная фаза белой борьбы на юге России – бои за Крым. Здесь морально сломленный Деникин передал власть генералу Врангелю и отбыл в Константинополь на борту английского миноносца.

В эмиграции генерал Деникин полностью отошел от политической деятельности. К моменту нападения Германии на СССР он проживал в оккупированной гитлеровцами части Франции. Оставаясь непримиримым противником большевизма, Деникин категорически отказался от сотрудничества с нацистами и приветствовал победы Красной армии, считая защиту России от грозящего ей расчленения и уничтожения делом первостепенной важности. На пожертвования эмигрантов Деникин снарядил и отправил целый поезд с медикаментами в воюющий СССР. Сталин был удивлен, но подарок принял.

«Я признаю злейшими врагами России державы, помышляющие о ее разделе. Считаю всякое иноземное нашествие с захватными целями – бедствием. И сопротивление врагу со стороны народа русского, Красной армии и эмиграции – их повелительным долгом», – заявлял вождь Белого движения.

Скончался генерал Деникин в США 7 августа 1947 года и был похоронен с воинскими почестями на кладбище в Детройте. Спустя полвека, по инициативе президента России В.В. Путина и с согласия дочери Деникина, русский генерал был перезахоронен в Москве в некрополе Донского монастыря.

Петр Врангель

(1878–1928)

Барон Петр Николаевич Врангель – русский военный деятель, один из главных руководителей Белого движения в годы Гражданской войны.

Происходил из старинной дворянской семьи датского происхождения. Девиз рода Врангелей: «Frangas, non flectes» (лат. «Сломишь, но не согнешь»).

В 1896 году Петр окончил Ростовское реальное училище, а в 1901 году Горный институт в Санкт-Петербурге. После начала Русско-японской войны записался добровольцем в действующую армию и был определён хорунжим во 2-й Верхнеудинский полк. В декабре 1904 года был произведен в сотники «за отличие в делах против японцев». В январе 1906 года получил назначение в 55-й драгунский Финляндский полк.

Гости и постояльцы в «Здравнице имени генерала Врангеля» в Белграде.

Слева направо: генерал П.Н. Врангель, митрополит Антоний (Храповицкий), архиепископ Анастасий (Грибановский), О.М. Врангель.

Деталь фотографии. Апрель 1927 г

В молодости Петр Николаевич любил общество, был прекрасным танцором и дирижером на балах и непременным участником офицерских товарищеских собраний. Уже тогда он имел удивительную способность необычайно ярко, образно и кратко высказывать свое суждение по всевозможным вопросам, что делало его чрезвычайно интересным собеседником. В октябре 1908 года он женился на фрейлине Ольге Михайловне Иваненко, впоследствии родившей ему четверых детей.

В 1910 году окончил Николаевскую военную академию, в 1911 году – курс Офицерской кавалерийской школы. Первую мировую войну встретил командиром эскадрона и отличился во время Каушенского боя. Этот подвиг описал его сослуживец: «Ротмистр Врангель, на своей тяжело раненной лошади, вскоре павшей, доскакал с 10–15 конногвардейцами до самых орудий. Спешившись, ротмистр барон Врангель, схватил винтовку и стал вместе с конногвардейцами отстреливаться из-за зарядного ящика. Раненые германские артиллеристы стреляли из револьверов, геройски защищаясь, но были зарублены». В октябре 1915 года был переведён на Юго-Западный фронт. При переводе ему была дана следующая характеристика: «Выдающейся храбрости. Разбирается в обстановке прекрасно и быстро, очень находчив в тяжелой обстановке». Командуя полком, барон Врангель сражался против австрийцев в Галиции, участвовал в знаменитом Луцком прорыве 1916 года. В январе 1917 года получил чин генерал-майора и был назначен командиром 2-й бригады Уссурийской конной дивизии, затем в июле 1917 года – командующим 7-й кавалерийской дивизией, а после – командующим Сводным кавалерийским корпусом.

С конца 1917 года жил на даче в Ялте, где вскоре был арестован большевиками. После непродолжительного заключения скрывался в Крыму вплоть до вступления в него германской армии, после чего уехал в Киев, где решил сотрудничать с гетманским правительством Скоропадского. Убедившись в слабости этого правительства, державшегося исключительно на германских штыках, перебрался в Екатеринодар, где принял командование 1-й конной дивизией Добровольческой армии.

С января 1919 года командовал Кавказской добровольческой армией. Крупной военной победой Врангеля стало взятие Царицына 30 июня 1919 года, до этого трижды безуспешно штурмовавшегося войсками атамана П.Н. Краснова. Именно в Царицыне прибывший туда вскоре Деникин подписал свою знаменитую «московскую директиву» о наступлении на Москву. Врангель был с ним категорически не согласен, он считал, что надо двигаться на соединение с армией А.В. Колчака. 20 декабря 1919 года из-за разногласий с Деникиным Врангель был отстранён от командования войсками.

2 апреля 1920 года главнокомандующий Деникин, морально подавленный поражением московского наступления, принял решение уйти со своего поста. На следующий день в Севастополе был созван военный совет и главнокомандующим был выбран Врангель.

Врангель принял назначение, и 6 апреля заседавший в Ялте Правительствующий Сенат издал указ, в котором заявил, что «новому народному вождю» отныне «принадлежит вся полнота власти, военной и гражданской, без всяких ограничений». После вступления в должность Врангель старался учесть ошибки своих предшественников и шел на немыслимые ранее компромиссы, пытаясь привлечь на свою сторону различные слои населения: он выступал за федеративное устройство будущей России; склонялся к признанию субъектности Украины в рамках единого русского государства; старался наладить контакты с руководителями повстанческих формирований юга России и Северного Кавказа.

При поддержке главы правительства юга России В. Кривошеина он принял ряд законодательных актов по аграрной реформе, среди которых главным являлся «Закон о земле», в котором признал законным захват крестьянами помещичьих земель в первые годы после революции. Принял ряд положений по улучшению рабочего законодательства.

Однако ко времени прихода Врангеля к власти Белое движение фактически уже потерпело полное поражение и изменить что-либо было невозможно. Окончательный удар по моральному состоянию войск нанес британский ультиматум о «прекращении неравной борьбы». Врангель напишет в своих мемуарах: «Отказ англичан от дальнейшей нам помощи отнимал последние надежды. Положение армии становилось отчаянным. Но я уже принял решение… Осознавая всю степень уязвимости Крыма, сразу же предпринял ряд мер подготовительного характера на случай эвакуации армии, чтобы избежать повторения катастроф Новороссийской и Одесской эвакуаций».

13 апреля 1920 года красные атаковали и опрокинули на Перекопе передовые части генерала Я.А. Слащева и начали продвигаться в Крым. Слащев контратаковал и отогнал противника, а подошедший Добровольческий корпус довершил разгром красных. Вскоре красная пехота снова повела наступление на Перекоп, но была опять остановлена. Писатель В.Е. Шамбаров отмечает: «Отражение штурма имело большое значение для белых. Несмотря на понесенные потери, оно подняло общий дух – и армии, и тылов, и населения».

Командование РККА приняло решение запереть ВСЮР в Крыму, для чего начали активно сооружаться линии заграждений и сосредоточиваться крупные силы артиллерии и бронетехники. К сентябрю 1920 года Русская армия так и не смогла ликвидировать левобережные плацдармы РККА под Каховкой. В ночь на 8 ноября Южный фронт Красной армии под общим командованием М. Фрунзе начал генеральное наступление. Генерал А. Кутепов не сумел сдержать превосходящие силы красных, и они прорвались на территорию полуострова.

11 ноября 1920 года Реввоенсовет Южного фронта по радио обратился к генералу Врангелю с предложением «немедленно прекратить борьбу и положить оружие» с «гарантиями» амнистии «по всем проступкам, связанным с гражданской борьбой». Врангель ответа Фрунзе не дал, более того, он скрыл от личного состава своей армии содержание этого радиообращения, приказав закрыть все радиостанции, кроме одной, обслуживаемой офицерами.

Приняв Добровольческую армию в обстановке, когда всё Белое дело было проиграно его предшественниками, Врангель многое сделал для спасения ситуации. Но в конечном итоге он был вынужден вывезти часть армии и гражданского населения, которые не хотели оставаться под властью большевиков. Остатки белых частей (приблизительно 100 тыс. человек) были в организованном порядке эвакуированы в Константинополь при поддержке транспортных и военно-морских кораблей Антанты. Перед тем как самому покинуть Россию, П.Н. Врангель обошел все порты Крыма на миноносце, чтобы убедиться, что пароходы, везущие беженцев, готовы выйти в открытое море.

После захвата Крымского полуострова большевиками начались аресты и расстрелы оставшихся в Крыму врангелевцев. По оценкам некоторых историков, с ноября 1920 по март 1921 года было расстреляно от 60 до 120 тыс. человек, по официальным советским данным, от 52 до 56 тыс.

Генерал П.Н. Врангель с ноября 1920 года находился в эмиграции. После прибытия в оккупированный Антантой Константинополь он с семьей жил на яхте «Лукулл». 15 октября 1921 года около набережной Галаты яхту внезапно протаранил итальянский пароход «Адрия», шедший из советского Батума, и она мгновенно затонула. Врангель и члены его семьи на борту в этот момент отсутствовали. По свидетельству М. Горького, в таране «Лукулла» участвовала агент Разведупра РККА Ольга Голубовская, известная в русской эмиграции как поэтесса Елена Феррари.

В 1922 году Врангель со своим штабом переехал из Константинополя в Королевство сербов, хорватов и словенцев, в Сремски-Карловци. В 1924 году он создал Русский общевоинский союз (РОВС), объединивший большинство участников Белого движения в эмиграции. В ноябре 1924 года Врангель признал верховное руководство РОВСа за великим князем Николаем Николаевичем.

В сентябре 1927 года переехал с семьей в Брюссель. Работал инженером в одной из брюссельских фирм. 25 апреля 1928 года внезапно скончался в Брюсселе. По версии его родных, он был отравлен братом своего слуги, большевистским агентом. Врангель был похоронен в Брюсселе, но впоследствии его прах был перенесен в Белград, где торжественно перезахоронен в русской церкви Святой Троицы.

Великий князь Николай Николаевич

(1856–1929)

В начале XX века семейство Романовых фактически состояло из нескольких родов (домов), хоть и пользующихся одной фамилией, но названных по именам основавших их великих князей. Одним из самых влиятельных был род Николаевичей, происходивший от третьего сына Николая I и его тезки Николая.

К моменту восшествия на престол Николая II великий князь Николай Николаевич (старший) умер от рака. Во главу дома встал его сын и полный тезка Николай Николаевич (младший). В семье его звали Ник-Ник.

И с момента рождения мальчика все окружающие понимали, что ему уготовано военное поприще. В пятнадцать лет он поступил в Николаевское инженерное училище и уже спустя год вышел оттуда в чине подпоручика. Чтобы усовершенствовать свое военное образование, он, единственный из всех Романовых, окончил Николаевскую академию Генерального штаба с малой серебряной медалью.