Бывшие по контракту. Ресторан должен открыться

— Технический резерв.

— Мы еще не видели полный остаточный бюджет.

— Если ждать бюджета, потеряем два дня и свободное окно бригады.

Передо мной был выбор, который я ненавидела: заплатить до завершения расчета или отложить проверку, от которой зависел расчет. Семьдесят пять тысяч составляли меньше двух процентов бюджета завершения. Два дня в конце могли стоить дороже.

— Заказываем, — решила я. — Но платеж проводим после счета и договора. Павел, включите в отчет маркировку, паспорт и условия замера. Егор, к вечеру нужен архив по замене оборудования.

— Вы раздаете поручения моей компании?

— Я перечисляю, без чего не смогу подтвердить календарь в четверг.

— До шести будет доступ.

Первое решение уменьшило резерв и добавило в график проверку, которая могла задержать монтаж на два дня. Я внесла обе цены. Илья рядом записал, какие режимы кухни понадобятся бригаде.

После полудня мы перешли в строительный штаб. На большой доске висел график прежнего подрядчика. Его перестали обновлять восемнадцать месяцев назад, потом добавили несколько новых строк другим цветом. Я запросила электронную версию и начала собирать актуальный план.

— По кухне что готово? — спросила я.

Илья сел напротив, открыл свой список.

— Электрика на восемьдесят процентов. Вода выведена. Канализация подключена, но уклоны нужно проверить. Холодильное оборудование запускаем по очереди. Проход у горячего цеха меняем после согласования с Павлом. Моечная требует новой разметки маршрута.

— Сколько дней на техническое задание?

— До завтра к обеду.

— Не успеешь.

— Успею.

— Там оборудование, станции, маршруты, нагрузка и список актов. Один человек не соберет это за вечер.

— У меня есть технолог, который может подключиться удаленно.

— Оплата?

— Тридцать пять тысяч.

— Внеси в смету и пригласи.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Я ожидал спора.

— Я спорю с неподтвержденными расходами. У этого есть срок, цена и результат.

— Хорошо.

— Что?

— Ничего. Приглашу.

Мы работали еще два часа. Я собрала по зонам остаток: отделка, мебель, техника, расходные материалы, касса, форма, найм, обучение, продукты, продвижение, резерв. Илья трижды подходил с уточнениями и каждый раз сначала писал в общий файл. К третьему сообщению мы перестали просить Егора передавать слова.

В четыре я позвонила бухгалтеру ООО. Светлана не удивилась моему возвращению.

— Я видела новый доступ в банке, — сказала она. — Вам выгрузить операции с января?

— За два года. И все действующие договоры.

— Папка большая.

— Ссылкой. Отдельно остаток счета, обязательные платежи до двадцать седьмого сентября и дебиторка.

— До вечера сделаю.

— По договору с «Маяком» есть задолженность?

— Последний акт оплатят пятого августа. Сто восемьдесят тысяч.

Илья поднял голову. Он слышал разговор, но не вмешался.

— Кто подписывал договор? — спросила я.

— Рудин Илья Сергеевич как директор. Полномочия действовали на дату подписи.

— Копию тоже пришлите.

После звонка я сказала:

— До нового регламента ты остаешься директором?

— Формально да. Заявление о смене не подавали, потому что замороженный проект продолжал платить лизинг.

— Почему ты не сообщил мне о консультационном договоре?

— Все протоколы отправлялись на адрес, который стоял в реестре участников.

— Старый адрес «Соли» закрыт два года.

— Я узнал это зимой, когда письмо вернулось. После этого загрузил документы в кабинет.

— И решил, что этого достаточно.

— Решил соблюдать формальный порядок и не искать повода написать тебе лично.

Ответ был честным и неудобным. После развода я сама попросила общаться только через юристов по вопросам имущества. Вопросы ООО не относились ни к одной понятной категории: имущество уже разделили, доли сохранили, деятельность почти прекратилась.

— Новый адрес внесем в сведения участника, — сказала я. — Личное общение для корпоративных уведомлений больше не используем.

— Согласен.

Он не напомнил, кто первым закрыл прямой канал. Я не поблагодарила.

К шести мы вернулись в зал. На листах стало меньше пустого места. Готовность не улучшилась за день, зато теперь шестьдесят один процент распадался на конкретные работы. Некоторые можно было закончить за неделю. Другие зависели от поставки, приемки или денег.

Илья остановился у схемы кухни.

— Зоны поделим сейчас?

— Давай.

— Я отвечаю за кухонное задание, технологические карты, оборудование, поваров и поставщиков продукта.

— Я — общий график, бюджет, зал, кассу, найм сервиса и документы открытия.

— Инженерия пересекается.

— Решения только письменно после заключения Павла.

— Продуктовый бюджет пересекается.

— В пределах утвержденной себестоимости — твой. Все, что меняет платежный календарь, согласуем.

— Люди?

— Ты выбираешь кухню по квалификации. Я проверяю фонд оплаты и оформление. По руководителям решение общее.

Илья записал распределение в журнал. Потом спросил:

— Ты доверяешь мне выбрать повара?

— Да.

— Но не оплатить его работу.

— Оплата зависит от денег ООО, а не от твоей оценки повара.

— Это был обычный вопрос.

— Я дала обычный ответ.

Угол его рта дрогнул, но спорить он не стал.

Когда я собирала тетради, пришло письмо от Светланы. В теме стояло: «Остаток и обязательства на 28.07». Я открыла таблицу на планшете.

На счете было миллион восемьсот тринадцать тысяч рублей. Ожидаемая оплата от «Маяка» улучшала положение, но в расчете завершения отсутствовали выросшие цены на мебель, продукты и форму. Я подставила предварительные предложения, добавила семьдесят пять тысяч за замеры и тридцать пять за технолога.

Илья подошел с другой стороны стойки.

— Сколько?

— Пока предварительно.

— Я понимаю.

Я проверила формулу второй раз. Ошибка не исчезла.

— Если сохранять старый зал и весь список закупок, нам не хватает примерно семисот тысяч.

— До траншей?

— После обоих траншей.

Он посмотрел на итог и на график у меня за спиной.

Вчера мы выбирали между открытием и долгом. Сегодня у открытия появилась собственная недостающая сумма.

ГЛАВА 3. Право подписи

Лада Самойлова прочитала старый устав до девятой страницы и спросила:

— Кто из вас хочет первым сказать, что все это время понимал полномочия директора иначе?

Мы с Ильей сидели по разные стороны ее стола. Между нами лежали устав ООО, договор займа, банковские правила и проект соглашения с инвестором.

— Я понимала их именно так, — ответила я. — После займа.

— А до займа?

— Считала, что кредит на такую сумму потребует решения участников.

Лада повернулась к Илье.

— Вы?

— Банк проверил устав и принял мою подпись. Юрист кредитора тоже.

— Это описание процедуры. Я спросила, что вы понимали.

— Что имею право подписать договор от имени ООО.

— И что Вера согласилась бы, если бы узнала?

Илья отложил ручку.

— Нет.

Лада не стала развивать ответ. Она работала со мной четвертый год и ни разу не делала вид, что юридический документ может заменить разговор о причине его появления.

— Старый устав составлен для компании с одним действующим директором, — сказала она. — Равенство долей защищает участников при решениях общего собрания. Оно не создает две подписи автоматически. Директор мог заключать текущие сделки в пределах полномочий. Тот заем не был признан недействительным, и сейчас мы не перепишем прошлое новым регламентом.

— Нам нужно переписать будущее, — сказал Илья.

— Для этого мало фразы «все важное согласовываем». У вас разные виды расходов. Поставщик рыбы не будет ждать протокола на каждую поставку. Банк, напротив, не обязан догадываться, что вы устно запретили друг другу брать кредит.

Я открыла таблицу, подготовленную ночью.

— Предлагаю четыре уровня. Утвержденные платежи по бюджету проводит ответственный в пределах месячного лимита. Вне бюджета до ста тысяч — с уведомлением второго участника. Свыше ста тысяч — две подписи. Кредиты, поручительства, продажа активов и изменение концепции — только протокол участников.

Илья просмотрел строки.

— Сто тысяч мало. Один срочный заказ продукта перед открытием может стоить больше.

— Тогда он должен быть в бюджете.

— А если поставщик сорвал заказ и мне нужно заменить его утром?

— Ты сообщаешь мне.

— В шесть утра?

— Если речь о сумме выше ста тысяч, да.

— Ты сама установила рабочее время до семи вечера.

— А ты сам настаиваешь на праве потратить деньги, пока я сплю.

Лада закрыла крышку ручки.

— Вот для этого мы и встретились. Не спорьте о том, кто из вас разумнее. Назовите реальную операцию.

Илья придвинул таблицу к себе.

— Допустим, за два дня до мероприятия поставщик не привозит рыбу. У нас шестьдесят гостей и оплаченный договор. Замена стоит сто двадцать тысяч. Если ждать до восьми, продукт не успеет приехать.

— Кто проверяет нового поставщика? — спросила я.

— Я. Документы на продукт, условия перевозки, качество.

— Оплата заранее?

— В таком случае, скорее всего, да.

— Значит, риск не только в сумме. Новый контрагент и предоплата должны требовать второго подтверждения.

— Согласен. Но если поставщик действующий и закупка соответствует утвержденному меню, платеж должен проходить без ожидания твоей подписи.

Я добавила два столбца: «утвержденный контрагент» и «предусмотрено бюджетом».

— До ста пятидесяти тысяч вне бюджета — уведомление и обоснование в журнале. Выше — две подписи. Новый контрагент с предоплатой — две подписи независимо от суммы.

— Подходит, — сказал Илья.

— Сделки свыше пятисот тысяч — отдельный протокол, даже если они в бюджете.

— Если речь не о регулярной поставке по рамочному договору.

— Рамочный договор сам утверждаем протоколом.

Лада записала формулировку.

— Теперь кредит. Я предлагаю полный запрет без единогласного решения участников. Директор не обращается за финансированием, не подписывает заявку, не дает согласие на получение данных и не ведет переговоры об условиях от имени ООО до протокола.

— Даже запрос ставки? — спросил Илья.

— Ставку можно посмотреть на сайте, — ответила я.

Он посмотрел на меня.

— Это была попытка понять границу.

— Граница проходит до того, как банк решит, что у компании есть намерение взять деньги.

— Согласен.

Лада внесла запрет в проект. Для банка мы собирались подключить двойное подтверждение платежей и закрыть Илье возможность подписывать кредитные документы электронной подписью. Для контрагентов — выдать ограниченную доверенность только на кухонные поставки в пределах утвержденных договоров. Для инвестора — приложить матрицу к дополнительному соглашению. Изменения устава требовали регистрации, поэтому внутренний протокол и банковские настройки должны были начать действовать раньше.

— Кто будет генеральным директором? — спросила Лада.

Илья ответил раньше меня:

— Вера.

Я оторвалась от таблицы.

— Мы это не обсуждали.

— Я не хочу оставаться директором. Мне нужна кухня, а не доступ к кредиту.

— Должность директора — не наказание.

— Я и не наказываю себя. Я называю работу, которую умею делать лучше.

— Ты понимаешь, что генеральный отвечает и за твои нарушения?

— Поэтому регламент должен ограничивать нас обоих.

Лада повернула ко мне чистый лист.

— Вы хотите эту должность?

Я не хотела. Я хотела закончить два консультационных проекта, вовремя платить аренду и не просыпаться с мыслью, какую сделку подписал мой муж, пока я считала зарплаты. Мужа больше не было. Сделки оставались.

— На период подготовки и первого года работы, — сказала я. — Потом участники отдельно оценивают управление.

— Срок полномочий директора нельзя связать с настроением участников, — заметила Лада. — Зафиксируем назначение по уставу и обязательный пересмотр обязанностей через год в корпоративном соглашении.

— Подходит.

Илья кивнул.

— Тогда моя должность — директор кухни по трудовому договору. Право подписи только по накладным и актам качества в рамках утвержденных поставщиков.

— И технологическим документам, — добавила я. — Иначе я окажусь ответственной за рецептуры, которых не составляла.

— Вот этого я точно не допущу.

Первый раз за два дня в его голосе прозвучало что-то кроме осторожности. Илья всегда считал чужое вмешательство в рецептуру личным оскорблением профессии. Раньше меня это забавляло. Теперь я внесла границу в таблицу.

К обеду у нас было семь страниц регламента. Лада отправила проект Надежде и назначила подписание на пятницу. До банка мы ехали отдельно. Я пришла на десять минут раньше и успела заказать выписку по всем электронным ключам.

Менеджер посадил нас в переговорной без окон. Он проверил паспорта, решение участников и объяснил, какие ограничения банк может установить технически.

— Двойное подтверждение включим на все платежи выше заданной суммы, — сказал он. — Но деление на бюджетные и внебюджетные банк не увидит. Это ваш внутренний учет.

— Можно два разных ключа с разными полномочиями? — спросила я.

— Генеральный директор получает полный расчетный доступ. Сотруднику можно выдать просмотр, подготовку платежа и подпись в пределах доверенности. Кредитный раздел ему закроем.

Илья передал свой электронный ключ.

— Закрывайте сегодня.

— После регистрации нового директора ваш прежний ключ все равно будет отозван.

— Сегодня, — повторил он. — До регистрации я формально действующий директор. У нас есть решение участников и заявление.

Менеджер посмотрел на меня.

— Вы подтверждаете?

— Подтверждаю отзыв кредитных полномочий и подключение двух подписей. Платежи по утвержденному календарю подготовляет бухгалтер, подписываю я после регистрации. До нее — две подписи участников на все новые операции.

— Это замедлит ближайшие платежи.

— Ближайший крупный платеж двадцать второго августа. Счета за аудит и технолога подождут до завтра.

Илья поставил подпись под отзывом ключа. Он сделал это левой рукой, придерживая страницу правой. Из-за ограниченного сгиба ладони его подпись вышла чуть выше строки. Менеджер попросил повторить в соседнем поле.

— Рука мешает? — спросил он.

— Только вашему бланку.

Я знала, как болела эта рука после операции. Знала, что первые недели Илья не мог застегнуть манжету и злился, если я делала это без вопроса. Я посмотрела на форму заявления, пока он подписывал второй раз.

После банка мы остановились у входа.

— У тебя есть копия старого договора займа? — спросил Илья.

— Есть.

— Приложи его к журналу как закрытый. Чтобы новый бухгалтер видел причину запрета.

— Еще один бухгалтер нам не нужен. Нужен внешний контролер.

— Какая разница?

— Бухгалтер проводит операции и готовит отчетность. Контролер сверяет бюджет и сообщает обоим участникам об отклонениях. Если один человек делает все, контроль становится самопроверкой.

— Сколько это стоит?

— Пятьдесят тысяч в месяц на период запуска.

— В бюджет внесла?

— Да.

— Тогда я за.

Он не спросил, кого я выбрала, и я заметила это. Раньше Илья соглашался на функцию, а потом предлагал знакомого, которому доверял. Я сама поступала так же с юристами и администраторами. Теперь выбор контролера должен был пройти по одинаковым критериям.

— Есть три кандидата, — сказала я. — Резюме в общей папке. До вечера поставь оценки без комментариев о моих.

— Уже говоришь как директор.

— Я всегда так говорила.

— Раньше добавляла «пожалуйста».

— Раньше мы были женаты.

Фраза прозвучала резче, чем требовала задача. Илья посмотрел на проезжающий автобус и через секунду ответил:

— Тогда давай не использовать брак как скидку на вежливость.

— Пожалуйста, поставь оценки до вечера.

— Спасибо.

Он ушел к своей машине. Я осталась ждать такси и впервые за утро позволила себе улыбнуться. Ненадолго и без надежд, которым еще не было места в нашем календаре.

В четверг мы работали в ресторане. Павел готовил точки для замера вентиляции, технолог Ильи проверял схемы удаленно, а я составляла платежный календарь. Из архива пришел акт замены оборудования без подписи арендатора. В графе «основание» стояло «оптимизация стоимости». Кто согласовал оптимизацию со стороны прежнего собственника, в копии не указывалось.

Я загрузила акт в журнал и поставила вопрос Надежде. Через час она ответила: оригинал ищут, подрядчику направлен запрос.

Илья принес расчет перестановки горячего цеха.

— Восемьдесят шесть тысяч, один рабочий день. Кабель остается прежний, крепления зонта позволяют сдвиг.

— Кто подтвердил?

— Павел. Его заключение на второй странице.

Я прочитала. Работы требовали остановить питание линии и не мешали подготовке других зон.

— Включаем в бюджет. Но до результатов вентиляции не начинаем.

— Почему? Расстановка нужна при любой установке.

— Если систему придется менять, подрядчик все равно будет разбирать часть потолка. Объединим допуск и не заплатим дважды за защиту зоны.

Илья просмотрел график.

— Сэкономим около двадцати тысяч.

— И один день допуска.

— Согласен.

Так выглядело нормальное рабочее решение: не победа одного, не уступка другого. Цена, срок и подпись инженера.

В пятницу Надежда собрала нас в том же кабинете, где началась неделя. Егор сидел у окна и читал регламент с выражением человека, которому принесли лишнюю работу.

— Семь страниц для двух взрослых людей, — сказал он.

— Семь страниц для компании с восемью миллионами личных вложений и двумя поручителями, — ответила я.

— Восемью миллионами четырьмястами тысячами, — поправил Илья.

Егор поднял взгляд.

— Рад, что хотя бы цифры у вас общие.

Надежда перечислила правки инвестора. Еженедельный отчет по пятницам. Доступ контролера к платежному календарю. Обязательное уведомление о смене руководителей. Никакого права Егора вмешиваться в ежедневные расходы, пока этапы выполнялись.

— Отдельно отмечу, — сказала она, — инвестор принимает регламент как способ контроля ключевых специалистов, но не отвечает за ваши внутренние нарушения. Если кто-то из вас обойдет собственные правила, это не даст автоматической отсрочки.

— Понимаем, — сказала я.

— Подписываем? — спросила она.

Илья открыл последнюю страницу.

— В пункте о концепции осталась фраза «по согласованию с бренд-шефом». Нужно «по единогласному решению участников». Иначе я могу менять концепцию как сотрудник.

Я перечитала пункт. Он был прав.

— Исправьте, пожалуйста.

Надежда внесла правку. Мы подписали регламент, дополнительное соглашение и решение о смене директора. Егор поставил подпись от инвестора под календарем этапов.

До открытия оставалось пятьдесят восемь дней.

Вечером мне предстояло первое собеседование на площадке. Глеб Тарасов пришел ровно в шесть, в белой рубашке без галстука и с распечатанным планом зала. Он управлял сменой в сетевом ресторане и хотел строить сервис с начала, а не исправлять чужой.

— Я видел новости о квартале, — сказал он. — Но даты официального открытия нигде нет.

— Двадцать седьмое сентября. Риск переноса существует. Подготовительная работа оплачивается по трудовому договору независимо от результата.

— Какой штат?

— Пока рассчитываем семнадцать человек на две смены. Первоначальный план был двадцать пять.

— На семьдесят два места семнадцать мало.

— Поэтому мне нужен управляющий, который посчитает смены до того, как назовет зарплату.

Глеб не обиделся. Разложил схему и начал отмечать вход, кассу, раздачу и станции официантов. Через сорок минут он показал два варианта графика и список вопросов, на которые я пока не могла ответить.

— Когда будет тест меню? — спросил он.

— На следующей неделе.

— Кто принимает решение по остановке подачи, если кухня не гарантирует аллерген?

— Сейчас — Илья по кухне и я по сервису. К открытию право остановки будет у любого сотрудника, который увидит риск.

— Тогда я готов выйти на подготовку с первого августа.

Я отправила ему предложение: должность, оклад, испытательный срок, даты выплат и условие, что задержка открытия не отменяет оплату подготовки. Глеб прочитал каждую строку.

— Подписывать электронной подписью?

— Можно сегодня, оригинал оформим при выходе.

Он подписал.

В девятнадцать часов двенадцать минут у «Берега» появился первый сотрудник, который не имел доли, старого брака и возможности потерять миллионы. У него была работа, обещанная нами обоими.

ГЛАВА 4. Семнадцать вакансий

Первого августа Глеб пришел в учебную кухню раньше меня и успел передвинуть четыре стула.

— Они стояли спиной к проходу, — объяснил он. — На собеседовании люди будут задевать друг друга.

— Хорошее начало. Теперь верните один стул. Нас трое.

— Илья не придет?

— Придет к кухонным кандидатам. Утром считаем зал.

Учебную кухню мы арендовали в пятнадцати минутах от «Берега». Здесь проводили мастер-классы: шесть рабочих столов, небольшая зона для гостей, мойка и склад. Для полноценного сервиса помещение не годилось, зато позволяло проверить людей и меню, пока на основной площадке шли работы.

Глеб открыл таблицу смен.

— Семнадцать человек на семьдесят два места возможно только при коротком меню и одной неполной смене в середине недели.

— Покажите расчет.

Он развернул ноутбук. Две основные смены пересекались в часы вечерней загрузки. На зал он заложил управляющего, двух администраторов, шесть официантов и двух сотрудников поддержки. Кухню пока оставил пустой.

— Десять человек на сервис? — спросила я.

— Включая меня. На открытии я веду смену, потом должен управлять, а не постоянно закрывать позицию администратора.

— Согласна. Уберите одного сотрудника поддержки на старте.

— Тогда официанты сами убирают станции, а грязная посуда задерживает оборот столов.

— В будни зал не заполнится три раза подряд.

— Вы хотите разный состав по дням?

— Хочу двух сотрудников с почасовым графиком на пятницу и выходные после первого месяца. Пока их нет в штатном запуске.

Глеб изменил формулу.

— Девять на зал. Остается восемь на кухню и мойку.

— Решение по кухне принимает Илья. Нам нужно согласовать только фонд.

Первоначальная смета предусматривала двадцать пять сотрудников: отдельную утреннюю смену, кондитера, бармена, двух мойщиков и расширенный сервис. При нынешнем бюджете их зарплата за подготовку съедала резерв раньше открытия. Я выделила шесть недель гарантированной оплаты для минимальной команды. Этой суммы мы не имели права касаться ради мебели или рекламы.

— Что вы скажете кандидатам о риске переноса? — спросил Глеб.

— Правду. Дата договорная, технические риски есть. Подготовительные смены оплачиваются независимо от открытия. Трудовой договор не исчезает вместе с календарем инвестора.