Мёд на острие ножа

Доброе утро, хозяева, голос Романа звучал дорого, обволакивающе, с бархатными нотками успешного переговорщика. Не помешаю творчеству?

Степан даже не повернул головы. Он продолжал строгать свою липовую болванку, превращая дерево в пыль. Нож в его руке двигался с монотонностью метронома. Этот молчаливый игнор был красноречивее любых оскорблений.

Роман перевел взгляд своих холодных серых глаз на Веру. Оценивающий, раздевающий, сканирующий. Так смотрят не на женщину, а на лот аукциона или дефектный товар. Кузнец, протянул он, смакуя слово. Звучит почти мифически. Я привез вам будущее. Настоящее вас, кажется, уже порядком утомило.

Он раскрыл дорогой кожаный портфель. На свет появились листы плотной мелованной бумаги, скрепленные хромированным зажимом. Рядом легли образцы металла тончайшая дамасская проволока, титановая сетка, слитки булата причудливой формы. Тендер на оформление лобби нового бизнес-центра в Сити, Роман пустил документы по воздуху к ногам Веры. Листы спланировали в грязную лужу, оставшуюся после ливня. Бюджет неограничен. Срок три месяца. От тебя требуется только концепция и пара мастер-моделей. Остальное сделают твои подмастерья... если ты соизволишь их нанять. Твои работы называют «поэзией холодной ковки». Мы дадим тебе статус национального достояния. Галереи, обложки глянца, богатые вдовы, скупающие твою боль литрами.

Каждое слово было точным ударом скальпеля. Он предлагал ей выход. Легальный, чистый способ сбежать из этой ямы с земляным полом обратно в стеклянные башни Москвы. Обратно в цивилизацию, где женщины носят шелк, а не прожженные ватники, и где мужчины дарят бриллианты, а не высасывают пчелиный яд из шеи.

Вера почувствовала, как желчь подступает к горлу. Ее искусство это пот, сожженные легкие и кровавые мозоли. А он хочет превратить это в сувенир для скучающих менеджеров.

Мои работы не тиражируются, процедила она, глядя мимо него на Степана. Тот стоял неподвижно, сжимая кусок липы до побелевших костяшек. Дерево жалобно хрустнуло.

Брось эти деревенские сказки про душу в металле, Роман усмехнулся, делая шаг ближе. Теперь он нарушал ее личное пространство, источая аромат дорогого парфюма, который пытался забить запах полыни, тянувшийся от соседа. Искусство — это рынок. Ты либо продаешь себя дорого, либо гниешь заживо в своей норе вместе с этим... лесовиком. Посмотри на него, Вера. У него же глисты под ногтями. Что ты можешь построить с человеком, чей потолок жизни починка протекающего самовара?

Это было объявление войны. Прямой вызов через унижение соперника. Вера сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Ей хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с его лица ударом тяжелого кулака. Но вместо этого она сделала то, чего Роман никак не ожидал. Она шагнула вперед, сокращая дистанцию, вторгаясь в его зону комфорта, и положила ладонь на грудь Степану.