Алатырь

- Что за цветы? - Она посмотрела на букет васильков в руках Еси про который он успел уже позабыть. - Собрал для своей избранницы?

Паника Еси только усилилась. Нервый смех стал сам вырываться, он закусил его пряником, чтобы выиграть себе ещё немного времени и не показаться ей дурачком, который беспричинно смеется. Забегал глазами так, будто искал ответ.

- Ну-у... Не совсем, - Прожевав, ответил он с глупой улыбкой. - Это для... Для Добравы! Да! Сегодня отец благословил её и Богдана на свадьбу, и я вот хотел подарить цветы, поздравить.

Это было убедительно, Есислав. Ты молодец. - Он наконец мог слышать свой внутренний голос, да и тревога после такой убедительной лжи начала отступать.

"А как теперь я подарю его Венцеславе?" - Это была уже следующая мысль.

- Только найти её не могу, а цветы быстро завянут, - Неожиданно для себя затараторил он. - Поэтому подумал может ты его возьмешь? - Еся сначала мысленно отдал себя на растерзание волкам, а потом удивился собственной смелости. И воодушевился этим. Контраст эмоций в разгар паники был огромен. - В знак благодарности за отвар и пряник.

Венцеслава бесконечно долго молчала. А Еся чувствовал себя самым счастливым дураком на свете. Даже если она откажет, назовет его странным, как делают это все и начнет его сторониться, он не расстроится. Сегодня он смог без дрожи в голосе поговорить с ней, смог побороть свой страх. Сегодня он в любом случае остается победителем.

- Ты не против если я сплету из него венок? - Спросила она и взяла букет из рук Еси.

Еся на мгновение замер, когда почувствовал прикосновение её мягких пальцев. Уши и щеки вспыхнули, живот завязался в тугой узел. Наверное, она почувствовала мелкую дрожь в его руках, но все это неважно. Потупив взгляд, он часто закивал и потоптался на месте, чувствуя твердую землю под ногами. Так он проверял взаправду все это или сон.

- Спасибо. Не успела захватить свой.

- Почему? - Тихо поинтересовался Еся, подняв глаза на букет в её руках, она начала разделять его, чтобы сплетать цветы в венок.

- Мы спешно вышли из дома. Пришел твой отец, а с ним ещё двое, - Венцеслава посмотрела в их сторону. Напряжение вокруг этой компании нарастало. - На закате мы ходили на берег Великой Речки. - Она перевела взгляд обратно на Есю, немного наклонилась к нему, чтобы никто не мог их подслушать и вполголоса сказала: - Чуть дальше по ту сторону в лесах эти двое увидели дым.

Еся почувствовал, как внутри всё похолодело. Дым на той стороне Великой Речки... Тревога и страх начали подступать. Он был готов найти любое оправдание этому дыму, лишь бы не думать о самом страшном. О том, что терзало его утром.

- Дым? - переспросил он, с трудом выталкивая слова сквозь сжавшееся горло. - Ты уверена?

Венцеслава кивнула, не отрывая взгляда от цветов, которые ловко перебирала пальцами. Её движения были точными, почти ритуальными - так она всегда работала с травами, зная, какой стебель куда направить, чтобы венок получился крепким и красивым.

- Я сама видела, Еся. Это был густой черный дым, как от костра.

Еся невольно обернулся в сторону реки. Даже отсюда, сквозь шум праздника и смех детей, он мог представить, как тёмная вода отражает багровые отблески чужого пламени. Великая Речка, всегда служившая защитой, вдруг показалась ему тонкой, ненадёжной преградой.

- А что на это сказали твой дедушка и мой отец?

- Твой отец сразу предположил, что это начались лесные пожары, - Продолжила Венцеслава, завязывая последний узел. - Сказал, что лето выдалось жарким и Перун редко посылает дожди. Лесные пожары всегда были и этот раз не исключение

Она подняла готовый венок к лицу, проверяя, ровно ли легли цветы. Потом, чуть помедлив, надела его на голову. Васильки обрамляли её тёмные волосы, делая взгляд ещё глубже, а лицо - ещё выразительнее.

Версия отца звучала разумно - лето и вправду выдалось знойным, дожди случались редко, а лесные пожары в дальних чащах не были чемто небывалым. Но всплывающий в памяти навязчивый сон не казался случайностью. Скорее предупреждением. Но чьим? Богов? Боги никогда не разговаривают с обычными смертными.

- Ты веришь моему отцу?

- Я хочу верить в лучшее, - Ответила она, тепло ему улыбнувшись. Её улыбка согрела, холодок страха внутри отступил. - Сегодня ведь Купала. Будет странно, если среди тех, кто веселится, я буду той, кто грустит и не улыбается.

- О, это точно будет странно. Ты говоришь с тем, кто все знает о том, как быть странным.

Венцеслава прикрыла рот ладонью. Еся был готов поклясться, что слышал от нее сдержанный смешок и увидев в его глазах это понимание, Венцеслава тихо рассмеялась. Еся никогда не слышал, как она смеялась. Чаще видел её серьезную или сосредоточенную, а ещё наблюдал за её спокойным выражением лица, когда она на заводи провожала закат, но никогда не видел её искреннюю улыбку и нежный смех. Кажется, Еся влюбился ещё сильнее. Каждый удар своего сердца он был готов отдать и каждую минуту, только чтобы любоваться ею дольше.

- Веселитесь? Это хорошо, - Матушка подошла незаметно. Она была немного уставшая, но все также мягко улыбалась. С самого утра она помогала с приготовлениями к празднику.

Еся глянул ей за спину. Обсуждения между отцом, двумя мужиками и старейшиной ещё продолжались, но у всех были более расслабленные лица, да и атмосфера располагала так, будто это просто будничная беседа.

- Почему не идете к костру? Похоже, там поют веселые песни.

- Я должна быть с дедушкой, - По голосу Венцеславы было слышно, что она бы очень хотела пойти развлекаться, но старейшина без неё, как без рук. Ему тяжело долгое время передвигаться самостоятельно.

- Я присмотрю за старейшиной, а вы бегите, - Она перевела взгляд на Есю и многозначительно улыбнулась. - Не давай Венцеславу в обиду, хорошо?

Еся вспыхнул, склонил голову почти до груди и, не в силах вымолвить ни слова, лишь закивал. Матушка ласково погладила его по плечу и удалилась. Он проводил её взглядом, посмотрел на Венцеславу. Её щеки едва заметно порозовели, она тоже смотрела ей вслед. На костровище заиграл веселый мотив купальской песни, девушка тут же переключилась, вытягивая шею в ту сторону.

- Это моя любимая песня, побежали скорее!

Сорвавшись с места, она подхватила его за руку и повела за собой. Они бежали, ловко минуя толпу, хотя Еся то и дело смотрел себе под ноги, чтобы не споткнуться. Было приятно ощущать нежную ручку Венцеславы в своей руке. Её длинные пальцы не сильно сжимали его ладонь и этот момент будто был только для них двоих.

Люди ближе к костровищу становились более веселыми и оживленными. Здесь уже было больше ребятишек и молодежи. Праздник наполнялся новыми красками и звуками, словно живое полотно, сотканное из смеха, музыки и мерцания огня.

Костёр пылал во всю мощь - его языки пламени взмывали к небу, будто пытались дотянуться до первых звёзд, проступавших сквозь закатную дымку. Огненные блики плясали на лицах людей, придавая им таинственное, почти волшебное выражение. В свете костра даже самые привычные черты казались иными: глаза сияли ярче, улыбки становились шире, а тени, пляшущие вокруг, превращали обыденность в сказку.

Уже вовсю шёл хоровод. Девушки, украшенные венками из ромашек, васильков и полевых трав, кружились в плавном танце, их длинные рубахи развевались, создавая пёстрый вихрь красок. Парни, воодушевлённые медовухой и весельем, то и дело врывались в круг, пытаясь перехватить руку понравившейся девицы. Смех, возгласы, шутливые перепалки - всё сливалось в единый радостный гул, который разносился далеко за пределы поляны.

Неподалеку от костра ребята с бубнами, гуслями и ложками в руках ловили ритм, заводили известную и любимую всеми песню в этих краях. Венцеслава ловко вклинилась с Есей в общий хоровод молодых людей. Он все еще держал её за руку. В детстве парень завороженно смотрел, как ребята постарше в один голос поют купальские песни, хлопают в ладоши. Их тени от костра были длинными и плясали вместе с ними. А теперь он сам в этом волшебном хороводе.

На Ивана, на КупалаКрасна девица гадалаГде мой милый ненаглядныйГде ты лада моя

Голоса девушек и парней слились в гармоничный хор. Еся знал слова, пел вместе со всеми, хлопал в такт ритму в унисон. Впервые он не чувствовал себя белой вороной, даже взгляды других стали снисходительнее. Жар от костра словно теплое дыхание домашней печки, создавал ощущение уюта и спокойствия.

Закрывай калитку тихонькоНочью праздник, да какойСлышишь песен голос звонкийНад кострами, над рекойВсе дороги засветилисьЭто было, не приснилось

- Еся, вот ты где! Ну наконец-то! - Голос Ратибора послышался откуда-то сбоку. - Я уж думал ты сбежал! А ты не только не сбежал, так ещё и с Венцеславой здесь стоишь!

Раскрасневшийся и запыхавшийся друг вклинился рядом, чуть ли не сбив с ног Есю и парня, стоящего рядом с ним. В руках у него был огромный кусок пирога, он от него то и дело откусывал.

- Тише ты! - Прошипел Еся, приложив палец к губам. Ратибор был слишком громким, а момент слишком волшебным. Он наклонился к другу, пока Венцеслава и ребята вокруг пританцовывали под бубны и ложки перед следующим куплетом. - Это ты сбежал между прочим!

- Извини, боялся не успеть к Ярославе. Вдруг ей подарил бы букет кто-то другой? - Зашепталдруг. - Но я успел первый.

- Тогда что ты здесь делаешь? Почему не с ней?

- Я увидел вас с Венцеславой! - Радостно сказал он, похлопав Есю по плечу. - И пока она отошла похвастаться букетом подругам я подбежал к вам! Ты молодец, друг! Вот уж не думал, что ты в этом году все-таки сможешь к ней подойти!

Еся собирался с силами два долгих года. Два года на закате собирал букет васильков, ведь они лучше всего подходили к её глазам, два года сидел в стороне и смотрел, как другие парни преподносят ей ромашки. А они совсем не для нее.

Сегодня Мокошь сплела их нити, переплела судьбы и неизвестно завяжет ли она тугой узел. Что, если не судьба, свела их сегодня?

- Мы будем с Ярославой и её подругами у столов! Подходите после песни если что!

Еся проводил друга взглядом. Хоровод пошел вновь, становясь то уже, то шире. Они расцепляли руки, кружились, танцевали и возвращались снова в круг.

Погадай, мне нестрашноВидишь там, вдалекеГде - то папоротник в чащеИ плывут венки по рекеНа Ивана, на КупалаКрасна девица гадала

- Как хорошо танцуешь, Еся! Так энергично и резво двигался. Похоже тебе весело, а?

Добрава с Богданом подошли к нему возле столов, когда Еся с Венцеславой взмокшие, уставшие и запыхавшиеся, осушали один стакан воды за другим. Сестра шла со своим женихом за руку. Лицо Богдана было ещё тупее, чем прежде. Наверное, ему было непривычно идти с Добравой за руку на виду у всех жителей деревни, ведь обычно их встречи были чем-то тайным и сокровенным. Тем, что не должны увидеть родители или друзья. Сестра несмотря на свой официальный статус невесты была одета также, как все остальные девушки. Пышный венок обрамлял её голову, туда были вплетены все возможные цветы и листья.

- Весело проводишь время в компании своей новой подруги? - От этого вопроса пахло также, как от просьбы мамы следить за тем, чтобы Венцеславу никто не обижал.

Еся поперхнулся водой. Закашлялся так сильно, что Богдану пришлось пару раз ударить его по лопаткам. Это помогло. Он глубоко вдохнул ртом, пуская воздух в свои легкие.

- Это... мы просто встретились, когда я подходил к матушке.

Добрава с улыбкой промычала, уперла руки в боки и прошлась по Есе с Венцеславой оценивающим взглядом, как если бы оценивала, насколько хорошо они подходят друг другу.

- Я слышала, что ваш отец благословил вашу с Богданом свадьбу, поздравляю, - с легкой улыбкой сказала Венцеслава, чтобы разбавить неловкий момент.

- Да, спасибо! Но мог бы уж на годок пораньше это сделать! Почти самая последняя из подруг замуж выхожу. Думала так и буду в девках.

- А я думал так и буду жертвой домашнего избиения, - Буркнул Еся и получил глухой подзатыльник от Богдана позади.

- А ты Венцеслава? Да тебе поди и не до этого. Все с травами и отварами возишься. Даже с подругами тебя редко вижу.

Сердце Еси замерло. А что, если Венцеслава скажет, что ей кто-то нравится? Тогда все точно пропало.

- Ты права, - Она неловко усмехнулась. - Да и не нравится мне пока никто из деревенских.

- А наш Еська?

- Так! - Возразил звонко Еся. Неловко улыбаясь, он развернул Венцеславу за плечи и подтолкнул в сторону костра. На мгновение он заметил замешательство на лице девушки. - Венцеслава, ты иди, я скоро присоединюсь к тебе.

Добрава с широкой улыбкой помахала девушке, а потом замерла, увидев хмурый и недовольный взгляд брата. Еся сложил руки на груди, ожидая объяснений.

- Что? Я же помогаю тебе. Хотя, признаю, мы с Богданом сильно удивились, когда увидели тебя в хороводе, а когда рядом с тобой заметили Венцеславу, я готова поклясться, что в глазах Богдана промелькнула искорка гордости.

- Что? Никаких искорками там и не пахло! Это, наверное, отражение костра, - Вклинился Богдан.

Между ними началась безобидная перепалка, которая переходила на шутки и смех. Еся хотел уже оставить их и присоединиться к Венцеславе, но внимание привлекла суета вдалеке за их спинами. Там, где за столами сидят взрослые, к отцу и старейшине подбежал молодой парень. Его одежда была испачкана, в некоторых местах порвана, волосы всклочены. Он будто вышел живым из схватки с диким зверем. В его глазах стоял чистый ужас, граничивший с безумием. Губы дрожали так сильно, что он вряд ли мог четко говорить. Вдалеке послышались раскаты грома.

Плохое предчувствие подтолкнуло Есю пойти разузнать в чем дело. Добрава и Богдан за разговором даже не заметили его ухода. Пока он шел, что-то другое продолжало тянуть его назад с мыслью о том, что он не должен этого знать, что пусть лучше отец со всем разберется сам. Как и всегда.

Купала, Ивана КупалаКупала, Ивана КупалаКупала, Ивана КупалаКупалаЭй - эй!Купала, Ивана КупалаКупала, Ивана КупалаКупала, Ивана КупалаКупалаЭй - эй!

Несколько взрослых подошли узнать, что случилось. Отец, обычно спокойный и сдержанный, казался очень мрачным. Пока все помогали парню подняться с травы, ведь ужас и страх, похоже придавливали его к земле, отец устремил взгляд на берег Великой Речки, где было темно и только лунный свет отражал водную гладь. Матушка, совсем побледневшая, прикрывала ладонью рот. В глазах у нее был почти тот же ужас и волнение.

- О-...они... они просят Вас... ст-...старейшина...

Приблизившись, до Еси начали долетать перешептывания взрослых.

- Нужно бежать в лес...

- Боги, защитите нас...

Он подошел, нежно положив руку матушке на плечо, её тело била мелкая дрожь. Еся нахмурился. Толпа плотно обступила парня, велось какое-то обсуждение и перешептывание, но никто не поддавался панике.

- Соберите любое оружие, которое только найдете, - Повернувшись к небольшой куче собравшихся, сказал отец. - Мы постараемся потянуть время. Бегите в лес, если мы не найдем мирного решения. Пока не нужно создавать панику.

Воздух, который так приятно грел все это время, который наполнял праздник уютом и спокойствием, внезапно стал холодным и отрешенным для Еси. Толпа начала разбредаться, несколько опытных охотников побежали в охотничий домик на краю леса, кто-то сбегал по склону в деревню, чтобы взять из кузницы молоты, топоры, из домов ножи и кочегарки. Никто из взрослых не паниковал, их действия были четкими и слаженными, будто они долгое время готовились к этому. Но в глазах у каждого Еся видел страх.

К Есе и матушке подошел отец. Он что-то прошептал маме на ухо, но Еся не расслышал, хоть и стоял близко. А потом, отец, обычно игнорирующий сына, перевел на него свой стальной и серьезный взгляд.

- Есислав, слушай меня внимательно, - Он положил руки на худые плечи парня. Еся проследил глазами за этим жестом. С каждой секундой страх и осознание серьезности ситуации внутри Еси нарастало. - Сейчас ты должен выполнить мою просьбу: защити маму и Добраву. Возьми любое оружие, которым можно защищаться.

- Пап... - Еся неуверенно поднял взгляд на отца. Это просьба лишь сильнее заставила страх впиться в каждую клеточку его тела. - Что происходит?..

- Они здесь.

Гой Ярило, Гой Купала,Ваша очередь настала.Разгораются сердцаСловно угли купальца.Гори-гори ясно,Чтобы не погасло!Гори-гори ясно,Чтобы не погасло!

Широкая и надежная спина отца, которая всегда служила защитой и опорой их семьи, была как никогда напряжена. Он удалялся по склону в деревню со старейшиной, чтобы оттуда выйти на берег Великой Речки. Матушка без отца посыпалась, опустилась на скамью, тихо взывая к богам. Молния сверкнула за кронами деревьев. Скоро сюда дойдет дождь. Теплые краски сменились мрачным и беспокойным ожиданием. Еся широко расхаживал из стороны в сторону, оттягивая волосы на своей голове. Животный страх обуздал его, мыслить здраво было сложно. А праздник у костра продолжался, играла веселая музыка, но шепот между толпой усиливался. И каждая фраза, долетающая до него, сводила с ума. Есе хотелось бежать к костру и кричать о том, что всем нужно бежать, спасаться.

- Мама, - Мимо Еси ветром пронеслась Добрава, опустилась перед матушкой на колени, аккуратно взяв её руки в свои. Сестра вопросительно заглянула ей в глаза. - Что случилось? На празднике кто-то шепчется о какой-то угрозе.

- О Боги, прошу вас, защитите моих детей! - Вместо ответа пролепетала мама и приложила ладони Добравы к своим губам.

- Где твой отец? - На Есю налетел Богдан, беспокойный, серьезный. Он сжал его плечи, чуть потряс, когда Еся никак не отреагировал на его вопрос. - Твой отец, Еся! Где он?!

- Они здесь, - Он потерянно посмотрел на Богдана. Смысл фразы, сказанной отцом, дошел до него в полной мере только сейчас. Еся расплакался, как ребенок. Крупные горошины слез покатились по лицу, стекая с подбородка - Они пришли нас...!

Богдан подумал, что пощечина поможет Есе прийти в чувство, поэтому шлепнул от души, чтоб наверняка. Он приложил ладонь к щеке, оглушенный ударом. Она неприятно горела, приводя парня в чувство.

- Твой. Отец. - С паузами переспросил Богдан. Его тон требовал ответа.

- Ушел со старейшиной к берегу Великой Речки, - Тихим хриплым голосом ответил Еся.

Долгие пару секунд лицо Богдана обрабатывало какую-то возникшую в его скудном уме идею.

- Пошли, - В его голосе была решимость. Он развернулся, не объясняя ничего.

- Что? Куда это вы собрались? - Добрава вскочила с колен, уперла руки в бока, хмуро перекидывала взгляд то на Есю, то на Богдана. Еся, если честно, и сам не понимал куда они собрались.

Богдан остановился. Неожиданно серьезное и хмурое выражение лица уже не делало его тупоголовым парнем в глазах Еси. Сейчас среди всех он единственный, чей ум остается холодным.

- Сама подумай: твой отец и старейшина пошли туда совершенно одни. В худшем случае никто не предупредит жителей о том, что нужно спасаться.

- В...худшем...случае?... - Неуверенно переспросила Добрава. Кажется, до этого момента она даже и не думала о худшем случае.

- Ты же не думаешь, что они пересекли Великую Речку, чтобы попить с нами чай, - Ирония была здесь неуместна, Добрава не оценила.

Еся слушал Богдана и все больше понимал, что тот прав. Но уйти вдвоем сейчас это значит оставить маму и Добраву совершенно беззащитными. Вряд ли кто-то позаботится о них, если начнется паника. Мысленно Еся взвесил все за и против, поджилки затряслись, но сейчас не время отдавать себя в лапы страха. Хоть как-то он поможет своей семье и выполнит просьбу отца.

- Богдан, останься с мамой и Добравой. Я пойду один.

- Ты уверен?

- Я могу быстро бегать, хоть и недолго... И я буду менее заметен один, чем если нас будет двое, - Еся прошел мимо Богдана, остановился на мгновение за его спиной, чтобы вполголоса добавить: - Нельзя оставлять маму и Добраву. Они оба это понимали. Короткий кивок Богдана был для Еси многозначительнее словесного одобрения. Он сорвался с места, сбегая по тропинке с холма, в деревню. С замиранием сердца заметил, что музыка на костровище стихла. Еся остановился, обернулся, провожая счастье и веселье, что он испытал на этом празднике. Каким бы ни был сегодня исход, Купала была безвозвратно испорчена. Но он был благодарен Богам даже за этот короткий миг и возможность почувствовать себя главным героем сказок, которые рассказывала мама. Ветер порхнул в лицо, подталкивая идти дальше, не задерживаться.

Гой Купала, Гой Ярило.Солнце землю озарило.Коловрат поворотись,Жарче пламя разгорись.Гори-гори ясно,Чтобы не погасло!Гори-гори ясно,Чтобы не погасло!В темной деревне гудели голоса мужиков. Они хватали оружие, что могли унести и возвращались обратно. У калитки Еся столкнулся с Ратибором, тот был не на шутку встревожен, держал в руке кочегарку, которую ему кто-то второпях пихнул в руки. - Может ты понимаешь, что, во имя всех Богов, здесь творится? Мимо пробежало несколько мужиков, Еся проследил взглядом за ними, потом приблизился к Ратибору. - Гости с того берега. Теперь Ратибор выглядел не на шутку напуганным. Сильнее сжал кочегарку в руке, осознавая, что только этим он сможет защищаться. Долго всматривался в ворота деревни, откуда можно было выйти к реке, а потом перевел недоверчивый взгляд на Есю.

- Значит все эти слухи про дым...

- Правда. - Перебил Еся, кивнув.

- И... Что теперь? - Растерянно спросил друг. Взгляд его был таким же потерянным.

Еся, что родился и вырос в этих краях, не знающий крови и убийств, пригретый теплым солнышком и прохладной водичкой, не испытывавший голод и жажду, которые вытягивали нитку жизни из тела, никогда не думал, что такой день действительно наступит. Рассказы о людях с того берега в детстве были не более, чем страшилкой на ночь. Некоторые люди не хотели и не любили вспоминать эти тяжелые времена. Говорили только, что приходилось бежать и не оглядываться через густые леса день и ночь. Еду и воду, они брали из под ног, остановиться на ночлег было сложно. Преследователи отлавливали их по одному, резали словно свиней на убой. Многие потеряли своих друзей, родителей, возлюбленных, поэтому, не успевая углубиться в воспоминания, они чаще всего отмахивались и продолжали работать.

Внутреннее спокойствие и слаженные действия взрослых говорили о том, что все они были готовы. Ведь несмотря на то, что здесь они нашли тихое убежище, оно не отделило их от остального мира так надолго. Родители лишь хотели, чтобы все испытания, которые привели их сюда, не выпали на долю их детей.

Отец тоже этого хотел.

- Мой отец и старейшина пошли встретиться с ними. Я иду туда.

Еся уже хотел обойти Ратибора, чтобы как можно скорее выбежать из деревни. Но Ратибор шагнул в одну с ним сторону, преграждая путь. Еся подумал, что это случайность, но, когда это случилось снова, он вопросительно посмотрел на друга.

- Я пойду с тобой.

Дрожь его пухлых рук нарастала, но он крепко сжимал свое оружие, чтобы её унять. Время поджимало и Еся знал, что с Ратибором спорить бесполезно. Если он что-то сказал, то он сделает это, как его не отговаривай. Парень только глубоко вздохнул и коротко кивнул.

- Не отставай.

Выше леса, выше гор,Поднимайся наш костёр.Где разлита неба синь,Крылья жаркие раскинь.Гори-гори ясно,Чтобы не погасло!Гори-гори ясно,Чтобы не погасло!

Мрачная деревня казалась местом из кошмаров Еси. Абсолютно пустые улицы, мертвая тишина и темнота. В избах не горят свечи, из них не слышны приглушенные голоса. Из печей не валит густой дым. Время здесь будто остановилось, весь мир замер, пока Еся и Ратибор все ещё продолжали бежать.

В березовой роще, сквозь тонкие деревья Еся увидел множество огней от факелов на берегу. Он резко остановился, остановил Ратибора, который налетел на его руку. Друг кое-как поспевал за Есей и сейчас, упершись руками в колени, жадно дышал. Еся спешно соображал, где они смогут притаиться. Один он мог бы спрятаться за любым деревом и кустом, возможно, даже подобраться ближе. Вдвоем с Ратибором они смогут укрыться только за толстым дубом на склоне, под которым они сидели с утра. Он повернулся к другу, тот хмуро всматривался в силуэты у воды. Еся приложил палец к губам и первый спустился к дереву. Оказавшись за стволом, он мог слышать голоса. Чужие голоса. Ратибор прислонился к стволу дерева, облегченно выдохнув, но его тяжелое дыхание, которое выдавало страх, было громким. Еся прикрыл ему рот рукой и снова приложил палец к губам, призывая успокоиться.