Травма

— Браслет был экранирован.

— Теперь он ещё надёжнее.

• • •

Медпункт располагался под баней, закрытой после бактериальной вспышки. Вход скрывала кабинка старого грузового лифта. Лейн постучал три раза, подождал, затем ещё два.

Дверь открыла женщина с выбритым виском и хирургической маской на шее.

— Адриан, — сказала она. — Ты опоздал на семь лет.

— Здравствуй, Рут.

Она увидела кровь на рубашке Сэма.

— Внутрь.

— За нами могут следить, — предупредил Клаус.

— Тогда будете объяснять моим пациентам, почему привели смерть в единственное место, где их не спрашивают о страховке.

— Объясню.

Рут посмотрела на него с неприязнью.

— Такие, как ты, всегда готовы объяснить после.

Внутри пахло антисептиком, сыростью и варёной капустой. За занавесками стояло шесть коек. На одной спал подросток с искусственной кожей на половине лица, на другой женщина кормила ребёнка. Рут провела Сэма в операционную, которой когда-то служила парная.

— Нож прошёл вдоль ребра, — сказал Клаус. — Герметик наложен час назад.

— Выйди.

— Я останусь.

— Тогда оперируй сам.

Сэм лёг на стол.

— Клаус, если она убьёт меня, можешь потом выразительно постоять рядом.

Клаус вышел.

Рут закрыла дверь.

Нэш сел у стены. Лейн остался стоять.

— Мия была в проекте с самого начала? — спросил Нэш.

— Нет, — ответил Лейн.

— Что значит «с самого начала»?

— Первый контур строили на военных данных. Детские протоколы добавили четыре года назад.

— Вы голосовали за?

— Да.

Клаус посмотрел на него.

Лейн продолжил прежде, чем его спросили:

— Испытания на взрослых показали ограничение. Сформировавшаяся личность компенсирует удалённые связи. Мозг прокладывает обходные пути. Детский мозг пластичнее.

Нэш поднялся.

— Вы использовали это как преимущество.

— Мы считали, что можем лечить болезни, ранее неизлечимые.

— И лечили?

— Некоторых.

— Мою дочь?

Лейн помолчал.

— Её двигательные показатели улучшились на тридцать один процент.

— Она забыла голос матери.

— Я знаю.

— Нет, — сказал Нэш. — Вы прочитали это в отчёте. Знать — это когда она спрашивает тебя, почему чужая женщина говорит с ней так ласково.

Лейн принял удар словами без видимой реакции. Возможно, потому что привык. Возможно, потому что не почувствовал.

— Образец сорок семь использовали для обучения системы распознавать привязанность, — сказал он. — Это не входило в лечебный протокол.

— Кто разрешил?

— Ирина Кроу подписала пакет передачи.

Клаус сжал единственный кулак.

— Она помнит?

— Не знаю. После полевого испытания Кроу прошла глубокую коррекцию. Позже — ещё две.

— Добровольно?

— Первая процедура была условием допуска к службе.

— Это не ответ.

— В документах стоит согласие.

Клаус усмехнулся без радости.

— Бумага вообще очень храбрая вещь. Подписывает то, на что человек не согласился бы вслух.

Дверь операционной открылась. Рут вышла, снимая окровавленные перчатки.

— Жить будет. Потерял много крови. Имплант перегрет, рядом воспаление. Если ещё раз подключит внешний носитель, можете сразу искать другого психолога.

— Когда сможет идти? — спросил Клаус.

— Завтра.

— У нас нет завтра.

— Тогда несите. Но если шов разойдётся, я второй раз не возьмусь.

Клаус достал карточку с адресом Абрамса.

— У вас есть машина скорой помощи?

Рут посмотрела на него.

— Есть тележка и два студента, которые умеют не падать в обморок.

— Человек по этому адресу нуждается в операции. Корпорация блокирует госпитализацию.

Она прочитала имя.

— Леон? Я знаю его дочь.

— Можете помочь?

— Могу привезти сюда. Но у меня нет плазмы и оборудования для печени.

Лейн сказал:

— В башне есть хирургический модуль.

Все посмотрели на него.

— Вы предлагаете отвезти пострадавшего в «Мир»? — спросил Нэш.

— Предлагаю использовать то, что принадлежит городу, хотя корпорация считает иначе.

— Его арестуют вместе с нами, — сказал Клаус.

— Не если войти через детский корпус. Там автономная логистика и отдельная охрана.

Нэш понял раньше остальных.

— Через палату Мии.

— Через служебный лифт рядом с палатой, — уточнил Лейн.

— Вы хотите использовать мою дочь как пропуск.

— Её карта пациента откроет медицинский коридор.

— Нет.

— Без этого Абрамс, вероятно, умрёт.

— Тогда ищите другой путь.

Лейн повернулся к Клаусу.

— Вот масштаб, капитан. Один цифровой след ребёнка в обмен на жизнь человека.

Клаус посмотрел на адрес в руке, потом на Нэша.

Он мог приказать. Нэш уже оказался внутри операции, знал слишком много, а времени не было. Военная часть сознания быстро выстроила доводы: Мия физически не пострадает; след всё равно существует; Леон умирает сейчас; отказ основан на страхе отца, а не на расчёте.

Именно так звучали правильные причины, когда ими готовились распоряжаться чужим ребёнком.

— Ищем другой путь, — сказал Клаус.

Лейн впервые потерял спокойствие.

— У нас минуты.

— Значит, думайте быстрее.

— Вы готовы дать человеку умереть, чтобы сохранить принцип?

Клаус подошёл к нему вплотную.

— Нет. Я готов отвечать за то, что не нашёл способа его спасти. Но дочь Нэша не станет инструментом только потому, что у нас хорошие намерения.

Из операционной донёсся голос Сэма:

— Есть способ.

Он стоял в дверях, бледный, с перевязанным боком. Рут поддерживала его за локоть и явно собиралась ударить.

— Тебе нельзя вставать, — сказал Клаус.

— Мне много чего нельзя. Это делает жизнь структурированной.

Сэм показал на накопитель.

— В архиве есть медицинские идентификаторы тысяч пациентов. Мы можем создать фантомный экстренный маршрут. Не Мия откроет коридор. Его откроет сама система, потому что будет считать, что в машине сразу двенадцать приоритетных пациентов.

— Подключаться нельзя, — напомнила Рут.

— Мне — нельзя.

Он посмотрел на Лейна.

— А у председателя совета наверняка есть совершенно здоровый имплант.

Лейн понял цену предложения.

— Если я подключусь к украденному архиву, совет получит доказательство измены.

— Да, — сказал Нэш. — Неприятно, когда средство касается тебя лично.

Лейн долго смотрел на прозрачный носитель.

Потом снял пиджак и закатал рукав. На внутренней стороне предплечья проступил сервисный порт.

— Сколько времени?

Сэм взглянул на часы.

— Чтобы спасти Абрамса — мало. Чтобы испортить вам карьеру — более чем достаточно.

Лейн протянул руку.

— Начинайте.

• • •

Через девять минут Рут и её студенты выехали за Леоном на старом фургоне. Через семнадцать вернулись. Мужчина лежал без сознания, кожа приобрела восковой оттенок. Его дочь сидела рядом, удерживая пакет с плазмозаменителем.

Клаус увидел её и узнал женщину, которую утром отвёл от клиники вместе с мальчиком.

Она узнала его тоже.

— Вы, — сказала она.

Клаус не стал спрашивать имя.

— Я.

Она ударила его по лицу. В ту же скулу, куда недавно попал Нэш. Удар был слабее, но Клаус пошатнулся сильнее.