Коротко о длинном (код)

- Золотые слова, дорогой мой друг! – оценил Савва. – Дай я тебя поцелую, - и действительно перегнулся через подлокотник стула и облобызал Антона. – А как Вы считаете, уважаемая Замиля: есть любовь на нашем грешном свете?

- Любящая женщина желает быть с любимым. – Замиля никогда не вмешивалась в разговор, пока е об этом не попросят. - И ничего больше. И любовью своей продлевает жизнь мужчины. Если женщина желает что-либо еще, то жизнь мужчины она сокращает в геометрической прогрессии - в зависимости от количества желаний. Помните песню Новеллы Матвеевой «Девушка из харчевни»? Грустная романтичная история о самоотверженной любви. А другой любви, на мой взгляд, у женщины быть не может. Любое другое чувство к мужчине – и не чувство вовсе.

- А что же? – весело спросил Савва.

- Торги, - просто ответила Замиля. – Ты мне, а я тебе. Девушка из харчевни любила иначе.

И Замиля пропела тихо, но так проникновенно, что за столом на время воцарилась тишина:

Любви моей ты боялся зря -

Не так я страшно люблю.

Мне было довольно видеть тебя,

Встречать улыбку твою.

И если ты уходил к другой,

Иль просто был неизвестно где,

Мне было довольно того, что твой

Плащ висел на гвозде.

Савва долго смотрел на хозяйку дома, потом расхохотался.

- Храни себя - ищи любящую женщину, - воскликнул он. - Как там это будет у французов вдобавок к их cherchez la femme?

17:30

В это время дождь прекратился, облака рассеялись, вечернее солнце залило влажные кроны садовых деревьев и по-летнему зеленый газон. Антон расправил плечи – захотелось жить, любить, верить. И сказать что-то жизнеутверждающее по этому поводу.

- Любовь одновременно делает всемогущим и беззащитным, - нашел Антон нужные слова.

- Несомненно, - уважительно согласилась Альвина и отрыла в глубинах памяти вновь что-то социально-статусное, что слабо вязалось с общей канвой беседы, но кто же следит за канвой беседы за дружеским столом у мангала после третьего бокала вина? - Наверное, любовь запретна для тех, кто боится разлук, как жизнь запретна для тех, кто боится смерти.

- Любовь к Женщине, рука Друга и Рыцарство по отношению к Людям, - вот за что стоит в этой жизни хвататься изо всех сил, - поддержал Савва свою спутницу, некоторые слова произнося с заглавным пафосом. - Но с годами понимаешь, что Женщина видит любовь по-своему и начинает рыдать всякий раз, когда слышит твое видение. Друзья чаще ищут выгод (я не про здесь присутствующих). И вот тут может наступить разочарование. Ах! У тебя остается Рыцарство. И уж тут все зависит от того, как ты его понимаешь.

- И как ты понимаешь Рыцарство? – улыбнулся Антон.

- Моя любовь к женщинам переросла в любовь к людям. Моя любовь к людям переросла в безграничное доверие. Мое доверие переросло в полное неприятие лжи, глупости и лицемерия, - с готовностью откликнулся Савва. – Вот это неприятие и есть Рыцарство. А любовь – странный предмет: вот она есть, а вот ее нет. Утрачена безвозвратно.

- Не стоит печалиться, что любовь утрачена, - тихо, как бы сама себе сказала Замиля. - Раз утрачена - значит, не любовь. Настоящая - и сама не пропадет, и тебя не отпустит.

Савва вновь долго смотрел на Замилю, словно изучал ее, а потом решил поиграть в философа.

- В преобладающем большинстве любая модель отношений между людьми в той или иной пропорции включает три основных составляющих: любовь, уважение, страх, - мудро заметил он. - При этом уважение является наиболее плодотворным компонентом, поскольку, в отличие от страха и даже от любви, не подразумевает зависимости.

- Ты говоришь о любви конкретной или абстрактной? – живо поинтересовался Антон. - Абстрактная любовь к конкретному человеку представляется явлением иррациональным, бессмысленным, даже невозможным, а потому отторгается на подсознательном уровне. Мы любим не других, мы любим отражения себя в других. И наоборот, лишь отражаясь в других, вызываем ответное чувство. И чувство это тем перспективнее, чем чище зеркало, чем выше четкость отражения.

- Как правило, любимый мужчина для женщины - это некий эмоциональный коктейль, - заметил Савва с интонацией спорщика, -включающий все необходимые для души ингредиенты. Вот Альвина, например, постоянно тянет меня в путешествия. А я и думаю: если хочет путешествовать - может, чего-то не хватает? Какая уж тут любовь?

При этих словах оратор многозначительно посмотрел на Альвину, однако девушка подкурила сигарету, сделав вид, что речь о пристрастиях к путешествиям – не о ней. Юркий такс, который крутился под столом, требовательно стал передними лапами девушке на колени. Та дала ему кусочек мяса.

- Не стоит давать ему со стола, - попросила Замиля. – Ему потом плохо, к ветеринару возили уже дважды.

Альвина попробовала погладить Юрку меж ушей, но пес зарычал – нельзя гладить собаку, когда она уничтожает добычу.

- Чаще всего платить за любовь, - сказал Антон, - не важно, как – машинами, шубами, путешествиями, украшениями, просто деньгами - это благодарить за возможность любить самому. Но это уже дебри...

- Дебри, - согласился Савва и тут же провозгласил голосом магистра Йоды из «Звездных войн»:

- Я горжусь тем, мой юный падаван, что дожил до седых волос и ни разу не платил за любовь!

И немедля ответил себе голосом Энакина Скайуокера:

- Наставник, Вы гордитесь тем, что с юных лет были жмотом?

Получилось забавно. Все вежливо, но искренне посмеялись.

17:45

- Порою даже самые ценные дары могут стать наказанием, - Антон продолжил тему «цены любви».

- Примеры! – потребовал Савва.

- При отсутствии меры и баланса, - пояснил Антон. - Даже витамины в чрезмерном количестве могут вызвать аллергию и нарушение обмена веществ.

- У меня такое было! – Альвина обрадовалась возможности поддержать разговор. – На клубнику. Переборщила в смузи.

- Любовь - великая сила и неоспоримое благо, может изрядно покалечить при неумелом пользовании, - продолжил Антон. - Вместо созидающих процессов может запустить в душе процессы разложения - при недолжной дозировке. При малейших признаках опасности стоит разбавлять любовь обычным интимом, пока не будет вновь достигнут благотворный баланс.

- У кого-то беспорядочные половые связи, а у кого-то беспорядочная половая мастурбация, - понимающе улыбнулся Савва.

- За это стоит выпить, - согласился Антон.

Разлили, выпили. Остались только пустые бутылки под столом и ни одной полной на столе. Антон отправился в погреб за благородной Бургундией. Нельзя сказать, что он хранил в доме те вина, которые принято называть великими, но энотека была подобрана со вкусом и знанием дела. Когда Антон вернулся к столу, Савва, единолично завладевший вниманием женщин, эмоционально вещал, размахивая руками и расплескивая остатки вина в бокале.

- Что бы ни говорила женщина, - вещал Савва, - она всегда ориентирована на статус мужчины, на его социально-материальные перспективы и на перспективы отношений. Никаких чистых чувств. Никакого искусства ради искусства. Нет в этом ничего плохого или хорошего. Просто женщины так понимают любовь.

- Я бы поспорила, - тихо заметила Замиля.

- А я категорически не согласна, - громко возразила Альвина, меж пальцев которой дымилась очередная сигарета.

- Вот возьмите «Синдром Татьяны Лариной»… - доказывал Савва.

- Что за новшество в психологии? – вопросила Альвина с мудрым от алкоголя лицом и попыталась закинуть ногу за ногу; вышло слабоубедительно.

Я вас люблю (к чему лукавить?),

Но я другому отдана;

Я буду век ему верна…

- продекламировал Савва. - Та ли это любовь, что, по словам Данте и по сути, «движет солнца и светила»? Любовь, не ведающая границ, и вдруг спотыкается об условные узы брака? Улыбку вызывает. Не любовь, а какое-то женское ехидство: «Не берешь меня в жены? Так не получишь ничего!» При этом не факт, что не получат другие. Через годик-другой, когда поутихнет женская досада. По-разному видят любовь мужчины и женщины. Шучу, конечно: художественный образ глубок, замысловат, сложен. Но в быту такой «синдром» - кругом и всюду.

- Довольно оригинальное прочтение классики, - усмехнулся Антон.

- У меня вообще с языком странные отношения, - сказал Савва, доверительно склонившись к другу. – В детстве, например, я думал, что рататуй – это глагол в императиве. Когда мама говорила «Я буду готовить рататуй», я всегда слышал: «Я буду готовить. Рататуй!» и переживал, что не понимаю, как это – рататуить. А со временем я понял, что рататуй, не рататуй – все равно получишь лечо. Наверное поэтому и стал вначале поваром, а потом ресторатором.

- Если очень ждешь кого-то, не стоит торопить объект ожидания. Нужно запастись терпением. Поторопишь - и придется ждать сначала, - сказала Замиля, видимо, обратив внимание на «годик-другой» в монологе ресторатора.

- Подождать? – шутливо нахмурился Савва и погладил Альвину по обнаженной коленке. – Чего ждать? Любовь мужчины - как стрельба из автомата: веерными очередями по широкой амплитуде. Целей много, попадания не важны, важно – показать, что ты знатный стрелок и в обойме еще полно патронов. А вот любовь женщины - как выстрел снайпера: между двумя ударами сердца, единожды и точно в цель. Так, чтобы непременно наповал. Правда, Антон?

- Для кого-то бумага - для кого-то коллекционная ценность, - сравнил Антон с бонистикой, которой увлекался с детства. - Так и с чувствами: для кого-то банальность - для кого-то откровение.

- Вот только не говори, что ты во времена супружества был однолюбом, - подмигнул Савва. – Все грехи уже отпущены по сроку давности.

- Моя любовь к супруге была настолько очевидна и самоотверженна, что все другие женщины уже через год-два записывали меня в разряд бесперспективных и покидали с грустью и без надежды, - попытался отшутиться Антон.

- В юриспруденции, - Савва, имевший, кроме кулинарного, еще и юридическое образование, экспертно воздел к небу указующий перст, - перед принятием нового закона объявляют предыдущий закон утратившим силу. Такова любовь женщины - каждая новая «любовь» полностью отменяет действие предыдущей. Мужчины любят иначе. Их чувства скорее можно сравнить с английским прецедентным правом: раз было, то уже из свода законов не вычеркнешь. Женщины переключают внимание, забирают любовь у первого и торжественно вручают ее второму. Мужчины ни у кого ничего не забирают. Они лишь расширяют зону ответственности, подключая к первому модулю орбитальной станции второй, и так наращивают конструкцию до тех пор, пока позволяет здоровье.

- Всякое бывает, - пожал плечами Антон, разливая вино по бокалам. - К сожалению, бывает и так, что люди за сорок остаются одни - ввиду глупости, излишней самонадеянности, по воле злого случая. Ищут новую любовь, но искать – не значит найти. Не находят и удивляются: все ж на месте, почему не работает?

- Почему? – заинтересовалась Альвина, которой до сорока оставалось еще два десятка лет.

- Не нужно забывать, что любовь, в современной трактовке термина, - штука изрядно циничная. За нее нужно благодарить, вплоть до полного пансиона. Арифметика простая: можешь сам\сама платить - ищи, смело отнимая лет пятнадцать-двадцать от своего возраста.

- Пятьдесят, - поправил Савва.

Антон на поправку улыбнулся с пониманием: их с Замилей разница в возрасте составляла всего тридцать пять лет – и продолжил:

- Хочешь, чтобы платили тебе, тогда минимум столько же накидывай. И любовь придет – во всей циничной красе.

- А если любовь приходит, но она безответна? – спросила скромно Замиля.

- Читал я где-то об этом, - Савва потер лоб, вспоминая. – Кажется, в «Цитадели» Экзюпери. Дословно не вспомню, но смысл таков: безответная любовь прекрасна, если она - молитва, и безобразна, если она – мольба. А еще читал недавно призыв одной очаровательной блоггерши: «Приглашаю подключаться на мой анал, - написала она. – Вы увидите много нового и интересного». И задумался: какие же мутации настигли эту занятную леди – мутации в анатомии, раз у нее там «много нового и интересного», или все-таки мутации в грамматике.

18:00

«Государство есть историческое

переходящее учреждение,

временная форма общества,

как сама церковь, младшим братом

которой оно является»…

Михаил Бакунин. «Анархия и Порядок»

- С годами выработал для себя основной принцип взаимоотношений с людьми, - вполне связно для нетрезвой беседы обобщил Антон, и все тут же сделали заинтересованные лица. Ободренный оратор уверенно продолжил:

- Никогда не торговаться.

- В любви? – уточнил Савва,

- Во всем, - обобщил Антон. - Поскольку я всегда честен и щедр (при этих словах все согласно закивали), то звучит мой основной принцип приблизительно так. Вот мои возможности: цена, зарплата, смета, эмоция, умение, любовь. Если мои возможности совпадают с вашими запросами - отлично: работаем, строим, делаем, покупаем, живем, любим. Если ваши запросы выше, то простите. Либо я временно останусь без подрядчика (что вряд ли), либо подыщу другого. Но вас, того, кто с высокими запросами, - в абсолютный кристалл льда. Такой принцип позволяет всегда добиваться поставленной цели, одновременно избавляясь от ненужных (как сейчас принято говорить, токсичных) людей. А все эти «а давайте, пожалуйста, рассмотрите вариант, подумайте, а в рассрочку, я была, котенок, не права» - все это лесом, все это в топку.

- Гениально! – хлопнул в ладоши Савва и дамы подхватили рукоплескания. – Тебя бы законодателем! Страна бы расцвела. Айда на баррикады? Революционировать?

- У революций нет героев. В преступлениях нет романтики. В войне один победитель – сама война, - мгновенно не согласился Антон. – И в целом: лучше хранить равновесие в одном городке, чем раскачивать и разрушать государства. Была, например, когда-то в нашем городке заложена по генеральному плану улица Российская, Російська на государственном. Буквально в двух кварталах от нашей Кисельной. В виду революционных событий решили переименовать ее в улицу Украинская, Українська соответственно. По понятным причинам единогласия в таком вопросе добиться сложно. Так и пестрило через участок: Російська-Українська. А то и на языке оригинала: Российская-Украинская. Что никак не способствовало сплочению коллективного разума. Потом компромисс нашли. Поубирали лишние буквы. Теперь на каждом участке вбиты в землю таблички, на которых гордо значится: «…ська». Все гениальное просто.

- Забавный беспорядок, - хохотнул Савва. - Анархия, конечно, мать порядка, но не пора ли ей на дачу - хочется потусить с ее сыном. Ну, так давай тебя в депутаты, на дебаты пойдешь, а там глядишь, да и устроишь новый мировой порядок.

- Предвыборные дебаты, по сути, - спор, - вновь не согласился Антон. - Добровольное участие в споре унижает достоинство. Так что это убогое зрелище одинаково позорно и для будущих президентов, и для их нынешних избирателей.

- Да ты, прям, подготовился, - оценил Савва. – Хотя ты, безусловно, прав. Политика – это не наше. Если и плыть с кем-то в одной лодке, то разве что загребным. Таким, что определяет темп, ритм, силу и характер гребли. Независимый политик - это такое существо, которое получает распоряжения от хозяев без посредников, напрямую. Но как же гражданская позиция? Пассионарность? Национальная идея, наконец?

- Гражданская позиция – дело тонкое, интимное: ее нужно иметь, но не стоит о ней кричать. Кроме того, часто бывает так, что явное меньшинство оказывается в итоге скрытым большинством, - улыбнулся Антон. - Я бы сказал шире, - Антон покрутил меж пальцев тонкую ножку бокала – именно такую операцию осуществляла сейчас Альвина с очередной сигаретой. - Национальная идея государства? Мыслим шире - идея мироощущения всех наций, рожденная нами. Поскольку тут недра, тут сама суть всех стихий. Великая Ответственность. За судьбы, за будущее, за дух и память. За нас... Тост вышел.

- Но глубокий, - воскликнул Савва и бокалы со звоном встретились в тосте. - Недавно услышал в каком-то американском сериале интересную фразу: «Я не предатель, я новый патриот». Задумался. Вот скажи мне… нам всем скажи, мудрый человек. Где граница между родиной и чужбиной? Она лежит между двумя странами? Между двумя верами? Между двумя народами? Между двумя языками? Между двумя полами или двумя расами? Как дети малые – провели линии в песочнице и горшки подписали крестиками.

- Будь ты самым прожжённым галлом, все равно твоя Родина – Рим, - неожиданно процитировала кого-то Замиля, тихо, но с чувством.

Все посмотрели на Замилю с уважением. Альвина спросила:

- Кто написал? Что там дальше?

- Кто написал – не помню, а вот стихотворение наизусть – помню. Там про любовь, не про политику, - и Замиля встала и продекламировала с каким-то невообразимо милым акцентом:

Коль страдаешь от стрел Купидона,

Так молись или скорбно моли

Или просто отстрел купидонов

Начинай с гордым криком: «Пали!»

И в ответ – не покажется мало:

Купидонов гнев неумолим.

Будь ты самым отъявленным галлом,

Все равно твоя Родина – Рим.

И по храмам похрамывать можешь,

Даже в Тампле толпиться без сил,

Но слезами пропитанной кожи

Купидон ждет – вот он ощутил!

И тогда ты получишь прощенье,

Пусть его у других ты просил,

И любви незабвенное пенье

Ты почувствуешь в веянье крыл.

За столом воцарилось молчание, после чего троица зааплодировала, а Замиля поклонилась и снова заняла свое место.

18:15

Все знают, что нельзя мешать вино и политику, но все и всегда об этом забывают. Мужчин так просто не остановить – стихотворением о любви, пусть даже самым проникновенным. Как только стихли аплодисменты в честь Замили, Антон вернулся на прежние рельсы, поскольку считал тему не исчерпанной.

- В эпоху господства транснационального капитала любое государство - это всего лишь коммерческий проект, - констатировал Антон очевидное, - а потому история - это всего лишь бизнес-отчет, описывающий работу на повышение или на понижение стоимости того или иного проекта. Аналитические прогнозы - всего лишь бизнес-планы, просчитывающие (или внедряющие в массовое сознание) вероятность реализации того или иного проекта.

- Как я понимаю, ты о глобализации? – уточнил Савва, к которому, собственно, и обращался Антон.

- А что есть глобализация? – вопросил отельер, может, излишне эмоционально. - Была страна богата природными ресурсами: нефтью, газом, лесом, рудой, минералами. На века бы хватило. Договорились между собой другие страны и говорят: «А давай ты нам ресурсы, а мы тебе фантики с картинками и циферками?» Задумалась страна над таким «заманчивым» предложением. Сомневается. Перемигнулись другие страны и говорят: «Ну, раз не хочешь, тогда мы вообще запрещаем тебе отдавать нам ресурсы». Встрепенулась страна: «Как это - мне запрещают?! Не дождетесь! А я - буду!» И теперь гонит по трубам ресурсы даже не за фантики, а за нолики на виртуальных счетах. И гордится этим. Одному мне кажется, что где-то в этой схеме подвох?

Савва задумался, а потом медленно сказал:

- Прочитал не так давно в одной книге: «...для того, чтобы остановить глобализацию, необходимо повсеместно прекратить экспортно-импортные операции, ликвидировать туризм, миграцию населения, гастроли деятелей различных видов искусств, художественные и прочие выставки...» Не дословно, но, по сути, написано где-то так. Издана книга была коллективом авторов десяток лет назад. А наблюдаем мы все это именно сейчас, под предлогом пандемии. Неужели антиглобалисты что-то знали уже тогда и теперь все-таки берут власть в свои руки?

Девушкам стало скучно – Альвина залезла в телефон, Замиля принялась прибирать со стола, чтобы обновить посуду. Но мужчины не унимались.

- Политики меряются письками, а народ страдает! – категорично заявил Савва, подводя итог.

- Самое страшное, что писька одна, ею никто не меряется, ею просто размахивают, - заметил Антон.

- Может, ты и прав, - сказал Савва, сам себе подливая вина. – Раньше меня всегда удивляла странная особенность голливудских фильмов: довольно часто герои боятся клоунов. Детей пугают клоунами, взрослых пугают клоунами, клоун - глубинный страх из детства. И даже символ государства - раскрашенный клоун у дверей фаст-фуда. Какой-то великодержавный ужас... И только теперь, когда весь мир ежится в тени огромного клоуна, нависшего над континентами, становятся понятными истоки этой заразной фобии.

- Вирус европейской демократии особо опасен для молодых развивающихся стран, - улыбнулся в ответ Антон. - Передается политическим путем. Основные симптомы: гражданская горячка, революционная лихорадка, обострение социальных симптомов, помутнение общественного самосознания, отпадение территорий, учащенная миграция, возможен летальный исход, - антон демонстративно загибал пальцы. - Поскольку штамм выведен искусственно за океаном и постоянно мутирует, то даже своевременная вакцинация помогает только в том случае, если народный организм имеет надежный иммунитет.

- Думаешь, революционная, как ты говоришь, горячка тесно связана с демократией? – с легкой нетрезвой серьезностью спросил Савва. – Кстати, знаешь, в чем различие между демократией и тоталитаризмом? При тоталитарном режиме все равны, а демократический режим только стремится к всеобщему равенству.

- Порядок, стабильность, уверенность в завтрашнем дне, - кивнул Антон, - возможность строить планы на завтра - все это побочные эффекты авторитарного правления. В такие периоды особенно громко звучат призывы к свободе и требования перемен. И лишь тогда, когда воцаряется хаос, когда в стране разброд, шатание, анархия, - вот тогда пробуждается тоска по внятному, пусть и требовательному, руководству.

- Так Вы, батенька, махровый монархист, - то ли спросил, то ли зафиксировал Савва, на что собеседник тут же откликнулся:

Я - монархист. Не ярый, не махровый.

Я фанатизмом с детства не болел.

Но Божьего помазанника слова,

«Храни Его!..» церковных а капелл

Мне не хватает... Разорву рубаху.

И не слова: сто тысяч юнкеров

Под флаг твой соберу. Взойду на плаху.

Ни пыток, ни Сибири, ни оков

Не побоюсь. Труби! Коней седлаем!

Разрыв души! Огонь и ветра свист!

Но нет Тебя... Мы тихо ожидаем.

А в сердце боль. Простите, - монархист.

18:30

Антон надолго замолчал. Подлил вина, выпил, задумался. Накатили мысли долгие, невеселые, мрачные.

- Кто-то из белогвардейских офицеров-поэтов? – наконец с пониманием спросил Савва, всем своим серьезным видом выказывая уважение к такой уверенной гражданской позиции.

- Нет, - покачал головой Антон. – Кто-то из современных, не помню.

- Так все-таки революция? – прищурился Савва. – Вернее, реставрация?

- Да какая революция? – ожил Антон. – Причина революций вовсе не в желании реставраций или реформаций.

- А в чем? – заинтересовался Савва.

- Власть стремиться низвести разум подданных до самых низин - так проще управлять. Но наивно рассчитывать, что немощным разумом плебея не воспользуется в своих целях другая власть. Вот и почва для революций. Заколдованный круг: обретение власти – «просадка» интеллектуального уровня масс – революция – обретение власти… И вновь по кругу.

- Вот не буду спорить, хотя есть желание, - Савва протянул свой бокал к Антонову для созвона. – Вино порождает споры, но мы не станем.

- А что смысла в спорах? – Антон пожал плечами. - Чтобы одержать победу в любом принципиальном споре (особенно на политические темы), достаточно предмет спора разбить на мелкие частные элементы. Теперь что бы ни постулировал оппонент, просто упираешься лбом в какую-нибудь однобокую частную трактовку мелочи, рассматривая ее в отрыве от общего принципа.

- Очень удобно, - понимающе кивнул Савва.

- Очень удобно, - подтвердил Антон. - Такой метод спора абсолютно не требует знания материальной части. Оппонент сдастся в считанные минуты - нет возможности «спорить о собаке с точки зрения блохи».

- Запомню, - пообещал Савва.

- А есть еще один метод, - воодушевился Антон. – «Метод Глеба Капустина», героя рассказа Василия Шукшина «Срезал». Нужно сначала придумать спор, а потом вывести его развитие за рамки логики, довести сам предмет спора до абсурда.