Сломанный код. Часть первая

Всё произошло без лишнего шума и громких назначений.

Сначала Люциан стал чаще поручать ей ключевые, самые сложные проекты, требовавшие предельной концентрации. Потом начал закрываться с ней в кабинете, советуясь перед принятием стратегически важных, серьёзных решений. А спустя ещё какое-то время топ-менеджеры и начальники отделов уже инстинктивно шли сначала к Еве, если хотели донести до генерального директора свою точку зрения и при этом остаться в живых.

Она официально и фактически стала его правой рукой.

Но что удивляло и шокировало многих старожилов компании — Ева оказалась единственным человеком в этих стенах, который абсолютно не боялся ему возражать.

— Это плохая идея, Люциан. Мы понесём огромные репутационные риски.

После подобных её слов в просторной, залитой светом переговорной обычно наступала оглушительная, мёртвая тишина. Присутствующие за столом директора испуганно опускали взгляды в свои планшеты и документы, а кто-то начинал судорожно делать вид, что очень занят важными заметками. Все ждали грозы.

Но Ева никогда не принадлежала к числу тех, кто прячется от чужого гнева. Она сидела прямо, открыто встречая тяжёлый взгляд босса.

— Аргументы? — спокойно, без тени раздражения спрашивал Люциан, откидываясь на спинку кресла и внимательно разглядывая её.

— Их более чем достаточно, — ровно отзывалась она. — Начать с первого пункта или сразу перейти к самым болезненным для бюджета?

В такие моменты сотрудники с трудом сдерживали нервные улыбки, искренне восхищаясь её хладнокровием.

И самое странное, даже пугающее во всём этом заключалось в том, что Люциан действительно её слушал. Он не всегда соглашался с её доводами. Иногда их споры за закрытыми дверями затягивались допоздна, превращаясь в интеллектуальную дуэль. Но он неизменно выслушивал её до самого конца, до последнего слова.

За это подчинённые начали уважать Еву ещё больше. И дело было не только в её поразительной смелости перед лицом «демона» компании. А в том, что, получив в свои руки колоссальное влияние, она ни на йоту не изменилась.

Она не стала высокомерной куклой. Не начала использовать своё привилегированное положение, чтобы топить конкурентов или плести интриги. Наоборот. В мире больших денег и чужих амбиций она осталась глотком чистого воздуха.

Она первой вставала на защиту рядовых сотрудников, если видела, что требования руководства несправедливы или завышены. Первой оставалась допоздна, вызываясь разгребать завалы, если её команде требовалась реальная помощь. И первой шла наперекор Люциану, когда считала, что он откровенно перегибает палку.

Поэтому её искренне любили. А его… его в компании наконец-то стали бояться чуточку меньше. Появилось ощущение, что Ева — это надёжный щит между ними и холодным гневом генерального. Хотя, разумеется, самому Люциану об этом приятном новшестве предпочитали не докладывать.

— Ты опять довела добрую половину аналитического отдела до предынфарктного состояния, — раздался от дверей спокойный, глубокий голос.

Ева оторвала взгляд от светящегося экрана ноутбука и устало потёрла переносицу. Люциан стоял прямо в проёме её кабинета, небрежно облокотившись плечом о косяк и засунув руки в карманы брюк. Пиджак был расстёгнут, верхняя пуговица рубашки ослаблена.

— Я? — Ева картинно прижала ладонь к груди. — И чем же?

— Ну хотя бы тем, что прямо на общем совещании заявила, будто моя новая стратегия напоминает план безумца, решившего разорить собственную компанию.

Ева невинно, по-детски моргнула, хотя в её глазах заплясали весёлые искорки:

— Но ведь это сработало? Ты сам пересмотрел графики.

— Не в этом суть, Ева.

— Тогда в чём же?

— Они теперь абсолютно уверены, что ты бессмертная, — совершенно серьёзно констатировал Люциан.

Она не выдержала и звонко рассмеялась, откидываясь на спинку кресла:

— А ты, значит, решил иначе?

— Я пока проверяю, — Люциан едва заметно приподнял бровь, не сводя с неё внимательного взгляда.

— Уже несколько месяцев проверяешь, — парировала она, складывая руки на столе.

— И результаты, согласись, всё ещё крайне неубедительные.

Он качнул головой, а в уголках его строго очерченных губ появилась едва заметная, тёплая улыбка.

Подобные лёгкие перепалки давно стали для них привычными. Настолько органичными, что никто в офисе — да и они сами — уже не мог вспомнить тот переломный момент, когда они перестали официально обращаться друг к другу на «вы».

Это случилось как-то само собой, стёрлось под влиянием времени. Между одним затянувшимся допоздна рабочим вечером и другим. Между общими шутками, ожесточёнными спорами у маркерной доски и совместно принятыми кризисными решениями. Однажды в разгар очередного обсуждения Люциан просто сказал ей «ты».

Граница рухнула беззвучно.

А спустя всего несколько дней Ева и сама совершенно естественно ответила ему тем же. С тех пор ни один из них больше ни разу не вернулся к прежней, сухой официальности.

В один из обычных, заполненных рутиной рабочих дней Ева подняла уставший взгляд от кипы договоров, когда в дверь её кабинета тихо, почти робко постучали.

— Войдите, — негромко отозвалась она.

Дверь аккуратно приоткрылась, и на пороге появилась Мелисса — одна из молодых секретарей административного отдела. Глаза девушки были припухшими и красными от беззвучных слёз, а в руках она судорожно сжимала рабочий планшет.

— Ева, можно… буквально на минутку? — её голос сорвался на грани писка.

Ева тут же отложила ручку и отодвинула документы в сторону:

— Конечно, Мелисса. Заходи, что случилось?

Едва тяжёлая дверь кабинета со щелчком закрылась, изолируя их от общего коридора, Мелисса окончательно потеряла самообладание.

— Он меня уволит… Точно уволит! — всхлипнула девушка.

Она почти упала в мягкое глубокое кресло напротив стола Евы и, закрыв лицо дрожащими руками, горько заплакала. Ева понимающе вздохнула, поднялась со своего места и, налив из графина прохладной воды, протянула стакан несчастному секретарю.

— Так, для начала сделай глубокий вдох и выпей воды, — мягко, но уверенно скомандовала она. — Успокойся и объясни толком, в чём дело.

Мелисса сделала пару судорожных глотков, размазывая тушь по щекам.

— Я… я просто перепутала время важной встречи в его электронном расписании. Поставила на час позже! Но это ведь всего один раз, Ева! Один-единственный раз за все те полгода, что я вкалываю в компании!

— Из-за этого тебя здесь точно никто не расстреляет, — попыталась приободрить её Ева, слегка улыбнувшись.

Мелисса нервно усмехнулась сквозь непрекращающиеся слёзы:

— Ты просто не знаешь мистера Блэка так, как все остальные.

— Поверь мне, я знаю его достаточно хорошо, — это замечание вызвало у секретарши ещё один слабый, почти истерический смешок. — Давай по порядку. Что именно произошло, когда ошибка вскрылась?

— Один из ключевых немецких инвесторов прождал его в приёмной целых двадцать минут! — Мелиссу снова затрясло. — В итоге встречу пришлось в спешке переносить на завтра. А когда я попыталась подойти и тихо объяснить, что произошла накладка с трансфером, он…

Девушка запнулась, глотая подступившие слёзы, и судорожно вдохнула.

— Он даже не взглянул на меня. Просто молча выставил ладонь вперёд, останавливая на полуслове, и ровным, ледяным тоном бросил: «Замолчите. Ваше оправдание не вернёт мне двадцать минут жизни. Уберитесь с глаз». И прошёл мимо. Ну, ты знаешь, этим своим фирменным взглядом исподлобья… У меня просто подкосились ноги.

— И ты, не теряя времени, уже мысленно собираешь вещи в картонную коробку?

— Да, — обречённо выдохнула девушка, шмыгая носом. — Мне сказали, что приказ об увольнении уже на столе в отделе кадров.

— Рано паникуешь, — отрезала Ева, опершись руками о край своего стола.

Мелисса опустила взгляд на свои колени, и её плечи безнадёжно поникли:

— Ева, ты не понимаешь… Он никогда и никому не прощает ошибок. Это все знают.

Ева ненадолго задумалась, крутя в пальцах карандаш.

— Он не любит ошибки, Мелисса. Это совершенно разные вещи, — мягко возразила она. — Если бы мистер Блэк увольнял каждого за первый же промах, половина этажей в этом здании уже стояла бы пустой.

— Думаешь? — в глазах секретаря блеснула слабая надежда.

— Уверена. Так что вытри слёзы, успокойся, а я сейчас пойду и лично поговорю с ним.

— Нет! — испуганно воскликнула Мелисса, едва не подпрыгнув в кресле, но тут же заставила себя говорить тише: — Пожалуйста, не сейчас. Сейчас у него в кабинете сидит очень представительный человек. Они разговаривают за закрытыми дверями на повышенных тонах уже больше часа. Думаю, после этого визита шеф ещё долго будет не в духе. Секретари на ресепшене боятся даже дышать в сторону его двери.

— Ладно, — согласилась Ева, оценив обстановку. — Подождём, пока мистер Блэк остынет. Сиди здесь, я попрошу, чтобы нам пока принесли горячий кофе.

В это же самое время за тяжёлыми дубовыми дверями генерального кабинета атмосфера была раскалена до предела. Люциан, нависнув над столом, ледяным тоном произнёс своему гостю:

— Не смей втягивать её в это.

Его голос звучал обманчиво негромко, но именно от этой вкрадчивой тишины он становился смертельно опасным.

Собеседник, сидевший в глубоком кожаном кресле напротив, лишь снисходительно хмыкнул и неторопливо поправил запонку на рукаве безупречного, баснословно дорогого пиджака.

— Ты явно переоцениваешь своё влияние, Люциан, — ровно отозвался мужчина.

— А ты — крупно недооцениваешь последствия, — отрезал Блэк.

Гость вальяжно откинулся на спинку, окинув Люциана оценивающим взглядом.

— Мне всегда казалось, что ты прагматичный и разумный человек. Но в последнее время ты совершаешь одну глупую ошибку за другой. И ради чего? Ради какой-то девчонки?

— Не смей говорить о ней в подобном тоне! — уже гораздо громче рявкнул Люциан, с силой стукнув ладонью по полированному столу. От удара глухо звякнул хрустальный прибор для бумаг.

— Ты начинаешь привязываться, — покачал головой визитёр, проигнорировав вспышку гнева. — Ты становишься уязвимым. Ты готов поставить на кон всё, что мы строили, ради мимолётной слабости?

Люциан даже не моргнул, его лицо превратилось в гранитную маску.

— Ты закончил?

— Нет.

Мужчина медленно поднялся со своего места и сделал несколько неторопливых, уверенных шагов к монументальному столу директора.

— Я просто хочу напомнить тебе, Люциан, что связываться с нами и нарушать договоренности — опасно. Очень опасно. Для любого, кем бы он себя ни мнил.

— Ты мне угрожаешь? — в голосе Люциана прорезалась зловещая, хищная насмешка. Его пальцы медленно легли на край стола.

— Что ты, — гость тонко, безвкусно улыбнулся, глядя Люциану прямо в глаза. — Я угрожаю вовсе не тебе…

Голос Люциана стал ещё твёрже, а взгляд — пронзительно холодным. В этот миг он был готов уничтожить стоящего перед ним человека прямо на месте.

— Если ты посмеешь втянуть её в ваши грязные игры или скажешь ей хоть одно лишнее слово… — Люциан сделал короткую, зловещую паузу, и его голос опустился до леденящего шёпота: — Бояться должен будешь ты. И поверь мне, твой страх будет оправдан.

Улыбка на лице собеседника впервые за всё это время дрогнула. Несколько секунд мужчины неподвижно смотрели друг другу в глаза. Воздух между ними, казалось, был раскалён добела. Никто не собирался уступать ни сантиметра своей территории.

Наконец гость натянуто усмехнулся, возвращая себе маску превосходства:

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Люциан.

Он развернулся и неторопливым шагом направился к выходу. Уже взявшись за массивную дверную ручку, мужчина обернулся, и его взгляд стал безжалостно жёстким:

— Я даю тебе последние три дня. Не заставляй меня пожалеть об этом дополнительном времени.

Тяжёлая дверь со щелчком закрылась.

Несколько секунд Люциан стоял посреди огромного кабинета абсолютно неподвижно, словно каменное изваяние. А затем глухая, первобытная ярость сорвала все замки. Он резко, наотмашь смахнул со стола тяжёлую кожаную папку с документами — она с шумом пролетела через комнату и глухо ударилась о стену. Следом на пол полетел хрустальный стакан. Осколки с хрустом разлетелись по лакированному паркету.

Люциан тяжело, прерывисто вздохнул, пытаясь унять бешеный стук сердца. Провёл ладонями по лицу и на мгновение крепко закрыл глаза. Ему нужно было вернуть контроль.

Уже через несколько минут он как ни в чём не бывало сидел в своём кресле, методично перелистывая оставшиеся на столе бумаги так, словно этой вспышки гнева никогда не было. Ещё через десять минут он холодным тоном дал распоряжение клинингу прибраться в кабинете, а сам направился на этаж ниже. Туда, где находилось единственное место, способное вернуть ему душевное равновесие. К кабинету Евы.

Когда он без стука вошёл, Мелисса, сидевшая в кресле с чашкой кофе, испуганно вскочила. На её лице снова отразился животный ужас. Она поспешно пробормотала что-то невнятное и пулей скрылась за дверью. Люциан прошёл мимо девушки, даже не повернув головы, будто её вовсе не существовало в пространстве.

— Кажется, люди до сих пор тебя смертельно боятся, — заметила Ева, спокойно провожая взглядом убегающую секретаршу.

— Я тебе мало плачу, что у тебя есть время на светские беседы с персоналом? — строго спросил Люциан, останавливаясь перед её столом и пронзительно глядя ей прямо в глаза.

— Не поняла вопроса, — отозвалась Ева, на секунду растерявшись от его резкого тона.

— Я вижу, ты теперь подрабатываешь штатным психологом, — уже совершенно открыто улыбнулся Люциан.

Его строгая маска мгновенно растаяла, давая понять, что это была лишь привычная офисная шутка. Насмешливым кивком он указал на кошачий след из скомканных бумажных салфеток, оставшихся на краю стола после того, как Мелисса утирала ими слёзы.