Исход 2

Тело само резко свернуло в один из переулков — он даже не успел этого осознать. Просто выполнил поворот под девяносто градусов на полном ходу, чем сам себя удивил.

Как только четверо парней зашли за угол следом, Ник потерял контроль над своим телом. Его будто отшвырнуло на заднее сиденье машины, за руль которой вторгалась иная сила. Ник с разбега ударил первого парня в колено, ломая ногу так жёстко, как это вообще было возможно. Другие даже не успели выругаться, а он уже начал вбивать им костяшки пальцев в кадык и выдавливать глаза. Жестокость, с которой он действовал, чёткость и отрешённость были совершенно невозможными. Он ощущал полное безразличие внутри, однако тело действовало яростно. При этом внутри этой ярости оставался покой и чёткая, почти компьютерная логика происходящего. Он понимал, что всё, что сейчас происходит, больше напоминает сцену в кино, продуманную до мелочей — до углов и градусов, с которыми он наносил удары. Он же при этом просто смотрел, и ему снова захотелось утонуть в самом себе. Уйти в небытие, отдавая собственное тело этой новой силе, что проявлялась через него.

Но ему снова не дали. Как только он попытался отпустить контроль, что-то хлестнуло его, и разум опять стал нестерпимо ярким. Ник сидел на земле, с руками по локоть в крови, окружённый четырьмя изуродованными трупами. Он снова был за главного в своей оболочке. Сейчас он уже не сомневался. Его проклятие вышло на новый уровень. Теперь вокруг него буквально гибли люди без всякой видимой причины. И это проклятие, похоже, не давало ему причинить себе вред. Эта ирония показалась ему болезненно жестокой. Самой извращённой шуткой, какую он только мог себе представить.

Рядом снова появилась Юми, с любопытством всматриваясь в его лицо. Её руки были окровавлены по локоть, и она улыбалась, как будто сделала что-то хорошее и ждала одобрения.

— Да что ты такое?— выкрикнул Ник, выражая полное бессилие. — Демон? Я проклят?!

Юми смотрела на него, не зная, как реагировать. Её мимика была похожа на реакцию ребёнка, который пока не понимает, что от него требуют.

— СКАЖИ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ!

Юми на секунду будто задумалась. Посмотрела с недоумением в стену и словно попыталась впервые сказать нечто осознанно.

— Й… йу… Й… ва… Ева. Ева! Ева!— она засмеялась.

Ник смотрел на неё, ощущая странное дежавю. Как будто всё это уже происходило… или как будто он каким-то образом знал, что она такое, но сознание отказывалось подобрать нужные слова.

Усталость навалилась на него, и он почувствовал, что теряет сознание. Ник принял эту слабость как благословение, которое могло позволить ему ускользнуть из этой жестокой реальности. Из самого себя.

Глава 7 - Клятва

- Анцель-

Анцель смотрел на причудливые системы, которые соорудил Хаган, и, недоумевая, чесал голову. Ему так не хотелось обидеть этого искреннего и доброго человека, что он всячески пытался придумать более осторожную формулировку.

— Ну… кхм… вообще интересно, конечно. Кхм… а на что я, собственно, смотрю, Хаган?

— Ну как…— опешил Хаган. — Это же трубки, по которым потечёт вода. Я уже попробовал, как можно зачерпнуть воду из реки с помощью вращения колеса и перенаправить её по ним. Вода самотёком пойдёт на наши поля и будет медленно расходиться, не создавая потопа. Идеально же, когда дождей нет.

— Хм… и сколько нам таких трубок понадобится?— задумался Анцель.

Хаган схватил какие-то бумаги и, закусив губы, начал что-то прикидывать в уме.

— Я думаю, тысячи две или три… плюс-минус. Ну и каждая длиной метра два, наверное.

Он довольно улыбался, понимая, что в этот раз всё точно получится.

Анцель смотрел на прототипы направляющих труб, сделанных из цельного дерева. Хаган всегда умел работать и с металлом, и с древесиной. Даже эта простая поделка выглядела настолько хорошо, что ей бы найти какое-то место внутри дома — чтобы украшала интерьер, а не в поля кидать.

— Хаган, а сколько времени у тебя ушло на одну трубку?

— Нууу… может, часа четыре.

— То есть даже если ты будешь работать почти весь день, ты сделаешь всего две трубки за день. Это значит, мне надо выделить тебе пятнадцать человек, сняв их со всех других дел, и только через три месяца всё будет готово.

— Эм… нет, ну я могу и один, конечно.

— Хаган, ты сколько лет этим будешь заниматься? А ковать кто будет?

Хаган нахмурился.

— Дружище! У тебя настолько светлая голова, что ты, похоже, забываешь, где ты поселился. Мы же не в городе, где я могу дать тебе в распоряжение целую фабрику. План мне нравится, но пока что он требует таких ресурсов, что это плохо скажется на жизни деревни.

Хаган плюхнулся на скамейку, как будто разом утратил всю свою богатырскую силу в ногах.

— Друг, да не расстраивайся ты. Давай ты будешь делать одну трубку в день, а остальное время заниматься ковкой. Сделай ровно столько, чтобы показать свою идею на маленьком участке. Я всей деревне покажу, как это здорово работает, и уверен… вот просто зуб даю… кто-то сразу придёт тебе на помощь — у кого есть время. И так, глядишь, вся деревня втянется. Да что там… я сам тебя тогда публично поддержу. Что скажешь?

Хаган заулыбался и закивал, как ребёнок, поджимая губы.

— Ну вот и славно!— Анцель с облегчением выдохнул. — Кстати, раз уж я здесь, ты нам ножи новые выковал? Ты говорил, что опять хочешь попробовать что-то новое.

Хаган вскочил, разволновавшись не на шутку.

— Да! Конечно… сейчас, где они… подожди…

Он осмотрел пару полок, но они оказались пусты. Затем перевернул несколько плетёных горшков, но и там были лишь расходные материалы.

— А! Вот оно…— Хаган достал с верхней полки кожаный свёрток. — Смотри!

Он с гордостью развернул узелки и продемонстрировал Анцелю настоящее произведение искусства. Всю поверхность ножей покрывала причудливая вязь узоров. Они явно не были созданы ради эстетики — это был естественный рисунок металла, который каким-то образом проявился в его глубине.

— Что это?— с недоумением посмотрел на него Анцель.

— Мой личный секрет. Я долго экспериментировал, прежде чем получилось. Крепость и острота в таком балансе, что они лучше, чем все мои ножи вместе взятые. Даже дед такие не делал.

— Но как?!

— Секрет.— Хаган подмигнул ему, давая понять, что у него тоже есть кое-что за пазухой.

— Это… кхм… Хаган… этому место на лучшем рынке в столице. Ты озолотишься!

— Нет!— твёрдо отрезал он. — Только для своих! Пошли эти городские к чёрту.

Анцель посмотрел на него так, будто открыл в нём совершенно новые грани. Ему даже показалось, что глаза увлажнились от чувства гордости за Хагана и за то единство, которого им всем удалось добиться среди своих. Он крепко пожал ему руку, одобрительно кивая головой. Хаган просиял от счастья и вернулся к своей привычной рутине, ощущая глубокую удовлетворённость. Анцель вышел, прижимая свёрток к груди и ноги сами понесли его сквозь деревню. Хотелось как можно скорее поделиться этим с Агнес.

Он распахнул дверь, скидывая сапоги, и, даже не посмотрев на неё, начал восторженно рассказывать.

— Ты не поверишь, родная. Ты просто не поверишь…

Он обернулся, лишь чтобы увидеть опухшее от слёз лицо. Она сидела возле кровати в совершенной растерянности. Он выронил свёрток и кинулся к ней со всех ног. Эмма лежала, тяжело дыша сквозь булькающий хрип. Её лицо было синим, а глаза покрывала сеть из красных распухших капилляров. Это выглядело настолько ужасно и настолько серьёзно, что у Анцеля желудок прилип к позвоночнику.

— Из-за чего?— он постарался собрать всю свою волю и подавить эмоции. — Что произошло?

— Не знаю…— она разрыдалась. — Мы убирались, потом начали готовить, и она внезапно сказала, что у неё кружится голова, а потом за какие-то два часа она стала вот такой. Анцель, я уже перепробовала все свои отвары, я не видела такого никогда. Нам нужно в город!

— Посмотри на неё!— прошептал Анцель, осознавая ускользающие мгновения.

— Анцель, пожалуйста! Нам нужно в город!

— Да посмотри же на неё!— выкрикнул он. — Мы даже доехать не успеем.

Её затрясло, взгляд стал безумным, и она заметалась в совершенно бесполезной суете, собирая вещи и говоря бессвязную чушь о том, как она попробует отнести её к травнице в соседнюю деревню.

Анцель стоял, ощущая растекающееся по венам бессилие. Каким бы ни был страх потерять ребёнка, он видел явные признаки того, что Эмма не переживёт эту ночь.

— Попытайся ещё раз,— как можно спокойнее произнёс он.

— Что?!— остановилась на мгновение Агнес.

Он взял её за руку и крепко сжал.

— Давай ты попробуешь ещё раз.— Он медленно и чётко проговаривал слова, стараясь вернуть её в реальность. — Попробуй снова все свои травы, всё, чему тебя учила мать. Я помогу. Мы не отойдём от неё, пока она не поправится, но мы не успеем доехать до города. Мы должны попытаться здесь и сейчас.

Он пристально смотрел ей в глаза, желая удержать её от того шторма, что бушевал у неё внутри. Направить её энергию в полезное русло. Занять чем-то, что дало бы хоть толику надежды.

Она выронила скомканные вещи и принялась кипятить воду. Анцель присел рядом с дочкой, сменил холодную повязку на лбу и осторожно сжал её маленькую ручку. Она вся горела. Казалось, она даже не осознавала его присутствия.

Они оба не заметили, как наступил вечер в непрерывной череде отваров, припарок и протираний её медленно умирающего тела. Всё это было похоже на вязкое болото, что затягивает их неизбежностью того, что в итоге должно было случиться. Ей не становилось лучше, хотя их усилия и сдерживали угасание. Но каждый час, проведённый таким образом, словно высасывал жизнь и из них тоже. Когда зашло солнце, они оба были похожи на высушенные версии самих себя. Глаза впали от стресса, кожа утратила упругость, а лица казались серыми в ярком свете свечей.

Анцель посмотрел на супругу, уснувшую рядом с дочерью. Эмма пока казалась стабильной, но надежды это не прибавляло. Он устало взглянул на стол и вспомнил о госте в амбаре. Тело само начало подниматься, как сомнамбула. Ноги подкашивались, и он безразлично взял буханку хлеба, кусок сыра и кувшин со свежим чаем. Вышел из дома босиком, не различая окружения. Просто брёл под моросящим дождём по сырой земле, не чувствуя ни холода, ни мыслей — ничего.

Он распахнул двери и застал странника в той же позе, в какой оставил. Положил на соседний тюк еду и даже не решился заговорить с ним. Язык как будто онемел внутри. Сил не осталось.

— Случилось что?— произнёс Иво.

Анцель обернулся, глядя на него боковым зрением. Постоял в каком-то тупом безразличии, даже сам не понял сколько, и произнёс:

— Дочка заболела… лечим. К утру поправится. Точно поправится.

Его голос звучал настолько обречённо, что внутри ему захотелось засмеяться самым извращённым смехом, каким только возможно. Безумие всего происходящего, казалось, начинало сводить с ума и его тоже. Как весь этот удивительный мир мог схлопнуться в одно мгновение. Как рай мог превратиться в ад, так скоро… Анцель размышлял о несуществовании в этот момент. Было бы проще не жить вовсе, чем так страдать, не имея силы изменить неизбежное.

Он криво улыбнулся гостю и, кивнув, побрёл обратно к двери.

— Я мог бы помочь ей,— прошептал Иво.

Анцель медленно развернул голову, впервые прямо посмотрев ему в глаза.

— Я мог бы вылечить её. Я очень хороший лекарь. Это то немногое, что я иногда делаю во время моих странствий.

Анцель бросился к его ногам, падая на колени.

— Я любые деньги отдам!— он схватил его за руки. — Ты… ты богат, я знаю, но я тебе всё могу отдать. Спаси Эмму! Спаси нашу девочку! Умоляю!

Лицо Иво оставалось непроницаемым. В нём не ощущалось ни сострадания, ни жалости, ни даже желания быть полезным. Он вглядывался во что-то куда более глубокое — во что-то, что заинтересовало его в Анцеле в этот момент.

— Я никогда не беру деньги за помощь другим. Но это будет не бесплатно.

— Что угодно!— резко выпалил Анцель. — Что угодно забирай. Хочешь — меня забирай в услужение, хочешь — отработаю как-то? Всё проси!

— Хм… пообещай мне, что выполнишь любую мою просьбу, если мне удастся спасти твою дочь. Я не господь Бог, я не всесилен, но думаю, я мог бы попытаться.

— Я согласен. Пожалуйста, пойдём скорее. Нельзя терять времени, ей явно хуже. Она не переживёт эту ночь.

Странник встал со своего места, всё ещё удерживая руки Анцеля, умоляюще смотрящего на него снизу вверх.

— Поклянись, что выполнишь всё, что бы я ни попросил, и я сделаю всё, чтобы спасти её.

— Клянусь! Клянусь! Пошли… пожалуйста… скорее!

Иво резко зашагал к двери, оставив опешевшего Анцеля на земле. Тот подскочил, пытаясь его догнать, но несколько раз упал, подскользнувшись босыми ногами на уличной грязи. Протерев лицо, он успел увидеть Иво, заходящего в дом, и изо всех сил поспешил следом.

Открыв дверь, он обнаружил кричащую в припадке супругу.

— Не подходи!

Она стояла, выставив новый нож Хагана.

— Не подходи к ней! Это всё ты! Это ты принёс несчастье в наш дом!

Иво стоял посреди комнаты, в окружении мечущихся от свечей теней.

— Агнес! Остановись! Он лекарь! Пожалуйста, успокойся!

Анцель бросился к ней, не обращая внимания на оружие. Просто обнял её с разбегу, врезавшись всем телом. Прижал к стене, чтобы дать ощутить хоть какую-то опору. Она вцепилась в него, разрыдавшись так сильно, что казалось, её слёзы обижагают ему кожу.

Иво сбросил плащ и расстегнул небольшую сумку, подходя к Эмме. Агнес попыталась вырваться, но Анцель изо всех сил прижимал её к стене, удерживая в объятиях.

— Пожалуйста…— шептал он. — Пожалуйста, родная… пусть он попробует. Мы не справимся сами. Пожалуйста… родная…

Она сдалась, ощущая полное бессилие, и просто обмякла в его руках, позволяя слабости и горю одержать верх.

Иво влил несколько пузырьков Эмме в рот и положил одну ладонь ей на лоб, вторую — на грудь. Анцель не видел, но глаза странника закрылись, а губы затанцевали, нашёптывая никому не слышные молитвы. Комнату наполняли лишь тихое всхлипывание Агнес и шорох одежд. Ощущение времени снова ускользало от Анцеля.

Эмма выгнулась, как от судороги, и её измученное тело забилось таким жутким кашлем, что казалось, она вот-вот выплюнет свои лёгкие. Из неё начала выходить зелёно-коричневая мокрота, затем её начало тошнить. Агнес бросилась к ребёнку, чтобы помочь ей не захлебнуться. Иво отошёл в сторону, наблюдая происходящее со стороны и всё ещё нашёптывая свои молитвы. Анцель смотрел на него, не отрывая взгляда. Внутри заскреблись сомнения. Был ли он спасителем или причиной. Или же Анцель просто хотел возложить на кого-то или на что-то вину за происходящее. Во всём этом было так сложно разобраться, что он просто бросился на помощь супруге, лишь бы не утопать в этом мысленном болоте.

Эмме явно начало становиться лучше. Её тело стало яростно бороться с болезнью, и она жадно выпивала один укрепляющий отвар за другим, смогла даже проглотить несколько кусочков сыра и попросила её помыть. Мать хлопотала, улыбаясь сквозь слёзы, Анцель помогал, но по большей части всё больше отходил в сторону. Агнес прекрасно справлялась сама. Его же раздирала внутри одна-единственная мысль: чего захочет странник. Он огляделся и не обнаружил Иво в комнате. Он выбежал на крыльцо — и там его тоже не было. Анцель посмотрел на жену и дочь и обречённо побрёл в амбар.

Иво сидел на своём тюке, излучая прежнее спокойствие. Его выпрямленный позвоночник и гордая осанка создавали ощущение, будто Анцель пришёл не в амбар, а на аудиенцию к правителю. Он вошёл внутрь, сгорбленный от горя и усталости, желая сбросить тяжёлую ношу новообретённого долга. И просто плюхнулся на землю, поджимая под себя ноги. Сил совсем не осталось.

— Спасибо тебе,— устало произнёс Анцель. — Ты её спас. Похоже, ей и правда лучше.

— Она будет жить,— сказал Иво.

— Что с ней было?

— Судьба.

— Что за судьба такая у маленькой девочки?— возмутился Анцель. — Она чистая и невинная. Она приносила только счастье все свои пять лет жизни. Не только нам — всей деревне. Что за судьба может так навредить этому ангелу?

— Не её судьба, Анцель. Твоя.

Анцель смотрел на него с перекошенным от удивления и страха лицом, не понимая, какой вопрос ему задать следующим. Весь этот разговор вдруг показался совершенно нереальным.

— Твоя судьба заставила её страдать. Твоя судьба заставила меня прийти. Всё это,— он развёл руками, показывая на окружающее пространство, — твоя судьба и твой Путь. Хочешь ты этого или нет.

— Но… я не понимаю. Я же не желаю зла своей девочке.

— Желаешь или нет, но вы связаны. И потому твоя судьба влияет и на неё тоже. Ты готов отдать свой долг?

— Чего ты попросишь?

— Ничего такого, чего ты не смог бы выполнить, чтобы сохранить свою честь.

Иво встал и начал снимать с себя одежду, раздеваясь по пояс. Анцель недоумевающе смотрел на происходящее.

Иво вытащил из сумки один из ножей Хагана и протянул его рукоятью вперёд.

— Убей меня, а затем сразу же вырежи моё сердце. У тебя будет всего несколько минут.

Глаза Анцеля полезли наружу.

— ЧТО?!

— Жизнь Эммы держится на силе твоей клятвы. Нарушишь её — и она умрёт.

Анцель остолбенел. Он переводил взгляд с рукояти на грудь Иво, пот потёк прямо в глаза, и сознание стало ощущаться совершенно ватным. Всё это походило на какой-то ночной кошмар, из которого не было выхода.

— Но почему? Почему ты просишь о таком после того, как спас мою дочь? Люди проклянут меня за это!

— Такова твоя судьба, Анцель. Я спас твою дочь, а ты спасёшь меня.

— УБИВ В СОБСТВЕННОМ АМБАРЕ?!!! ТЫ РЕХНУЛСЯ!

— У тебя нет выбора. Либо я, либо Эмма. Выбирай.

Анцеля затрясло. Он схватился за рукоять, и нож задрожал в его нетвёрдой руке. Иво подошёл ближе, опустился на колени и спокойно сжал его ладони вокруг ножа, медленно подводя остриё к своей груди, пока кончик не проколол кожу. Маленькая струйка крови просочилась наружу, заставив Анцеля отпрянуть и отползти к двери.

— Нет… нет… я не могу. Я никогда никого не убивал. Я… фермер. Просто фермер… пожалуйста, попроси другого… пож… пожалуйста.

Иво стоял на коленях, раскрывая руки в широком жесте, словно хотел обнять весь мир.

— Анцель... это — неизбежность. Истинный хаос. И ты — мой ключ к тому, чтобы упорядочить его,— он засмеялся. — Если ты выйдешь за этот порог, не выполнив своего слова, жизнь Эммы прервётся в тот же миг. Решай.

Анцель судорожно обернулся, увидев, что его нога остановилась в полуметре от дверного проёма. Глаза уставились на перспективу улицы и серебрящуюся грязь, покрытую сотнями маленьких луж, подсвеченных лунным светом. Затем он посмотрел на своего гостя, который, словно приглашая, держал руки распростёртыми.

Слёзы потекли по щекам, наполняя нутро ощущением неизбежности, невозможности и абсолютной уверенности в том, что сейчас произойдёт. Лицо перекосило, и он заорал изо всех сил, в отчаянии бросаясь вперёд, набирая скорость, чтобы не успеть передумать, не иметь сил остановиться. Он выставил нож перед собой, сжимая его обеими руками, и вонзил его в шею улыбающемуся гостю. Кровь брызнула, щедро орошая его руки и лицо.

От ощущения крови на губах он совершенно потерял контроль. Анцель вырвал нож из глотки, замешкался на мгновение, глядя в обезумевшие от счастья глаза Иво, и начал изо всех сил втыкать остриё под рёбра, небрежно вырезая себе путь ко всё ещё бьющемуся сердцу.

Спустя минуту Анцель сидел весь в крови, сжимая в руках небольшой сгусток плоти. Иво умер, навечно уставившись в потолок с перекошенной улыбкой на лице.

Анцель словно онемел внутри от произошедшего. Он завалился на спину рядом с трупом и тоже уставился в потолок. Внутри установилась какая-то запредельная тишина. Казалось, даже звуки ночи перестали достигать его слуха. Весь мир как будто замер в этом мгновении. Лишь мягкое шуршание, подобное мерно текущему песку, нарушало монолитное безмолвие.

Звук исходил из трупа, нарастая всё сильнее и сильнее, пока Анцель не заметил изменения боковым зрением. Тело начало усыхать, истлевая буквально на глазах. Кожа обращалась в прах, осыпаясь внутрь тела, пока не остались лишь волосы, одежда и ногти. Сердце, всё ещё находившееся в руке, каким-то образом осталось нетленным. Анцель дёрнулся в ужасе к ближайшему тюку сена и вжался спиной, не понимая, что за чертовщина происходит вокруг.

Воздух завыл так, словно начинался ураган. Причём прямо в его амбаре. Частицы сена, земли и всего, что было вокруг, начали кружиться в пространстве, уплотняясь сначала в вихри, затем сжимаясь во всё более плотный шар, всасывающий материю отовсюду. Масса становилась всё больше, оседая на землю подобно кокону, который словно врастал в пол. Когда всё было кончено, в сгустившейся дымке Анцель увидел Иво — стоящего обнажённым посреди всё ещё плотного воздуха. Он смотрел на него с триумфом победителя, излучая царственность, какую Анцель никогда не ощущал в присутствии другого человека.

Иво глубоко вздохнул, явно наслаждаясь моментом.

— Последний штрих, Анцель. И ты завершишь эту картину…— загадочно произнёс он.

Затем схватил собственное сердце и нож и выбежал за двери с таким дьявольским хохотом, что у Анцеля всё похолодело внутри. Он рванул за ним, ударившись ногой о порог. С трудом удержавшись, он заковылял на одной ноге, преодолевая боль и смятение от происходящего. Он вообще перестал понимать, что происходит. Просто прыгал изо всех сил, в отчаянном желании добраться до семьи, понять, найти выход.

Он толкнул дверь, запрыгивая в комнату, и обнаружил Иво, стоящего с ног до головы в крови. Жена и дочь были изрезаны самым жестоким образом, какой только можно себе представить. На них просто не было живого места. Десятки ударов — шея, лицо, грудь, живот; они были выпотрошены этим животным, которое стояло и смотрело прямо ему в глаза.

Иво демонстративно вытянул своё сердце и пронзил его ножом. Оно мгновенно рассыпалось в прах. Затем он бросил под ноги Анцеля тот же нож и снова встал на колени, блаженно закрывая глаза.

— Из благодарности убит… и сердца вырванного трепет…— шептал Иво. — Клинком прервётся в тот же миг… рукой хозяина… навеки…

Анцель заорал, срываясь в истерику. Безумие заполняло его, выжигая внутренности, разрушая изнутри. Он выл, как дикий зверь, опустившись на колени и поднимая проклятый нож. Его глаза взглянули на чужеземца с такой ненавистью, какой никогда не знало его доброе сердце.

— … И тот, кто сердце подарив… исполнил древнее преданье… тот в ярость обратит порыв… освободив меня от дани.

Иво посмотрел ему прямо в глаза, смыв последние эмоции с лица. Анцель рванул вперёд, вбивая нож в глотку удар за ударом. Он бил в глаза, в живот, в грудь. Тело просто вколачивало крепкую сталь в этот кусок мяса, пока нож не выскользнул из-за накопившейся крови.

Анцель сквозь слёзы и утробный рёв тяжело дышал, глядя на обезображенный труп гостя. Голова отказывалась повернуться, чтобы посмотреть на жену и дочь. Он просто таращился вниз, на тело этого безумца, и ощущал, как туман медленно заполняет голову.

Труп Иво вновь начал осыпаться. Через мгновение не осталось ничего — даже волос и ногтей. За спиной послышались чьи-то шаги.

— Прискорбно…— прозвучал голос. — Проклятый император всё-таки меня перехитрил. Хах! Великолепная игра… нашёл-таки способ воплотить договор.