Последняя ложь

— Да ты издеваешься.

Голос прозвучал хрипло, слишком громко для чужой комнаты. Она встала, не сразу попав ногами в ботинки, и подошла к окну. Телефон поймал одну полоску, потом снова потерял. На секунду вверху экрана мелькнул значок передачи данных. Эмма затаила дыхание, будто от этого что-то зависело. Ничего не ушло. В коридоре скрипнула ступень. Она замерла с телефоном в поднятой руке. Потом услышала снизу звук воды. Кран. Посуда. Обычное утро. Дом не стал менее странным от того, что в нём кто-то мыл чашку. Эмма опустила руку и посмотрела на себя в тёмное стекло окна. Лицо было помятое, глаза опухшие, волосы спутались у висков. Вчера она хотя бы держалась на злости. Сегодня злость ушла куда-то глубже и оставила после себя пустое место, в котором всё звучало слишком громко. Она открыла дверь и вышла в коридор. В доме пахло кофе. Это было почти нечестно. Ночью дом казался чужим, закрытым, настороженным. Утром запах кофе сразу сделал его теплее, как будто у места появилась биография, которой Эмма не знала, но уже начинала верить. Она спустилась вниз. Итан стоял на кухне в тёмной футболке и джинсах, босиком, с кружкой в руке. На столе лежали хлеб, сыр, апельсины, масло, нож. Чайник ещё тихо шумел после кипения. Он выглядел так естественно в этом доме, что Эмма впервые по-настоящему почувствовала, насколько она здесь не принадлежит. Он поднял глаза.

— Доброе утро.

— Оно пока не определилось.

— Справедливо.

Он поставил кружку на столешницу.

— Кофе?

— Да.

— С молоком?

— Без.

— Хорошо.

Он взял вторую кружку с полки и молча налил кофе, без единого из тех утренних вопросов, что заставили бы её защищаться ещё до первого глотка. Эмма остановилась у окна. Днём кухня выглядела иначе. Боковой участок был виден лучше: мокрая трава, узкая дорожка из камней, сарай или маленькая пристройка за деревьями, дальше — склон к воде. У стены стояли сложенные дрова под навесом. Всё было аккуратно. Не идеально. Именно аккуратно. Так, как бывает у человека, который приезжает редко, но каждый раз оставляет после себя порядок. Или у человека, который заранее готовится к приезду. Итан поставил кружку на стол.

— Держи.

Она взяла кофе обеими руками.

— Спасибо.

— Связь?

— Почти нет.

— Утром должна появиться.

— Она, видимо, не получила инструкцию.

Он едва заметно улыбнулся.

— На веранде попробуешь?

— Уже пробовала у окна.

— Веранда выше над водой. Иногда лучше.

— Ночью было наоборот.

— Ночью здесь вообще многое наоборот.

Эмма посмотрела на него поверх кружки.

— Это должно звучать успокаивающе?

— Нет. Просто честно.

Она не ответила. Кофе был крепкий. Горячий. Нормальный. Слишком много нормальных вещей для утра, которое должно было начаться с объяснений.

— Я хочу позвонить Тессе, — сказала она.

— Конечно.

— И отправить адрес.

— Да.

— Не «утром». Не «когда связь появится». Сейчас.

Итан кивнул.

— Тогда сначала выйдем на веранду.

Она ожидала сопротивления. Хотя бы маленького. Вздоха, паузы, того мягкого поворота, которым он вчера несколько раз перевёл её от решения к более удобному варианту. Ничего такого не произошло. Он просто взял свою кружку и пошёл к двери. Эмма пошла следом. На веранде было холоднее, чем казалось из кухни. Влажный воздух сразу коснулся лица и забрал у кофе половину тепла. Река утром оказалась ближе и шире. Ночью она была чёрной полосой. Теперь в ней появился цвет: свинцовый, тяжёлый, с коричневой водой у берега. За домом склон уходил вниз, к узкой полосе земли, где стоял старый деревянный причал. Чуть дальше виднелась низкая постройка с тёмной дверью.

— Это что?

Итан проследил за её взглядом.

— Лодочный сарай.

— У тебя есть лодка?

— Была.

— Была?

— Старый мотор умер. Я так и не заменил.

— Поэтому сарай закрыт?

— Потому что там хлам.

Ответ прозвучал быстро, без вины и без резкости. Эмма запомнила это. Она подняла телефон. Одна полоска появилась почти сразу. Потом вторая. Сердце неприятно ударило в горло.

— Есть.

Она открыла переписку и снова нажала отправить. Кружок закрутился. Итан стоял рядом, но не слишком близко. Смотрел не на экран, а на реку. Это тоже было правильно. Слишком правильно. Первое сообщение ушло. Ты где? Под ним появилась отметка доставки. Эмма моргнула, будто не поверила. Второе сообщение ушло. Я с Итаном. Дом у реки. Связь плохая. Третье зависло. Адрес. Кружок рядом с ним крутился слишком долго.

— Давай, — прошептала Эмма.

Телефон потерял одну полоску. Потом вторую. Сообщение осталось серым. Не доставлено. Эмма почти швырнула телефон в доски веранды.

— Первые ушли? — спросил Итан.

Она посмотрела на него.

— Да.

— Уже хорошо.

— Не хорошо. Адрес не ушёл.

— Попробуешь ещё через минуту.

— Я пробую уже всю ночь.

— Эмма.

— Что?

Он повернулся к ней. В утреннем свете его лицо казалось менее мягким. Не злым. Просто более настоящим.

— Она теперь знает, что ты со мной. Знает, что ты в доме у реки. Этого достаточно, чтобы не думать, что ты исчезла.

— Ты не знаешь Тессу.

— Не знаю.

— Тогда не говори, что достаточно.

— Хорошо.

Он отступил сразу. Опять. Эмма отвернулась к воде, потому что от этого его «хорошо» внутри всё время становилось только хуже. Ей нужно было с чем-то спорить. А он не давал стены. Только мягкую поверхность, от которой отскакивали её злость и страх. Телефон завибрировал. Она едва не выронила его. На экране появилось сообщение от Тессы. Где именно? Пришли адрес. Сейчас. Эмма выдохнула.

— Она ответила.

— Хорошо.

— Не говори «хорошо».

— Не буду.

Она начала заново вводить адрес, хотя он уже был в заметках. Пальцы спешили и ошибались. Автозамена превратила название дороги в бессмысленное слово. Эмма стёрла, набрала снова. Телефон поймал одну полоску, потом снова потерял. Сообщение не уходило. Итан поставил кружку на перила.

— Хочешь, я напишу?

Она резко подняла глаза.

— С твоего телефона?

— У меня иногда лучше ловит.

— Почему?

— Другой оператор.

Это опять было разумно. И опять не понравилось.

— Нет, — сказала она.

— Хорошо.

— Я сама.

— Конечно.

Он взял кружку и сделал глоток, глядя на воду. Эмма нажала отправить. Кружок закрутился. Закрутился. Остановился. Не доставлено. Она закрыла глаза.

— Чёрт.

— Мы можем подняться чуть выше по дороге, — сказал Итан. — Там иногда стабильнее.

— Сейчас?

— После завтрака.

Она посмотрела на него.

— Почему после завтрака?

— Потому что ты вчера почти не ела, ночью почти не спала и сейчас стоишь босиком на холодной веранде с кофе в руке, который уже остыл.

Эмма опустила взгляд. Она действительно была босиком. Вышла в одних носках. Снова.

— Блядь.

Итан не улыбнулся, но в уголке его рта что-то дрогнуло.

— Очень точное резюме.

— Не радуйся.

— Я не радуюсь.

— Радовался бы, если бы позволил себе.

— Возможно.

Она неожиданно фыркнула. Не смех. Просто короткий сбой в дыхании. Но напряжение на секунду изменилось. Итан это заметил. Конечно, заметил. Он замечал всё.

— Иди внутрь, — сказал он. — Потом съездим к дороге. Отправишь адрес. Позвонишь. Сделаешь всё, что нужно.

Эмма посмотрела на телефон. На сообщение Тессы. Где именно? Пришли адрес. Сейчас. Потом на реку. Потом на Итана.

— Ладно.

Внутри стало теплее, но не легче. Они позавтракали почти молча. Эмма съела кусок хлеба с сыром и половину апельсина. Итан не заставлял. Просто время от времени пододвигал к ней тарелку, как будто это было не действие, а погодное явление. Она делала вид, что не замечает. Потом всё-таки брала. Телефон лежал рядом с её рукой. Экран всё время оставался чёрным. Тесса больше не писала или писала, но сообщения не доходили. Эмма уже не знала, что хуже.

— Кто смотрит за домом? — спросила она.

Итан поднял взгляд.

— Что?

— Ты сказал, у тебя есть человек. Который включил отопление.

— Да.

— Кто?

— Местный. Рэндалл.

— Он живёт рядом?

— В городке.

— Далеко?

— Минут двадцать.

— А ближайшие соседи?

— Здесь все не особенно близко.

— Это не ответ.

Он положил нож на край тарелки.

— Ближайший дом вниз по дороге. Там женщина живёт круглый год. Линда. Она иногда следит, чтобы зимой трубы не замёрзли, если Рэндалл занят.

Имя прозвучало легко. Слишком легко, чтобы быть придумано на месте. Эмма не знала, почему проверяет это.

— Она знает, что мы здесь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не считал нужным докладывать соседке о твоём приезде.

— Не докладывать. Но если она следит за домом...

— Сегодня не она.

— Рэндалл.

— Да.

Эмма взяла кружку, хотя кофе уже остыл.

— Ты сказал, что попросил включить отопление утром.

— Да.

— Это был Рэндалл?

— Да.

— Он заходил сюда?

— Включил систему и уехал.

— Значит, у него есть ключ.

— У людей, которые присматривают за домами, обычно есть ключи.

Ответ был почти ленивым. Как будто тема была слишком простой, чтобы задерживаться. Эмма посмотрела на дверь в коридор.

— Кроме него ключи есть у Линды?

— Кажется, нет.

— Кажется?

Итан чуть наклонил голову.

— Эмма.

Вот теперь в его голосе появилась усталость. Не раздражение. Усталость.

— Что?

— Ты сейчас пытаешься найти опасность в запасном ключе у человека, который обслуживает отопление.

— Может быть.

— Хорошо.

Она ждала продолжения. Его не было.

— И всё?

— Да.

— Ты не скажешь, что я накручиваю?

— Нет.

— Хотя думаешь?

— Я думаю, что после всего, что произошло, ты имеешь право накручивать.

Это было так удачно сказано, что она снова не нашла, куда поставить злость. Итан встал и начал убирать со стола.

— Я могу позвонить Рэндаллу при тебе, — сказал он. — Спросить, отдавал ли он кому-то ключи, был ли здесь кто-то ещё, всё ли закрыто. Могу позвонить Линде. Могу показать тебе документы на дом. Что угодно.

Эмма смотрела на него.

— Ты всегда так делаешь?

— Как?

— Даёшь слишком много вариантов, чтобы человек почувствовал себя идиотом.

Он остановился у раковины. Медленно повернулся.

— Я не хотел, чтобы ты почувствовала себя идиоткой.

— Но получилось.

— Тогда прости.

— И опять ты извиняешься.

— А что мне делать?

Вопрос прозвучал тихо. Без игры. Она не ответила. Потому что не знала. Итан посмотрел на неё ещё секунду, потом включил воду. Тарелка звякнула о раковину. Обычный звук, но в тишине кухни он показался резким. Эмма взяла телефон и вышла в гостиную. Днём гостиная стала менее уютной. Свет показал пыль в углах полок, царапины на полу возле камина, старое пятно на подлокотнике кресла. Дом сразу стал живее. Не таким подготовленным. Это должно было помочь. Она подошла к полкам. Книги были разные. Не декоративная коллекция, купленная метрами. На некоторых корешках были заломы. Несколько томов по архитектуре, старые детективы, книги о навигации, сборник эссе, что-то о строительстве мостов. Между двумя книгами лежала фотография в деревянной рамке. Эмма взяла её раньше, чем успела решить, стоит ли. На снимке был берег реки. Лето. Этот же дом, только с открытыми окнами и зелёными деревьями вокруг. На веранде стоял Итан, моложе, в белой рубашке, закатанной до локтей. Рядом с ним — мужчина постарше, возможно, отец. Лицо было немного похоже. Такая же линия рта. Та же собранность в плечах. На ступенях сидела женщина с короткими светлыми волосами, смеясь в сторону камеры. Эмма перевернула рамку. Сзади ничего не было.

— Мои родители.

Она вздрогнула. Итан стоял в проёме между кухней и гостиной, вытирая руки полотенцем.

— Прости.

— Ничего.

Она поставила фотографию обратно.

— Это они построили дом?

— Отец купил. Давно. Ещё до того, как здесь начали строить нормальную дорогу.

— Они приезжали сюда часто?

— Мама — да. Отец меньше. Он любил иметь места, куда можно приехать, но редко приезжал.

— Звучит дорого.

— Так и было.

Он подошёл ближе, но остановился у кресла, не рядом с ней. Эмма снова посмотрела на фотографию.

— Они живы?

— Нет.

— Прости.

— Давно.

Она коротко кивнула. Фотография внезапно сделала дом менее подозрительным. У места появились родители, лето, старая рубашка, женщина, которая смеялась. Это было неудобно. Проще бояться домов без прошлого.

— Я не знала, что это семейное место, — сказала Эмма.

— Я не часто об этом говорю.

— Почему?

Итан посмотрел на фотографию.

— Люди начинают задавать вопросы, на которые у них нет времени слушать ответы.

Она опустила взгляд.

— Понимаю.

И сказала правду. Между ними на несколько секунд стало спокойнее. Потом телефон в её руке снова ожил. Сообщение от Тессы.

Эмма, ответь. Не просто «дом у реки». Где именно?

Под ним второе.

Не оставайся там без связи.

И третье.

Я еду.

Эмма прочитала последнее сообщение дважды.

— Что? — спросил Итан.

Она подняла на него глаза.

— Тесса едет.

Он не изменился сразу. Вот в чём была странность. Лицо осталось тем же. Спокойным. Внимательным. Только взгляд стал чуть плотнее.

— Куда?

— Не знаю. На север, наверное.

— Она знает, где ты?

— Нет.

— Тогда куда она едет?

— Ищет.

— Тебя?

— Может быть.

Или Дэниела. Она не сказала этого вслух. Итан повесил полотенце на спинку стула.

— Надо отправить адрес.

— Я знаю.

— Тогда поедем к дороге.

Она ожидала, что он скажет наоборот. Что начнёт объяснять, почему Тессе не надо ехать, почему это опасно, почему лучше позвонить Харрису, почему все сейчас должны остановиться и думать взросло. Но он сказал именно то, что она хотела. От этого стало ещё хуже.

— Сейчас? — спросила она.

— Сейчас.

Он пошёл в прихожую за курткой. Эмма осталась стоять у книжной полки с телефоном в руке. Тесса едет. Дэниел, возможно, тоже. Харрис что-то ищет. А она стоит в доме у реки и каждый раз, когда Итан делает правильную вещь, чувствует не облегчение, а холод.

— Эмма? — позвал он из прихожей.

— Иду.

Она положила телефон в карман и взяла пальто. У входной двери остановилась. На внутренней стороне двери был хороший замок. Тяжёлый. Новый. С дополнительной защёлкой выше ручки. Ночью она слышала щелчок именно отсюда. Нормально. Люди ставят хорошие замки в загородных домах. Особенно если дом пустует. Особенно если вокруг лес. Особенно если есть что охранять. Эмма провела пальцами по холодному металлу.

— Готова? — спросил Итан.

Она убрала руку.

— Да.

Они вышли на крыльцо. День был серым, мокрым и слишком тихим. Возле машины в грязи отпечатались их вчерашние следы. Рядом с ними был ещё один след, глубже, с другим рисунком подошвы. Эмма остановилась.

— Это что?

Итан повернулся.

— Где?

Она показала вниз. Он посмотрел на след. Потом на дорогу.

— Рэндалл, наверное.

— Он был утром?

— Вчера утром.

— Дождь был после?

Итан молчал одну секунду. Не больше. Но Эмме хватило.

— Значит, след должен был смыться.

Он медленно посмотрел на неё.

— Не обязательно.

— Итан.

— Здесь мягкая земля. Следы могут держаться дольше.

— Это не наш след.

— Нет.

— И не твой.

— Похоже, нет.

Ветер прошёл по деревьям. Где-то на воде скрипнула старая доска причала или ветка ударила по чему-то пустому. Эмма почувствовала, как ладони стали холодными.

— Кто был у дома?

Итан посмотрел на дорогу вниз, потом на лес по бокам.

— Не знаю.

Первый раз за утро его ответ ей не понравился именно потому, что был похож на правду. Он достал телефон.

— Я позвоню Рэндаллу.

— Связь есть?

Он посмотрел на экран.

— Одна полоска.

Набрал номер. Эмма стояла рядом и слушала гудки. Один. Второй. Третий. Потом связь оборвалась. Итан опустил телефон.

— Поедем к дороге. Там позвоним и отправишь адрес.

Эмма посмотрела на след у машины. Потом на дом. Вчера ночью ей казалось, что странное находится внутри. Теперь оказалось, что снаружи тоже. Она села в машину, пристегнулась и достала телефон. Сообщение с адресом всё ещё не было доставлено. Тесса больше не писала. Итан завёл двигатель. Когда машина тронулась вверх по гравийной дороге, Эмма обернулась. Дом оставался позади, светлый и спокойный в утреннем тумане. Веранда. Окна. Дверь с хорошим замком. Старый лодочный сарай у воды. И один чужой след в грязи возле машины.

Глава 4. Дэниел

Дэниел понял, что дальше на машине ехать нельзя, когда дорога после моста стала слишком узкой для разворота. Фары выхватывали из темноты мокрый гравий, голые ветки и редкие таблички на столбах, которые появлялись слишком поздно и исчезали слишком быстро. Навигатор уже два раза пытался отправить его в лес. Телефон лежал на пассажирском сиденье экраном вниз. Он выключил его ещё на трассе, сразу после того, как Харрис позвонил в третий раз.

Это было глупо. Он знал. Всё, что он делал последние несколько часов, выглядело глупо, подозрительно и почти идеально укладывалось в версию, которую полиция и без него собирала слишком охотно. Мужчина, связанный с погибшей женщиной. Мужчина, который не рассказал всего. Мужчина, который исчезает ночью и едет туда, где может находиться Эмма. Дэниел сжал руль. Если бы он был Харрисом, он бы тоже не поверил себе. Эта мысль не помогала.

Он остановил машину у правого съезда, где дорога уходила к старой пристани. Заглушил двигатель, но фары не выключил сразу. Несколько секунд сидел в белом свете, который упирался в деревья и делал лес плоским, почти театральным. За ветками темнела вода. Где-то внизу скрипело дерево или металл, раскачанный ветром. Всё место выглядело так, будто его давно забыли, но оно не возражало.

Дэниел достал из внутреннего кармана пальто сложенный конверт. Бумага уже размягчилась на сгибах. Он открывал его слишком много раз за вечер, хотя знал содержимое почти наизусть. Фотография. Копия старого документа. Распечатка письма. Маленький фрагмент правды, которого было недостаточно, чтобы остановить Харриса, но достаточно, чтобы перестать сидеть дома и ждать, пока Эмма исчезнет из сети окончательно.

Он вынул фотографию. Снимок был некачественный. Распечатанный, с зерном, с чуть съехавшим цветом. Анна стояла у воды, в тёмном пальто, с красным шарфом вокруг шеи. Волосы развевались от ветра. Она смотрела не в камеру, а в сторону человека, который снимал. На её лице было что-то странное. Не улыбка. Не страх. Момент между ними.

Дэниел долго не понимал, что именно в этой фотографии не даёт ему покоя. Потом понял. Она не позировала. Её поймали.

Он перевернул снимок. На обратной стороне были слова, написанные чужой рукой. Ровные, уверенные, с лёгким нажимом в конце букв.

А. Я же говорил тебе, что это место будет нашим. И.

Дэниел смотрел на эту фразу так долго, что буквы начали раздражать. И. Итан. Он не знал этого наверняка. Не до конца. Не так, как любит полиция. Не с печатями, датами, цепочками хранения и людьми, которые готовы подтвердить каждую секунду. Но он видел достаточно. Старый снимок. Дом у воды. Женщина, которая боялась человека, имя которого так и не назвала. Мужчина, который появился рядом с Эммой слишком вовремя и слишком правильно. И ещё один факт, который не давал ему покоя. Анна никогда не говорила, что боялась его. Она говорила:

«Он найдёт меня.»

Дэниел тогда спросил кто. Анна посмотрела на вход в ресторан и сказала:

«Не здесь.»

Он не стал давить. Теперь это решение лежало между ними, как тело. Дэниел убрал фотографию обратно в конверт и сунул его во внутренний карман. Потом выключил фары. Темнота тут же подступила к лобовому стеклу. В машине стало слишком тихо. Он взял телефон. Экран включился на секунду. Пропущенные вызовы: Харрис. Тесса. Харрис. Неизвестный номер. Харрис. Потом ещё одно уведомление, которое он не успел прочитать, потому что связи уже не было.

Он мог включить телефон. Позвонить Харрису. Сказать, что нашёл. Назвать дорогу, мост, старый дом у воды, фотографию, букву E на обороте. И потом ждать, пока Харрис скажет ему остановиться, прислать координаты, ничего не трогать, не приближаться, не делать хуже. Правильно. Разумно. Бесполезно. Пока они будут проверять, кто такой E, где сделан снимок и почему у Анны была фотография возле дома, Эмма будет там.

С мужчиной, который говорил тихо, держался спокойно и умел выглядеть так, будто единственный взрослый человек в комнате. Дэниел знал этот тип мужчин. Хуже того, он сам слишком часто выглядел таким. Это было неприятное знание. Оно не делало его лучше. Только точнее. Он открыл дверь и вышел. Холод ударил сразу, но не отрезвил. Воздух пах мокрой листвой, грязью и водой. Под ногами земля просела.

Дэниел посмотрел на след от ботинка и машинально отступил на более твёрдую часть обочины. Следы. Он почти усмехнулся. Замечательно. Ещё один подарок для Харриса. Он открыл багажник, достал фонарик и старую куртку, которую держал там на случай поломок, дождя и прочих мелких неприятностей, которые обычно случаются не вовремя. Потом закрыл багажник как можно тише. Звук всё равно показался слишком громким. Дорога налево уходила к частным участкам.

Он видел это на карте, которую купил на заправке. Продавец смотрел на него так, будто уже решал, стоит ли запоминать лицо для полиции. Дэниел не стал его успокаивать. От этого люди обычно начинают запоминать внимательнее.

После моста налево. Потом вниз. Чёрный почтовый ящик. Белые цифры. Дом у воды.