Меня похитили в другой мир, чтобы я забеременела от кентавра

Кристина – на свои руки.

Я смотрю на выходы.

Внутри дворца прохладно. Потолки высокие, колонны толстые, всё рассчитано на тела в несколько раз крупнее наших. По стенам висят щиты и старое оружие. Между ними – гобелены с битвами: рогатые воины гонят конные кланы, осаждают белый город, стоят по колено в нарисованной крови.

На одном полотне бычий король держит над головой человеческую корону.

Не нашу. Наверное.

Перед тронным залом Ирса останавливается.

– Говорите только за себя, – произносит она. – Не перебивайте друг друга. Не подходите к королю без разрешения.

– А если он подойдёт? – спрашиваю.

– Отойти не успеешь.

Двери открываются.

Вчера я видела зал с пола, сквозь сонное зелье. Сейчас он ещё больше. Свет падает из узких окон полосами, в них плавает пыль. Колонны уходят вверх и теряются в тени. Пол из чёрного камня отполирован до блеска.

Советников немного. Старый маг Сарвек стоит у стола с кварцевой пластиной. Рядом – кентавр с обломанным рогом. У стен стража.

На возвышении король Гормак.

Он не сидит.

Чёрное бычье тело массивное, с короткой блестящей шерстью. Передние ноги расставлены широко. На человеческой части нет доспеха, только тёмная перевязь и тяжёлая золотая цепь. Рога длиннее, чем у воинов, выгнуты вперёд. Один украшен тремя металлическими кольцами.

Я помню его лицо из портала. Тогда оно было далёким и неподвижным. Сейчас вижу шрам у подбородка, тёмные глаза, прядь волос, упавшую на лоб.

Он рассматривает нас без спешки.

Его взгляд задерживается на мне.

Я не опускаю глаза.

– Подойдите, – говорит он.

Перевод приходит почти мгновенно. Голос низкий, но не громкий. Зал всё равно слушает.

Мы идём до середины. Ирса остаётся позади.

– Назовите себя.

– Вы уже знаете, – отвечаю я.

У стены кто–то втягивает воздух.

Гормак поворачивает голову чуть набок.

– Хочу услышать.

– Настя.

– Полное имя.

– Этого достаточно.

Марина едва заметно касается моего локтя. Не чтобы остановить. Чтобы напомнить, что мы здесь втроём.

Кристина называет имя первой. Полностью, с отчеством и фамилией. Звуки чужого мира нелепо растягиваются под каменными сводами. Марина ограничивается именем. Я повторяю своё.

– Вы понимаете нашу речь? – спрашивает король.

– Ваши маги что–то сделали, – говорит Кристина. – Мы слышим перевод.

– Камень языка. Он растворён в воде, которую вам дали после перехода.

Я вспоминаю Элву и чашу.

– Значит, вы заранее знали, что мы будем сопротивляться и задавать вопросы, – говорю я.

– Я знал, что вы умеете говорить.

– Мы умеем ещё подавать заявления в полицию.

Марина закрывает глаза на секунду.

Король не понимает слова. Перевод, видимо, не находит соответствия.

– Что такое «полиция»?

– Люди, которые ищут похищенных и сажают похитителей в тюрьму.

– Тогда они опоздали.

По залу проходит тихий смешок. Гормак не улыбается. Смешок обрывается.

– Верните нас, – говорю я. – Сейчас.

– Нет.

Он отвечает так же, как Ирса.

Может быть, она научилась у него.

– Зачем мы вам?

– Для продолжения моей крови.

Кристина смотрит на него непонимающе. Марина понимает первой.

– Что?

Гормак спускается с возвышения.

Железные накладки на копытах ударяют по камню. Четыре раза.

Точно так же, как в моём коротком воспоминании перед темнотой.

Он останавливается в нескольких шагах. Его человеческая часть выше меня даже без высоты бычьего тела. Я чувствую запах кожи, дыма и чего–то горького, похожего на можжевельник.

– Ваш мир лишён магии, – говорит он. – Но живуч. Многочислен. Закрыт для прямого завоевания, пока разломы нестабильны. Мои маги могут открыть дверь на несколько десятков ударов сердца, не больше. Армия не пройдёт.

– Какая трагедия, – говорит Марина.

– Поэтому пройдёт кровь.

Он не смотрит на неё. Всё ещё смотрит на меня.

– Дети, в которых соединятся моя кровь и кровь женщин вашего мира, будут принадлежать обоим мирам. Они смогут удерживать разлом дольше. Возможно – открывать его без наших камней.

Он произносит всё спокойно. Как хозяйственный план. Построить мост. Выкопать колодец. Похитить трёх женщин и заставить их родить.

У меня немеют пальцы.

– Вы сумасшедший, – говорит Кристина.

Гормак переводит взгляд на неё.

– Возможно.

Такого ответа она не ждёт.

– Мы не согласимся, – говорю я.

– Я ещё не предложил условия.

– Мне всё равно.

– Мне – нет.

Он проходит вдоль нас, двигаясь удивительно тихо для своей тяжести. Когда оказывается за спиной, я заставляю себя не поворачиваться сразу. Кожа чувствует его присутствие.

– Три лунных цикла вы проведёте во дворце как избранницы, – говорит он. – За это время каждая примет меня по установленным дням. Если моя кровь приживётся, вы останетесь под защитой дворца до рождения ребёнка. После родов разлом будет открыт, и вы вернётесь домой.

Кристина делает шаг назад.

– А дети?

– Останутся здесь.

Она зажимает рот ладонью.

– А если мы не забеременеем? – спрашивает Марина. Голос у неё ровный, опасный.

– Решение будет принято после трёх циклов.

– Какое решение?

– Это зависит от причин.

– То есть вы собираетесь нас насиловать.

Слово переводится.

Я вижу по лицам советников: все поняли.

Гормак останавливается.

– Нет.

Марина смеётся. Один короткий звук.

– Конечно.

– Вы дадите согласие.

– Никогда.

– Тогда останетесь в доме Ирсы.

– Навсегда?

– Пока не измените решение.

– Это и есть принуждение, – говорит Кристина. – Запереть нас, отнять возможность вернуться и ждать, пока мы сломаемся.

Гормак смотрит на неё внимательнее, будто до этого считал самой слабой.

– Я не скрываю цену.

– Вы называете ценой нашу жизнь.

– Я называю ценой дверь домой.

Мне хочется ударить его. Не потому, что это поможет. Тело просто требует действия, любого. Я сжимаю кулаки, и порез на ладони снова открывается. Тонкая кровь выступает между пальцами.

Гормак замечает.

– Тебя ранили при переходе.

– Ваши люди.

– Ты напала на них.

– Они ворвались в мой дом.

– Да.

Он не оправдывается.

Это злит сильнее.

– Почему мы? – спрашиваю. – Почему не женщины вашего мира?

– Кровь нашего мира не создаст мост в ваш.

– Вы уже пробовали.

В зале становится тихо.

Сарвек опускает взгляд на кварц.

Гормак не двигается.

– Ирса сказала, что были другие.

– Были.

– Где они?

– Некоторые вернулись.

– Некоторые умерли?

– Да.

Кристина начинает дышать чаще. Марина берёт её за руку.

– От чего? – спрашиваю.

– Переход, болезни, неудачная беременность. Было и покушение: женщина выжила, ребёнок – нет.

– И вы продолжили.

– Я король.

– Это не ответ.

– Это единственный ответ, который имеет значение здесь.

Он подходит ближе.

Теперь между нами меньше расстояния вытянутой руки. Я вижу золотистые крапинки в его глазах. Шрам у подбородка уходит к шее. На цепи висит маленький чёрный камень, покрытый царапинами.

Мне страшно.

Не так, как в квартире, когда из портала вышло копыто. Там страх был быстрым, оглушающим. Этот медленный. Он проникает глубже, потому что передо мной не зверь, потерявший контроль. Гормак всё контролирует. Он знает, что делает, и считает себя правым.

– Слушай внимательно, Настя из мира без магии, – говорит он. – Я не прикажу взять тебя силой. Не сегодня, не через три дня. Ты будешь есть, спать и ходить по двору. Твои подруги останутся рядом. Когда ты согласишься, это будет произнесено твоим ртом.

– И дверь всё это время останется закрытой.

– Да.

– Тогда мой рот будет произносить одно и то же.

– Посмотрим.

Он поворачивается к Ирсе.

– Верни их в дом. Дай доступ к библиотеке нижнего двора. Пусть узнают, где находятся.

– Государь, – говорит кентавр с обломанным рогом, – библиотека рядом с западной галереей.

– Я знаю, Варгат.

– Это риск.

– Они не умеют читать.

– Карты не требуют чтения.

Гормак смотрит на него.

– Тогда поставь больше стражи.

Варгат склоняет голову, но недоволен. Я запоминаю имя.

– Наши вещи, – говорит Кристина, пока нас ещё не увели. – Телефоны. Верните хотя бы их.

Сарвек внезапно кашляет.

– Предметы повреждены переходом, государь. Один светится, но не отвечает на прикосновение. В другом треснуло стекло.

Мой телефон.

Треснуло стекло. Такое обычное несчастье, что на секунду я представляю сервисный центр возле работы. Парень в серой футболке спросит пароль. Я буду ждать на пластиковом стуле.

– Отдайте, – говорю.

– Нет, – отвечает Гормак. – Маги закончат изучение.

– Там фотографии.

Он не понимает.

– Изображения моей семьи. Моего дома.

Гормак молчит.

Потом говорит Сарвеку:

– Сделай копии того, что сумеешь. Предметы вернуть после осмотра.

Старый маг кивает.

Я не благодарю.

– А если мы попытаемся сбежать? – спрашивает Марина.

Уголок рта Гормака едва заметно дёргается.

– Попытаетесь.

– И?

– Вас вернут.

– Накажете?

– Если повредите моих людей – да.

– А если только ваше самолюбие?

– Оно переживало и худшее.

Первый живой ответ за всё время. Я почти ненавижу его за то, что он умеет говорить так, будто между нами возможен обычный разговор.

Ирса касается моей спины двумя пальцами.

– Идём.

Я отступаю.

Гормак смотрит вслед.

Перед дверями я всё–таки оборачиваюсь.

– Вы не получите того, чего хотите.

Советники ждут его реакции.

Он отвечает не сразу.

– Уже получил вас.

На обратном пути город кажется другим.

Не меньше, не страшнее. Закрытым.

Мы знаем условие. Знаем, что портал существует и что король не собирается открывать его из жалости, разумности или страха перед полицией, которая никогда сюда не доберётся.

В повозке Кристина держит руки между коленями и смотрит на них. Марина сидит, упершись ногами в противоположный борт, хотя на каждой кочке её подбрасывает.

– Три месяца, – говорит она.

– Три цикла, – поправляет Кристина.

– Какая разница?

– Я не знаю, сколько здесь длится цикл.

– Луна выглядела обычной.

– Ты видела луну?

– Нет. Но сейчас это не главное.

Они начинают спорить. Тихо, без злости, просто чтобы не молчать.

Я смотрю на Ирсу.

Она идёт рядом с повозкой, как утром. Белая коса качается в такт шагам. Лицо спокойное.

– Вы знали, – говорю.

– Да.

– И помогаете ему.

– Да.

– Почему?

– Это мой долг.

– Удобное слово.

– Иногда.

– Сколько женщин умерло?

Ирса долго не отвечает.

– Две.

– Из скольких?

– Пяти.

Кристина вскидывает голову.

– Пяти?

– За много лет.

– И трое вернулись? – спрашивает она.

– Одна вернулась. Две остались.

– Добровольно?

Ирса смотрит вперёд.

– К тому времени – да.

– К тому времени, – повторяю я.

Она больше ничего не говорит.

Когда мы возвращаемся, Лисса сидит у фонтана и плетёт венок из серебристых листьев. Увидев наши лица, она прячет его за спину.

В комнате всё осталось как было. Три кровати. Три сливы на тарелке. Кувшин.

Марина снимает красное платье и бросает на пол.

Кристина садится у стены.

Я достаю металлическую скобу из рукава и кладу на стол.

– Сегодня ночью, – говорю.

Марина смотрит на неё.

В её лице впервые за утро появляется что–то похожее на жизнь.

– Я думала, ты забыла.

– Я всё считала.

– Пять ворот.

– До внешней стены.

Кристина поднимает голову.

– Вы серьёзно?

– Да.

– Мы не знаем города.

– Узнаем.

– Нас поймают.

– Возможно.

– Он сам сказал, что мы попытаемся.

– Значит, не разочаруем.

Марина берёт скобу.

– Служебная дверь. Потом держимся нижних улиц. Я видела на пути канал – вода шла к западной стене. Где вода выходит, там может быть проход.

Кристина смотрит на нас так, словно мы уже оставили её одну.

– А портал?

– Сначала выберемся из дома, – говорю я. – Потом решим.

– Он во дворце.

– Во дворец сейчас не войти.

– А за городом степь.

– Всё лучше, чем ждать.

Она хочет возразить. Смотрит на зелёное платье, на мою ладонь, снова на нас.

– Я иду с вами.

Марина кивает, будто другого ответа не было.

За окном день ещё яркий. До третьего вечернего колокола много часов.

Мы садимся на пол и начинаем вспоминать дорогу.

Глава 6. Первый побег

План получается плохим.

Это ясно с самого начала, но хорошего плана у нас нет.

До вечера мы по очереди выходим во двор, просим воду, ищем уборную, делаем вид, что не замечаем стражу. Марина считает шаги от главного входа до кухни. Кристина разговаривает с Лиссой и узнаёт, что бельё вывозят через служебные ворота после второго вечернего колокола. Я сижу у фонтана и наблюдаю, как меняются караулы.

Восемь стражников днём. Шесть вечером. Двое у главных ворот, один на стене, двое возле хозяйственной части. Ещё один постоянно ходит вокруг здания.

После второго колокола во двор въезжает телега за грязным бельём.

После третьего выпускают гончих.

У нас есть меньше часа.

– В телеге, – говорит Марина, когда мы собираемся в умывальной, где вода заглушает голоса. – Корзины большие.

– Нас трое, – напоминает Кристина.

– Корзин пять.

– Водитель проверит.

– Значит, отвлечём.

Я разворачиваю украденную из кухни карту.

Картой это назвать трудно. Кусок грубой бумаги, на котором углём нарисованы улицы вокруг дома Ирсы. Повариха держала его на стене, чтобы отмечать лавки и склады. Я сняла, пока Лисса спорила с ней о разбитой миске.

– Здесь канал, – говорю. – Он идёт вниз, к западному рынку. Марина видела его с повозки. Если держаться вдоль воды, выйдем к стене.

– А ворота? – спрашивает Кристина.

– Хозяйственные. Через них вывозят навоз и мусор. Они не закрываются до ночи.

– Откуда ты знаешь?

– Не знаю.

Марина ухмыляется.

– Отличный план.

– Другого нет.

Кристина проводит пальцем по бумаге.

– Допустим, мы выберемся из города. Куда дальше?

– Подальше.

– Это не направление.

– Сначала запад. Вчера мы приехали с востока. Если они будут искать, решат, что мы пошли обратно к месту разлома.

– Разлом был во дворце, – говорит Кристина.

– Физически – да. Координаты нашего мира могут быть где угодно.

Я слышу, как нелепо это звучит. Мы обсуждаем магическую географию, не понимая ни магии, ни географии.

Марина открывает кран сильнее.

– В степи спрячемся до утра. Потом найдём дорогу, поселение, кого–нибудь, кто ненавидит Гормака.

– А если все его боятся?

– Тогда найдём тех, кто боится меньше.

Кристина закрывает лицо руками.

– Я не могу поверить, что мы это делаем.

– Не обязана верить, – говорю. – Надо идти.

До вечера время тянется медленно.

Нам приносят суп. Я ем всё, потому что не знаю, когда получится снова. Марина прячет за пояс два куска хлеба. Кристина берёт яблоки и небольшую флягу.

Мы переодеваемся в вчерашние штаны и рубашки. Платья оставляем на кроватях, набив под одеялами свёрнутую одежду. Издали будет похоже, что мы спим. Вблизи – нет.

Лисса приходит забрать посуду.

– Вы рано ложитесь? – спрашивает она.

– Устали, – отвечает Кристина.

Девочка смотрит на три бугра под одеялами. Потом на нас, стоящих перед ней.

– Но...

Марина забирает поднос из её рук и ставит в коридоре.

– Сегодня у тебя очень длинный день, Лисса. И ты ничего странного не видела.

– Я не понимаю.

– Поймёшь завтра.

Я жду, что девочка позовёт Ирсу. Она не зовёт.

Только шепчет:

– Гончие быстрые.

– Поэтому мы уйдём до них, – говорю я.

Она смотрит на меня. В тёмных глазах страх.

– За стеной тоже есть звери.

– Здесь есть король.

Лисса прижимает полотенце к груди.

– Он не всегда был таким.

– Каким?

Из кухни зовут её имя.

Она вздрагивает.

– Я не знаю.

И убегает.

Второй колокол ударяет, когда небо становится фиолетовым.

Мы уже в прачечной.

Внутри жарко, пахнет мылом и мокрой шерстью. Вдоль стен стоят медные чаны. Две работницы складывают бельё в корзины. Кристина отвлекает их просьбой найти мазь для руки. Говорит вежливо, жалобно, показывает сорванный ноготь. Одна уходит в кладовую. Вторая наклоняется к её пальцам.

Марина подаёт мне знак.

Мы забираемся в дальние корзины.

Я оказываюсь под влажными простынями. Ткань ложится на лицо, запах мыла режет нос. Слышу, как рядом шуршит Марина. Кристина продолжает говорить, растягивая время.

– Болит здесь? – спрашивает прачка.

– И здесь. Особенно ночью.

– Надо было сразу сказать Элве.

– Я думала, пройдёт.

Телега въезжает во двор. Скрипят колёса.

Мужской голос ругается из–за опоздания.

Прачки начинают выносить корзины.

Мою поднимают двое. Дно прогибается. Я подтягиваю колени к груди и стараюсь не дышать. Корзину ставят на телегу с таким ударом, что зубы щёлкают.

Следом ещё одну. Потом Маринину.

Кристина всё ещё не здесь.

Я считаю удары сердца. Двадцать. Тридцать.

Телега качается.

Нет.

– Подождите! – кричит Кристина.

Шаги. Точнее, быстрый цокот и её лёгкий бег.

– Я уронила браслет возле корзин.

– Какой браслет? – раздражённо спрашивает возчик.

– Золотой. Король спросит.

Он перестаёт ругаться.

Корзины двигают. Крышку моей на секунду приподнимают. Между простынями появляется полоска вечернего света. Я замираю.

– Здесь нет.

– В другой.

Кристина ищет громко, долго. Потом слышится короткий стук.

– Нашла!

Она говорит это слишком близко.

Следующая корзина тяжелеет. Дерево скрипит. Кристина забралась.

Телега трогается.

Через несколько мгновений слышу, как открывают служебные ворота. Стражник спрашивает, почему вывоз поздний. Возчик отвечает, что прачки опять перепутали корзины. Кто–то смеётся.

Мы проезжаем.

Первый рубеж.

Под простынями душно. Телега трясёт на камнях. Вода из мокрой ткани стекает за ворот. Ногу сводит судорогой, но я не двигаюсь.

Возчик насвистывает.

Город шумит вокруг. Закрываются лавки, звенят цепи, кричат торговцы. Запахи меняются: хлеб, навоз, уголь, рыба, горячее масло.

Через некоторое время телега останавливается.

– Слезай, – говорит возчик кому–то.

Другой голос отвечает. Корзины начинают снимать.

Не сейчас.

По плану телега должна доехать до городской прачечной у канала. Может, это она.

Мою корзину поднимают. Я жду удара о землю. Вместо этого её несут куда–то внутрь. Пахнет холодной водой и камнем.

Крышка открывается.

Передо мной лицо молодого конского кентавра. Светлые волосы, веснушки на носу. Он моргает.

Я тоже.

– Что...

Я бью его крышкой.

Он отшатывается. Я вылезаю, падаю на колени, вскакиваю.

– Сейчас! – кричу.

Марина вырывается из соседней корзины и толкает рабочего в чан. Вода выплёскивается на пол. Кристина выбирается последней, запутавшись в простыне.

Прачечная большая, почти пустая. У дальних ворот виден канал. Вода течёт между каменными берегами, тёмная, быстрая.

Мы бежим.

Кто–то кричит за спиной. Звенит колокол – маленький, ручной.

– Налево! – Марина первой выскакивает на улицу.

Вечерний рынок ещё не закрылся. Между лавками толпа. Это спасает и мешает одновременно. Кентавры занимают всю ширину улицы. Мы протискиваемся между телами, получаем локтями, цепляемся за корзины. Люди ругаются, оборачиваются.

– Пленницы! – кричат сзади. – Остановить!

Слово летит по улице быстрее нас.

Я хватаю Кристину за руку. Марина впереди, её короткие волосы мелькают между спинами.

– К каналу!

Мы сворачиваем под навес, перепрыгиваем через ящики с рыбой. Торговец орёт. Кристина поскальзывается на чешуе, я удерживаю её.

За нами грохочут копыта.

На открытой улице нас догонят за секунды. Поэтому мы ныряем туда, куда кентавры не смогут войти: в узкий проход между двумя домами.

Он рассчитан на людей с двумя ногами? Нет. Скорее на сток воды. Стены почти касаются плеч. Под ногами грязь. Но мы пролезаем.

Сзади раздаётся яростный голос.

– Обходи!

Марина смеётся на бегу.

– Преимущество анатомии!

В конце прохода деревянная решётка.

Заперта.

Марина дёргает.

– Скоба!

Я достаю металл из кармана. Руки дрожат. Замок простой, но я никогда не вскрывала замков. Марина забирает, вставляет в щель.

– Держи дверь.

– Они обходят.

– Знаю.

Кристина оглядывается.

– Быстрее.

– Не помогает.

За решёткой виден канал и мост. По нему уже бегут стражники.

– Слишком поздно, – говорит Кристина.

– Нет.

Марина ковыряет замок. Скоба гнётся.

На другом конце прохода появляются тени.

Я беру с земли камень.

Первый стражник пытается протиснуться боком. Бычий. Слишком широк. Он не проходит, но тянется рукой.

Я бросаю камень. Попадаю в лоб.

– Опять она, – рычит он.

Тот самый, в кого я плюнула в квартире.

Теперь я вижу след ожога на его плече.

– Рада встрече.

Он пытается ухватить меня. Пальцы проходят в нескольких сантиметрах.

– Есть! – кричит Марина.

Замок падает.

Мы выскакиваем к каналу.

Стражники на мосту уже близко. Мы прыгаем вниз по скользкому откосу. Вода по колено, холодная до боли. Течение сбивает ноги.

– В трубу! – Марина указывает на арку в стене.

Канал уходит под улицу. Потолок низкий, но мы пройдём. Кентавры – нет.

Мы вбегаем в темноту.

Вода поднимается до бедра. Я касаюсь стены, чтобы не упасть. Камень покрыт слизью. Где–то впереди слабый свет.

Позади кричат. Кто–то спускается в канал.

Не бычий. Конский кентавр тоже не поместится в трубу, но может стрелять.

Стрела ударяет в стену рядом с головой. Искры.

– Пригнитесь!

Мы бежим согнувшись.

Труба длиннее, чем казалась. Воздух холодный, пахнет гнилью. Под водой плавают ветки, тряпки, что–то мягкое касается ноги. Я не смотрю.

Кристина тяжело дышит.

– Я не могу.

– Можешь, – говорю.

– Насть...

– Ещё немного.

Свет впереди растёт.

Мы выходим в другой квартал.

Здесь улицы ниже, дома беднее. Канал открыт. Над ним верёвочные мостики, по берегам стоят сараи. Людей мало.

Марина выбирается первой, тянет нас. Намокшая одежда отяжелела. Хлеб за её поясом превратился в кашу.

– Где запад? – спрашивает Кристина.

Мы смотрим на небо.

Солнце уже село. Красная полоса осталась с одной стороны.

– Там, – говорю я.

– Ты уверена?

– Нет.

Мы бежим по берегу.

Дважды сворачиваем, когда слышим копыта. Один раз прячемся под деревянным помостом, пока над нами проходят трое стражников. Грязная вода капает на волосы. Кристина дрожит так сильно, что доски тихо стучат.

Я держу ладонь на её руке.

Когда всё стихает, Марина выглядывает.

– Чисто.

Мы выбираемся.

Перед нами поднимается внутренняя стена.

Я видела её утром из повозки, но с земли она кажется выше. Ворота в конце улицы открыты. Через них идут телеги, гружённые бочками и мешками. Это ещё не внешняя стена. Только переход в нижний город.

У ворот проверяют грузы.

– Пройдём под телегой, – говорит Марина.

– Нас увидят, – шепчет Кристина.

– Тогда в мешках.

– Опять?

– У тебя есть лучше?

Я замечаю у стены группу рабочих. Они выгружают пустые корзины. На них одинаковые серые плащи с капюшонами.

– Одежда.

Мы подходим со стороны сараев. Один плащ висит на крюке, два лежат на тележке. Люди заняты спором с кладовщиком. Я беру первый. Марина – второй. Кристина тянется за третьим.

– Эй!

Нас заметил мальчишка с козьими ногами.

Кристина прикладывает палец к губам.

Он смотрит на неё.

Потом на стражу.

– Воры! – кричит.

Марина ругается.

Мы накидываем плащи и бежим к воротам. Толпа оборачивается. Стражники перекрывают проход копьями.

– Стойте!

Мы не стоим.

Перед воротами телега с бочками. Я цепляюсь за задний борт, подтягиваюсь. Кристина лезет следом. Марина запрыгивает с другой стороны.

Возчик замечает нас.

– Слезайте!

– Езжай! – кричит Марина.

Он пытается остановить телегу, но животные, которые её тянут, пугаются крика. Это не лошади – шестиногие, лохматые, с широкими мордами. Они рвутся вперёд.