Прах Цереры

— Ты могла уйти, — сказал он. — Почему ты здесь?

— Я же говорила. Он выбрал меня. Так же, как тебя. — Она подняла глаза. — И я не могу уйти. Пока не узнаю.

— Что узнать?

— Что он такое на самом деле.

Пульт связи снова ожил. Сигнал бедствия повторился. Слабый, отчаянный, затухающий. Кто-то на «Каллисто» умирал. Или делал вид, что умирает.

Маркус принял решение.

— Меняем курс, — сказал он. — Четыре часа до станции. Потом — быстро проверим и уходим.

— А если там пираты?

— Значит, у нас будет проблема. Но если там выжившие — мы их спасём. Я не оставляю людей.

Эстер посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула.

— Хорошо, капитан. Но если что-то пойдёт не так — я напомню тебе этот разговор.

— Договорились.

«Церера» меняла курс. Старые двигатели загудели громче, натужнее — корабль не любил, когда его отвлекали от задания. Но Маркус чувствовал странное тепло под ногами. Словно корабль был доволен. Словно Призрак улыбался где-то в глубине своих цепей и проводов.

Четыре часа прошли в молчании. Эстер возилась в машинном отделении — проверяла системы на случай непредвиденных манёвров. Маркус сидел в рубке, смотрел на приближающуюся точку «Каллисто» и думал.

Он думал о том, что Призрак знал про сигнал. Зачем ему это? Почему мёртвый капитан мёртвого корабля хочет, чтобы они свернули с курса? Ловушка? Испытание? Или что-то ещё?

Когда станция появилась на обзорных экранах, Маркус присвистнул.

«Каллисто» выглядела так, словно её бросили в спешке. Стыковочные шлюзы распахнуты. Часть обшивки сорвана — болтается на кабелях, как кожа, содранная с раны. Ни огней, ни движения. Только аварийный маяк, который продолжал слать сигнал в пустоту.

— Выглядит паршиво, — сказала Эстер, поднявшись в рубку. — Ещё не поздно передумать.

— Уже поздно. — Маркус тронул штурвал, направляя «Цереру» к стыковочному узлу. — Приготовься к швартовке. И возьми аптечку.

— Думаешь, она понадобится?

— Уверен.

Стыковка прошла на удивление гладко — старые захваты «Цереры» сработали безотказно, словно ждали этого момента. Переходной шлюз открылся с уже знакомым скрежетом. Пахнуло холодом, старым пластиком и ещё чем-то — сладковатым, тошнотворным. Маркус узнал этот запах. Разлагающаяся органика. На «Каллисто» кто-то умер. И умер не вчера.

— Держись рядом, — сказал он Эстер.

Они вошли в коридор станции. Аварийное освещение едва горело — тусклые красные лампы рисовали на стенах длинные дрожащие тени. Кабели свисали с потолка. Где-то капала вода. Или не вода.

— Смотри, — Эстер указала на стену.

На переборке была надпись. Сделана чем-то тёмным, похожим на кровь. Кривые, торопливые буквы:

«ОН УЖЕ ЗДЕСЬ»

— Кто «он»? — прошептала Эстер.

Маркус не ответил. Он уже знал. Знал с того момента, как Призрак сказал ему про сигнал. Это не было испытанием. Или ловушкой. Это был урок.

Они прошли дальше. Главный отсек станции был разгромлен — оборудование разбито, консоли вырваны, повсюду следы борьбы. А в центре зала стояла спасательная капсула. Закрытая. С мигающим зелёным индикатором.

— Она активна, — сказала Эстер. — Там кто-то есть.

— Открывай.

Эстер подошла к капсуле, нашла панель управления. Пальцы забегали по клавишам. Крышка дёрнулась, зашипела и начала подниматься.

Внутри лежал человек.

Мужчина. Лет сорока. Одет в чёрный комбинезон без опознавательных знаков. Лицо пересекал старый шрам — от виска до подбородка, словно кто-то пытался вскрыть ему череп. На левом предплечье — татуировка. Та, которую Маркус видел в старых сводках флота. Пиратское братство «Красный Улей».

— Вот дерьмо, — тихо сказала Эстер.

Пират открыл глаза.

Они были мутными, непонимающими — но только секунду. Потом взгляд сфокусировался. Впился в Маркуса с той особой, тренированной цепкостью, которую не спутаешь ни с чем. Так смотрят убийцы. Или жертвы.

— Ты капитан? — голос был хриплым, как будто он не говорил несколько дней.

— Предположим, — ответил Маркус. — Кто ты?