Петля

Его рука плавно скользнула к её лицу, и Селена инстинктивно сделала полшага назад, упираясь лопатками в холодную стену.

— С ума сошёл? — перешла она на яростный шёпот, испуганно оглядываясь на развилку коридоров. — А если кто увидит?

Она дёрнулась, чтобы уйти, но его сильная рука, облачённая в безупречно белую перчатку, легла на стену прямо над её ухом. Ткань едва слышно зашелестела, отрезая ей путь к отступлению. Взгляд Кайла — прямой, искристый и совершенно обезоруживающий — пригвоздил её к месту.

— Ну и что, что увидят? — он склонился к ней так близко, что она почувствовала жар, исходящий от его тела сквозь мундир. — Хозяйка сама дала нам карт-бланш. Весь Сектор ждёт от нас подтверждения слухов. Считай, что я просто... закрепляю легенду.

— Ты играешь с огнём, — выдохнула она, стараясь не смотреть на его губы, которые были в нескольких сантиметрах от её лица. — Не боишься, что из-за чувств ко мне потеряешь авторитет подчинённых?

Тяжёлая пауза повисла между ними. Кайл не сводил с неё глаз, и в этом молчании Селена слышала гул собственного сердца. Его рука медленно, почти торжественно потянулась к её лицу. Девушка замерла; внутри всё прыгало и клокотало, как перед мощным пространственным сдвигом. Когда его пальцы — тёплые, живые, в один миг лишённые привычной белой ткани — легли на её щёку, она невольно моргнула, чувствуя, как реальность окончательно сужается до этого касания. Она не пыталась вырваться — не могла, да и, по правде сказать, не особо хотела. Он большим пальцем медленно коснулся её губ, и этот жест был настолько интимным, что Селена почувствовала, как по спине пробежал электрический разряд.

— Плевать мне на их мнение, — продолжал он, наклоняясь ещё ближе так, что его голос стал почти осязаемым рокотом. — Даже если эта «Ты» отрицает всё, что нас связывает, я не сдамся. А всем, кто попытается помешать мне, я просто напомню, что означает быть Высшим.

Селена сглотнула, чувствуя, как её ладони, упёртые в холодный металл стены за спиной, судорожно сжимаются под натиском этих уверенных, пылающих глаз. Ей хотелось закричать, что это безумие, что за углом может быть патруль, что Хозяйка вывернет их наизнанку за такую самонадеянность, но слова застряли в горле, превратившись в сбитое, рваное дыхание. Она была совершенно безоружна против такого него. Кайл не применял силу, не использовал свой статус, но он подавлял её самой своей сутью, этим шёпотом, который проникал глубже любого ментального щита. Девушка просто не могла пошевелиться, заворожённая и напуганная этой волной искренности.

Она оказалась зажата в капкане между бездушной стеной и этим мужчиной, чьё присутствие заполняло всё пространство вокруг. Селена лишь мелко дрожала ресницами, не в силах разорвать зрительный контакт. Кайл видел это. Он буквально упивался тем, как эта его «суровая копия», этот идеальный и холодный Архитектор, на глазах превращалась в нечто мягкое, податливое и живое рядом с ним. Его рука всё ещё лежала на её щеке, и он большим пальцем медленно, почти гипнотически поглаживал её скулу, наслаждаясь тем, как взгляд её дрожит от волнения. В этом жесте было столько негласного обладания, что Селена почти перестала дышать.

— Смотри так только на меня, — приказал он тише, хотя она и так не могла отвести взгляд. — Не хочу, чтобы кто-то ещё увидел тебя такой...

Он едва заметно улыбнулся и мягко отстранился, разрывая их интимный кокон. Мужчина не сводил с неё глаз, но улыбка быстро стала почти невидимой, превращаясь в привычную строгую линию. Одним резким, отточенным движением он натянул белую перчатку обратно на руку, возвращая себе облик безупречного командира. Девушка проследила за этим превращением и мгновенно выпрямилась, отстранившись от холодной стены, судорожно пытаясь вернуть лицу выражение каменного безразличия. В коридоре за поворотом послышался беззаботный смех и приглушённые голоса, а в следующее мгновение группа надзирателей из второй смены буквально вывалилась в проход, сразу замерев.

Между Селеной и Кайлом теперь было пару шагов официальной дистанции, но густая, липкая неловкость момента буквально обдала всех присутствующих. Воздух в коридоре казался наэлектризованным. Лицо Командира для солдат оставалось абсолютно непроницаемым — маска Высшего сидела на нём идеально. Но когда он на долю секунды перевёл взгляд на Селену и едва заметно, почти неуловимо дёрнул бровями, она поняла: он не просто спокоен, он упивается этой ситуацией. Ему нравилось это смятение, нравилось, что их «легенда» обрастает такими живыми подробностями прямо на глазах у подчинённых. Мужчина сделал уверенный шаг в сторону и, не оборачиваясь, пошёл по коридору. Группа оперативников инстинктивно вжалась в стену, провожая его напряжёнными взглядами и отдавая честь, пока его мощная фигура не скрылась за поворотом.

Девушка не стала ждать расспросов или двусмысленных ухмылок. Воспользовавшись тем, что всё внимание было приковано к удаляющейся спине Главы, она мгновенно и бесшумно исчезла с места «преступления», скользнув в боковой технический проход. Оказавшись в пустом отсеке, она прижала ладони к пылающим щекам. «С ума сошёл... точно сошёл с ума», — билось в голове. Но перед глазами всё ещё стояла его перчатка, скрывающая руку, которая только что так нежно касалась её кожи, и его взгляд, обещающий, что это было лишь начало. Им придётся играть в эту близость перед всем Лабиринтом, и после сегодняшнего Селена понимала: Кайл не будет притворяться. Он будет забирать своё.

***

На следующий день Селену вызвали в Центр наблюдения. И каково же было её удивление, когда рядом с Командиром она увидела Хозяйку. Атмосфера была напряжённой. Она улыбалась, но этот изгиб губ не предвещал ничего хорошего — так улыбается хищник перед тем, как перекусить хребет добыче.

— Это окончательное решение? — спросил Кайл. Его голос звенел, как сталь, ударяющая об лёд.

Селена сразу прочла в нём глухое, яростное недовольство. Что-то произошло, пока её не было. Хозяйка лишь медленно кивнула, не сводя глаз с Селены.

— Приступить к заданию, — отчеканила она, и Командир, не тратя ни секунды на поклоны, сорвался к выходу. Проходя мимо девушки, он бросил на неё такой серьёзный взгляд, что у той перехватило дыхание.

— За мной, М-4! — скомандовал он на ходу.

Она среагировала тут же, подстраиваясь под его стремительный шаг. Коридоры проносились мимо смазанными полосами.

— Сектор «G-7». Разрыв четвёртого уровня, — отдавал он приказы, не сбавляя темпа, что означало лишь одно: момент критический. — Стабилизация внешнего контура.

Они ворвались в Арсенал, где обычно суетились десятки техников и напарников, готовящихся к выходу. Но сейчас там было пусто. Селена замерла у стойки со снаряжением, оглядываясь по сторонам.

— Где Группа 1? Почему нет остальных? — спросила она, быстро застёгивая нагрудную пластину.

— Мы будем вдвоём, — отрезал он, с силой загоняя энергоблок в свой излучатель. Металл лязгнул в тишине Арсенала особенно зловеще.

«В смысле — вдвоём?» — вспыхнуло у неё в голове возмущение, но, взглянув на Кайла, она осеклась. По его окаменевшему лицу и по тому, как опасно пульсировала его аура, она поняла всё без слов. Хозяйка решила проверить их «идеальный тандем» на излом. Она лишила их поддержки отряда, бросая в эпицентр разлома Сектора «G». Это было не просто задание. Это была попытка физически уничтожить их или заставить показать истинную силу, которую они так тщательно скрывали за протоколами. Хозяйка хотела увидеть, как «идеальная пара» будет выживать, когда между ними и бездной не останется никого, кроме них самих.

— Она хочет крови... — прошептала Селена, перехватывая винтовку.

— Она получит результат, — Кайл обернулся к ней, и в его глазах снова вспыхнуло то самое «я не сдамся», которое она видела вчера в коридоре. — Идём. Нам нельзя опоздать к открытию портала. Закроем Сектор вдвоём, и она больше не посмеет сомневаться в нашей ценности.

Они шагнули к шлюзу. Впереди был хаос «G-7», тишина пустого Арсенала за спиной и пугающая ясность: сегодня их «легенда» станет единственной бронёй против смерти. Портал выплюнул их в самое жерло гравитационного шторма. Здесь реальность не просто трещала — она плавилась. Огромные куски обшивки левитировали в багровом мареве, а пространство ежесекундно схлопывалось, издавая звук, похожий на стон рвущегося металла. Селена едва удержалась на ногах, когда пол под ней ушёл на тридцать градусов вниз. Кайл мгновенно перехватил её за пояс, впечатывая в единственную уцелевшую опору.

— Внимание! — прорычал он в гарнитуру, перекрывая вой хаоса. — Работаем по плотной связке! Не разрывать дистанцию больше метра!

Они двигались, как единый механизм. Пока Кайл выжигал всплески чистой энергии из своего тяжёлого излучателя, расчищая путь, Селена тянула на себя нити распадающейся энергии. Её пальцы светились нестерпимым сапфировым светом. А где-то там, в стерильной прохладе Командного центра, Хозяйка и десятки операторов затаили дыхание. На огромных экранах штаба две крошечные фигурки в чёрном сражались с самой энтропией.

— Посмотрите на синхронизацию, — прошептал кто-то из аналитиков, указывая на график резонанса. — Линии идут внахлёст. Они перекрывают частоты друг друга.

Хозяйка стояла у самого экрана, заложив руки за спину. В её глазах отражались вспышки из Сектора «G». Она видела, как Кайл прикрывает спину Селены, даже не оборачиваясь, чувствуя её перемещения интуитивно. Видела, как девушка подхватывает его затихающие щиты своей волей, продлевая их жизнь на доли секунды. Это было пугающее зрелище. «Идеальный тандем» на глазах у всего Сектора превращался в нечто запредельное. В паре они были эффективнее целой группы.

— Они слишком хороши, — негромко произнесла Хозяйка, и её голос утонул в гуле работающих серверов. — Если они выживут в «G-7» вдвоём, их статус придётся пересмотреть...

В Секторе «G» в этот момент Селена закричала от резкой боли в висках — ядро сдвига ударило по её сознанию. Кайл мгновенно развернулся к ней, обхватывая её лицо ладонями в штурмовых перчатках, которые теперь были в копоти и крови.

— Смотри на меня! — выкрикнул он, заглушая гул в её голове. — Только на меня! Дай мне свою боль, я её заземлю!

Камеры зафиксировали этот момент во всех ракурсах. В штабе воцарилась гробовая тишина. Это не было похоже на «стабилизацию». Это выглядело, как отчаянная, безумная преданность, которая выходила далеко за рамки любого устава. Пока девушка проникала в структуру Ядра, Кайл буквально впитывал в себя излишки её энергии, его доспех искрил и плавился, но он не отпускал её.

— Сейчас! — выдохнула Селена, и они вместе ударили по аномалии.

Ослепительная вспышка на мгновение выжгла сенсоры всех камер в «G-7». Экраны в Центре наблюдения подёрнулись белой пеленой. Хозяйка подалась вперёд, вглядываясь в помехи. Были ли они ещё живы? Или их «идеальный тандем» сгорел в этом последнем, самоубийственном аккорде? В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудят системы охлаждения процессоров. Сотни глаз были прикованы к мерцающим мониторам. М-10, стоявший в задних рядах вместе с Буйволом и R-5, вцепился в поручень так, что металл под его пальцами жалобно скрипнул. Его лицо было бледным, почти серым. Весь гнев и ревность последних дней испарились, сменившись ледяным ужасом. Он видел тот последний момент — как Кайл обхватил её лицо, как он буквально втягивал в себя её агонию.

— Они не могли... — прошептал R-5, и его голос сорвался. — Сектор «G» схлопнулся?

— Там плотность была запредельная. Никто не выживет после такого выброса... — послышалось со стороны.

Буйвол молчал, его челюсти были сжаты до хруста. Он, видавший сотни смертей, сейчас выглядел так, будто сам стоял в том Разрыве. Ветераны Группы 1, те, кто ещё вчера хлопал Селену по плечу, замерли в немом оцепенении. Для них это была не просто гибель Командира и его «пары» — это был крах их новой веры. Если «идеальный тандем» не справился, значит, надежды не было ни у кого. Хозяйка не шевелилась. Её тонкий профиль в багровых отсветах аварийных ламп казался высеченным из кости. Она ждала. Секунды тянулись, как часы. Наконец статика на центральном экране начала редеть. Появились первые зернистые очертания.

— Есть сигнал! — выкрикнул оператор, и его голос сорвался на хрестоматийный визг.

Весь зал синхронно подался вперёд. На экранах Командного центра, охваченных багровыми всполохами, разыгрывалась сцена, от которой у бывалых оперативников перехватывало дыхание. Это была изнурительная, высасывающая все силы борьба за выживание. Среди оседающей пыли и искорёженных обломков «G-7», который теперь застыл в мёртвой неподвижности, виднелись две фигуры. Селена стояла в центре бушующего хаоса, её руки были вскинуты вверх, удерживая купол барьера. Кайл находился прямо за её спиной, будто скала. Его руки крепко сжимали её плечи. Через это прикосновение он буквально вливал в неё свою мощь, становясь живым аккумулятором для истощающегося резонанса. Их показатели не просто пульсировали — они выли на пределе возможностей.

В штабе воцарилась гнетущая тишина. М-10 и Буйвол стояли, подавшись вперёд, их лица отражали каждую вспышку на экране. Они видели, как дрожат колени Селены, как пот градом катится по её лицу, оставляя дорожки на угольной коже. Это не была «идеальная работа» — это была агония двоих людей, брошенных на растерзание бездне.

— Она не удержит... — прошептал М-10, и в его голосе не было ничего, кроме ужаса. — Посмотрите на вектор разрыва, он её просто раздавит.

Хозяйка стояла неподвижно, её холодный взгляд фиксировал каждую секунду их сопротивления. Она видела, как Кайл стискивает зубы, как его собственный доспех дымился, а правый наплечник был полностью выжжен от перегрузки, передавая Селене последние капли его жизненной силы.

Внезапно ядро сдвига рвануло в последний раз. Девушка вскрикнула — этот звук, искажённый помехами связи, прозвучал, как надломленная струна. Она медленно опустила руки, не в силах больше удерживать барьер. Свет погас. В ту же секунду Кайл подхватил её, мягко опустившись на колени. Её голова бессильно опустилась ему на грудь, а тело обмякло, удерживаемое только его железной хваткой. Он прижимал девушку к себе, укрывая её голову рукой от падающего сверху мусора. Вокруг них оседала пыль уничтоженного Сектора, а багровое марево сменялось мёртвой серостью затихшего разлома. Они не шевелились, но датчики биометрии на панели оператора выдавали два слабых, но отчётливых пульса.

Все в штабе — от операторов до ветеранов — синхронно выдохнули, осознав, что они справились. На экранах было видно, как Кайл, сам едва держась на ногах, прижимает её к себе, тяжело дыша. В этом жесте не было величия победителей. Только двое изломанных людей среди руин, которые выжили лишь потому, что один отказался отпускать другую.

— Стабилизация завершена, — голос оператора дрожал. — Сектор «G-7» зафиксирован.

М-10 закрыл глаза, прислонившись лбом к холодному металлу — он едва стоял на ногах от облегчения. Хозяйка медленно повернулась к залу. На её лице не было радости — только холодный, расчётливый интерес учёного, обнаружившего новый вид вируса.

— Подготовить медблок, — приказала она, и её голос разрезал тишину, как скальпель. — Помогите им! Живо!

Команда медиков и техников сорвалась с мест ещё до того, как Хозяйка закончила фразу. М-10 смотрел на то, как Кайл осторожно перехватил Селену поудобнее, помогая ей сделать первый шаг к шлюзу. В этом жесте, лишённом всякой грации, было столько первобытной, отчаянной защиты, что у парня окончательно пропали все слова. Это не было «красивым романом» для камер. Это была общая агония, из которой они вышли живыми только вопреки воле Лабиринта.

— Встречайте их в шлюзе! — скомандовал Буйвол, первым срываясь с места.

Когда тяжёлые створки с шипением разошлись, в проёме показались две фигуры, едва различимые в клубах серого дыма и строительной пыли. Кайл шёл первым, почти волоча ноги, но железной хваткой удерживая Селену за талию, и каждый шаг давался им обоим с видимым трудом. В коридоре их уже ждала толпа. Медики с каталками рванулись вперёд, но замерли в паре метров, наткнувшись на тяжёлый, предупреждающий взгляд Кайла. Его лицо было чёрным от копоти, по виску текла струйка крови, но рубиновые глаза горели неистовым, почти диким светом.

— Медленно... — прохрипел он, и этот голос, сорванный криками при разломе, заставил всех вздрогнуть. — Сначала её.

Напарники стояли в первом ряду, не смея подойти ближе. Они видели, как Селена медленно подняла голову. Её взгляд был расфокусирован, глаза подёрнулись мутной пеленой истощения, но она всё ещё крепко опиралась на Кайла.

— Мы... закрыли... — выдохнула она, и этот шёпот в мёртвой тишине коридора прозвучал, как гром.

Мужчина осторожно, словно она была сделана из тончайшего стекла, позволил медикам подхватить её под руки. Как только их физический контакт разорвался, он сам пошатнулся, и М-10 инстинктивно шагнул вперёд, подставляя плечо Главе. Кайл тяжело навалился на парня, и тот охнул от веса его доспеха, пропитанного статической энергией.

— Хорошая работа, Командир... — выдавил он, глядя на то, как Селену укладывают на каталку. В его голосе больше не было ревности — только бесконечное, мрачное уважение к этой запредельной цене победы.

Хозяйка наблюдала за этой сценой с мостика, скрытая тенью. Она видела, как Кайл, даже опираясь на парня, не сводил глаз с девушки, пока ту увозят в сторону реанимации.

— Доложить о состоянии через десять минут, — бросила она помощнику и развернулась к выходу.

Весь Сектор «R» в это мгновение замер. Люди провожали взглядами двух изломанных надзирателей, которые вдвоём сделали то, на что обычно требовалась Группа в полном составе. Это не был триумф — это было выживание на грани фола. Но именно этот момент, когда Кайл и Селена, шатаясь, вышли из огня, окончательно вплавил их в легенду Лабиринта. Они больше не были просто «парой». Они стали единым шрамом на теле Системы, который теперь не сможет зажить никогда.

Прошло три часа, прежде чем стерильный покой медблока нарушил первый осознанный звук. Селена открыла глаза, и реальность обрушилась на неё колючим светом люминесцентных ламп. В горле пересохло, а каждая мышца ощущалась, как натянутая до предела струна. Она повернула голову и увидела Кайла. Он не лежал в капсуле — он сидел в кресле рядом, весь в бинтах. Его голова была опущена, руки безвольно лежали на подлокотниках, но пальцы всё ещё были сжаты в кулаки.

— Командир... — прохрипела она.

Мужчина вскинулся мгновенно, будто и не спал, а находился в режиме ожидания. Его взгляд, мутный от усталости, сфокусировался на её лице.

— Лежи, — его голос был похож на шелест наждака по металлу. Он подался вперёд, накрыв своей ладонью её руку, лежащую поверх диагностического геля. — Резонанс стабилизировался. Ты выжила, М-4.

— Мы... выжили, — поправила она его, слабой хваткой отвечая на его прикосновение.

В памяти всплыл момент у разлома: его руки на её плечах, невыносимый жар энергии, перетекающей из его тела, и то пугающее чувство, что их границы стёрлись. Они больше не были двумя отдельными существами. Они были цепью, которая выдержала удар целого мира.

— Хозяйка... она видела всё? — спросила Селена, глядя в потолок.

— Каждую секунду, — мужчина горько усмехнулся, и на его скуле отчётливо проступил свежий шрам от ожога. — Она получила своё шоу. Теперь весь Лабиринт знает, что мы — аномалия, которую невозможно контролировать поодиночке. Она хотела нас сломать, а вместо этого...

— ...сплотила ещё сильнее, — закончила за него девушка.

Она попыталась пошевелиться, чтобы сесть, но резкая боль, как электрический разряд, прошила всё тело от кончиков пальцев до затылка. Селена невольно вскрикнула и замерла.

— Не двигайся... — Кайл мгновенно подался вперёд. Он мягко положил свою тёплую ладонь ей на лоб, осторожным движением убирая короткие пряди с её лица. — Рано. Тебе нужно отдыхать, ткани ещё не восстановили проводимость.

Селена с трудом сфокусировала взгляд на его лице. Под глазами залегли глубокие тени, а на шее и руках красовались свежие слои медицинских патчей и повязок.

— Почему ты не в капсуле? — прошептала она, глядя на его изломанную позу. — Ты ведь принял на себя основной удар каскада.

— Ты пришла в себя, и мне сразу стало лучше... — он едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке было столько непривычной, почти детской мягкости, что у Селены перехватило дыхание.

Её взгляд скользнул по его бинтам на груди и плече, где доспех прогорел, видимо, до самого мяса.

— Врёшь прямо мне в глаза... — выдохнула она, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Кайл не ответил, лишь тихо усмехнулся. Он продолжал сидеть рядом, накрыв её ладонь своей и медленно, задумчиво перебирая её пальцы. Тишина в палате была ватной, давящей — они оба кожей чувствовали, какой шторм сейчас бушует снаружи, в коридорах Сектора. Их подвиг уже стал легендой, а их близость — политической проблемой. Но здесь, за тонкой перегородкой, всё это казалось несущественным. В этих прикосновениях больше не было лжи, не было протоколов и нужды играть на камеру. Селена чувствовала живое, пульсирующее тепло его руки. Его взгляд больше не пугал её своей интенсивностью, не вызывал желания сбежать — он успокаивал, как штиль после сокрушительного шторма. В этой стерильной тишине медблока они наконец-то позволили себе быть просто двумя людьми, которые вытащили друг друга из бездны.

Тишина между ними стала почти уютной, если это слово вообще было применимо к Лабиринту. Кайл продолжал поглаживать её ладонь, и Селена чувствовала, как их резонанс, всё ещё раскалённый после миссии, медленно затухает, переходя в ровное, басовитое гудение.

— Тебе нельзя здесь сидеть, — прошептала она, пытаясь сжать его пальцы своими. — Если Хозяйка увидит, что ты игнорируешь капсулу ради того, чтобы сторожить мою кровать...

— Пусть смотрит, — отрезал он, и в его голосе снова прорезалась та самая упрямая сталь. Он наклонился вперёд к её лицу, голос стал вкрадчивым и тихим. — Она сама создала этот прецедент, а я просто следую её сценарию. Влюблённый командир не может оставить свой «бриллиант» в руках медиков.

Селена слабо усмехнулась, прикрыв глаза.

— Ты слишком хорошо вжился в роль. Иногда я забываю, где заканчивается план и начинаешься ты.

Кайл замер. Его пальцы на мгновение сжались чуть крепче, и он медленно, почти благоговейно притянул её руку к своим губам. Селена почувствовала, как его горячее дыхание коснулось кожи, и в ту же секунду мужчина заметил, как её ресницы мелко дрогнули. Она не осмелилась открыть глаза, боясь, что этот хрупкий момент рассыплется под тяжестью реальности. Он коснулся губами её руки, которая всё ещё была скреплена с его пальцами в замок. Это не было частью протокола, это не было «калибровкой» или игрой на камеру — за закрытыми дверями медблока, в этой ватной тишине, жест казался пугающе настоящим. Его лицо сейчас находилось на расстоянии короткого рывка, в зоне, доступной только для их шёпота, который не смогут разобрать даже самые чуткие микрофоны Хозяйки. Девушка кожей чувствовала, как он буквально выжигает на ней своё присутствие. Весь мир сузился до этого тепла и размеренного дыхания.

— Если это роль, — прошептал он так тихо, что вибрация его голоса передалась ей через соединённые руки, — то я готов играть её до самого конца...

Он приник лбом к её кулаку, закрыв глаза. Девушка чувствовала, как её собственное сердце бьётся где-то в горле, откликаясь на его близость. Неловкость, страх, сомнения — всё это отступило, оставив лишь это острое, болезненное чувство сопричастности. Она понимала, что он сейчас делает: он клеймил её собой, давая понять, что после Сектора «G» пути назад нет. Они больше не напарники, вынужденные притворяться. Они — два изломанных существа, которые нашли друг друга в пустоте и больше не собирались отпускать.

— Т-ты... — выдохнула она, всё ещё не открывая глаз, боясь встретиться с тем пожаром, что горел в его взгляде.

— Тише, — ответил он, и она почувствовала, как его губы снова коснулись её кожи, на этот раз чуть дольше. — Просто отдыхай. Пока я здесь, Лабиринт тебя не достанет.

Они застыли в этом моменте, воруя у Системы секунды тишины, зная, что завтра им снова придётся стать сталью и льдом. Но вкус этого поцелуя на руке останется с ней навсегда, как самый надёжный код доступа к их общей свободе.

***

Последние несколько дней прошли в стерильном вакууме: Кайл лично заблокировал доступ в её палату для всех, включая напарников. Он аргументировал это «критической фазой синхронизации», но Селена знала — он просто давал ей возможность поспать без маски надзирателя на лице. Во время финальной проверки медсестра вела себя необычно словоохотливо.

— Ну и шуму же вы наделали, М-4, — шептала она, прикрепляя последние датчики. — Весь Сектор только о вас и гудит. Командир чуть ли не у дверей ночевал, пока тебя в чувство приводили. Секретари Хозяйки тут трижды ошивались, пытались войти «для снятия показателей», так он их разворачивал на пороге. Сказал: «Если её частота собьётся из-за вашего присутствия — я выжгу ваши процессоры лично». Это так мило!