Петля

Девушка крепче зажмурилась, вжимаясь в сильное плечо. В его объятиях Лабиринт казался чуть менее реальным, а сердцебиение — единственной правдой, за которую стоило держаться. Ей хотелось лишь одного: чтобы эта минута забвения продлилась вечность, прежде чем ей придётся открыть глаза и снова стать частью безжалостного механизма.

— Как ты это делаешь? — спросила она робко. Шёпот был надрывным, почти болезненным. — Как выдерживал всё это столько времени?

Она открыла глаза, цепляясь взглядом за резкие черты его лица, за напряжённую линию шеи, за всё, что делало его живым в этом механическом аду.

— Ты ведь не знал, появится ли вообще М-4, которая сможет добраться до тебя... — её голос дрожал, выдавая всю глубину осознания его одиночества.

— Не знал... — подтвердил он, и в этом коротком слове Селена услышала гул столетий. — Мне оставалось просто ждать и верить.

Его тон звучал непривычно ровно, почти безжизненно, но это была не холодность, а предельное истощение чувств. Их перешёптывание в пустом, залитом мертвенным светом зале сейчас ощущалось как нечто сокровенное, как тайная молитва в храме, который вот-вот рухнет.

— Иногда я пытался отвлечься, не думать... — продолжал он, и его взгляд на мгновение расфокусировался, уходя куда-то вглубь прошлого. — Загружал себя работой, зачистками, интригами Совета. А иногда... иногда просто не оставалось времени, чтобы помнить. Работа Высшего — это бесконечный шум. В нём легко потерять даже собственное имя, не то что чужое.

Он чуть крепче прижал её к себе, словно проверяя, не исчезнет ли она, если он ослабит хватку.

— Но каждый раз, когда в Секторе «М» регистрировали новую единицу с твоим кодом, этот шум затихал. И я снова начинал считать секунды до нашей встречи. Даже если знал, что ты меня не узнаешь. Даже если знал, что нам снова придётся играть в палача и жертву.

Селена слушала, и её сердце сжималось от невыносимой нежности и боли. Она видела в нём Кайла — человека, который превратил своё ожидание в искусство выживания. Он не просто «выдерживал» — он горел на медленном огне, не позволяя себе погаснуть только ради того, чтобы однажды стать маяком для неё.

— И вот она здесь, — прошептала она, касаясь лбом его щеки. — 842-я итерация...

Мужчина ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул, и этот вздох был громче любого признания. В тишине штаба они сидели, прижавшись друг к другу, — две сломанные детали огромного мира, которые на одну короткую ночь нашли способ совпасть идеально. Позади был пепел уничтоженного Сектора, впереди — неизвестность, но в это мгновение им обоим было достаточно того, что они просто дышат в унисон.

Осознание, что даже в этот хрупкий момент пространство вокруг них истыкано датчиками, сводило зубы. Любой всплеск их общего резонанса, любая слишком долгая пауза в этом пустом зале могли быть интерпретированы Системой как опасная аномалия. Она вжалась в его мундир пальцами, чувствуя под ладонью холодную броню и жёсткую ткань. Он прижал её к себе ещё сильнее, спрятав её лицо в складках высокого воротника своего кителя. Девушка жадно вдыхала его запах — смесь озона, холодного металла и того едва уловимого аромата корицы, который сохранился лишь в его покоях. Внутри всё пульсировало от обиды: на Лабиринт, на Хозяйку, на саму судьбу, которая заставляла их воровать эти крохи нежности под прицелом невидимых камер.

Кайл медленно поглаживал её по спине, едва слышно шурша плотной тканью формы. Этот звук в мёртвой тишине штаба казался оглушительным. Его рука двигалась размеренно, успокаивающе, хотя сам он был напряжён, как натянутая тетива. Он был её единственным убежищем в этом мире, где даже память была оружием.

— Тише... — едва слышно выдохнул он, и вибрация его голоса отозвалась в её груди. — Мы не дадим им увидеть ничего, кроме того, что они хотят видеть. Пусть считают нас сломленными. Пусть думают, что ты просто ищешь защиты у сильного.

Селена замерла, вслушиваясь в его слова. Обида никуда не исчезла, но к ней добавилась ледяная ясность. Каждое поглаживание, каждый вдох в унисон — это был их тихий акт сопротивления. Посреди Сектора «R», два самых эффективных карателя, и в этот миг они были ближе к свободе, чем когда-либо за все восемьсот сорок два цикла. Девушка медленно отстранилась, но не разорвала дистанцию полностью. Её пальцы все ещё слабо касались ткани его мундира, а взгляд, тяжёлый и внимательный, медленно скользил по его шее, очерчивая линию подбородка, пока не замер, столкнувшись с его рубиновыми глазами.

— Если бы у меня был выбор... — она сделала долгую паузу, вглядываясь в каждую чёрточку его лица, застывшего всего в десяти сантиметрах от неё. — Думаю... я бы не смогла выбрать жизнь в одиночестве. Без тебя.

Она произнесла это отрешённо, почти как технический факт, но оба они знали, что в этих словах скрыт ответ на главный вопрос, мучивший его столетиями. Так 842-я итерация оправдала поступок 511-й. Это не было актом высокого героизма — это был акт милосердия к самой себе. Она просто не хотела оставаться в Лабиринте одна.

— Это эгоистично и жестоко... — её голос дрогнул, обнажая ту самую трещину, которую не смог затянуть ни один протокол. — Но я бы не выдержала такой жизни.

Ресницы Кайла мелко дрогнули. На мгновение его маска Высшего окончательно осыпалась, обнажая человека, которого только что ударили в самое сердце этой горькой правдой. Он не нашёл слов — их не существовало в языке Системы. Вместо ответа он снова порывисто прижал её к себе, почти до боли, и уткнулся лицом в её волосы. Селена чувствовала, как бешено и тяжело стучит его сердце — этот ритм был хаотичным, живым, совершенно несинхронным с холодным пульсом Лабиринта. В этой тишине, среди мигающих датчиков и багровых экранов, они были, сцепленные общим горем и общим пониманием. Она благодарила его за то, что он выжил, и за то, что взял на себя ношу, которую она сама нести побоялась. И теперь они больше не были палачом и жертвой. Они были двумя частями одной души, которая наконец-то перестала обвинять саму себя в желании просто не быть одинокой.

Неохотно, но спустя несколько минут Селена мягко отстранилась, прошептав, что нужно закругляться — у Кайла впереди была ещё целая гора отчётов и протоколов по ликвидации Сектора. Она видела, как тяжело ему даётся этот разрыв контакта, но правила Лабиринта были неумолимы, поэтому она не хотела нагружать его жизнь ещё больше. Когда девушка открыла дверь в коридор, столкнулась со взглядом М-10. Парень стоял, прислонившись спиной к холодной стене, и, судя по его помятому виду, торчал здесь с самого момента окончания дебрифинга. Кайл вышел следом, его шаги за спиной Селены мгновенно стали тяжёлыми, а взгляд, брошенный на подчинённого, — подозрительным и колючим.

— Почему ты ещё здесь? — спросила девушка, стараясь придать голосу будничную усталость.

— Подумал, что не стоит оставлять тебя одну в такой момент, — его взгляд на секунду задержался на Командире, полном ледяного достоинства, и снова вернулся к девушке. — Я провожу тебя...

Парень коротко отдал честь Командиру, но сделал это механически, без тени привычного почтения. В его позе читалось глухое упрямство. Кайл лишь едва заметно кивнул, желваки на его скулах заходили ходуном. Он задержался у дверей штаба, провожая недовольным, тяжёлым взглядом их удаляющиеся по коридору спины.

— Не стоило ждать, — отстранённо начала Селена, когда они отошли на достаточное расстояние. — Я в порядке.

— Я не думал, что подпись протокола потребует столько времени... — в голосе М-10 прорезались нотки явного недовольства и скрытой тревоги. — О чём вы там говорили так долго?

— Командир дал мне выходной, но не думаю, что смогу провести его в комнате... — взгляд девушки всё ещё был подавлен, образы гибнущего «М-4» не желали уходить.

— Слушай... — парень внезапно остановился и коснулся её плеча, заставляя обернуться. — Он ведь не вынуждает тебя?

— О чём ты? — Селена слабо усмехнулась, чувствуя, как внутри нарастает новое напряжение.

— Я про слухи о вас, — его взгляд был предельно встревожен, в нём читалось желание защитить её от чего-то, чего он сам не понимал. — Скажи мне честно... Это правда? У вас роман? Или он шантажирует тебя чем-то?

Он выпалил это, и в его голосе прозвучала плохо скрытая ревность, перемешанная со страхом за неё.

— Почему вдруг спрашиваешь? — Селена внимательно взглянула на него. — Ты же сам говорил, что не веришь слухам.

— Просто ответь... — он не сводил с неё взгляда, и девушка отчётливо прочла нервозность на его лице. Его пальцы подёргивались, а дыхание стало прерывистым.

— Не считаешь... — осторожно начала она, понизив голос до опасного шёпота, — что это немного не твоё дело? То, как я провожу время, и с кем.

Парень резко отвёл взгляд, его кулаки были сжаты. Было видно, как внутри него борются уставная дисциплина и личное отношение.

— Я просто волнуюсь... — буркнул он, глядя куда-то в сторону серых панелей стены. — Если ты не можешь себя защитить от его влияния... Если он пользуется своим положением, чтобы...

— Я не ребёнок, — отрезала она сурово, обрывая его на полуслове. — И не дура. Я не стала бы пробивать себе путь через постель. Или ты во мне сомневаешься?

В её голосе прорезалась холодная сталь, а взгляд буквально буравил его, требуя ответа. В этот момент она была слишком похожа на Кайла — та же непреклонность, та же дистанция.

— Забудь... — бросил он, махнув рукой, словно сдаваясь. — Пошли.

Они двинулись дальше по коридору, но между ними теперь висела неловкость, плотная, как кисель. Селена чувствовала его обиду, но ничего не могла с этим поделать. Она не могла сказать ему правду, но и ложь о «романе» начинала уже душить. Парень шёл рядом, подчёркнуто глядя вперёд, но его молчание было громче любого крика. Он был её другом, возможно, единственным в этом Секторе, кто видел в ней человека, а не боевую единицу. И осознание того, что её тайная связь с Командиром начинает разрушать эту хрупкую дружбу, отозвалось в душе Селены новой, острой болью. Лабиринт продолжал забирать у неё всё — сначала дом, теперь, возможно, и тех, кто стал ей дорог.

***

Через день на Сектор обрушилась иная катастрофа, тихая и ледяная. В «Резонанс» прибыла Хозяйка. Та версия Системы, за которой был закреплён этот Узел, редко баловала подчинённых «Резонанса» личным присутствием. Работа Кайла была почти автономной: он заслужил этот кредит доверия веками безупречной преданности, поэтому навещать его часто не было необходимости. Селену вызвали в Командный центр. Атмосфера там царила грандиозная и гнетущая одновременно. Надзиратели выстроились ровными шеренгами, застыв, как каменные изваяния. Хозяйка вошла, чеканя шаг, и сухой стук её каблуков эхом отдавался от стальных стен. Её бледное, почти фарфоровое лицо исказило подобие улыбки, когда она остановилась прямо перед девушкой.

— Рада наконец увидеть тебя воочию, — произнесла она, и голос её звучал как скрежет металла по стеклу. — Ты оправдала все ожидания, девочка. Редкий случай, когда «отклонение» идёт на пользу делу.

Она перевела взгляд на Кайла, который стоял поодаль, сохраняя маску абсолютного бесстрастия, хотя Селена чувствовала, как его аура натянулась до предела.

— Ты отхватил настоящий бриллиант, Р-1. Хорошая работа по огранке, — Хозяйка едва заметно кивнула ему, а затем резко обратилась к операторам. — Выведите изображения.

Пальцы техников лихорадочно застучали по клавишам. На огромных экранах штаба вспыхнули записи их недавнего рейда в «М-4». Кадры сменяли друг друга: вот они входят в сдвиг, вот Селена перехватывает поток энергии, а вот Кайл закрывает её собой от обломков.

— Вас двоих в Комитете уже прозвали «идеальным тандемом», — продолжала она, заложив руки за спину и прохаживаясь вдоль экранов. — Посмотрите на эту слаженность. Ни единого слова, ни одной лишней команды.

Все присутствующие не отрывали глаз от мониторов. На записях их работа действительно выглядела магически точной, пугающе синхронной. Но Селена чувствовала, как внутри всё леденеет. То, что для них было отчаянной попыткой выжить и защитить друг друга, для Хозяйки было лишь удачным техническим решением.

— Это именно то, что нужно сейчас Системе, — Женщина снова повернулась к девушке, и в её глазах не было ничего человеческого. — Такая связь... очень ценна. Я пришла лично убедиться, что поводок достаточно крепок.

Кайл не шелохнулся, но Селена уловила мимолётную тень, скользнувшую по его лицу. Хозяйка не просто хвалила их — она ставила метку. Теперь их «идеальный тандем» официально стал объектом высшего контроля. На экранах продолжали мелькать кадры их совместного боя, и в этом свете Селена видела: ловушка, в которую они попали, захлопнулась окончательно. Поводком стала их собственная слаженность.

Хозяйка медленно прошествовала вдоль ряда мониторов, и каждый её шаг отдавался в тишине штаба как удар метронома. Остановившись у кадра, где Кайл накрывает ладони Селены своими в момент финального импульса, она прищурилась.

— Какая... экспрессия, — прошипела она, не оборачиваясь. — Система фиксирует аномальный всплеск эндорфинов и адреналина в этот момент у обоих. Р-1, ты не находишь это излишним для простой стабилизации Сектора?

Кайл выпрямился, его лицо превратилось в маску из мёртвого гранита.

— Работа в критических условиях сдвига всегда сопряжена с гормональным фоном. Это побочный эффект глубокого резонанса. Главное — результат. Сектор стабилизирован.

— Резонанс... — она обернулась к нему, и Селена увидела, как в её пустых глазах отразились рубиновые искры Кайла.

Она снова подошла к девушке, и в воздухе отчётливо запахло стерильностью и озоном — запахом самой Системы. Хозяйка протянула руку и холодным, длинным пальцем приподняла подбородок девушки.

— Тебе нравится твоя новая роль, М-4? Нравится чувствовать силу, которую он тебе даёт?

Девушка не отвела взгляда. Внутри неё всё кричало от ненависти, но внешне она оставалась безупречным инструментом.

— Я служу Системе. Сила — лишь средство для выполнения задач.

— Хороший ответ. Правильный, — Хозяйка убрала руку и обратилась ко всему залу. — С этого дня подразделение «Резонанс» переходит на особый режим. Тандем 10:23 назначается основной ударной силой для зачистки внешних контуров. Вы будете ходить туда, где другие рассыпаются в пыль.

Она сделала паузу, и её улыбка стала по-настоящему пугающей.

— И раз уж вы так слаженно работаете, я хочу видеть продолжение. Р-1, я даю тебе полный карт-бланш на использование способностей этой единицы.

В штабе повисла мёртвая тишина. Селена почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Это было не поощрение, это был приказ сорвать покровы.

— Благодарю за доверие, Хозяйка, — голос Кайла был сухим; он оставался образцовым командиром, чья выправка не дрогнула даже под этим ледяным давлением.

Женщина уже направилась к выходу, но внезапно остановилась у самых дверей, наполовину обернувшись.

— И ещё одно, — её взгляд, пустой и пронзительный, скользнул по рядам застывших надзирателей. — Надеюсь, ваши личные отношения не повлияют на результативность работы Сектора. Не хотелось бы разлучать такую прекрасную пару.

Она произнесла это вслух, чётко и громко. То, о чём месяцами шептались в курилках и столовой, о чём судачили на тренировках, теперь перестало быть догадкой. Хозяйка одним предложением превратила слухи в официальный статус, закрепив за ними клеймо «пары» перед лицом всего подразделения. Зал застыл в мёртвой тишине. Селена чувствовала, как десятки взглядов теперь жгут её спину с новой силой. Это было не просто признание, это была легализация их уязвимости. Хозяйка не благословила их, она публично указала на ахиллесову пяту. Кайл не шелохнулся, но девушка кожей ощутила, как его аура на мгновение вспыхнула и тут же погасла, загнанная вглубь.

— Результативность — мой приоритет, — отчеканил он, и в его голосе не дрогнула ни одна нота. — Личные связи лишь укрепляют дисциплину в паре.

— Охотно буду следить за этим, — бросила она, и сухой стук её каблуков возобновился, удаляясь по коридору.

Когда автоматические двери за ней сомкнулись, тяжёлое оцепенение в штабе не исчезло. Напротив, оно сменилось липким, невидимым гулом. Надзиратели стояли не шелохнувшись, затаив дыхание в ожидании команды, которая вернёт мир в привычное русло.

— Разойтись! — голос Кайла прозвучал как удар хлыста, сухой и резкий.

Все тут же ринулись по своим местам. Работа операторов закипела с удвоенной силой, но каждый в зале чувствовал: реальность Сектора «R» безвозвратно изменилась. Заводить отношения между надзирателями Системой не запрещалось — это считалось допустимым способом снятия напряжения, — однако никто не был по-настоящему готов к тому, что грязные слухи окажутся правдой, подтверждённой самой Хозяйкой. Они знали Р-1 как сурового Главнокомандующего, ледяного Высшего, который буквально прогрыз себе путь наверх через горы отчётов и зачисток. В их представлении он был монолитом, лишённым человеческих слабостей. Откуда у него вдруг могли затесаться чувства к кому-либо? Его апартаменты были желанной целью для многих женщин Сектора, стремившихся укрепить своё положение через близость к власти, но статус Командира никогда не обновлялся. Он оставался «холостым» — до появления М-4.

Теперь, когда Хозяйка легализовала их связь, на Селену смотрели не просто как на «талант». В глазах коллег она стала той, кто сумел взломать код самого бесчувственного человека в Лабиринте. Девушка чувствовала это кожей. Она стояла посреди штаба, не смея взглянуть на Кайла. Тот факт, что их тайный заговор теперь замаскирован под официально признанную страсть, дарил безопасность, но цена была огромной. Теперь каждое их движение будет рассматриваться под микроскопом «отношений».

— М-4, задержись, — бросил Глава, не глядя на неё, занятый проверкой данных на планшете. — Нужно скорректировать график патрулирования.

Девушка неохотно остановилась рядом. Она быстро огляделась, ища глазами напарников, но они будто испарились — видимо, покинули штаб в ту же секунду, как прозвучал приказ разойтись. Чувство брошенности и выставленности на всеобщее обозрение жгло кожу.

— Эй, — суровый, но тихий голос прервал её лихорадочные размышления.

Селена вздрогнула и повернулась. Кайл стоял вполоборота, протягивая ей планшет и не сводя с неё тяжёлого взгляда. На её лице в этот миг было слишком явно написано, что она витала где-то далеко и не слышала ни единого его слова.

— Простите... — она тут же сделала шаг вперёд, торопливо заглядывая в мерцающий экран, пытаясь сгладить неловкость.

— График... — повторил Командир, подчёркнуто медленно, прекрасно понимая, что она пропустила всё мимо ушей.

Ситуация была мучительной не только для них двоих. Помощники, стоявшие рядом, многозначительно переглянулись, обмениваясь быстрыми, понимающими ухмылками. Теперь, когда каждое их нахождение рядом, каждая заминка и каждый взгляд считывались Системой и окружающими как проявление «любовной связи», отношение к ним как к профессионалам дало трещину. Для техников они превратились в героев остросюжетного романа, за которыми было куда интереснее наблюдать, чем за скучными цифрами стабилизации. Селена чувствовала, как их индивидуальность, их личные цели и страхи стираются, заменяясь этим общим, приторным ярлыком «идеальной пары».

— Сектор «K-9», завтра, третья смена, — Кайл ткнул пальцем в одну из строк, игнорируя тихий шёпот за спиной. — Твои показатели резонанса после «М-4» требуют закрепления в спокойной обстановке.

Он на мгновение задержал руку на планшете так, что их пальцы почти соприкоснулись, и Селена увидела, как у одного из помощников в углу вытянулось лицо от любопытства. В этом жесте, простом и рабочем, теперь виделся скрытый подтекст. Кайл едва заметно стиснул зубы — он понимал, что Хозяйка превратила его Сектор в театральную сцену, и теперь им обоим придётся играть до самого занавеса, даже если от этого их обоих начнёт выворачивать наизнанку.

Смена в «K-9» прошла под знаком удушающей вежливости. Это было хуже открытой враждебности. Раньше надзиратели могли прикрикнуть на Селену или грубо подтолкнуть в плечо в тесноте шлюза, но теперь вокруг неё образовался вакуум подобострастного почтения. Когда она вошла в оружейную, разговоры мгновенно стихли. Буйвол, который раньше не стеснялся в выражениях, теперь подчёркнуто молча уступил ей место у стойки с амуницией.

— Проходи, М-4. Тебе нужнее, — бросил он, и в его голосе не было издёвки, только тяжёлая, неловкая серьёзность.

Атмосфера в коллективе изменилась бесповоротно. Теперь Селена была не «своим парнем», она стала «женщиной Командира». Для этих сломленных мужчин она превратилась в объект, обладающий неприкосновенностью высшего уровня. Это воздвигло между ними стену: напарники больше не шутили про её промахи, не звали играть в карты после смены. Они боялись. Боялись, что любая случайная шутка будет истолкована Кайлом как оскорбление его фаворитки. Сама работа в «K-9» — скучная калибровка статических полей — тянулась бесконечно. Селена чувствовала на себе взгляды патрульных. Каждый раз, когда она подносила руку к терминалу или поправляла шлем, она ловила на себе чьи-то глаза, которые тут же отводились. В один миг она стала частью системы власти, а не их общего братства.

— Слушай, М-10, — обратилась она к напарнику, когда они проверяли периметр, — ты чего такой дёрганый? Мы просто закрываем Сектор.

— Да всё нормально... Просто... — парень замялся, проверяя датчик, который и так был в норме. — Ну, Хозяйка ведь ясно дала понять. Мы теперь понимаем, почему Глава тебя так берёг. Ты просто не бери в голову, работаем по протоколу.

Селене хотелось закричать от этой «нормальности». Она видела, как М-10 старается не сталкиваться с ней взглядом, как R-5 перестал подшучивать над их «романом». Хозяйка добилась своего: она не просто легализовала их связь, она изолировала Селену внутри собственного отряда.

Вечером в столовой к ней никто не подсел. Она сидела за длинным столом одна, окружённая невидимым полем «особого статуса». Гул голосов вокруг неё затихал, как только она поднимала голову. Она была «парой» для самого страшного человека в Лабиринте, и эта роль начинала душить её сильнее, чем любой ошейник Системы. Она поняла, что теперь её единственным собеседником, её единственным миром действительно остался только Кайл — именно так, как и планировала Хозяйка, замыкая их друг на друге до окончательного безумия.

«Особого отношения» Селене хватило ровно на неделю. На восьмой день, когда во время плановой тренировки подошла её очередь быть нападающей, плотину сорвало. Ярость на напарников, копившаяся под маской ледяного спокойствия, выплеснулась, как кипяток из котла. Девушка била беспощадно. Она не просто отрабатывала приёмы — она вколачивала парней в амортизирующее покрытие зала «Альфа», прижимая их к полу и стенам своей ментальной силой с такой яростью, что датчики на стенах тревожно замигали красным. Её бесило это новое, «бережное» отношение, бесила их внезапная вежливость, за которой скрывался страх перед Кайлом.

— Не будете отвечать?! — вскрикнула она, когда М-10 в очередной раз просто выставил пассивный щит, не пытаясь контратаковать. — Ладно! Тогда я похороню вас всех в братской могиле и скажу Командиру, что это вышло случайно! Что вы просто разучились держать удар!

— Тихо-тихо, М-4! — нервно смеясь и пятясь к стене, выставил вперёд руки R-5. — Ты чего взбеленилась? Что не так?

— Что не так?! — Селена окончательно сорвалась на крик, и эта истерика была для неё единственным способом не сойти с ума от одиночества. — Это ты мне ответь, что не так! Где мой напарник, который ржал над моими промахами? Где Буйвол, который обещал мне рёбра пересчитать?

Она начала хватать тяжёлые тренировочные снаряды для отработки бросков и один за другим швырять их в R-5, заставляя его лихорадочно уворачиваться.

— «Команда» называется! — гремела она, и её голос эхом разлетался по огромному залу. — Бросили меня на растерзание этим крысам из штаба! Решили, что раз Хозяйка ляпнула про «пару», то я теперь фарфоровая кукла, которую нельзя трогать?!

Парни замерли. Буйвол и М-10 переглянулись, видя, как Селена стоит посреди зала, тяжело дыша, с растрёпанными волосами и глазами, полными злых слёз. Весь их план «безопасного дистанцирования» пошёл прахом.

— Мы думали, тебе так будет проще... — буркнул Буйвол, опуская руки. — Ну, с Ним... чтобы лишних проблем не было.

— Мне проще, когда вы ведёте себя как люди, а не как перепуганные цыплята! — отрезала она, хватая последний снаряд. — Если ещё раз кто-то из вас уступит мне дорогу в столовой или не ударит в полную силу на ринге — клянусь, я выставлю ваши номера для связи на портале онлайн-флирта!

В зале воцарилась тишина. На балкончике для наблюдателей в тени замерла высокая фигура. Кайл стоял там уже несколько минут, молча наблюдая за этим бунтом. Он видел, как она сражается за свою человечность, разрушая изоляцию, в которую её загнала Хозяйка. На его губах промелькнула едва заметная, гордая улыбка — его «бриллиант» оказался слишком острым, чтобы его можно было просто положить в шкатулку. Она возвращала себе отряд, и он не собирался ей мешать.