Мы договорились не называть это любовью

«Ты сейчас хвастаешься памятью?»

«Очень осторожно».

Официантка записала и повернулась к Моше.

«А вам?»

«То же самое. Только без ощущения, что меня сейчас оценивают».

Официантка даже не подняла глаз.

«Это у нас закончилось».

Пайпер рассмеялась.

Моше посмотрел вслед официантке.

«Мне нравится это место».

«Потому что тебя сразу поставили на место?»

«Иногда полезно знать, где оно».

Ветер поднял угол меню на столе. Пайпер прижала его пальцами.

Некоторое время они молчали.

Не неудобно.

Но уже не так легко, как вчера.

Вчера еще можно было делать вид, что день сам себя пригласил. Сегодня они оба пришли сами.

Моше первым нарушил тишину.

«Ты спала?»

«Технически».

«Это звучит как ответ юриста».

«После Джулс все звучит как показания».

«Она спрашивала про меня?»

«Она собирала материалы».

«Для суда?»

«Для внутреннего архива».

«Опаснее».

«Гораздо».

Официантка принесла два стакана с кофе. Один поставила перед Пайпер, другой перед Моше. На столе сразу появились мокрые круги.

Моше взял салфетку и подвинул ее под стакан Пайпер.

Пайпер посмотрела на его руку.

«Ты делаешь это нарочно?»

«Что?»

«Ведешь себя прилично».

«Пытаюсь не провалить проверку».

«Проверка уже закончилась. Теперь это просто подозрительно».

Он улыбнулся.

Пайпер взяла стакан и сделала глоток. Кофе был крепкий, холодный и действительно без сахара. Лимон делал его страннее, но лучше.

Она не собиралась говорить о фото.

Конечно, именно поэтому сказала:

«Талия прислала мне снимок».

Моше кивнул.

«Она опасна».

«Я заметила».

«Плохое фото?»

Пайпер перемешала лед трубочкой.

«Слишком хорошее. Это хуже».

Он посмотрел на нее внимательнее.

Не торжественно.

Но так, будто понял: шутками здесь можно будет только пройти по краю, не перейти через него.

«Я тоже видел», сказал он.

Пайпер подняла глаза.

«Фото?»

«Да».

«И?»

«Талия сказала, что удалит только после смерти. Не уточнила чьей».

«Звучит как она».

«Да».

«И что ты подумал?»

Моше посмотрел на воду.

У причала кто-то развязывал лодку. Веревка стукнула по деревянному борту. Чайка прошла по краю набережной с видом владельца недвижимости.

«Что это фото не помогло», сказал он.

Пайпер держала стакан обеими руками.

«В чем?»

«В том, чтобы притвориться, будто вчера было проще, чем было».

Фламинго напротив магазина снова наклонился. Продавец поймал его за шею с усталым видом человека, который когда-то мечтал о другой жизни.

Пайпер посмотрела туда, потому что смотреть на Моше стало слишком прямо.

«Да», сказала она. «Фото в этом смысле совершенно невоспитанное».

Он улыбнулся, но быстро стал серьезнее.

«Я должен сказать одну неприятную вещь».

Пайпер поставила стакан на стол.

«Люблю, когда кофе сразу становится тревожным».

«Я не хочу испортить утро».

«Обычно люди говорят это за секунду до того, как портят утро».

«Справедливо».

Он замолчал.

Пайпер не стала помогать. Не подталкивала. Не смягчала.

Она слишком хорошо знала эту женскую привычку: облегчить мужчине даже его собственную честность.

Моше посмотрел на нее.

«Я умею быть хорошим в таких днях».

Пайпер медленно моргнула.

«В каких таких?»

«Длинных. Случайных. В тех, где люди забывают смотреть на часы».

«Это прозвучало почти как предупреждение».

«Так и есть».

Где-то рядом упала ложка. Официантка крикнула кому-то у стойки, что если лимон опять закончился, она уволится в море. Чайка явно заинтересовалась этой возможностью.

Пайпер смотрела на Моше.

«Ты предупреждаешь меня, что умеешь быть приятным?»

«Не приятным».

«Тогда каким?»

Он сцепил пальцы на столе.

«Рядом».

Слово было маленькое.

И именно поэтому попало слишком точно.

Пайпер отвела взгляд.

«Это обычно не считается преступлением».

«Нет».

«Но ты говоришь так, будто адвокат уже едет».

«Я говорю так, потому что иногда люди принимают “рядом” за обещание».

Пайпер почувствовала, как внутри что-то стало холоднее.

Не лед.

Скорее тень от облака, которого секунду назад не было.

«Люди», повторила она.

Моше кивнул.

«Женщины?» спросила она.

Он не стал делать вид, что не понял.

«Да».

Пайпер отпила кофе.

Он вдруг показался слишком крепким.

«То есть это твой талант?» сказала она.

«Что именно?»

«Делать день таким, чтобы женщина потом не знала, куда его положить».

Моше смотрел на нее долго.

Не красиво.

Не виновато.

Честно, и от этого хуже.

«Иногда, наверное, да».

Пайпер тихо рассмеялась.

Не потому что было смешно.

Потому что иначе пришлось бы сразу сказать что-то слишком острое.

«Спасибо за честность. Ненавижу ее».

«Понимаю».

«Это тоже раздражает».