Мы договорились не называть это любовью

Не забрал ее фразу себе.

Он только кивнул.

«Хорошо».

Вот и все.

Хорошо.

На улице открывали ставни. Где-то пахло ранним хлебом. Город начинал делать вид, что эта ночь была обычной.

Пайпер посмотрела на платье, на мокрые после дождя сандалии, на открытку с черепахой, торчащую из сумки.

Потом Моше встал и протянул ей руку.

«Пойдем?» спросил он.

Пайпер посмотрела на его ладонь.

«Если я сейчас встану, день закончится».

«Нет», сказал он. «Просто мы перестанем сидеть на камне как люди, которые забыли, куда шли».

Она рассмеялась.

Так было лучше.

Живо.

Она вложила пальцы в его ладонь.

Он помог ей подняться.

Не притянул.

Не удержал.

Просто дал опору ровно настолько, насколько она ее взяла.

Они пошли обратно по улице, где город уже открывал глаза и делал вид, что ничего особенного не произошло.

Пайпер не знала, что именно произошло.

И это было хуже всего.

Потому что впервые за долгое время ей не хотелось срочно это объяснить.

Глава 4. При свидетелях

Пайпер добралась домой в тот час, когда город уже делал вид, что утро началось нормально.

На улице открывали ставни. Где-то звенела посуда. Женщина внизу выносила мусор с лицом человека, которому все давно надоело, но порядок важнее настроения.

Пайпер поднялась по лестнице тихо, будто могла не разбудить собственную жизнь.

В комнате было душно.

Окно осталось приоткрытым. На стуле лежала вчерашняя сумка. У кровати валялась одна сандалия. Вторая нашлась возле двери, как будто тоже вернулась поздно и не хотела объясняться.

Пайпер сняла платье, повесила его на спинку стула и посмотрела на подол.

Дождь.

Соль.

Немного песка.

Следы дня, который собирался быть завтраком и явно переоценил свои полномочия.

Телефон завибрировал, пока она искала чистую футболку.

Джулс.

«Ты дома?»

Пайпер напечатала:

«Да».

Ответ пришел мгновенно.

«Физически или романтически?»

Пайпер села на край кровати.

«Физически точно».

«Это худший вариант ответа».

«Я устала».

«Ты провела всю ночь у воды с прямоугольником. Усталость не считается юридической защитой».

Пайпер улыбнулась, хотя глаза почти закрывались.

«Он уже не прямоугольник».

Пауза.

Потом:

«Вот теперь я проснулась».

Пайпер положила телефон экраном вниз и пошла в душ.

Вода была теплая. Розовые волосы потемнели, прилипли к плечам. С кожи уходили соль, дождь, запах ночной воды и манго.

Но не уходило ощущение руки Моше, когда он помогал ей подняться с каменной стены.

Это была обычная помощь.

Без сцены.

Без попытки притянуть ее ближе.

Только ладонь на секунду.

Пайпер вытерла лицо полотенцем и сказала ванной:

«Нет».

Ванная, к счастью, не спорила.

Когда она вышла, на телефоне было новое сообщение.

Не от Джулс.

От Моше.

«После вчерашнего завтрак выглядит подозрительно скромно. Спи».

Пайпер перечитала сообщение.

Оно не требовало ответа.

Это было удобно.

И почти нечестно.

Она написала:

«Спать после рассвета звучит как слабость».

Ответ пришел через минуту.

«Нет. Как стратегия».

Пайпер посмотрела на экран.

Потом заблокировала телефон, положила его на тумбочку и легла.

Она не собиралась думать о нем.

Сон пришел быстро, но неровно. В нем были мокрые камни, черепаха, собака с лицом продюсера и чайка, которая кричала так, будто имела претензии к жанру.

Когда Пайпер проснулась, солнце уже стояло высоко.

Она не сразу поняла, который час.

На экране было одно сообщение от Джулс и одно от Моше.

Джулс:

«Я требую отчет. Но сначала ешь».

Моше:

«Я снял маленький номер на несколько часов, потому что ехать после ночи без сна было бы глупо. Поспал три часа, что по моим новым стандартам почти роскошь. Ярон и Талия сегодня тоже у воды. Хочешь проверку при свидетелях?»

Пайпер села.

В комнате было слишком тихо после дня, который никак не хотел заканчиваться.

Она перечитала сообщение.

Ярон и Талия.

Друзья.

Проверка при свидетелях.

Это уже было не просто продолжение завтрака. И именно поэтому Пайпер стало не по себе.

Она написала Джулс:

«Он зовет меня пройтись с его друзьями».

Ответ пришел через четыре секунды.

«Нет».

Пайпер подняла брови.

Следом пришло еще одно сообщение:

«Подожди. Где?»

Пайпер:

«У воды. Днем. Людно».

Джулс:

«Тогда возможно. Но я ненавижу, что он проходит базовую проверку».

Пайпер:

«Я еще не сказала да».

Джулс:

«Ты уже пишешь мне об этом. Значит, да где-то ходит по комнате и примеряет обувь».

Пайпер посмотрела на сандалии у двери.

Вчерашние были еще влажные.

Да действительно примеряла обувь.

Она ответила Моше:

«Проверка при свидетелях звучит безопаснее, чем частная глупость».

Моше:

«Согласен».

Пайпер:

«Кто эти свидетели?»

Моше:

«Ярон и Талия. Старые друзья. Талия спрашивает в лоб. Ярон делает вид, что не слушает, но слышит все».

Пайпер:

«Звучит как Джулс, разделенная на двух человек».

Моше:

«Предупрежу их, что конкуренция сильная».

Пайпер встала.

Потом снова села.

Потом открыла шкаф.

Выбор одежды вдруг стал оскорбительно сложным.

Если надеть слишком простое, получится, будто ей нужно доказать, что ей все равно. Если надеть красивое, получится, будто она идет знакомиться с друзьями мужчины, с которым у нее вроде бы ничего не происходит.

В итоге она выбрала легкие брюки, белую майку и рубашку поверх.

Волосы собрала низко.

Потом выпустила пару прядей.

Потом сказала зеркалу:

«Хватит».

Телефон завибрировал.

Джулс:

«Не надевай то, что выглядит как “я ничего не планировала”, если ты планировала выглядеть так, будто ничего не планировала».

Пайпер посмотрела на себя.

«Ты ведьма», написала она.

Джулс:

«Заботливая».

У воды было жарко, но после дождя воздух оставался свежим. Камни на набережной уже высохли. Лодки покачивались у причала. Дети бегали возле фонтана, который работал слишком бодро для любого, кто спал три часа.

Пайпер увидела Моше сразу.

Он стоял у перил рядом с парой.

Мужчина примерно его возраста, высокий, в светлой рубашке, с лицом человека, который умеет молчать и не считает это социальной ошибкой. Женщина рядом с ним была невысокая, темноволосая, в зеленом сарафане, с солнечными очками на голове и выражением, будто она уже решила: сегодня будет интересно.

Моше заметил Пайпер.

Его лицо стало теплее.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы Талия увидела это первой.

Пайпер поняла по тому, как женщина повернула голову к Ярону и что-то сказала вполголоса.

Ярон посмотрел на Моше.

Потом на Пайпер.

Потом снова на Моше.

И явно сделал выводы, которыми пока решил не делиться.

Пайпер подошла.

«Привет», сказал Моше.

«Привет».

Талия сняла очки с головы и улыбнулась так, будто они не знакомились, а продолжали разговор, начатый где-то за кадром.

«Значит, ты Пайпер».

«Зависит от того, что вам уже рассказали».

«Черепахи. Манго. Дождь. Чайка с характером».

Пайпер посмотрела на Моше.

«Ты дал отчет?»

«Краткий».

Ярон протянул руку.

«Ярон. Мы не привыкли получать от него сообщения про черепах в шесть утра. Обычно там фотографии странных вывесок или что-то сломанное».

Талия кивнула.

«Или “посмотри, как плохо закрепили эту штуку”. Очень романтичный человек».

Моше посмотрел на нее.

«Я стою рядом».

«Знаю. Так честнее».

Пайпер пожала руку Ярону.

«Рада знакомству».

«Взаимно», сказал он. «Нам было любопытно».

«Ярон», сказала Талия.

«Что?»

«Ты сказал это вслух».

«Я смягчил».

Пайпер рассмеялась.

Напряжение немного отпустило.

Моше посмотрел на нее, и она сразу поняла, что он заметил. Не стал спасать ее. Не сказал ничего вроде «они нормальные». Просто дал ей секунду привыкнуть.

Талия тоже это заметила.

У этой женщины были очень опасные глаза.

Они пошли вдоль набережной.

Сначала все четверо рядом. Потом Ярон оказался рядом с Моше, а Талия замедлилась возле Пайпер так естественно, что Пайпер не поверила ни на секунду.

«Не переживай», сказала Талия. «Я не буду спрашивать, что между вами».

Пайпер посмотрела на нее.

«Спасибо».

«Я спрошу позже, когда ты начнешь доверять мне больше».

«Это хуже».

«Зато честнее».

Пайпер улыбнулась.

Талия посмотрела вперед, где Моше и Ярон шли у воды. Ярон что-то говорил. Моше слушал, иногда отвечал коротко.

«Он сказал, что вы встретились вчера на завтрак».

«Да».

«А потом вдруг наступило утро».

«Случайно».

Талия кивнула очень серьезно.

«Конечно».

«Это действительно было случайно».

«Я верю в случайности. Особенно в те, где люди весь день говорят “еще чуть-чуть”».

Пайпер прикусила щеку изнутри, чтобы не улыбнуться слишком заметно.

«Вы давно знакомы?» спросила она.

«С Моше? Очень давно. С Яроном еще дольше. Мы все были громче, глупее и думали, что сон можно заменить кофе».

«Получилось?»

«Нет. Но мы были уверены».

Они прошли мимо детской площадки. Мальчик пытался затолкать мокрый мяч в сумку, которая была явно меньше мяча. Его мать смотрела на него с той усталой нежностью, которую Пайпер хорошо знала по работе с детьми.

Моше оглянулся.

«Вода?»

Талия подняла руку.

«Да. И кофе. Мой организм уже собирается писать жалобу».

У маленькой стойки у причала продавали холодный кофе, лимонад и воду. Очередь двигалась медленно, потому что мужчина впереди долго выяснял, можно ли сделать напиток «не слишком сладким, но чтобы жизнь все еще имела смысл».

Пайпер стояла рядом с Талией и смотрела, как Моше о чем-то спорит с Яроном. Не серьезно. Ярон говорил мало, но улыбался глазами.

«Он с тобой другой», сказала Талия.

Пайпер повернулась.

«Мы знакомы два дня».

«Я не сказала, что вы женаты».

«Спасибо за сдержанность».

«Я тренируюсь».

Пайпер посмотрела на Моше.

«Какой другой?»

Талия ответила не сразу.

«Он не старается быть легче. Он просто легче».

Пайпер почувствовала, как внутри стало неуютно.

Не плохо.

Слишком точно.

«Может, он не выспался».

Талия засмеялась.

«Хорошая защита. Слабая, но милая».

Моше вернулся с напитками.

Он протянул Пайпер стакан.

«Без сахара, с лимоном».

Талия тут же посмотрела на него.

«Ого».

Моше нахмурился.

«Что?»

«Ты запомнил».

«Она вчера сказала».

«Я вчера говорила, что мне нужна вода без льда, ты принес мне почти ледник».

Ярон взял свой стакан.

«В его защиту, он пытался охладить твой характер».

Талия посмотрела на него.

«Не начинай. Ты до сих пор не знаешь, где у нас дома лежит большая сковорода».

«Я знаю».

«Где?»

Ярон помолчал.

«В кухонной зоне».

Пайпер не выдержала и рассмеялась.

Моше тоже.

Талия показала на Ярона стаканом.

«Вот. Брак. Большое чувство, маленькая бытовая катастрофа».

«Это твой рекламный текст?» спросила Пайпер.

«Один из честных».

Они пошли дальше с напитками.

На пляже после дождя песок был плотным. Вода подходила близко, оставляя тонкие блестящие полосы на берегу. Дети строили что-то из мокрого песка, двое подростков пытались запустить воздушного змея, который явно не разделял их планов.

Талия и Ярон сняли обувь. Моше посмотрел на Пайпер.

«Песок?»

«Мои сандалии уже пережили достаточно».

«Тогда сохраним им достоинство».

«Поздно. Они видели, как я бегу от горшка».

«Не все возвращаются прежними».

Они спустились к воде.

Волна подошла неожиданно быстро. Пайпер отступила, но песок под ногой просел, и она качнулась. Моше поймал ее за локоть.

Снова коротко.

Без того, чтобы превращать это в момент.

Талия, конечно, увидела.

Пайпер тоже увидела, что Талия увидела.

«Все нормально», сказала Пайпер слишком быстро.

«Я ничего не сказала», сказала Талия.

«Но подумала».

«Это пока не запрещено».

Ярон подошел к воде и сразу получил брызги на брюки.

Он посмотрел вниз.

Потом на море.

«Лично».

Талия засмеялась.

«Море всегда выбирает тебя».

«У него плохой вкус».

Моше наклонился к Пайпер.

«Он считает, что природа с ним соревнуется».

«А она?»

«Иногда выигрывает».

На берегу кто-то включил музыку с маленькой колонки, но она звучала далеко и негромко. Девочка в розовой кепке начала кружиться вокруг младшей сестры. Та села на песок и отказалась участвовать в искусстве.

Пайпер улыбнулась.

Моше заметил.

«Что?»

«Она ушла из проекта».

«Уважительно».

«Здоровые границы».

«В три года?»

«Чем раньше, тем лучше».

Он засмеялся.

Талия, шедшая чуть впереди с Яроном, повернулась на звук.

Не сразу.

Медленно.

Пайпер перестала улыбаться.

«Что?» спросила она.

Талия покачала головой.

«Ничего».

«Это самое подозрительное слово».

«Я знаю».

Моше посмотрел на Талию.

«Не надо».

«Я молчу».

«Громко».

Ярон кивнул.

«Это правда».

Талия вздохнула.

«Ладно. Просто этот смех».

Пайпер посмотрела на Моше.

Он смотрел на воду.

Талия продолжила:

«Он давно так не смеялся».

«Талия», сказал Моше.

Не резко.

Но с предупреждением.

«Что? Я сказала не страшное. Я могла сказать страшное».

Ярон отпил кофе.

«Она правда могла».

Пайпер почувствовала, как лицо стало теплее.

Нужно было срочно пошутить.

«В мою защиту», сказала она, «это не было запланировано».

Моше посмотрел на нее.

«Смех?»

«Весь день».

«Удобная версия».

«Зато никого не обвиняет».

Он улыбнулся.

И Пайпер поняла, что повторила его вчерашнюю фразу только после того, как сказала.

Талия тихо издала звук.

Пайпер повернулась к ней.

«Нет».

«Я ничего не сказала».

«Вот и продолжай».

Ярон посмотрел на Талию с уважением.

«Сложная задача».

Потом они сели на длинную деревянную скамью у края пляжа.

Талия достала телефон.

«Сделаем нормальное фото. Ярон, сядь так, будто рад быть живым».

«Я рад».

«По лицу не видно».

Ярон сел ровнее.

Моше встал рядом с Пайпер, но не слишком близко. Это оказалось почти смешнее, чем если бы он встал близко.

Талия посмотрела в экран.

«Моше, ты стоишь как человек, которого задержали возле женщины случайно».

«А как надо?»

«Как человек, который уже прошел с ней дождь, манго и рассвет».

Пайпер закрыла лицо рукой.

«Я официально против этой формулировки».

«Принято», сказала Талия. «Неофициально оставляю».

Ярон взял телефон у Талии.

«Давайте я. Иначе она превратит фотографию в свидетельские показания».

«Поздно», сказала Пайпер.

«Тоже верно».

Ярон сделал несколько снимков.

На одном Талия успела показать ему язык.

На другом Моше отвернулся, потому что Пайпер что-то сказала про «фото для отчета Джулс», и он засмеялся.

«Вот», сказала Талия, забирая телефон. «Этот живой».

«Удалить», сказал Моше.

«Нет».

«Талия».

«Нет».

Пайпер протянула руку.

«Покажи».

На фото они стояли не как пара.

И не как чужие.

Это было хуже.

Талия смеялась, Ярон смотрел в сторону, Моше был повернут к Пайпер.

А Пайпер смеялась не аккуратно и не для камеры.

Так смеются, когда на секунду забывают быть осторожной.

«Плохо», сказала она.

Талия улыбнулась.

«Очень».

«Можно мне?» спросила Пайпер.

«Конечно. Дай номер».

Пайпер продиктовала.

И только потом поняла, что обменялась номером с подругой мужчины, с которым она не встречалась, после дня, который не был свиданием, и ночи, которую нельзя было нормально объяснить.

Жизнь, кажется, начала подделывать документы.

Они еще немного прошли по берегу.

Потом Талия и Ярон стали прощаться. У них был ужин с родственниками, который, по словам Талии, «нельзя отменить без семейного суда».

Талия обняла Пайпер легко, будто это было нормально.

«Рада знакомству».

«Я тоже».

«И я правда не буду спрашивать, что между вами».

Пайпер выдохнула.

«Спасибо».

Талия улыбнулась.

«Пока».

Пайпер прищурилась.

«Ты очень опасный человек».

«Да. Но обычно за добро».

Ярон пожал ей руку.

«Береги черепаху».

«Открытку?»

«И темп».

Талия посмотрела на него.

«Смотри, кто внезапно стал поэтом».

«Я устал», сказал Ярон. «Так бывает».

Они ушли по набережной.

Пайпер и Моше остались у перил.

Солнце уже почти село. Вода стала темнее, но у края еще держался свет. Воздух пах солью и чем-то жареным из ближайшей лавки.

Некоторое время они молчали.

Пайпер смотрела на Талию и Ярона, которые шли впереди. Талия что-то рассказывала руками. Ярон нес ее сумку и время от времени отвечал коротко.

Они выглядели не идеально.

Они выглядели привычно.

Это было сильнее.

«Они хорошие», сказала Пайпер.

«Да».

«Талия страшная».

«Очень».

«Ярон делает вид, что спокойный».

«Он спокойный. Просто не настолько, насколько хочет выглядеть».

«А ты?»

Моше посмотрел на нее.

«Что я?»

«Насколько ты спокойный?»

Он не ответил сразу.

Пайпер уже знала: он не спешил с ответами, когда мог сказать правду.

«Сегодня меньше, чем выгляжу».

Она посмотрела на воду.

Это был слишком хороший ответ.

И слишком неудобный.

Телефон в ее сумке завибрировал.

Сообщение от Талии.

Фото.

Потом текст:

«Для архива. Не показывай чайке».

Пайпер открыла снимок.

Увеличила.

И сразу поняла, что это была плохая идея.

На фото они просто стояли рядом.

Но Моше был повернут к ней.

А она смеялась.

Не как женщина, которая знает, что ее снимают.

«Плохо», сказала она.

«Ужасно», сказал Моше.

Она посмотрела на него.

«Ты даже не видел».

«Вижу по твоему лицу».

Она заблокировала телефон.

«Вот именно».

Он улыбнулся, но не стал просить показать еще раз.

За это она почти разозлилась.

Ей было бы легче, если бы он был хоть немного хуже.

«Пайпер».

«Да?»

«Я не знаю, что с этим делать».

Она посмотрела на него.

«С фото?»

«С днем».

Ветер с воды поднял край ее рубашки. Пайпер прижала ткань рукой.

Это был момент, в котором можно было сказать слишком много.

Она выбрала меньшее.

«Я тоже».

Моше кивнул.

«Хорошо».

Она посмотрела на него.

«Ты часто говоришь “хорошо”, когда ничего не понятно?»

«Да».

«Помогает?»

«Нет».

Пайпер рассмеялась.

Он тоже.

И напряжение стало легче.

Не исчезло.

Просто перестало стоять между ними как человек с блокнотом.

Пайпер снова достала телефон.

Открыла чат с Джулс.

Фото от Талии все еще было на экране.

Она не отправила его.

Пока.

Вместо этого написала:

«Я познакомилась с его друзьями».

Джулс ответила мгновенно.

«Уже пишу завещание».

Пайпер:

«Они нормальные».

Джулс:

«Это хуже. С нормальными людьми сложнее спорить».

Пайпер посмотрела на Моше.

Он стоял рядом и смотрел на воду.

Не торопил.

Не спрашивал.

И от этого спорить с Джулс становилось сложнее.

Она напечатала:

«Да».

Но не отправила.

Стерла.

Потом убрала телефон в сумку.

Моше заметил, но ничего не спросил.

Они пошли обратно вдоль набережной.

В этот раз вечер хотя бы двигался к концу.

Пайпер держала открытку с черепахой в сумке.

Телефон с фотографией лежал рядом.

Позже, уже дома, она открыла снимок еще раз.

Зря.

На фото они просто стояли рядом.

Но Пайпер слишком хорошо знала свое лицо.

Так она не смотрела на случайных мужчин.

Глава 5. Красивые условия

Пайпер открыла фото утром.

Опять.

На нем ничего не происходило.

Вот в этом и была проблема.

Четыре человека у воды. Талия смеется. Ярон смотрит куда-то в сторону, будто его позвали, но он не решил, достаточно ли это важно. Моше повернут к Пайпер. А Пайпер смеется так, будто на секунду забыла, что вообще-то собиралась быть осторожной.

Она увеличила снимок.

Потом сразу уменьшила.

Потом закрыла.

Потом открыла снова, потому что у человеческого достоинства, как выяснилось, бывают технические сбои.

Проблема была не в Моше.

Проблема была в ее лице.

Так она не смотрела на случайных мужчин.

И, что еще хуже, она знала это без фотографии.

Телефон завибрировал у нее в руке.

Пайпер чуть не уронила его на простыню.

Моше.

«Кофе? Без свидетелей. Но в людном месте, чтобы Джулс не начала международное расследование».

Пайпер посмотрела на сообщение.

Потом на фото.

Потом снова на сообщение.

Если мужчина помнил о подруге, геолокации, людных местах и международном расследовании, это должно было считаться хорошим знаком.

Или очень подготовленной ловушкой.

Она написала:

«Джулс предпочла бы нотариуса».

Ответ пришел быстро.

«Я не против нотариусов, но кофе быстрее».

Пайпер улыбнулась.

Это было раздражающе.

Она открыла чат с Джулс.

«Он зовет на кофе. Без свидетелей, но в людном месте».

Джулс ответила не сразу.

Целых двадцать секунд тишины.

Пайпер уже успела представить, как Джулс печатает юридический меморандум.

Наконец пришло:

«Я не люблю, когда мужчины учатся».

Пайпер:

«В смысле?»

Джулс:

«В смысле, он запомнил мои базовые требования. Это мешает мне честно его ненавидеть».

Пайпер:

«Я могу не пойти».

Джулс:

«Ты можешь. Но ты уже пишешь мне это так, будто стоишь возле шкафа».

Пайпер посмотрела на шкаф.

Очень грубо со стороны подруги быть правой так рано утром.

Она написала Моше:

«Кофе. Людное место. Без нотариуса, но не расслабляйся».

Моше:

«Понял. Буду вести себя так, чтобы выдержать случайную проверку документов».

Пайпер положила телефон на кровать.

Потом взяла снова и отправила Джулс:

«Я иду».

Джулс:

«Я знала раньше тебя».

Пайпер:

«Это не делает тебя лучше».

Джулс:

«Делает. Но сейчас не об этом. Локацию включи».

Пайпер включила.

В гавани было ветрено.

Не драматично. Просто достаточно, чтобы волосы не принимали никаких соглашений, салфетки пытались жить отдельно, а маленькие бумажные зонтики у туристического киоска выглядели как люди, которых втянули в чужой праздник без согласия.

Кафе стояло у самой воды. Несколько пластиковых столиков, стулья разных цветов, стойка с холодным кофе и лимонадом, меню на доске, где мелом было написано так красиво, что никто не мог понять половину слов.

Напротив, у магазина с пляжными товарами, продавец пытался поставить у входа огромного надувного фламинго.

Фламинго не хотел.

Он заваливался то на витрину, то на ящик с резиновыми тапками, то почти на мальчика с мороженым, который воспринял это как начало личной войны.

Пайпер остановилась возле кафе и посмотрела на розовую птицу.

«У него сегодня личные границы», сказал Моше за ее спиной.

Она повернулась.

Он стоял в светлой рубашке с закатанными рукавами, волосы чуть растрепал ветер. Вид у него был такой, будто он тоже спал недостаточно, но не собирался делать из этого трагедию.

«Или плохой внутренний компас», сказала Пайпер.

Моше посмотрел на фламинго, который снова медленно наклонился в сторону коробки с пляжными мячами.

«У мужчин и фламинго много общего?» спросил он.

«Не заставляй меня отвечать до кофе».

«Справедливо».

Они выбрали столик у края, не самый красивый и не самый уединенный. Вокруг было достаточно людей, чтобы Джулс, если бы она мысленно составляла отчет, поставила галочку.

Молодая официантка протерла стол влажной тряпкой, которая сделала стол не чище, а увереннее в своей липкости.

«Два кофе?» спросила она.

«Мне холодный без сахара», сказала Пайпер.

«С лимоном?» спросил Моше.

Пайпер посмотрела на него.