Мост над бездной

Олли Эш

Мост над бездной

Пролог.

Со стороны королевства Тандрис мир неумолимо давил на своих жителей угрюмой первозданной силой. Свинцовые тучи, тяжёлые, точно вековые надгробия, нависали над чёрными скалами. Ветер нёс колючую морось, вперемешку с запахом дыма и хвои. Воздух был густым, холодным и требовательным. Он не ласкал, а будто испытывал на прочность.

На северном конце моста замер отряд королевской стражи в тёмно-серых плащах. Лошади переступали копытами, всадники ёжились, но никто не жаловался. В Тандрисе не принято жаловаться на непогоду. Она здесь считалась данностью, с которой все, кто научился выживать здесь, давно смирились.

Келлан Нокс стоял чуть поодаль, у каменной арки, что обозначала границу королевства. Плащ архимага с серебряной вышивкой был единственным светлым пятном в серой массе. Он не ёжился и не смотрел на небо. Его глаза, бледно-серые, как замёрзшая ртуть, были прикованы к мосту. Точнее к картине, что наблюдалась за ним.

На другой стороне ущелья сияло солнце.

Королевство Лумиара встречало гостей совершенно иной погодой, в отличие от его суровых соседей. Лучи закатного света, мягкие, золотисто-медовые, пробивались сквозь лёгкую дымку. Зелень ещё не увяла. Напротив, живая и сочная она ковром устилала холмы. Воздух словно светился изнутри, обещая тепло и покой. Это был мир, который не боролся за выживание. Он процветал.

Кортеж принцессы уже пересёк границу и ступил на мост. Вдалеке медленно продвигалась цепочка фигур в светлых одеждах, с вышитыми лунными символами на знамёнах. Они двигались с достоинством. Даже кони под ними шли осторожно, боясь ступать копытами на тёмный камень Тандриса.

Келлан наблюдал. Его лицо оставалось бесстрастным, но разум работал с чёткостью часового механизма. Он видел не просто людей и флаги. Он видел вероятности.

Дар архимага был проклятием столько же, сколько и благословением. Мир вокруг него наполнялся нитями — тонкими, полупрозрачными, которые тянулись от каждого человека, каждого предмета и события. Они переплетались, вибрировали, рвались и связывались вновь, образуя бесконечно сложную паутину причин и следствий. Обычно Келлан отключал это зрение, чтобы не сойти с ума от информационного шума. Но сейчас, на мосту, он смотрел во все глаза.

Кортеж приближался. Впереди ехала сама принцесса — Иллирия Сольвейн. В паутине вероятностей она светилась мягким лунным серебром. Вокруг неё нити судьбы были туго натянуты, как струны арфы, и дрожали в унисон с каким-то древним, невероятным ритмом. Она была центром надвигающейся бури, даже не подозревая об этом.

Келлан скользнул взглядом дальше. Фрейлины. Стражники. Слуги. Их вероятности были типичными. Он видел их скучными и предсказуемыми. Поэтому почти пропустил её.

Но паутина дёрнулась.

Одна из служанок — скромная, незаметная, в платье цвета морской волны — ехала чуть позади принцессы. Келлан задержал на ней взгляд. И замер.

Вероятности вокруг этой девушки не работали.

Нет, они были. Но они множились, ветвились, создавали ложные веточки. Словно перед ним стоял не один человек, а десять, двадцать, сотня — и все они были настоящими и ненастоящими одновременно. Нити вокруг неё пульсировали, меняли цвет, распадались и срастались в новые узоры. Такого Келлан не видел никогда. Он наблюдал перед собой настоящее произведение искусства, понятное лишь ему одному.

Перевёртыш.

Осознание пришло мгновенно, но он не позволил себе выдать удивление. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Перевёртыши считались истреблёнными. Их кланы вырезали десятилетия назад, а магия Метаморфизма была объявлена вне закона во всех королевствах. И тем не менее, ошибиться он не мог. Живая и вполне себе здоровая представительница уникального народа. Да ещё спокойно идёт в свите принцессы Лумиары.

Келлан усилил концентрацию, пытаясь разглядеть детали. Девушка в этот момент наклонилась к принцессе, чтобы поправить край её плаща, сползший с седла. Жест был заботливым, не подобострастным. Её глаза, серо-голубые, на долю секунды потеплели, когда она что-то тихо сказала госпоже. Принцесса улыбнулась в ответ, явно доверяя этой служанке полностью.

Интересно.

Келлан уже собирался отвести взгляд, когда девушка вдруг повернула голову. Их взгляды встретились. Всего на миг. Она не могла знать, что он видит её суть. Не могла чувствовать его дар. Но в этом коротком столкновении взглядов промелькнуло что-то настороженное, звериное. Так смотрит хищник, почуявший в кустах другого хищника.

Затем она опустила ресницы и снова стала просто незаметной служанкой.

Келлан усмехнулся про себя. Значит, не просто перевёртыш. Девушка была искусна. И, судя по тому, как она заботится о принцессе, скорее её телохранитель, чем просто служанка. Хранитель, изгой, чудом выживший представитель уничтоженного народа, который почему-то прячется в свите невесты его короля.

«Посмотрим, кто ты и зачем ты здесь на самом деле», — подумал он.

Кортеж наконец достиг северной стороны. Капитан стражи Тандриса выступил вперёд, чтобы приветствовать принцессу формальной речью. Келлан, как архимаг, должен был сказать своё слово. Что-то о чести, мире и процветании. Он приготовил дежурные фразы.

Но когда принцесса Иллирия поравнялась с ним, он на мгновение задержал взгляд на служанке позади неё. Девушка не смотрела на него. Она внимательно изучала картину перед собой: чёрные скалы, тяжёлые тучи и мрачный замок вдали. В её глазах читалось что-то, что Келлан слишком хорошо знал.

Обречённость.

Она тоже была чужой в этом мире. Носила маску и играла роль, от которой зависели жизни.

Он отвёл взгляд и повторил приветствие.

Кортеж двинулся в сторону Эбенхолда. Свинцовые тучи сомкнулись за ними, и последние лучи лумиарского солнца исчезли, будто их и не было.

Игра началась.

Глава 1. Эбенхолд

Дорога змеёй вползала в горы, и с каждым поворотом мир Лумиары отдалялся, растворялся в серой дымке, пока не исчез окончательно. Ая поправила край плаща принцессы, сползший с седла, и поймала себя на мысли, что мёрзнет. Не телом. Тело перевёртыша умело приспосабливаться к холоду, но где-то глубже, под личиной, в том потаённом ядре, которое она сама считала своей истинной сутью пробежала дрожь.

— Тебе холодно, Ая? Ты дрожишь.

Голос Иллирии был тихим, тёплым. Принцесса обернулась в седле, и лунный камень в её диадеме поймал скупой свет, пробившийся сквозь тучи. Ая улыбнулась мягкой, безликой улыбкой, которую она репетировала годами. Улыбкой Лирин, скромной фрейлины из захудалого дворянского рода.

— Всё в порядке, ваше высочество. Просто ветер.

Иллирия не поверила, но спорить не стала. Она потянулась и крепко сжала пальцы Аи, по-сестрински. Этот жест был знаком только им двоим. Когда-то, ещё в Лумиаре, Иллирия, тогда десятилетняя девочка, застала свою новую служанку без маски. Это случилось ночью, когда Ая едва успела надеть привычную личину после воплощения. Вместо того чтобы закричать, принцесса подошла и тихо спросила: «Тебе больно?» С тех пор она звала её только Аей — именем, которое принадлежало не фрейлине, не безликой тени-перевёртышу, а живому человеку. Сама же Ая готова была умереть за неё без колебаний.

И сегодня, на этой чёрной дороге, она впервые задумалась: не придётся ли?

Кортеж двигался медленно. Свинцовые тучи, которые на мосту только нависали, теперь давили в полную силу. Тяжёлые, низкие, они задевали вершины скал и осыпали земли мелкой колючей моросью. Камень под копытами лошадей был неестественно тёмным, с оплавленными краями. Возможно, здесь когда-то прошёлся огненный вал. Ая знала: это следы древней магии. Тандрис был старше Лумиары, старше любой из нынешних династий. Здесь даже земля помнила кровь древних.

У обочины замер крестьянин. Он был сутулый, в сером плаще, с корзиной хвороста за плечами. Увидев процессию, он не поклонился, не улыбнулся. Просто стоял и смотрел. Ая поймала его взгляд и почувствовала холодок вдоль позвоночника. Их оценивали. Так смотрят на чужаков в местах, где гостям не рады.

— Лира, — негромко позвала Иллирия. При посторонних она всегда использовала это имя — производное от Лирин, чтобы уберечь тайну. — Как ты думаешь, король Эйдан... какой он?

— Говорят, молодой и справедливый, — ответила Ая, возвращаясь к роли. — И красивый.

— Красивый, — повторила Иллирия задумчиво. — Это не самое важное, правда?

— Самое важное — чтобы он был добрым и честным с вами, — сказала Ая. — И чтобы он вас полюбил.

Иллирия ничего не ответила, только вздохнула. Она смотрела вперёд, туда, где в разрыве туч уже проступали очертания замка. Он был огромным и врос в гору, как клык древнего чудовища. Эбенхолд. Сердце Тандриса. Их новый дом.

Если бы ты знала, что я вижу, — подумала Ая. — Если бы ты знала, что этот замок пропитан ложью, как старый склеп — сыростью...

Но она ничего не сказала. Только поправила поясной кинжал, спрятанный под плащом, и пришпорила лошадь.

---

Ворота встретили их пугающим безмолвием.

Двор Эбенхолда был огромен. Перед глазами предстала площадь, вымощенная тем же чёрным камнем, что и дорога. Стены уходили ввысь так далеко, что их вершины терялись в тумане. Надвратная решётка была украшена не гербами, а рунами — древними, полустёртыми, но всё ещё слабо пульсирующими, будто в камне билось чьё-то сердце. Слуги и стража двигались чёткими построениями. Никто не суетился и не повышал голоса. Только эхо шагов по камню и редкий звон оружия.

Келлан Нокс спешился у главной лестницы и передал поводья конюху. Он не торопился заходить внутрь. Вместо этого он остановился у колонны, в тени, и позволил себе наблюдать.

Дар архимага работал непрерывно. Паутина вероятностей вокруг двора пульсировала — сотни, тысячи нитей, связывающих людей, события, решения.

Лорд Аластер Вэнс вышел навстречу гостям первым, как и полагалось главе Совета. Он двигался с грацией человека, который привык к власти настолько, что она стала его второй кожей. Высокий, подтянутый, с благородной проседью на висках и в тёмно-синем камзоле без единой лишней складки. Улыбка его открытая и радушная, ровно настолько, чтобы обезоружить, но не настолько, чтобы заподозрить фальшь.

— Ваше высочество, — Вэнс склонил голову перед Иллирией, и голос его прозвучал мягко, обволакивающе. — Королевство Тандрис распахивает перед вами своё сердце. Мы так долго ждали этого дня. Надеюсь, дорога не была слишком утомительной?

Келлан смотрел на паутину вокруг Вэнса. Она была странной. Нити судьбы лорда не просто колебались — они обрывали чужие. Словно Вэнс был камнем в реке: вода огибает его, но течение меняется навсегда. Аура антимагии, исходящая от перстня на его пальце, слегка искажала картинку, но Келлан давно научился видеть сквозь помехи. Этот человек был опасен. Не магией, её как таковой в нем не было. А своей потрясающей изворотливостью и острым умом, заточенным десятилетиями дворцовых интриг.

И он был не один.

Рядом с Вэнсом, чуть позади, стояла принцесса Валерия. Келлан перевёл взгляд на неё — и паутина отозвалась тревожным звоном. Вокруг сестры короля нити судьбы не просто колебались — они сплетались в узлы, рвались и срастались вновь, образуя хаотичный, пугающий узор. Она была центром какого-то замысла, который ещё не проявился полностью.

— Дорогая Иллирия, — произнесла Валерия, и голос её прозвучал как музыка. — Я так счастлива наконец обрести сестру.

Она сделала шаг вперёд и обняла принцессу Лумиары. Жест был плавным, отрепетированным до совершенства. Но Келлан заметил то, что от других ускользнуло: пальцы Валерии коснулись спины Иллирии ровно на три секунды. Ни мгновением дольше. Ровно столько, сколько требовал этикет.

Ты играешь, — подумал Келлан. — И делаешь это слишком хорошо. Но я вижу твои нити. И буду наблюдать, куда они тянутся.

Он перевёл взгляд на фрейлину.

Ая стояла за спиной Иллирии, опустив глаза, — идеальная тень. Но Келлан видел её паутину, и она была прекрасна в своей аномалии. Десятки ложных узоров, наложенных друг на друга, переливались, как грани чёрного алмаза. И сейчас она была напряжена — плечи чуть приподняты, дыхание поверхностное. Она чуяла опасность. Так же, как и он.

Когда Валерия отстранилась от Иллирии, её взгляд на мгновение встретился со взглядом Аи. Принцесса улыбнулась — тепло, почти нежно. Ая ответила вежливым поклоном.

Но Келлан заметил, как дрогнули её пальцы.

Значит, ты тоже это увидела, — отметил он про себя. — Ты понимаешь, что мы в логове змей. И находишься здесь, чтобы защитить свою принцессу. Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

---

Тронный зал Эбенхолда поражал воображение.

Он был высечен в скальной породе, и колонны, поддерживающие свод, напоминали гигантских воинов, застывших в вечном карауле. Свет давали не свечи — магические кристаллы, вплавленные прямо в стены. Их холодное голубоватое сияние заставляло тени плясать на чёрном мраморе пола, где серебряные руны складывались в узоры, значения которых Ая не знала.

Король Эйдан Дарион сидел на троне из цельного обсидиана. Трон без подушек, просто кресло, вырезанное из камня. И юноша, сидящий в нём, казался слишком молодым и удивительно живым для этого мрачного зала. Тёмные волосы чуть растрёпаны, корона сидит чуть криво. Его ярко-синие глаза горят волнением, которое он пытается скрыть.

— Принцесса Иллирия, — начал он, и голос его дрогнул. Эйдан бросил быстрый взгляд на Вэнса, словно ища подсказки, но тут же выпрямился и продолжил уже твёрже: — Добро пожаловать в Тандрис. Мы... я надеюсь, что этот брак станет не просто союзом корон, но началом настоящего мира между нашими народами.

Ая слушала его и чувствовала странную смесь жалости и уважения. Мальчик пытается быть королём. Старается изо всех сил. Но она осознавал, что он окружён людьми, которые видят в нём не правителя, а инструмент. И он этого пока не понимает.

— Для меня большая честь быть здесь, ваше величество, — ответила Иллирия, и голос её прозвучал ровно, хотя Ая знала, что внутри принцесса тоже сильно волнуется. — Я надеюсь, что наш союз принесёт свет и процветание обоим королевствам.

Валерия улыбнулась, стоя в тени колонны.

— Какие прекрасные слова, — произнесла она, и зал наполнился её голосом, как чаша — вином. — Я уверена, что так и будет. Иллирия, дорогая, позвольте мне позже показать вам сады. Они, конечно, не так пышны, как в Лумиаре, но в это время года там цветёт вереск. Говорят, он приносит удачу.

— Благодарю, — ответила Иллирия. — Я буду рада.

Ая не слушала слова. Она слушала интонации. И голос Валерии вызывал у неё почти физическое отторжение. Не потому, что был груб или неприятен. Напротив, он был слишком хорош. Слишком музыкален. Каждое слово ложилось в сознание, как камешек в воду, оставляя круги. В этом было что-то неестественное.

Чарующий голос, — подумала Ая. — А сестрица короля владеет Магией Разума. Редкий и опасный дар.

Она незаметно сжала кулак, активируя крошечный защитный амулет на запястье — подарок ордена, который помогал фильтровать ментальное воздействие. Амулет слабо нагрелся. Значит, угроза реальна.

Когда церемония представления закончилась, и делегацию повели в гостевое крыло, Ая задержалась на мгновение у выхода из зала. Она обернулась и увидела архимага. Келлан Нокс стоял у дальней колонны, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на неё.

Их глаза встретились.

Он не улыбался. Но что-то в его взгляде было такое, отчего у Аи перехватило дыхание. Не угроза. Но казалось, он видел её насквозь. И понимал, кто она на самом деле.

Она опустила глаза и быстро вышла.

Глупости, — сказала она себе. — Это просто паранойя. Он не может знать. Иначе меня бы уже взяли под стражу.

Но внутри уже поселилось холодное, липкое чувство тревоги.

---

Комнаты, отведённые делегации Лумиары, были обставлены богато — гобелены, тёмная мебель, ковры ручной работы. Но они были не уютные, безликие. Так обставляют покои, в которых никто не живёт подолгу. Камин дымил, несмотря на все старания слуг, и в воздухе висел лёгкий туман.

Иллирия села на кровать и позволила себе выдохнуть.

— Ая, — тихо позвала она. — Мне страшно.

Ая закрыла дверь, проверила коридор и только после этого сняла маску фрейлины — не в прямом смысле, но расслабила плечи, позволила чертам лица чуть смягчиться, стать ближе к истинным. Она села рядом с принцессой и взяла её за руку.

— Всё будет хорошо, ваше высочество.

— Король кажется... неплохим человеком, — сказала Иллирия. — Правда?

— Да. Он единственный, кто выглядит искренним.

— Но его сестра... — Иллирия передёрнула плечами. — Ты заметила, как она на меня смотрела? Как на соперницу.

Ая промолчала. Ей нечего было добавить.

— Я думала, что смогу полюбить этот замок, — продолжила Иллирия. — Но здесь всё такое... тёмное. Даже воздух давит. Как будто стены наблюдают за мной.

— Стены не причинят вам вреда, — сказала Ая. — И люди тоже. Я не позволю.

Иллирия слабо улыбнулась.

— Ты всегда так говоришь. С самого первого дня.

— Потому что это мое предназначение.

Некоторое время они сидели молча. Потом Иллирия встала, подошла к столу, где уже стояла её дорожная шкатулка, и достала маленькую лунную лампаду — серебряный светильник в форме полумесяца. Она зажгла его от свечи, и комнату наполнил мягкий серебристый свет, чуть разогнавший тени.

— Благослови нас, Матерь Луна, — прошептала принцесса на старо-лумиарском, — и сохрани в земле чужой, среди тьмы и холода, свет наш и надежду нашу...

Ая стояла у двери, охраняя этот момент. Она смотрела на серебряное пламя, на склонённую голову Иллирии, и чувствовала, как внутри закипает холодная, спокойная ярость. Ярость на тех, кто хотел использовать эту девочку как пешку в своей игре. На тех, кто уже плёл паутину заговора вокруг неё.

Когда Иллирия уснула, Ая подошла к окну.

За стеклом простирался чужой, враждебный мир. Свинцовые тучи затянули небо до горизонта. Чёрный лес внизу казался застывшим.

Она положила ладонь на холодное стекло и шёпотом произнесла на своём родном языке — языке мёртвого народа, который помнили только она и ветер:

— Я сохраню тебя. Даже если для этого мне придётся сжечь этот замок дотла.

Серебряный свет лампады дрогнул и погас.

---

Келлан поднялся в свою башню поздно ночью.

Вход был защищён каскадом заклинаний — невидимых, бесшумных, смертоносных для любого, кто попытался проникнуть без приглашения. Он прошёл сквозь них, как сквозь туман, и закрыл за собой дверь.

Башня архимага была единственным местом в Эбенхолде, которое он мог назвать своим. Книги, свитки, астролябии, колбы с алхимическими ингредиентами. Здесь царил хаос созданный учёным, который годами не подпускал к себе слуг. На стенах висели схемы паутин вероятностей — сложные, многослойные рисунки, больше похожие на карты звёздного неба, чем на логические построения. Только Келлан умел их читать.

Он подошёл к окну. Отсюда, с высоты, был виден весь замок: двор, стены, южная башня, где сейчас спала Лумиарская делегация. Окно в покоях принцессы ещё светилось — слабый серебристый огонёк. Потом погас.

— Итак, — пробормотал Келлан, — что мы имеем?

Он развернул на столе карту звёздного неба, которую вытащил из тайника. Карта была старой, с пометками на полях, сделанными его собственным почерком. Он уже несколько недель сопоставлял даты и астрономические события. И выводы ему не нравились.

День свадьбы, назначенный Советом, совпадал с Лунным Затмением. Редкое событие. Слишком редкое, чтобы быть случайностью. И слишком удобное для тех, кто хотел бы провести древний ритуал, о котором Келлан уже начал догадываться.

— Вэнс, — произнёс он вслух. — Ты что-то задумал. И кто-то в замке помогает тебе, не так ли?

Ветер за окном взвыл. Тучи сгустились над замком, и первый снег начал падать на чёрные камни Эбенхолда.

Глава 2. В поисках ответов

Серый рассвет просочился в комнату, как вода сквозь трещину в камне. Ая проснулась раньше всех. Это стало привычкой, сложившейся за годы службы. Она лежала на узкой кушетке у двери, прислушиваясь к дыханию принцессы. Иллирия спала беспокойно: ворочалась, что-то шептала во сне. Голоса.

Ая села, растирая запястье. Защитный амулет — тонкая серебряная цепочка с лунным камнем — был холоден. Прямой угрозы рядом не было. Но холод амулета не успокаивал, потому что вчера, в тронном зале, камень нагревался. Он чувствовал магию. И эта магия исходила от принцессы Валерии.

«Чарующий голос», — подумала Ая. — «Что задумала эта женщина».

Она встала и подошла к окну. За стеклом простирался всё тот же пейзаж: свинцовые тучи, чёрные скалы, бескрайний лес. Замок Эбенхолд просыпался медленно, неохотно, как старый зверь, который предпочёл бы и дальше спать в своей берлоге. Внизу, во дворе, уже двигались слуги — тёмные фигуры, безмолвные, как призраки.

Лунная лампада на столе потускнела ещё сильнее, чем вчера. Серебро, из которого она была выкована, покрылось тонким слоем патины. Местная магия вытягивала силу из артефактов, как сухая земля вытягивает воду. Это тревожило. Если заклинания Лумиары здесь так быстро слабеют, значит, магический фон Тандриса не просто чуждый. Он агрессивный.

— Ая? — голос Иллирии был сонным, но уже встревоженным.

— Я здесь, ваше высочество.

Принцесса села на кровати, кутаясь в одеяло. Её светлые волосы рассыпались по плечам, а тёмно-карие глаза выглядели уставшими, будто она не спала вовсе.

— Мне снился её голос, — сказала Иллирия тихо. — Принцессы Валерии. Он был... прекрасен. Но я проснулась, и мне стало страшно.

Ая подошла и села на край кровати.

— Это не просто голос, — сказала она. — Мне кажется, в нём есть магия. Я хочу, чтобы вы были осторожны с ней. Не позволяйте ей оставаться с вами наедине.

Иллирия кивнула, но её глаза всё ещё были затуманены. Действие чар ещё не прошло до конца.

— Я постараюсь, — прошептала она.

В дверь постучали. Распорядитель из дворца принёс приглашение: сегодня лорд Вэнс и принцесса Валерия ожидают гостью на утреннюю прогулку по саду. Иллирия вздохнула, но спорить не стала. Она была принцессой, а принцессы не отказывают, когда их приглашают будущие родственники.

— Я буду рядом, — тихо сказала Ая и протянула принцессе амулет. — А вот это вам придется носить при себе всё время. Он ослабит действие чар.

---

Утренняя прогулка в садах Эбенхолда дала девушкам глоток свежего воздуха. Оказалось, сады были единственным местом в замке, где ещё оставалось что-то живое. Вереск, мох, колючий кустарник — всё это цеплялось за чёрную почву с упрямством, которое вызывало у Аи невольное уважение. Сады были красивы. Суровой, северной красотой: приглушённые цвета, резкие линии, полное отсутствие цветов. В Лумиаре сейчас цвели розы и жасмин. Здесь даже воздух пах холодом и дымом.

Валерия скользила по дорожке, как тень, и её голос тёк мягко, обволакивающе:

— Дорогая Иллирия, вы не представляете, как мы рады. Мой брат так долго ждал этого союза. И я ждала. Мне всегда хотелось иметь сестру.

Иллирия улыбалась — искренне, слишком восторженно. Ая видела, как расслабляются её плечи, как исчезает утренняя тревога. Амулет на запястье снова нагрелся. Чары работали, мягко проникая в сознание, как вода сквозь песок.

Лорд Вэнс шёл чуть позади, иногда вставляя светские реплики. Его голос был ровным, спокойным, лишённым магии, но полным чего-то другого — уверенности человека, который знает, что всё идёт по плану. Ая поймала момент, когда он переглянулся с Валерией: короткий взгляд, доля секунды, ничего не значащая для посторонних. Но Ая этот взгляд прочла.

«Возможно они вместе ведут какую-то игру».

Пока Валерия продолжала щебетать о традициях Тандриса и о том, как прекрасно будет выглядеть Иллирия в подвенечном платье, Ая сканировала сад. Она делала это незаметно, одними глазами, но каждая деталь откладывалась в памяти.

Восточная стена была ниже западной — старый камень, местами осыпавшийся, но всё ещё прочный. Если понадобится быстро покинуть замок, это путь. Калитка в дальнем конце сада заперта, но ржавчина на петлях говорила о том, что ею давно не пользовались. Запасной выход. Оконные проёмы гостевой башни выходили прямо на сад — удобно. Если поставить маячки на окна, можно заметить приближение чужака за несколько минут до того, как он подойдёт к дверям.

Валерия взяла Иллирию под руку и понизила голос, но Ая всё равно услышала — слух телохранителя был отточен годами тренировок:

— Мой брат слишком доверчив. Ему нужен кто-то рядом. Кто поможет ему двигаться в правильном направлении.

«Или удобном для других, — подумала Ая. — Совета?»