Маша против медведя

— Крыса для них — просто любопытное явление, — вздохнула Маша. — А вы в какой области хирург?

— Я — военный хирург.

— Ничего себе, — впечатлилась она. — А вы один тут? Ну, планируете жить?

— Планировал один, да. У меня отпуск.

— Простите, что я вам его тут… порчу, — смутилась Маша.

— Ну, он только-только начался, поэтому не вижу ничего критичного, — дипломатично улыбнулся я. — Давайте устроим ваших енотов с удобствами?

— Давайте, — решительно кивнула она и слезла с дивана. — Вот эти сумки нужно поднять в мансарду…

Когда я закончил перетаскивать все это добро наверх, понял, что из Машиных вещей тут только небольшой чемодан, оставшийся стоять в углу. Сама Маша распихивала еду во вместительный холодильник, и, бросив взгляд туда, я утвердился в мысли, что из человеческой еды там тоже не густо…

— Мда, ваши подопечные не похудеют — и это главное, — скептически усмехнулся я.

— Так и было задумано, — с улыбкой кивнула она.

— Кровати для енотов меня особенно тронули…

Маша улыбнулась шире:

— Смысл был взять что-то с их родным запахом, чтобы они меньше стрессовали.

Я вообще не заметил, чтобы еноты стрессовали. Путались под ногами, лезли сначала вперед, потом спешили назад, будто без них я не найду то, что нужно отнести к ним наверх. Часть банды оставалась наверху и, пока я тащил следующую партию вещей, растаскивали по углам то, что я уже принес.

— Так, положи это и не трогай, — гаркнул я на одного, который тащил какой-то плед в зубах, — это вообще твое? Эй!

Второй с остервенением рвал пакет с игрушками, а третий принялся хватать оттуда все, до чего смог добраться, и между парой началась потасовка. Пришлось разнимать.

— Сидеть, — строго наказал я забияке, усаживая его в один угол и унося второго на подоконник. — Ты сидишь здесь! Разошлись! Брейк!

— Вы шикарно справляетесь с воспитательной частью, — послышалось восхищенное от лестницы, и наверх поднялась Маша, — у вас, наверное, куча детей?

— У меня нет детей, — сообщил я, понимая, что принимаюсь заполнять анкету. И, стараясь оставить меньше свободных строк в ней, добавил: — Не женат, сорок восемь лет.

— И не были?

— Нет.

— Эх, напиться с вами по поводу общей неудачи в браке не выйдет, — усмехнулась Маша.

— Со мной вообще напиться не выйдет, — брякнул я, но, видя ее смущение, объяснил: — Я не пьянею.

— Наверное, вы — тот, кто разводит всех напившихся с вечеринки, — улыбнулась Маша натянуто.

— Бывает, — постарался ответить я на улыбку, а внутри скрежетал зубами.

Мда, я безнадежно одичал. Красивая одинокая женщина ищет со мной общие темы и вообще пытается говорить, а я же как даун несу какую-то ахинею.

— И пакет игрушек… порвали, — неуклюже сменил я тему. — Так много!

— Если им нечего будет грызть, они начнут грызть дом, — усмехнулась Маша.

И я заметил, что о енотах ей говорить проще всего. Сразу пропадает всякая натянутость…

Мы спустились вниз, но не успела Маша подойти к столу, как заверещала, отскакивая назад как кошка и влетая задом прямо в мои руки. Я машинально подхватил ее и усадил на столешницу. Машу всю затрясло так, будто у нее упал сахар. Я взялся за ее ладони и даже принялся считать пульс.

— Крыса, — просипела она. — Сидела возле стола.

— Я так и понял. — Озабочено кивнул я, убирая пальцы с ее пульса. — Пойдемте спать ко мне сегодня, а завтра будем решать проблему с крысами…

— Что? — округлила она глаза. — Н-н-е…

— Я не смогу сюда всю ночь бегать на ваши крики. Так мы оба не выспимся. А если и того хуже — у вас действительно случится беда, а я подумаю, что снова крыса, и не прибегу?

— А крыса — это не беда что ли? — обиделась она.

— Ну, она вас ни грабить, ни насиловать не будет, — резонно возразил я.

— Нет, спасибо за предложение, — мотнула она головой и обняла себя, — но… я — взрослая женщина, и справлюсь со своими страхами.

Несколько минут спустя…

Я давно слышал, что она шуршит кустами, пробираясь к моему дому. Морду перекосило от усмешки, когда послышался скрип деревянных ступеней. Взрослая женщина, угу… Тихий стук в двери уже не стал неожиданностью, и, когда на пороге моего дома возникла Маша, я самодовольно усмехнулся:

— Это — правильное решение, — начал было я, но, видя некоторое несоответствие эмоций на ее лице, озадаченно замолчал.

Маша протягивала мне ключи от мотоцикла с таким лицом, будто еще минуту назад они были живы, но спасти ей их не удалось.

— Михаил, простите ради Бога, но Моцарт спер у вас ключи…

Почему-то стало даже обидно. Я смущенно усмехнулся:

— Вот как… А я было подумал, что вы все же решили переночевать у меня.

— Это еще не все. Он их постирал…

Я сделал медленный вдох, сцепив зубы, чтобы не ругнуться и успокоить нервы:

— Давайте сюда.

Заполучив ключи, я направился в дом. Маша бросилась за мной, причитая:

— Простите, я… я все оплачу… что… что с этим можно сделать?

— Ничего страшного, — машинально соврал я, потрясая ключами.

Мда, булькают сочно. Плохо. Я направился к мотоциклу и вернулся с сумкой.

— Михаил, когда я собралась к вам возвращать ключи и спустилась по ступенькам, то оставила двери дома открытыми, — нервно сообщила Маша.

— Идите, конечно, — рассеяно отозвался я, принимаясь вскрывать ключ.

Черт, если он заклинит, будет дерьмово…

— Я не об этом. Крыса рванулась из моего дома в сторону вашего!

— А, вот оно что… — И я бросил на нее взгляд. — Не с пустыми зубами, надеюсь?

Маша шутки не оценила. Продолжала так виновато на меня смотреть, будто лично подкинула мне крысу. И ключи постирала тоже сама.

— Михаил, я лично передам с крысой что угодно, лишь бы загладить вину, — расстроено выдала она, но тут же моргнула, — то есть, я принесу и сама все!

— Думаете, эта крыса — моя? — как можно серьезней уточнил я и полез в аптечку.

— Не исключено, что они живут на два дома, — Маша отчаянно пыталась переживать о ключах и крысе, но последняя меня интересовала в последнюю очередь. — Либо в вашем у них перевалочная база на случай, когда в мой дом приезжает подруга.

— Как все продумано, — проворчал я, принимаясь обрабатывать внутренности ключа спиртом.

— Кажется, это в вашем доме нужно устраивать облаву на грызунов, — совсем сникла она. — Если вы захотите, я лично найму службу и все оплачу…

— Нет-нет, я как-нибудь договорюсь с ними сам, — заверил ее я, пристально глядя на внутренности ключа. — В смысле, с крысами.

— Будете травить?

— Нет, кормить до отвала, чтобы они уже не могли добежать до вас…

Маша прыснула, и я довольно усмехнулся.

— Ну что? — тревожно спросила она, глядя на труп ключей на столе.

— Пациент скорее мертв…

— Черт, — обреченно протянула Маша. — Вы теперь не сможете завести мотоцикл?

— Посмотрим, — хмуро пообещал я и выпрямился над столом. — Чаю?

Маша невесело усмехнулась:

— Нет-нет, спасибо. Думаю, во избежание еще каких-либо инцидентов… — И тут она бросила взгляд на пол и медленно попятилась задом к столешнице. — Это он.

Я вытянул шею и сразу же нашел взглядом бедную крысу, которой все никак не удавалось уединиться этим вечером. Как много у нас с ней общего!

— Может, это она, — предположил я.

Маша же с неописуемой грацией кошки подтянулась на руках, уселась на столешницу теперь уже в моей кухне и поджала ноги.

— Да что ж это такое… — просипела, не спуская с крысы взгляда.

— Она чувствует ваш страх, — на полном серьезе предположил я. — Я прямо вижу, как растет ее самооценка в собственных глазах.

— Михаил, можете… можете понизить ее самооценку чем-нибудь?

— Вы же против насилия над грызунами.

— Психологического достаточно…

Я шагнул в сторону крысы, и та юркнула куда-то вбок, доказывая, что неплохо тут ориентируется.

— Ну, вот, от вашего стола к нашему… — улыбнулся я. — Вы останетесь или вас отнести домой?

— Простите, — залепетала Маша, спуская ноги. — Я домой, да. Енотов еще кормить…

Я смотрел на ее плавные маневры и с удивлением признавал, что расстроен тем, как крыса обломала мне вечер. Не знаю правда, в какой момент. Кажется, я уже нарисовал себе в воображении теплую, а, может, даже горячую ночку с обворожительной и пугливой соседкой, и даже еноты были на моей стороне — сперли ключи, чтобы Маша пошла их возвращать. Но вот какая-то крыса мне все расстроила. Может, открыть двери и шугнуть, чтобы она побежала обратно к Маше?

Соседка мою удрученную рожу восприняла по-своему:

— Вы же не боитесь крыс?

— Нет, я для них практически свой, — хмуро заверил ее я.

— Тогда спокойно ночи, Михаил. И спасибо большое еще раз.

««Спасибо» не греет», — подумал я досадливо и натянуто улыбнулся соседке:

— Пока, Маша.

Оставшись в одиночестве, я заключил, что все к лучшему. Было в Маше что-то такое, к чему хотелось принюхаться, что ли. Или эта глушь так располагает, что хочется развалиться на нагретой лежанке, укутаться пледом и прижать к себе женщину… Определенно, такой отпуск пошел бы мне на пользу больше. Но я уже не в том возрасте, чтобы бросаться в авантюры. Муж там какой-то, драма с изменой, развод или еще хуже — его отсутствие. Зачем мне это все? Правильно. Незачем.

Когда послышался писк посреди кухни, я оглянулся:

— А, это ты. Ну, проходи-проходи. Яичницу будешь?

В моих теперешних интересах задержать крысу здесь, чтобы Маша больше не дергалась у себя, а я не дергался на ее вопли. В какой-то момент мелькнула мысль, что, там, где крыса не справилась, вполне может справиться медведь… Ну, порычать под окнами, и Маша точно прибежит ко мне с чемоданом.

И енотами.

Нет, плохая идея. Обойдусь, пожалуй, крысой.

Я пожарил яичницу, поужинал в мрачном настроении, оставил подношение крысе и направился в спальню.

Глава 4

***

Ночь в машине вышла так себе…

Ну, еще бы! Я свернулась калачом на заднем сиденье, отлежала себе все, что только можно, и проснулась ни свет ни заря. Злая и уставшая, как собака. Уснуть в одном доме с крысой у меня не вышло, хоть я и пыталась. Ну, вдруг бы она вернулась от Михаила? Она же не через парадный ход бегает…

Прикрыв двери машины так, чтобы не потревожить утренней тишины, я прокралась в дом и зевнула, оглядываясь. Надо сделать кофе, проснуться и продолжить обустройство енотов. А еще — выяснить цену ущерба, который мы нанесли соседу с ключами.

Но сначала — душ. Только после него меня вдруг растащило так, что я еле доплелась до кровати и вырубилась. Проснулась от грохота над головой, и осознала себя уже на лестнице на крышу. Ворвавшись к енотам, обнаружила, что они уже вовсю благоустраиваются — перетаскивают кровати из одного угла в другой. Или просто намекают, что пора бы и позавтракать, что более вероятно.

— Сколько времени? — прохрипела я, оглядывая комнату.

Но ответить мне было некому. Еноты собрались дружной кучей и направились на кухню гуськом. Я поплелась следом. Когда миски наполнились едой, а кухня — сочным чавканьем, я потянулась к кофеварке. И к мобильнику, который зазвонил в этот момент.

— Маш!

— Привет, Саш, — прохрипела я.

— Ты как? Я все утро звоню…

— Да я спала плохо…

— На новом месте?..

— Ну,… да.

— Устроилась?

— Да, все нормально. — Я заставила себя звучать бодрее. — Сегодня буду доделывать начатое. Енотам нужно собрать горки…

— Я сегодня приеду к тебе, и все сделаем.

— Зачем? — впала я в ступор.

— Ну, как же? Помочь. А то нагрузила тебя проблемами…

— Да у меня все под контролем, Саш, мне тут сосед вчера очень помог…

— Сосед? — удивилась Саша. — Там же нет никого…

Я вымученно усмехнулась.

— Ему не повезло купить дом по соседству, представляешь? Совсем недавно.

— Вот, как? И... как он? Кто?

— Военный хирург. Зовут Михаил. Выглядит шикарно, как суперзвезда из турецкого сериала.

— М-м-м-м… — многозначительно протянула Саша, — не женат?

— Нет… — потеряла я бдительность. А потом до меня дошло, и я округлила глаза: — Нет, ты не так поняла!..

— Молодец, главное ты выяснила. Ты там это… не теряйся, — поощрила Сашка. — Юрке твоему надо создать повод для того, чтобы он погрыз себе локти хорошенько…

— Да ну, Саш, — нахмурилась я, — я еще даже на развод не подала. И не стоит Юрка того, чтобы с первым встречным роман крутить. Зачем мне это?

— Ты права, — вздохнула Сашка.

— Короче, не приезжай. Смысла нет. У меня все под контролем, сама сегодня все доделаю.

— Ладно… — рассеяно протянула подруга.

— Как там с кафе обстановка? Что-то прояснилось?

— Я легла два часа назад. Отправляла пресс-релизы… Пока рано говорить, мало времени прошло. Но я бы с удовольствием сейчас села бы с тобой на веранде с кофе, приготовила бы завтрак нам с тобой и… — И тут она вдруг выругалась и издала звук на вдохе, который доведет кого угодно до нервного срыва: — И-и-и-и-и-и-и-и… Маш, я тебе забыла сказать! Там в доме пасюк живет. Его Гоша звать, он домашний. Может явиться. Привык, что я его кормлю. Ты его не пугайся только, ладно? Он очень ласковый…

Я так и зависла с недонесенной чашкой кофе до рта.

— Что? — хрипло каркнула, раскрыв глаз. — Гоша?

— Да, Гоша. Пасюк. Крыс такой коричневый. Он хороший очень, ничего не портит, живет в клетке в углу за диваном.

ЧЕРТ!!!

— В клетке? За диваном? — пропищала я и бросилась в указанном направлении.

— Да. Я клетку не закрываю. Оставляю ему еды побольше, — объясняла тем временем Саша. — Маш?

Ну, да, откуда Сашке предположить, что подруга, которая кого только с ней не таскала из приюта — и декоративных крыс в том числе — может до потери пульса бояться дикую крысу…

Действительно, клетка стояла за диваном. С наполнителем, гамаками, коробкой-домиком и едой.

— Я заглянула. Клетка пуста… — Я остервенела терла лицо, соображая, что же мне теперь делать и как вернуть Гошу.

— Наверное, вышел куда-то, — обеспокоено предположила Саша. — Но он всегда приходит. Ты посматривай, ладно? Дай мне знать, а то я волнуюсь. Я его люблю очень, он хорошенький.

— Наверное вышел, да, — глупо повторяла я, пытаясь заглушить нецензурную брань, оравшую сиреной у меня в голове.

— Ты же не боишься крыс? — спохватилась Саша и усмехнулась: — Сколько мы их спасали и по приютам развозили…

Ну, кто бы мог подумать, что это — утренний разговор двух женщин за сорок, да? Ни дети, ни налоги, ни рост цен не были его предметом. Хотя, ну, а что тут удивляться? Дети уже выросли у обеих, и тут уж не на что влиять, ибо все основное произошло. С налогами и ростом цен ничего не поделать. А вот спасать тех, кто беззащитен перед людской жестокостью — это было вполне нам по силам.

— Ну, да, мы пристроили немало крыс, но они все были «декорашки», — неуверенно возражала я, поглядывая в окно на дом соседа.

Как мне объяснить Мише, что мне нужно срочно забрать Гошу назад?

Он решит, что я в край чокнулась. Но сделать это нужно как можно скорее. Вдруг, Миша не хотел меня расстраивать, а сам поставил ловушку на Гошу и избавился от бедного пасюка?

— Тебе он понравится, правда, — воодушевленно обещала Саша. — Он — самый доверчивый и нежный крыс из всех, кого я встречала.

— А откуда он тут? — машинально интересовалась я, оглядываясь в поисках штанов.

— Я его нашла слепышом в траве. Видимо, его мама несла и потеряла, когда спугнул ее кто-то…

— Сашк, я поражаюсь, какое у тебя большое сердце, — прошептала я.

— Нет, Маш, просто чем больше я узнаю людей, тем больше люблю животных, — процитировала она известную фразу.

И не поспоришь.

Как только мы попрощались, я натянула кофту и бросилась к соседу. Хоть бы Михаил уже проснулся и еще не уехал! Хотя, как он уедет без ключей? Но сосед открыл двери довольно быстро, а, судя по чашке кофе в руке, я его не разбудила.

— Маша?

А я беспомощно вылупилась на его топлесс, потеряв дар речи. Ни черта себе, мышцы! Кубики! Раз-два-три-четыре…

— Маша, что-то случилось? — снова позвал он меня, шагнул за порог и взял под руку. — Что такое?

— Доброе утро, — просипела я, наконец, отрывая взгляд от его тела.

— Доброе?

— Михаил, тут такое дело… — затараторила я, — только не сочтите меня полной дурой, но эта крыса, оказывается, Гоша.

Михаил медленно сузил глаза на моем лице и нахмурился, изо всех сил пытаясь понять мой бред.

— Маша, может, кофе?

— Я уже выпила, спасибо. Михаил, простите…

— Если вы перестанете извиняться через слово, до меня дойдет быстрее, — хмуро вставил он.

— Короче, подруга мне забыла сказать, что эта крыса, которая напугала меня вчера в ее доме, ее ручная дикая крыса! И ее зовут Гоша! Или его… В общем, мне нужно его вернуть.

Михаил вскинул руку к лицу, но скрыть усмешку не успел, а потом и вовсе рассмеялся. Я же почувствовала, как у меня разгораются щеки, но тут губы дрогнули в усмешке, и я спрятала лицо в ладонях:

— Мне очень стыдно…

— Нет, вам нужно радоваться, — улыбаясь, возразил Михаил. — Проходите, Маша. Я, конечно, не ручаюсь, что Гоша еще тут, но я вчера сделал все, чтобы он остался…

— Вы же не прибили его? — проскулила я.

— Я же обещал, — бросил он на меня укоризненный взгляд. — Или вы надеялись?

— Нет, что вы! Ну, может самую малость… А чему мне радоваться? — решила уточнить я.

— У вас такая дружба с вашей подругой, что меня аж зависть берет… Вам, наверное, никогда не скучно.

— Стоит признаться, что все самое запоминающееся у меня происходит в ее компании.

— Я так и понял. — И Михаил опустился на четвереньки и заглянул под кресло в гостиной. — Вот тут я оставлял ему ужин. Да, Гоша откушал, но не вижу его здесь…

— В общем, если увидите…

— Скажу, что вы ждете его дома, — закончил он и снова рассмеялся, но следом серьезно добавил. — Поймаю и принесу вам. Только, как вы с ним жить-то будете? Сегодня, зная, что его дома нет, вы все равно спали в машине…

Я смущенно закусила губу.

— У него там клетка, — сообщила, наконец, — посажу в клетку. Побудет там, пока я живу в его доме. Кроме того, это, к счастью, значит, что никаких стай пасюков у меня в доме нет…

— Логично, — кивнул Михаил и вдруг глянул куда-то мне за спину. — Зато у вас есть еноты… — Я резко обернулась и обнаружила всю великолепную пятерку на пороге у Миши. — Видимо, пришли искать Гошу…

Я же раскрыла в панике глаза, лихорадочно соображая. Видимо, не закрыла двери, и они высыпали за мной! Но, если на них сейчас кинуться, они разбегутся по дачам!

— Миша, их нельзя спугнуть, — прошептала я, с надеждой глядя, как Моцарт первым направился в гостиную. Остальная часть банды застыла, решив понаблюдать, выживет ли их отважный парламентер. — Можете какую-то еду предложить?

— Могу, — спокойно отозвался Михаил. Он направился к холодильнику, вытащил из него сковородку и поставил на пол. — Братва, завтрак подан.

Моцарт направился к сковородке так, будто пришел домой, остальные вроде бы тоже расслабились. Я присела на колени и протянула руки к Мартише:

— Марта, ко мне…

И все вроде бы было под контролем. Только Моцарт вдруг грохнул сковородкой, и четверо енотов бросились врассыпную.

— Нет! — пискнула я и рванулась за ними на улицу, приказав Михаилу: — Закройте Моцарта в доме!

Потом буду извиняться. Нельзя дать банде разбрестись по округе. Что я Сашке скажу? Гошу прохлопала — ладно. Но потерять в первый день пятерых енотов!..

И я уже готова была сигануть за ними с крыльца, как меня вдруг схватили сначала за руку, удивительным образом не позволив оторваться от пола, а потом поперек ребер:

— Стоять, — прорычал Михаил низко над ухом.

Я же беспомощно следила, как четверо енотов бросаются… в сторону моего дома. Бегут гуськом сначала к забору, потом забираются по очереди на него и спрыгивают уже в моем дворе. Ну, а оттуда — к крыльцу. Оставалось только тяжело дышать и глупо хлопать глазами. Пока мое внимание привлекло движение сбоку, и я не увидела, что рядом уселся Моцарт, дожевывая кусок яичницы с видом: «Спасибо, что спугнула, а то бы мне делиться пришлось».

Убедившись, что я уже не планирую свернуть себе шею в прыжке на его забор, Михаил расслабил хватку и позволил мне вздохнуть полной грудью. Я смущенно оправила кофту и обернулась, впервые за всю жизнь жалея, что у меня нет хвоста. Когда можно просто без слов им повилять, и тебя сразу все прощают.

Мне кажется, я уже бессильна объяснить ему хоть что-то словами. Но мне пришлось все же открыть рот под скептически-мрачным взглядом соседа:

— Это вы отлично подметили… — махнула в сторону забора. — Ну, что они не разбегутся в неизвестном направлении.

— Я бы на вашем месте все же закрывал двери надежнее, — заметил он. — А Гошу, если замечу, верну.

— Ясно, спасибо. — Я подхватила с натужным вздохом Моцарта на руки. — Хорошего вам дня, Миша.

Но на последней ступени подняла глаза и посмотрела на него так виновато, как только могла:

— Как мне… перед вами загладить вину?

Он вздернул бровь и усмехнулся:

— Просто берегите себя, Маша.

— А ключи?

— Думаю, все будет в порядке.

— Ладно. — Я отвернулась и поспешила к дому, пока еноты не высыпали во двор снова.

Закрыв за собой двери, я съехала до пола и, выпустив Моцарта, спрятала лицо в ладонях. Боже, какой позор и как мне это все теперь пережить?.. Теперь Михаил наверняка не сомневается, что соседка у него полоумная…

Когда я подняла глаза, обнаружила, что банда обсела меня и вопросительно наблюдает за моими душевными метаниями. Ну, как, банда? Моцарт направился к миске доедать то, что еще осталось. А братва, видимо, недоумевала, почему от этого прохвоста бесстрашного пахнет вкуснее, чем от их миски…

— Это было продиктовано обстоятельствами, — проворчала я, поднимаясь.

А главное — мне самой дико захотелось яичницы. Только яиц я не брала. Да и другими продуктами себя откровенно обделила, кроме хлеба и пары стаканчиков йогурта.

— Так, братва, — скомандовала я, — пора бы вам к себе в апартаменты. А я пойду выяснять, где здесь продуктовый…

Загнав разочарованных енотов наверх, я спустилась и прислушалась. Подумав, вытащила клетку Гоши, почистила ее и насыпала свежей еды, в надежде, что хотя бы Гоша меня простит. Сашка объяснила, как мне добраться до центра поселка, и я, собравшись, прокралась к своей машинке, опасливо поглядывая на дом соседа. Но тот безмолвствовал. На месте Миши я бы тоже меньше отсвечивала с таким соседством под боком.

Распогодилось. Я осторожно проследовала разбитой гравийкой до перекрестка, и с облегчением вывернула на ровную дорогу. Асфальт под колесами странным образом улучшил настроение. Да, пожалуй, это схоже с тем, когда в жизни все налаживается — тебя перестает трясти и подкидывать на колдобинах, не приходится гадать о глубине встречных луж и бояться потонуть на дне очередной, и ты выбираешься на ровную гладкую дорогу. Теперь можно добавить скорости и, наконец, насладиться видами. А посмотреть тут было на что. Сегодня при свете дня поселок предстал во всей красе. Благоустроенные территории перед домами, палисадники, сады, дорожки и детские площадки радовали глаз своим разноцветием. Сами домики тоже сильно отличались от тех, которые чахли на нашей с Мишей улице, и я с удовольствием крутила головой, разглядывая каждый. Чисто, светло, чудесный воздух — все это заставило забыть об утреннем конфузе. До центра я добралась через пятнадцать минут неторопливой езды, и въехала на одну общую для нескольких заведений парковку.

— А вот и магазин, — сообщила я себе под нос и вышла из машины.

М-м-м-м, как тут пахло соснами!

В отличном настроении я направилась в двухэтажный продуктовый, на первом этаже которого располагалась кофейня. Стоило войти внутрь, на меня в лучшем провинциальном духе сразу обернулись все — бармен за стойкой и пятеро посетителей. Все — пенсионного возраста люди.