Маша против медведя

— Спокойно, Саш, — выдавила я хрипло. — В крайнем случае их можно спрятать, пока все не уладится.

— Они не идут ни к кому, — качала головой Саша, тревожно глядя на дорогу. — Будут нервничать. Мы ведь с тобой сами их выхаживали…

— Ну, значит, я их и выкраду. Что мне терять? — заявила я, удостоившись долгого напряженного взгляда подруги на светофоре.

— А это выход, — заключила она и надавила на педаль газа. — У меня за городом есть дом. Там раньше родители жили. Поселок Разухабистый, часа два от Москвы…

Я прыснула.

— Разухабистый? Ну и название…

— Да, то еще, — усмехнулась Сашка. — Но там хорошо. Он как респектабельный дом для престарелой элиты. Дома там дорогие, дороги отличные, продуманная инфраструктура… Тебе там понравится. Правда, к дому родителей идет грунтовка, потому что в том конце поселка у стариков не было толковых наследников, которые бы проложили туда асфальт.

И Сашка горько усмехнулась. С родителями она общалась мало, и это оставило большую дыру в ее сердце. Я-то знала…

— Но сам дом хороший, — продолжала она. — Я бываю там раз в месяц, привожу все в порядок… — Я красноречиво на нее посмотрела, и она бросила на меня быстрый взгляд. — Ну, да, рыдаю там временами. Почти каждый раз. Мне нравится там плакать. Там никто не увидит, не будет теребить, мешать, лезть… терпеть этого не могу! — И это точно. Лезть Сашке в душу, как в пасть к тигру — бессмысленно и опасно. — А там ни одного соседа нет. Все дома пустуют.

Она помолчала немного.

— Мы спрячем там енотов, пока это все не утихнет. Нас просто выбрали для прилюдной порки! Мы — самое известное антикафе в городе с енотами! Пока я подниму волну массового негодования, Хомут, Пакля, Мартиша, Моцарт и Кико исчезнут на какой-нибудь притравочной станции навсегда! Мне от одной мысли становится дурно!

Я тяжело сглотнула.

— Поднажми.

В кафе вышло пробраться только с черного входа, где нас уже ждал управляющий.

— Уже час стоят, ждут, когда откроем, — сообщил он хмуро, кивая на фасад. Перед входом в кафе действительно стояло две машины спецслужб. Вокруг со скучающим видом ходило трое человек в спецформе. — Но люди там нормальные. Я пообщался.

— Вот как? — насторожилась Сашка. И я вместе с ней. — Сколько они дают нам времени?

— Еще полтора часа. Предлагают вывезти животных в заповедник…

— Совсем дебилы?! — взвилась Сашка шепотом. — Они же ручные! Какой заповедник?!

— Ну, других вариантов у них нет. Хоть не взламывают, и то спасибо.

— Права не имеют, — возразила Саша. — Поэтому без «спасибо» обойдемся!

— Я подумал, что, может, раздать пока что животных персоналу?

— Долго. Пока будем искать передержку, их отберут, — отрезала Сашка. — Нет. Грузим малышей в мою машину. Сколько у нас переносок?

С переносками оказалась беда. Еноты были не единственными животными в кафе. Управляющий вызвался забрать к себе пару сурикатов, Сашка загрузила в переноску бурундуков. На енотов осталось три собачьих переноски, и как на зло — ни одного зоомагазина поблизости. Да и слишком рано…

— Всем сидеть! — скомандовала Сашка енотам, когда мы расселись в машине.

Я взяла на руки Мартишу и прижала к боку Кико. Хомут затаился под креслом, а Моцарт и Пакля затихли в переносках.

— Они уже два года никуда не выезжали, — беспокоилась Оксана, — даже ветеринары приезжали к нам сами…

— Еноты — одни из самых адаптивных существ, — успокаивала я подругу, — когда они обнаружат себя на свежем воздухе, то позабудут все передряги.

— Кстати, там забор на участке нужно будет проверить, — перебила она возбужденно, — но он должен быть глухим. Вообще, еноты никуда не сбегут. Но встрять могут. Хорошо, что там не живет никто в округе.

— Справлюсь, — обещала я, осознавая, что мне привалил на редкость забористый геморрой. Но, где наша не пропадала? Да и это отличный способ отвлечься от дерьма в собственной жизни. Все равно я ничего не могу с этим поделать…

— Маш, мы совсем забыли про тебя и твою проблему, — спохватилась Сашка, поглядывая на меня виновато.

— Мы ее вчера вдоль и поперек обсудили, — напомнила я.

— Ты только не забудь позвонить моему адвокату.

— Хорошо-хорошо. Давай сначала уладим то, с чем мы можем и должны что-то сделать сейчас. Мой брак уже рухнул, а пушистики в беде…

— Мое кафе, похоже, тоже рухнуло. Но, главное — это благополучие животных.

— Все поправимо.

За следующие два часа мы собрали все необходимое — провиант, лекарства, игрушки для енотов. Сашка порывалась поехать со мной, но я отговаривала и протестовала. Ее мобильный обрывался, проблемы росли, как снежный ком, и ей нужно было остаться здесь.

— Я справлюсь, я же врач! — обнадеживала ее я, перебирая пакеты в коридоре ее квартиры и приглядывая за разбродом и шатаниями енотов. — Они меня знают и слушают. Пакля! — Толстяк высунул нос из пакета и обратил ко мне свои виноватые глаза. — Блин, полезай уже в переноску… И печеньку возьми.

Пакля засунул печенье себе в рот и не спеша побрел между переносками, дразня товарищей добычей. Только Моцарт такое поведение дружбана не потерпел и ловко выудил у Пакли печеньку, быстро втянув ее в свою переноску. Пакля ринулся на прутья, и началась возня с порыкиваниями и громкими возмущениями. Я же шумно втянула воздух, глядя на этот бедлам.

— Я справлюсь, — пообещала я себе в полголоса. — Это же не навсегда. Пересидеть недельку-другую…

— Что они там делают? — высунулась Сашка из кухни.

— Занимают места согласно купленным билетам.

Подруга прыснула. Я же напряженно вздохнула, раздала всем печеньки и рассадила оставшихся енотов по переноскам.

— Маш, кофе! — позвала Саша, а когда я явилась в кухню, начала инструктаж: — В доме будь как дома. Там все есть. Я всегда остаюсь там с ночевкой, и у меня там полный комплект для вечера задолбавшейся в край бизнес-леди — продукты, шампанское, косметика для ванной… Бери все, что тебе понадобится. Я подъеду, как только разгребусь здесь с проблемой.

— Хорошо.

— Параллельно кидай мне список, чего тебе будет не хватать — я все подвезу.

— Ладно. Но, вообще-то, я очень удачно ушла из дома, — улыбнулась я.

Сашка в порыве обняла меня:

— Спасибо, Маш. Я бы никому этого не смогла доверить.

— Все хорошо, — улыбнулась я. — Давай адрес…

И вот я здесь.

По адресу.

Реву навзрыд как полная дура.

Еноты уже нервничали в своих переносках, тревожно порыкивая. Но не все. Судя по хрусту, кто-то все же дотянулся до упавшего от удара о забор пакета. Черт, хорошо, что тут по близости нет никого…

И тут в стекло вдруг постучали.

А я заорала.

***

Когда двери дернули, и они открылись, я шарахнулась в сторону пассажирского сиденья, но тут в проеме показался мужчина:

— Вам нужна помощь?

Я замерла, вылупившись на него и пытаясь сообразить, что мне делать. На бомжа незнакомец не похож. Далеко не бомж! Скорее, известный турецкий актер. Точно. Одет прилично, пострижен стильно, даже короткая щетина в привлекательном беспорядке. Ну просто суперзвезда! И взгляд. Суровый, режущий, решительный. Будто я не в забор въехала, а в его новенькую тачку. Кажется, что большинство кассовых турецких сериалов так и начинаются.

— А вы кто? — выдохнула я сипло и шмыгнула носом.

— По всей видимости, ваш сосед, — с непонятной обреченностью в голосе сообщил он. — Вы Александра?

— Нет, я — Мария, ее подруга. — Я заерзала в кресле, и незнакомец вдруг протянул мне руку.

Ничего не оставалось, как схватиться за нее. Когда он поставил меня на ноги рядом с машиной, я поспешно вытерла слезы и глупо улыбнулась.

— Я решил, что у вас что-то стряслось, — серьезно объяснил он, не замечая моих попыток продолжить играть в турецком сериале.

— Нет, не беспокойтесь, — залепетала я, глядя на него снизу. — Случилось, вообще-то, но…

— Так вам нужна помощь? — раздраженно перебил он.

— Нет, — пришла я в себя и обернулась к машине, обозвав себя дурой.

— А вы надолго сюда? — неожиданно поинтересовался он.

— А в чем дело? — насторожилась я, оборачиваясь.

— Просто я купил дом по соседству, и меня заверили, что здесь никто не живет. А тут вдруг вы…

— Ах, вот как, — усмехнулась я презрительно. Стало обидно. — Я ненадолго. Отпуск у меня. Подруга отдала мне свой домик в глуши, чтобы я отдохнула от всяких козлов мужского пола. А тут — вы.

Я попереминалась с ноги на ногу под его темнеющим взглядом, думая, что не стоило мне так отвечать. Мало ли, и я сейчас ближе к хоррору, чем к турецкому сериалу?

— Хорошо, что ненадолго, — недовольно отозвался он, при этом продолжая на меня смотреть с каким-то странным любопытством.

— Я тоже рада знакомству, — съязвила я снова.

И этот гад вдруг обворожительно улыбнулся:

— Взаимно. Всего хорошего.

А меня прямо ошпарило негодованием.

— Пожалуй, мне все же нужна помощь, — бросила ему в спину, когда он отвернулся. — Это я от волнения… не подумала.

— Нам с вами очень повезло, что вы, наконец, начали думать, — оскалился он, оборачиваясь.

— Ну еще бы! — не сдавалась я. — Кто-то из нас двоих должен.

Мы замерли взглядами друг на друге. Сволочь какое-то время кривил уголки губ в усмешке, а я ждала.

— Так с чем помочь? — напомнил он.

— А! Переноски с енотами отнести к дому, пожалуйста, если не сложно. Их пять, а они очень много весят… Один Пакля пятнадцать килограмм, а Моцарт — восемнадцать…

— Мне не сложно, — благосклонно кивнул сосед и, открыв задние двери, вытащил две переноски на улицу.

— Осторожно, прошу вас, они пережили сильный стресс, — бросила я взгляд на мужчину и полезла в сумочку за ключами. — Вы не представились.

— Михаил, — терпеливо отозвался он, ожидая с переносками.

Держал их при этом так легко по одной в каждой руке, что я невероятно впечатлилась. Мы с Сашкой перетаскивали этих увесистых жирдяев по одному за раз, и то у меня спина болела до сих пор.

— Мне Саша обещала, что тут никто не живет поблизости, и мы с енотами сможем устраивать шумные вечеринки, — попыталась пошутить я.

Но Михаил не разделил моего веселья, все также ожидая, пока я закончу рыться в сумке.

— Нашла, — продемонстрировала я ему ключи и направилась к калитке.

За забором показался небольшой, но очень уютный двор. Немного яркого зеленого газона по периметру и отсыпанная мелким гравием площадка в центре. Сам дом был одноэтажный, но не маленький. Отделанные грубым камнем стены были увиты диким виноградом, который плавно спускался на большую деревянную веранду с широкими ступенями под массивной крышей.

— Классно как тут, — выдохнула я.

Позади молчали. И если бы не ворчание енотов, я бы подумала, что Михаил мне привиделся. Когда я обернулась, две переноски уже стояли у меня в ногах, а он направлялся к воротам. Я пожала плечами и открыла входные двери.

— Вау, — улыбнулась, включив свет.

Домик внутри выглядел как мечта любителя сентиментального кино — гостиная с диваном и подушками, вышитыми крестиком, деревянный пол, у окна — большой широкий стол и стулья, у противоположной стены — небольшой кухонный гарнитур. Мило и уютно.

— Осталось найти трех медведей, — усмехнулась я.

— У вас уже есть пять енотов, — послышалось ехидное позади, и рядом встали еще две переноски.

Я усмехнулась и направилась за соседом.

— Спасибо большое за помощь, дальше я сама…

— А я как раз собрался принести кучу пакетов, которыми забит багажник вашего авто под самую крышу, — оглянулся Михаил с усмешкой, — но, как скажете…

— Ладно, если вы не спешите, — смущенно закивала я, — просто не хотела вас задерживать…

— Уже не спешу. К сожалению, я умудрился внести залог за дом…

— Михаил, я вас не потревожу, — примирительно возразила я, глядя, как он извлекает последнюю переноску из салона, — буду тише воды, ниже травы. И это ненадолго, правда. Пока службы контроля не перестанут гоняться за моими енотами…

— Так вы прячетесь тут от служб контроля? — глянул он на меня заинтересовано.

Черт бы подрал мой длинный язык!

— Да, — пискнула я.

— Понятно, — равнодушно заключил Михаил и обошел меня с пакетами и переноской.

— Но ничего такого, — поспешила я за ним, — просто енотов заберут и отдадут на притравочную станцию, если их не спрятать, понимаете?

— Понимаю, — спокойно подтвердил мужчина, поставил пакеты на веранде и направился за новыми.

Я вильнула следом:

— Вы же не расскажете?

— Что вы украли енотов? — усмехнулся он, оборачиваясь от машины, и вдруг серьезно продолжил: — Если будете себя плохо вести.

— Очень смешно, — фыркнула я, выволокла последнюю партию пакетов и направилась за Михаилом к крыльцу.

«Блин, как он столько всего сразу тащит? — подумалось мне. — И не вспотел даже!» А когда он обернулся, я чуть было не споткнулась и не улетела носом ему в ноги, но он каким-то образом вдруг оказался рядом, подхватил меня подмышки и усадил на ступеньку:

— Не ушиблись? — заглянул в лицо.

— Н-н-нет, — ошалело прохрипела я. — Простите… Спасибо вам большое.

— Не за что, — усмехнулся он. — И удачи в дальнейшем нарушении закона. Кстати, а так и не скажешь, что такая женщина как вы, способна на такое дерзкое решение…

— Совесть меня не мучала, если вы об этом, — смутилась я.

— А должна бы, — усмехнулся он шире, — вы сделали меня сообщником.

— Перестаньте меня пугать! — возмутилась я. — Это всего лишь еноты! Я никого не убила! Я спасаю им жизнь!

Его взгляд дрогнул, а черты лица напряглись.

— А плакали вы почему? — вдруг напомнил он.

И так на меня посмотрел, что я почувствовала себя очень странно. Меня затопило горечью одиночества, и от этого захотелось расплакаться снова.

— Я вернулась вчера с работы, нашла в ванной чужие женские трусы, собрала вещи и ушла от мужа, — ответила я и отвела взгляд. — Мне себя жалко.

— А мне вас не жалко, — заявил сосед с усмешкой, и я едва не задохнулась от возмущения.

— Вы врете! — возопила я на вдохе.

— Да? — и снова улыбнулся он так притягательно, что захотелось пригласить его на чай.

— Да! Вы пришли на мой вой и всех енотов мне перетащили из машины! — обличительно тыкнула я сначала в переноски, а потом в забор.

Показалось, что этот мужчина — единственный, кому вдруг стало дело до меня и моего плача здесь в глуши. Но я умела убеждать себя в несуществующих чувствах и отношениях. Почему-то именно сейчас я поняла, что Юрка давно меня не любил, а я все придумывала себе семью, которой у нас не стало много лет назад.

— Зайдете на чай? — ляпнула я, зябко ежась.

— Нет, — мотнул он отрицательно головой и поднялся. — Удачи, Маша.

— До свидания…

Я проследила, как он направляется к воротам и скрывается за ними. Стало совсем прохладно, и я подобрала остатки пакетов и потащила все в дом.

Глава 3

***

— Вы — настоящий джентльмен, — встретила меня риэлтор с улыбкой, но, видя мое скептическое выражение лица, поспешно добавила: — Других домов поблизости нет. Либо не подходит по сумме, либо — по требованию об уединении.

— Я понял. — И я оглядел участок. — Меня устраивает.

— Ну и славно, — просияла женщина, и мы пожали руки.

Когда она радостно умчала по разбитой дороге, я огляделся и прислушался. В доме Маши и енотов горел свет и слышалась возня. Отсюда было не заглянуть в окна, а жаль. Я поймал себя на том, что губы тянутся в усмешке, а сам я постоянно прокручиваю обрывки разговора с Машей в памяти.

Отважная маленькая Маша, ты смотри! От мужа ушла, по пути спасла пять енотов и сидит плачет в машине, которую завела в забор на последней дистанции. Я такого не встречал. Вообще, одинокие маленькие женщины — это что-то с чем-то. От них никогда не ожидаешь внутренней силы и мужества, на которые они способны.

Эх, надо было соглашаться на чай. По крайней мере, у нее там должно быть сейчас весело. Расселить пять енотов в этом дорогом шале так, чтобы они ничего не испоганили, — это надо постараться. Кто ее пустил сюда вообще с этой спасательной операцией? А мне вообще есть дело?

И я усмехнулся снова. Пожалуй, ближайшая пара недель будет немного разнообразней, чем я ожидал. Маша — женщина незаурядная. От нее, кстати, пахнет медикаментами, кофе и едой. Может, собирала аптечку для енотов, конечно… Но… Я замер, прислушиваясь к воспоминаниям о запахе… Нет, не похоже. Въедливые запахи. Специфические… Ладно, хрен с ними.

Я было развернулся на крыльце и посмотрел в сторону двери, но снова обернулся и бросил взгляд на дом Маши. Блин. Люди в отчаянии, подобном ее, способны на всякие поступки. Но больше всего — на рассеянность. Они не особо отдают себе отчет в происходящем. Машину, к примеру, Маша так и бросила за воротами. Открытую. С ключами в замке зажигания. И ворота нараспашку.

— Черт, — выругался я себе под нос, спустился по ступеням и направился обратно к соседке. Но привлекать ее не стал. Распахнул ворота пошире и сел за руль. Вернее, еле влез. В машине, как и от самой Маши, кричало о том, что тут регулярно бывает врач. И я лишь утвердился в мысли, что Маша как-то связана с медициной. Но, может, она ветеринар? Это было бы логично.

Но дальше запаха совать нос не в свое дело я не стал. Загнал машину во двор и тщательно проверил замок на воротах, потому что ключи от машины остались в зажигании. Заходить в дом и заносить их не хотелось. Вернее, не так. Мне хотелось. И поэтому делать этого не стоит.

Зачем оно мне?

Такому…

Свет в моем новом пристанище остался гореть в гостиной, и выглядело это не так уютно, как у соседки. Домик не манил. Небольшой, угрюмый, выстуженный. Мне под стать.

Решение о его покупке было продиктовано рядом причин. Первая — я ненавижу арендовать дома, нюхать чужие запахи, трогать чужие вещи и исследовать чужие жизни, которые прошли в незнакомых стенах. Ничто не делает ярче понимание, что собственная жизнь прошла как-то мимо, чем чужие жизни перед носом. Вот в военном госпитале все не так. Там жизнь собирается в пружину секунды и расправляется с такой силой, что выстреливает слишком оглушительно, стоит только расслабиться и дать маху… Ее не взять голыми руками, не удержать в зубах. Час там — как месяц здесь, в тишине. Иногда мне кажется, что я прожил лет двести минимум.

Вторая — я всерьез раздумывал о том, что мне понадобится уединенное место для передышек, ведь возраст уже не тот. У меня не сложилось ни семьи, ни привязанностей среди своих. Я привык быть рядом с людьми, поэтому жилые округа для оборотней меня не прельщали. Здесь же мне более-менее нравилось. Улица, на которой стоял дом, упиралась в лес. Не слышно было ни музыки, ни чужих разговоров, ни запаха сигарет, ни машин. Да, пожалуй, мне может тут понравиться.

Я зашел в дом и бросил на полу спортивную сумку, осматриваясь уже спокойней. Все выглядело также, как и на фото. Бытовая мебель и техника — в наличии, и даже посуда на первое время имелась. Я походил туда-сюда, похлопал дверками шкафов, не сразу соображая, что именно я делаю…

— Черт, как же тут тихо, — проворчал досадливо и пошел искать спальню.

В отличие от Маши, мой дом был меньше, но в два этажа. В коридоре я прошел прямо, а вот в дверях спальни пришлось пригнуться и войти боком. Ну, тоже неплохо. Мансардное окно раскрыто, прохладно, свежо, большая кровать радует глаз. Отлично…

И только я было собрался спуститься в кухню и придумать что-то с ужином, от дома Маши раздался вопль.

Я рванулся из дома и бросился к участку соседки, даже не успев подумать. Она так кричала, будто… даже не знаю. Напоролась на нож, разве что. Я перепрыгнул через деревянный забор в один прыжок, приземлился на ноги и бросился по ступенькам. Ворвавшись в дом, я вбежал в гостиную, готовый ко всему. В особенности — к оказанию первой помощи при большой потере крови… только никакой потери я не обнаружил. И даже не сразу понял, кто тут и что потерял. Маша сидела на столе с поджатыми к груди ногами и орала на одной ноте. Тут же по полу шастала троица енотов, деловито снуя лапами под диваном у стены.

Не знаю, от злости или беспокойства, а, может, от невозможности обрести дар речи и переорать этот бедлам, я сцапал соседку за ноги и дернул к себе. Она проехала попой по столу и с визгом влетела в мои руки, а я принялся ее осматривать. Оставалась у меня надежда, что под ее темной кофтой торчит какой-нибудь острый предмет, и это все сейчас объяснит…

— Что вы делаете?! — вскричала Маша, когда я бесцеремонно задрал ей кофту.

— Пытаюсь понять, что вы так орете! — рявкнул я. — Что случилось?! Вы ранены?

Черты ее лица расслабились, и она прикрыла глаза, будто собираясь упасть в обморок. Но тут под диваном что-то запищало, и я резко обернулся. Еноты расступились и насупились, заглядывая под него по очереди.

— Кры-с-са, — выдохнула Маша, наконец. — Большая. Выпрыгнула на меня из духовки…

— Просто вып… — начал было я, но, видя ее состояние, проглотил колкости. — Не поранились, точно?

— Я их очень боюсь, — принялась оправдываться Маша, — однажды с бригадой скорой приехали в одну квартиру, а там… их столько было… И спасать уже было некого. Даже опознать было трудно того, кто когда-то жил в квартире…

Она тяжело сглотнула и побледнела еще больше, схватившись за живот.

— Понятно, не продолжайте. — Я подхватил ее на руки и отнес на диван, стараясь не наступить на енотов. — У вас есть сладкий чай? Вы давно ели вообще?

— Давно, — смущенно просипела она и поежилась.

Я уже отыскал все необходимое для чая и включил чайник.

— Вы принимаете какие-то лекарства на постоянной основе? — обернулся от стола.

— Н-н-ет, — хрипло выдохнула она.

— Нет каких-то хронических заболеваний? Астма? Гипотезия? Проблемы с сердцем?

— Вы — врач? — удивленно глянула она на меня.

— Я — хирург.

— Никогда бы не подумала, — усмехнулась она слабо. — Вы уже и себе чаю сделайте что ли, все равно же пришли…

Я кивнул. Действительно, что уж?

— Тяжелый у вас денек выдался, — заметил я.

— Это точно, — расстроенно согласилась она и шмыгнула носом. — Как мне теперь тут ночевать, блин! Я до смерти боюсь теперь крыс…

— Крысы безобидны для вас. Ну, прижился кто-то один…

— А вдруг их тут много? Они же стаями живут, — дрожащим голосом выдавила она.

Еноты так и сидели в засаде вокруг дивана. Охотники, тоже мне.

— Вы можете вызвать какую-нибудь спецслужбу, чтобы…

— Нет-нет, крысы-то в чем виноваты?.. — замотала она головой. — Это Сашка, наверное, устроила им тут легкий доступ к еде. Там в шкафу все подряд — печенье, хлопья, и все без банок. Конечно, они будут тут шариться…

— Логично, — одобрил я и поставил свою кружку на стол рядом с ее, решаясь ее отвлечь. — А еноты где жить будут?

— Тут есть мансардная комната. Там идеально для них. Сейчас все подниму наверх…

Я скептически хмыкнул:

— Позволите помочь?

Ее взгляд дрогнул:

— Ну, что вы, — улыбнулась она вымучено, — я сама. Я же ехала сюда, полная уверенности в себе…

Я поморщился, и она это заметила.

— Смеетесь, — констатировала удрученно.

— Нет. Я просто думаю, что вы приняли много эмоциональных решений за последние пару дней. И не могли трезво оценивать свои силы. — Я оглядел кухню, по которой шныряла пушистая банда. — Все же пять енотов — это даже не пять детей.

Один как раз докопался до меня — встал рядом, возложил лапы мне сначала на колени, потом принялся исследовать пряжку на моем ремне.

— Пакля, это несъедобно, — устало одернула его Маша, но енот продолжал лапать пряжку. Маша улыбнулась. — Еноты «видят» руками. Вы для них — пришелец, и они принялись вас изучать.

— Лучше бы они крысу изловили, — недовольно заметил я, внимательно следя за манипуляциями животного, которые не внушали никакого доверия.

Так и подмывало спросить, из какого цыганского табора его изъяли. Видит он руками, как же! Когда ворюга полез в карманы, я деликатно отказался от его манипуляций, сделав ему мягкую подножку. Зверь с недовольным ворчанием сорвался и встал на четыре лапы.