Мой сосед - медведь

Анна Владимирова

Мой сосед - медведь

Пролог

— Натусь, я не обижу…

Я поморщилась. Захотелось заехать Владу по морде, но я сдержалась. В очередной раз. А сколько этих разов было? Не счесть.

Сначала я сдержалась, когда Влад сообщил мне, что уходит к другой. Потом — когда узнала, что этой другой двадцать семь, и она весьма недурна собой. Фитнес-блоггер — попа-орех и все такое… В очередной раз я сдержалась, когда дети решили остаться при папе. Дима сказал, что так часто бывает, и родители всех его друзей живут порознь. А ему от папы в универ ездить привычнее. Да и о семье-то думать рано, чтобы понимать, часто это бывает или все же трагедия. Только двадцать исполнилось. А Лена в свои пятнадцать увлеклась полгода назад фитнесом. И Валерия помогла ей похудеть прежде, чем закрутила роман с моим мужем. Ну, по версии Влада, конечно. Дочь смотрела на меня щенячьими глазами, когда просила не ругаться с Валерией. Я заверила ее, что наши с Валерией дела ее не касаются.

Ругаться! Я? Зачем?

Мне не хотелось походить на пустую банку, из которой все уже съели, и ей только и остается, что греметь пустотой, мол, сколько я вас кормила, ночей не спала, растила, ухаживала за вами за всеми…

Жалко.

Все это звучит жалко.

И себя — тоже жалко.

Конечно, муж — козел. Классика. Дети… Нет, делать детей заложниками развода я не хочу. Пусть общаются с отцом, как прежде. Настраивать их против него или его тренерши я не буду. Они уже взрослые, чтобы учить их, что хорошо, а что плохо.

— Натусь…

— Перестань меня так называть, — поморщилась я и потерла виски.

Я все не могла решить, как мне себя вести, чтобы он не подумал, что мне больно и я раздавлена. Выглядеть усталой? Похоже на манипуляцию, мол, гляди, какая я убитая горем! Агрессивной? Еще хуже. Счастливой, что, наконец свободна? Я попробовала. По итогу Влад предложил мне сесть и стакан воды.

— Квартиру и машину я оставляю тебе, — сообщил он так, будто бы это могло сразу же улучшить мое самочувствие. — А еще хотел предложить поехать куда-нибудь. Оплачу тебе все расходы…

Я машинально кивала.

— Влад, я нормально себя обеспечиваю. Не стоит со мной, как с маленьким ребенком. У меня все отлично.

— Да сколько ты там зарабатываешь! — бросил он. — В своем косметологическом кабинете…

— Ну ты и придурок, Влад, — вырвалось у меня.

— Ну, наконец-то ты проявляешь хоть какие-то эмоции, — среагировал он неожиданно. — А то мне все казалось, что тебе дела нет до нашего расставания.

— Что? — вскинула я голову и посмотрела на мужа. — А какие эмоции ты хотел? Чтобы я кидалась на тебя и Валерию с кулаками?

— Ну, тогда я хотя бы понимал, что…

— Что? — перебила я. — Что сделал мне достаточно больно? Тебе нужно подтверждение? Ты без этого будешь не так счастлив?

— Наташ, ну, что ты, как я не знаю?.. — поморщился он.

— Тебе хочется, чтобы у тебя совесть успокоилась, мол, правильно поступил, променяв эту истеричку на свою Валерию? Это низко и жалко, Влад. Решился на развод, так будь мужиком. — Я сгребла документы с его стола и направилась из кабинета.

— Куда ты? — устало окликнул он меня. — Натусь…

— Передам адвокату бумаги.

— Я не про это…

Я обернулась у двери и состроила выжидательное выражение лица.

— Куда ты собралась ехать? — уточнил он.

— С чего ты взял?

— Лена сказала, что ты взяла отпуск и собираешься куда-то уехать.

Можно было гордо сказать ему, что это уже не его забота. Но это было бы глупо и по-детски. У нас же дети, так что мало ли…

— Я еду в дачный домик родителей.

— Что? — опешил бывший муж. — Зачем? Там же… он же… старый. И дорога там черт-те-какая… Отопления нет.

— А вот это все уже не твоя забота. Связь там есть — это главное. Случится что — звони.

И я вышла из кабинета в коридор, где нас ждали юристы. Моя посмотрела на меня выжидательно, и я молча передала ей документы.

— Все? — только и спросила она.

— Все. Я на связи.

Я тряхнула волосами, гордо вздернула голову и направилась к своей машине. И, уже отъехав от здания, припарковалась у обочины и разревелась. Теперь можно выплеснуть все эмоции, и я сжимала руль и смотрела перед собой сквозь потоки слез.

— Какой же ты мудак, Влад… — цедила я. — И Валерия эта твоя…

Не помогало. Таня говорила мне, что нужно поорать на этих двоих хорошенько, и полегчает. Но, видимо, не мой вариант. Ну, что ж… Поищу свой собственный. Пока что единственное, что мне хотелось — исчезнуть, залечь на дно, скрыться с позором... И старый дачный дом в богом забытом дачном товариществе — идеальное место. Ну, а что? На дворе — начало июня, а лето всегда было временем перезагрузок. Деньги у меня есть. Сейчас — затариться едой и всем необходимым, и… вспомнить дорогу.

***

Я толкнул калитку забора и прислушался. Тихо. Последних сил хватило, чтобы доплестись до крыльца, и я тяжело на него рухнул и подтянул к себе раненную ногу. Стягивающая повязка набухла кровью, но кровотечение остановилось. А ведь я думал, что уже все, добегался. Но, нет. Снова свезло…

Я прислонился затылком к перилам, прикрыл глаза, выровнял дыхание и, кажется, отрубился.

Вскинулся, когда начало светать. Ночные запахи леса и старого дома настоялись до горечи, и так захотелось жить, что аж в груди защемило. Как же надоела эта моя собачья жизнь... Вечно на грани, без отдыха, на износ… Может, на пенсию уже? Да кто ж отпустит в тридцать? Хотя, чувствовал я себя на шестьдесят. По крайней мере, сейчас.

Черт, вот бы чаю кто принес… И пожрать. И спать бы уложил в теплую постель… Нет, это все же старость.

В глотке пересохло. Надо было поднимать задницу и ползти в берлогу. А еще обернуться бы, чтобы рану затянуть. Но я не мог. Подстрелили слишком неудачно, и пуля засела глубоко, а еще я вымотался подчистую… Сил не было. Придется по-человечески зарастать.

Ну, что ж…

Я кое-как поднялся и огляделся в предрассветной мути. Место тут у меня тихое. Дом этот я купил четыре года назад, и за все время никто на соседних дачных участках так и не объявился. Повезло…

А это что такое?!

Я поднялся, морщась, на крыльцо и вытянул шею, заглядывая через забор… Машина?..

И правда — в соседнем дворе стояла какая-то игрушечная тачка, явно женская. Да еще и цвета такого — то ли голубого, то ли мятного. За травой, что взмывала стеной сразу от забора, легко не заметить. Неужели и этот участок кто-то купил?

Вот же неприятность…

Я повел носом, прислушиваясь к запахам, и едва ли не зарычал в следующую секунду. Котлеты? Серьезно?!

В желудке неприятно скрутилось. Черт, не повезло вдвойне. Эта соседка еще и готовит так, что от одного запаха хочется то ли жить, то ли сдохнуть. Я тяжело сглотнул и полез в карман за ключами. Делать нечего. Бежать отсюда мне некуда, другой берлоги я еще не нашел, так что…

…придется пожить с неизвестной соседкой бок о бок какое-то время.

Глава 1

Я опасливо выглянула в окно. Мотоцикл подъехал к соседнему забору, и с него слез мужчина. Вкатить его в ворота, казалось, стоило ему последних сил, потому что он тяжело опустился на крыльцо и замер.

— Уснул что ли… — прошептала я.

Снизу вопросительно промурчала Мушка, и я машинально шикнула на нее, будто бы сосед мог нас услышать. Интересно, кто это? Родственник бабы Нюры? Или вообще кто-то другой, кто купил дачный дом? Помню, мама рассказывала, что за этот участок после смерти бабки родственники возню устроили. Все поделить не могли…

Я вздохнула и снова посмотрела в окно.

— Ну точно уснул, — прошептала. — Может, он пьяный?

По спине прошел озноб. Говорили мне все, что я — идиотка, что еду в эту глушь на лето, что нет тут никакой инфраструктуры, связи и интернета. Случись что… Но я возражала, что со мной уже все случилось. Муж ушел к молодой тренерке по фитнесу, у детей — своя взрослая столичная жизнь, и только я никуда по итогу не вписалась.

Спать перехотелось. Я направилась к плите, набрала чайник и поставила на огонь. Верхний свет включать не стала, зажгла мамин древний торшер в углу в зале, и устроилась за столом так, чтобы видеть соседа.

Неделю назад тут даже света не было. Восстановить подключение стоило нервов в основном потому, что найти концы всего этого было сложно. В округе хоть и жило достаточно народу, но управляющую всем этим бардаком организацию днем с огнем не найти. Но, наконец, свет у меня появился. А скоро появится и спутниковый интернет, и телефон. Ну, мало ли что…

Когда чайник закипел и громко освистал тишину, я вздрогнула и бросилась его снимать.

Вот и зачем я сюда поперлась?

Я спрашивала себя об этом каждый день. Но ответа не знала. Мне хотелось просто куда-то забиться подальше, чтобы ничто не напоминало о прожитых двадцати годах жизни с Владом и не делало тем самым больно. Да, наверное, именно так. Говорят же, что человеку нужно четыре месяца, чтобы оправиться от потери. Хотя, нет, у меня не потеря… У меня — поражение. Как ни крути, я проиграла молодой и прыткой, которая увела у меня мужа и семью, а это — невероятно больно. Это в соцсети просто говорить, что нужно встряхнуться, встать на шпильки и почесать в светлое свободное будущее, но… все непросто. Как, черт возьми, отделаться от этой горечи проигрыша? И от понимания, что ну очень хочется утереть всем нос, встать, грянуть так, чтобы все услышали и сказали: «Ничего себе, Наташка! Какая молодец! Похорошела, зажгла!» Но мне…

…мне пока что хотелось лишь рыдать.

Нет, сидеть тут эти четыре месяца я не планировала, но хоть немного прийти в себя нужно.

Я всхлипнула и осмотрелась. Пока что я наслаждалась этой заброшенностью, которая тут была повсюду. Мы с этим местом, наверное, были похожи. Никто в нас давно не нуждался.

— Мррр? — подала голос Мушка.

— Что, съела уже корм?

Мушку я подобрала на въезде в поселок. Она жалась к остаткам шлагбаума и жалостливо мяукала. Я забрала ее с собой в очередную поездку в город, сводила к ветеринару, затарилась кормом, и уже через пару недель Мушка все больше приближалась формами к упитанной Мухе. Характер у нее был дерзкий, но ласковый. Она поняла, что у нее теперь есть дом, и далеко не отходила, а вдвоем нам было куда веселее. Мушка гоняла мышей, любила греть новоприобретенное пузо на солнышке и собирать репейник на себя в высокой траве, в которой тонула добрая часть маминого наследства.

Тут кошка вдруг встрепенулась и подскочила к окну. Я последовала ее примеру. Сосед наш, оказывается, очнулся. Мужчина очень тяжело поднялся, взошел на крыльцо и неожиданно повернул голову прямо к нам с Мушкой. Я юркнула за занавеску и замерла. Мушка только недоуменно на меня глянула, но продолжила наблюдение. Когда она, наконец, моргнула и отвела взгляд, я снова приблизилась к шторкам, но соседа на крыльце уже не было.

Странный какой-то. Под наркотиками? Пьяный? А, может, просто устал?

— Ну, какой бы нормальный человек тут бы жил? — вопросила я в тишине и смущенно застыла. Мушка ожидала объяснений пустой миске, но я на всякий случай решила объяснить ей и другое: — Я не в счет. У меня обстоятельства. А этот, — и я указала на соседний участок, — вряд ли в подобных.

Пришлось наполнить миску.

— Черт, вот же не свезло с соседом! — шептала я. На самом деле тут жили люди, просто жилые дома разбросаны по территории дачного поселка, и до ближайшего горящего окошка километра два или три. А этот приперся прямо под окно, разбудил грохотом своего мотороллера… — А я-то уже обрадовалась, что в округе никого.

Привычка говорить вслух появилась только тут, но… она странным образом мне помогала. Я выговаривалась, давала волю чувствам по полной. Я говорила с Владом, детьми, Валерией… Высказала им тут все. Мне казалось, Мушка иногда смотрит на меня укоризненно. И если она вдруг уйдет, я ее пойму. От меня все уходят. Папа, когда я была еще маленькой, потом мама, теперь вот Влад и дети.

— Мрр? — напомнила мне Мушка, что все еще ждет, когда я отлипну от шкафа и вернусь с пачкой еды.

— Иду, — насупилась я и осчастливила кошку.

Когда рассвело, я высунула нос на крыльцо. Как же хорошо тут! Тихо, вкусно пахнет лесом, старым деревом дома и сыростью. Туман уже уползал в речной овраг через дорогу, и на траве осела роса. Хорошо! Если бы не сосед… Покосившийся забор не скрывал соседний участок, и «мотороллер» было хорошо видать. Правда, на бензобаке было написано Харлей…

— Ну, мало ли, — прошептала я Мушке смущенно, когда она села рядом и проследила мой взгляд, — состоятельный сосед, видимо, но от этого он не становится… эй!

Мушка, не долго думая, соскочила с крыльца и нырнула в мокрую траву, а кончик ее кисточки обозначил, что направилась она на разведку к соседскому участку. Может, конечно, я ее утомила, и она вознамерилась переехать?

— Стой! Мушка! А ну, не лезь! — бросилась я следом, но не тут-то было.

Юркая кошка уже нашла брешь в заборе и просочилась на участок, а я безнадежно застряла в крапиве и намокла, отборно кроя себя за тупость. Мысленно. А то сосед еще подумает обо мне все то, что я подумала о нем…

Когда полосу крапивы удалось преодолеть, я опасливо коснулась забора и попробовала его на прочность. Меня точно не выдержит. Но отсюда стало видно, что калитка на соседский участок открыта и представляет собой более простой путь.

— Ну, Мушка, — ворчала я, продираясь вдоль забора, — не могла показать более доступный вход?

Пробравшись к калитке, я оглядела себя и пришла к выводу, что, если сосед меня увидит, убедится, что ему со мной повезло еще меньше, чем мне с ним. Да к черту! Как я тут без кошки? С кем мне говорить? Нет, говорить-то я буду, но уже сама с собой, а это будет точно какой-то диагноз.

— Мушка, — прошептала я и, зачем-то пригнувшись, двинулась к крыльцу. Дверь в дом оказалась тоже приоткрыта, и кошка, видимо, сквознула в нее. — Вот же чучело… Мушка!

Я глянула в щель и увидела свою пропажу, настороженно обнюхивавшую что-то на полу.

— Мушка! — громко прошептала я. — А ну, назад!

Но кошка только глянула на меня презрительно, словно осуждая за трусость, облизнулась и направилась дальше.

— Мушка, меня посадят за незаконное вторжение в частные владения, а ты снова пойдешь побираться! — отчаянно проскулила я, но кошка не слушала.

Пришлось продолжить нарушать закон. Интересно, какой кодекс? Гражданский или уже уголовный? Наверное, смотря, чем кончится… Боже, ну зачем мне это все в мои почти сорок лет? Я — несчастная разведенная женщина, брошенная мужем ради молодой и прыткой любовницы!

Интересно, а это сойдет за смягчающее обстоятельство?..

Стеная про себя, я переступила порог. За дверью оказался тамбур, больше походивший на весьма неуютную кухню. С одной стороны — холодильник или нечто, его напоминавшее. С другой — старый-престарый стол, покрытый пылью. У выхода из кухни стояли внушительного размера ботинки. Мужские, конечно же. Кошки нигде не было. И тишина. Вероятно, мужик спит, а тут — мы…

Надо быстро найти кошку и драпать!

Последняя мысль придала решимости, и я двинулась дальше. За тамбуром обнаружилось нечто, типа гостиной. В отличие от кухни, назначение этой комнаты читалось лучше — тут и диван имелся, кресла, столик журнальный и старый телек, который последний раз работал, наверное, когда моя бабушка была маленькой. Кошки и тут не оказалось.

— Ну, Мушка! Ну, сучка ты блохастая, — выругалась я под нос, гипнотизируя проем в следующую комнату, которая, очевидно, была единственной, помимо того, что мне уже открылось.

Я сделала вдох поглубже и шумно сглотнула. Может, оставить кошку тут? Сама вернется. Кошку не осудят. И не прибьют. Наверное. Ну, не лезть же в спальню к мужику, в самом деле!

Да, так и сделаю.

И я уже начала сдавать задом к тамбуру, когда в спальне послышался сочный шелест.

«Пакет! — пронеслось в моей голове пулей. — Мушка обожает шелестеть пакетами!»

И я, не думая более, бросилась в комнату, чтобы тут же застыть на пороге, парализованной взглядом…

Мужик, то есть, мужчина действительно спал еще совсем недавно, а теперь смотрел на меня из-под густых бровей, приподнявшись на локте. И ему будто было очень жарко, потому что тело, к слову сказать, шикарное, крепкое, и вообще такое, что я едва не зажмурилась… В общем, он весь блестел от пота, и простынь, которой он, видимо, успел прикрыть все, что ниже пояса, тоже была влажной.

Кошку найти не составило труда. Труднее было оторвать взгляд от хозяина дома. В общем, спальня оказалась крохотной и вмещала лишь одну кровать, к которой вел узкий проход между стенкой. Возле нее на полу виднелась куча окровавленных бинтов и что-то в пакете, которым с упоением продолжала шуршать Мушка.

— Я… — начала я сипло, — простите, пожалуйста…

— Принесите воды, — приказал вдруг хрипло мужчина, не сводя с меня взгляда.

— Сейчас! — выпалила я и бросилась то ли бежать, то ли за водой, но у дверей на улицу остановилась и сообразила, что никакой воды я не вижу. Пришлось вернуться и застать хозяина сидевшим уже на краю кровати с опущенной головой. — А… где?..

Он протер лицо и мрачно воззрился на кошку.

— Простите, я за кошкой… влезла… — залепетала я.

— В кухне в шкафу у стола, — перебил он. — Стаканы там же.

Я бросилась в указанном направлении, отыскала воду и прибежала со стаканом обратно.

— Держите, — протянула мужчине.

Он вдруг так резко вскинул руку, что я бы разлила воду, отшатываясь и влетая спиной в стенку, если бы он не успел вцепиться в стакан. Глядя на то, как жадно он пьет, я сползла по стенке до пола и одним броском сцапала Мушку вместе с пакетом. А уже через пару вздохов улепетывала с кошкой подмышкой прочь со двора.

Оказавшись в своем доме, я захлопнула двери и закрылась на все замки.

— Ну ты и дура, Наташа, — просипела я, изменив в своем стоне имя кошки на свое собственное в последнюю секунду, — надо же было извиниться… Или я извинялась?

Не помню.

Во рту пересохло, и теперь уже пить захотелось мне. Стоя у кухонного стола с чашкой, я таращилась перед собой, продолжая вспоминать случившееся.

Этот мужчина ранен. Окровавленные бинты — тому подтверждение. И ему явно плохо. Поэтому он еле двигался вчера, и так долго сидел на крыльце, не в силах подняться. И мокрый он тоже из-за угрожающего жизни состояния. Может, нужно вернуться и предложить помощь? Но кто он? Взгляд у него жуткий, а сам — как герой голивудского боевика… Я зажмурилась, но перед глазами все еще стояли его руки, плечи…

А вдруг он бандит какой-то? Ну с чего нормальному человеку прятаться в глуши после ранения? Наверняка его ищут, раз он тут. И дом, наверное, не его…

— Мушка, что же делать? Драпать? Пожалуй. Да, это было бы самым правильным решением…

Только тут взгляд упал на пакет, который мы с Мушкой случайно украли. А там обнаружился весь запас медикаментов, которым мужчина пытался себя спасти.

— Черт бы тебя, Мушка, побрал, — простонала я.

***

Вот и чего у меня морду перекосило от усмешки? Не смешно же… Но забавно, да. Соседка оказалась у меня милашкой. Мышка такая — маленькая, худенькая, глаза большие и испуганные. Трясется вся, а за кошкой все же полезла. Ладно, надо приводить себя в порядок и перебинтовывать…

— Да ладно, — выдавил я, оглядевшись в поисках пакета. — Мать вашу за ногу!

Я поморщился от боли в ноге, которую попытался вытянуть, и тело снова взмокло. Замкнутый круг. Чтобы вытащить пулю, надо пожрать. Чтобы пожрать, надо суметь подняться на ноги…

Тут с улицы снова послышался шорох, и я медленно натянул простынь на бедра, готовый к новому нашествию своей Мышки. Она скрипнула входной дверью, постояла немного, видимо, сомневаясь в своем решении вернуть мне аптечку, но все же направилась в дом.

Я встретил ее почти нормальным взглядом, стараясь не морщиться от боли.

— П-п-простите, — запищала она, тряся пакетом. — Кошка… я с кошкой случайно… — И она выставила пакет перед собой, так и не решаясь переступить порог спальни. — Может, вам помощь нужна? У меня и своя аптечка есть, а я — врач. Ну, почти. У меня с-с-среднее...

Я удивленно вздернул бровь и не сдержал усмешки.

— Вы бы мне поесть лучше принесли, если вас не затруднит, — прохрипел я и не удержался от того, чтобы добавить: — Котлеты были бы в самый раз…

Она перестала дрожать и выпрямилась во весь свой невысокий рост. А хорошенькая какая. Симпатичная. И вовсе не серая. И возраста какого-то неопределенного. Видно, что не девчонка, но так и не скажешь сразу, насколько…

— Я принесу, конечно, но… может, все же…

— Не стоит, — мягко отрезал я.

— Ладно. Сейчас. — И она развернулась и чуть было не ушла с моим пакетом, но опомнилась и вернулась, смущенно положив его на пол. — Простите…

Надежды на еду придали сил, и я заставил себя подняться на здоровую ногу и кое-как проковылять в уборную. Холодный душ — единственное удобство, что было мне доступно в этой халупе, — оказался как нельзя кстати. Только с моей прыткостью я так и не застал Мышку с подношением. Когда выполз и привел себя в подобие порядка, ее уже и след простыл. А вот на столе, радуя глаз и желудок, меня ждал полноценный обед — те самые котлетки, запах которых вернул вчера с того света, не иначе, а еще макароны или что-то типа того, с сыром и грибами. Мисочка со сладостями особенно тронула.

— Шоколадки! — усмехнулся я хрипло. — Ты ж моя спасительницы, Мышка!

Я рухнул на единственный стул и пододвинул к себе тарелку. Но, стоило схватиться за вожделенную котлету, как показалось, что снова слышу шаги. И правда, Мышка нарисовалась на пороге уже через минуту.

— Я подумала, что вы чаю захотите, — чуть ли не прошептала она, замерев у дверей.

И протянула мне термокружку.

— Спасибо, — прохрипел я, поправляя полотенце на бедрах. — Подайте, пожалуйста. Сам я буду долго вставать…

— Хорошо, — энергично закивала она и направилась к столу. — Я не знала, как вы любите, поэтому чай черный без сахара, но к нему есть…

Пока она лепетала эту глупость, мои губы сами поползли в стороны, и Мышка смутилась окончательно.

— Вы меня задабриваете, полагая, что я — бандит какой-нибудь? — хрипло поинтересовался я, глядя на нее серьезно.

Она выпрямилась и заправила прядь за ухо.

— Нет, — пискнула. — Просто… кто вам еще… тут…

— Это точно, — усмехнулся я. — Меня Раф зовут, а вас?

— Наташа, — тихо представилась она и сделала шаг назад. — Но… Я, наверное, зря сейчас на вас смотрю и… Я никому не скажу ничего…

— Вам ничего не угрожает со мной, Наташа, — спокойно заверил я, пытаясь перестать улыбаться ее трогательному смущению.

— Но, вы… Вы же ранены.

— До больницы было далеко, — пожал я плечами. — Да и не страшно там все. Попал в аварию, скатился кубарем с мотоцикла и в ногу гвоздь словил…

— Но есть же риск заражения, и прививку от столбняка… — наши с ней взгляды встретились, — … в течение суток надо сделать.

— У меня есть прививки, не переживайте. — И я поправил полотенце так, чтобы оно точно прикрыло рану, которая ни черта не походила на след от гвоздя.

Но Наташа увидела этот мой жест и рану, кажется, тоже, потому что глаза ее расширились, а голос охрип:

— Ладно. Я пойду. Приятного аппетита, — хрипло попискивала она, сдавая задом к двери. — И… посуду можно не отдавать.

Ну, не был я готов к тому, что меня тут будут кормить, — ложь не успел заготовить. Когда Наташа шмыгнула в дверной проем, стало даже обидно. Если бы постарался, может, меня бы накормили еще раз…

Вопреки ожиданиям, еда сил не прибавила, а наоборот — будто бы отняла. Я доплелся до кровати, перевязал рану и завалился спать.

***

— Мушка, валим! — выпалила я, врываясь в дом. — Мушка!

Кошка мирно спала на кровати, вдоволь нагулявшись, и никакой кипиш ее не вдохновлял.

— Мушка, у него совершенно точно не от гвоздя ранение! Оно — пулевое! А он — врет!

Я сгребла все нужное — таблетки, косметику, очки, умную книжку для новоиспеченных разведенок и переноску для кошки, и скинула все у дверей. Но, когда Мушка, а, точнее, ее половина была упакована в переноску, а вторую осталось только дожать рывком, в двери постучали.