Избранная для Волка. Вернись ко мне

Я медленно обернулся.

Она стояла в дверях — растрёпанная, в халате на голое тело, с тёмными кругами под глазами. Смотрела на меня, потом на поднос, потом снова на меня.

— Ты помнишь, что я люблю на завтрак? — спросила она странным голосом.

— Я помню всё, — ответил честно.

Она молчала долго. Очень долго. А потом нагнулась, подняла поднос и шагнула обратно в комнату.

— Подожди, — сказала она, уже закрывая дверь. — Я оденусь.

Я замер посреди коридора, боясь дышать.

Она не захлопнула дверь передо мной. Она сказала «подожди»…

Значит, есть надежда. Самая маленькая, самая хрупкая, почти незаметная, но есть.

Глава 8

Ия

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, прижимая поднос к груди как щит.

Сердце колотилось где-то в горле.

Он помнит, что я люблю на завтрак...

Эта простая, дурацкая мысль никак не желала укладываться в голове. Альварс — тот самый мужчина, который годами не замечал ничего, кроме собственных желаний — запомнил, какие фрукты я предпочитаю. Что пью чай без сахара и что люблю свежую выпечку с корицей.

Я опустила взгляд на поднос. Аккуратно нарезанные яблоки. Виноград. Сыр ломтиками. Маленькая булочка, ещё тёплая, посыпанная корицей. Чашка с чаем — без сахара, как я люблю.

Глаза защипало.

— Глупости, — прошептала я сердито, смаргивая слёзы. — Это ничего не значит. Просто совпадение.

Но я не верила сама себе.

Я поставила поднос на столик, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Ужас. Под глазами круги, волосы торчат в разные стороны, халат надет кое-как. Я провела по лицу ладонями и глубоко вздохнула.

Он ждёт там. В коридоре. Стоит и ждёт.

Чего он ждёт?

Что я выйду и скажу «прощаю»? Что брошусь в его объятия? Что сделаю вид, что ничего не было?

Я горько усмехнулась своему отражению.

Нет, Ия. Ты не простишь. Ты не забудешь. Ты просто… посмотришь на него. Ещё раз. И может быть, скажешь то, что должна была сказать давно.

Я оделась быстро — выбрала простое тёмное платье, волосы кое-как собрала в пучок. Никаких румян, никаких украшений. Пусть видит меня настоящую: уставшую, злую и разбитую.

Открыла дверь.

Мужчина стоял там же, где я его оставила — посреди пустого коридора, будто врос в каменный пол. При моём появлении он дёрнулся, вскинул голову, и в его золотых глазах мелькнуло что-то такое… такое отчаянное, что у меня сердце сжалось.

Но я не позволила себе раскиснуть.

— Зачем ты это сделал? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Что? — не понял он.

— Принёс завтрак. Зачем?

Альварс смотрел на меня несколько долгих секунд, потом ответил просто:

— Потому что ты не ела со вчерашнего дня. Потому что Зара сказала, ты отказываешься от еды. Потому что мне плевать, злишься ты или нет — я не позволю тебе голодать.

— Не позволишь? — мои брови взлетели вверх. — Ты мне не указ, Альварс.

— Знаю, — кивнул он. — Но это не значит, что я буду спокойно смотреть, как ты себя моришь голодом.

Мы стояли друг напротив друга в пустом коридоре, и воздух между нами искрил. Я чувствовала его запах, слышала его дыхание, видела, как подрагивают его пальцы на израненных руках.

— Я не хочу есть, — сказала я упрямо.

— Врёшь.

— Что?

— Ты врёшь, — повторил он спокойно. — Я слышу, как урчит твой желудок. Съешь хоть что-нибудь. Ради меня.

— Ради тебя? — я горько усмехнулась. — Ты последний, ради кого я стала бы что-то делать.

Он дёрнулся, как от пощёчины, но выдержал мой взгляд.

— Тогда ради себя. Ради Мии. Ради девчонок, которые тебя обожают. Не важно ради кого. Просто поешь.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё кипит. Злость. Обида. И ещё что-то, чему я боялась дать название.

— Ты не изменился, — выдохнула я. — Думаешь, если принесёшь завтрак, всё наладится?

— Я ничего не думаю, — голос его прозвучал устало. — Я просто делаю то, что должен. А там… там как будет.

Он развернулся и пошёл прочь по коридору.

Я смотрела ему вслед и вдруг поняла, что не хочу, чтобы он уходил.

— Альварс, — окликнула я.

Он замер, но не обернулся.

— Ты… ты хотел поговорить? — спросила я, ненавидя себя за то, как неуверенно звучит голос. — Давай поговорим.

Он медленно повернулся. В его глазах плескалось что-то нечитаемое.

— Ты уверена?

— Нет, — честно ответила я. — Но если не сейчас, то… не знаю, буду ли потом к этому готова.

Он вернулся. Остановился в двух шагах — достаточно близко, чтобы чувствовать, но достаточно далеко, чтобы не нарушать границу.

— Где? — спросил он.

— В саду. Через час. Я хочу… мне нужно время собраться с мыслями.

Он кивнул.

— Я буду ждать.

И ушёл.

А я закрыла дверь, прислонилась к ней лбом и позволила себе наконец выдохнуть.

В саду было холодно.

Я куталась в тёплую шубу, надетую поверх платья, и смотрела, как снежинки падают на замёрзшие ветки. Красиво. Пусто. Одиноко.

Шаги за спиной я услышала задолго до того, как Альварс подошёл.

— Ты пришёл, — произнесла я, не оборачиваясь.

— Я сказал, что буду ждать.

Он встал рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы я чувствовала его присутствие.

— Я думала о твоих словах, — начала, глядя вдаль. — Вчера. И сегодня. О том, что ты хочешь попытаться.

— И?

— И я не знаю, что с этим делать.

Он молчал.

— Ты причинил мне столько боли, Альварс, — мой голос дрогнул. — Ты даже не представляешь, сколько. Я боялась тебя. Ненавидела. Мечтала сбежать, а когда сбежала… когда Зен протянул мне руку… я думала, что всё прошло. Что я свободна.

— А оказалось? — тихо спросил он.

Я обернулась и посмотрела ему в глаза.

— А оказалось, что от себя не сбежишь. Я думала о тебе каждый день. Каждую ночь. Зен был добр ко мне, он дал мне то, чего ты не дал — заботу, нежность, уважение, но когда я закрывала глаза, я видела тебя.

Альварс вздохнул так, будто я ударила его под дых.

— Ия…

— Дай договорить, — перебила я. — Я не говорю, что простила. Не говорю, что готова начать сначала. Я просто говорю тебе правду, чтобы ты знал.

Он кивнул. Молча.

— Когда я вернулась, — продолжила, отворачиваясь обратно к заснеженному саду, — я думала, что смогу просто жить своей жизнью. Рядом с Мией, с девочками… и не замечать тебя. Но ты не даёшь.

— Я не специально, — хрипло ответил он.

— Знаю. Это… это оно. То самое, о чём говорила Мия. Истинное притяжение. Я чувствую его каждой клеткой, и ненавижу себя за это.

— Не надо ненавидеть.

— А что мне делать?! — я резко обернулась, чувствуя, как слёзы закипают на глазах. — Что мне делать с тем, что я люблю тебя, хотя должна ненавидеть? С тем, что меня тянет к тебе, хотя ты сделал мне столько раз больно? Я не знаю, Альварс! Я просто не знаю!

Он шагнул ко мне. Быстро, резко, и в следующую секунду его руки уже сжимали мои плечи.

— Ия, — выдохнул он мне в лицо. — Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

— Я не прошу тебя прощать, — сказал он жёстко. — Не прошу забывать. Я прошу только одного — дай мне шанс быть рядом. Дай мне право заботиться о тебе. Дай мне время доказать, что я могу быть другим.

— А если не получится? — прошептала я. — Если я не смогу? Если боль сильнее?

— Тогда я приму твоё решение, — ответил он без колебаний. — Тогда ты уйдёшь, и я не стану тебя удерживать. Но дай мне попытаться.

Я смотрела в его тёмные с золотым переливом глаза — горячие, честные, отчаянные — и чувствовала, как внутри рушатся последние стены.

— Я боюсь, — выдохнула я.

— Я тоже.

— Ты? Боишься?

— Тебя, — просто ответил он. — Твоей силы. Твоей боли. Твоего ухода. Я никогда ничего не боялся, Ия, а теперь боюсь каждого твоего взгляда.

Я молчала. А потом, сама не понимая, что делаю, подняла руку и коснулась его щеки.

Он замер.

Его кожа была горячей, чуть колючей от щетины. Под пальцами билась жилка — часто, бешено, как у загнанного зверя.

— Ты дрожишь, — прошептала я.

— Ты касаешься меня, — ответил он так, будто это было чудом.

Я убрала руку. Резко. Испуганно.

— Прости, я не должна была…

— Не смей извиняться, — перебил он. — Никогда не смей извиняться за то, что делаешь. Особенно это.

Мы стояли в снегу, глядя друг на друга, и между нами искрило так сильно, что, казалось, воздух плавился.

— Не знаю, что будет дальше, — сказала тихо. — Не знаю, смогу ли простить. Но… я хочу попробовать. Не простить — попробовать быть рядом. Смотреть на тебя. Разговаривать. Может быть… может быть, однажды…

— Я подожду, — перебил он. — Сколько нужно.

Я кивнула и улыбнулась — впервые за долгое время.

Слабо, робко, неуверенно. Но улыбнулась.

Альварс смотрел на меня так, будто я подарила ему солнце.

— Можно я провожу тебя до замка? — спросил он.

— Можно.

Мы пошли обратно по заснеженной дорожке. Теперь он шёл рядом — не сзади, не спереди, а именно рядом, плечом к плечу. И от этого тепла внутри разливалось что-то новое, пугливое, но такое нужное.

— Ия, — сказал он, когда мы подошли к дверям, и я обернулась. — Спасибо за этот час, проведенный вместе, и за разговор. За то, что ты есть.

Я не нашлась, что ответить. Просто кивнула и вошла внутрь. Но в груди что-то пело.

Глава 9

Ия

Следующие дни превратились в странный, тягучий танец.

Мы встречались взглядами за завтраком — и я первой отводила глаза.

Он появлялся в коридорах, когда я шла к Мие, и молча провожал до дверей сестры, а потом так же молча исчезал.

На подоконнике в моей спальне однажды утром появился букет зимних цветов — хрупких, белых, с тонким сладковатым ароматом. Без записки. Без подписи. Но я знала, кто их оставил.

Мия светилась от любопытства, но деликатно молчала, только поглядывала на меня с хитрецой.

Девчонки носились по замку с удвоенной энергией, и их звонкие голоса хоть немного разряжали ту напряжённую тишину, что поселилась в моей сознании.

А в душе творилось что-то невообразимое.

Я злилась, тосковала, хотела его видеть — и сразу же ненавидела себя за это желание.

Прокручивала в голове наш разговор в саду сотни раз, анализируя каждое слово, каждый жест, каждый вздох.

Он сказал, что боится меня.

Альварс. Боится.

Эта мысль не укладывалась в голове. Но ещё больше не укладывалось то, что я сама чувствовала, когда он был рядом.

Это чёртово притяжение — оно не спрашивало, не выбирало, не щадило. Оно просто было — сильное, дикое, первобытное. И с каждым днём, с каждой случайной встречей оно становилось только сильнее.

На четвёртый день после нашего разговора в саду случилось то, чего я никак не ожидала.

Я сидела в библиотеке — старом, пыльном зале, который обожала с самого первого дня в этом замке. Здесь пахло книгами, временем и чем-то неуловимо спокойным. Я забралась с ногами в огромное кресло у камина и читала трактат по магии, который нашла на верхней полке.

Дверь открылась без стука.

Я подняла глаза и замерла.

На пороге стоял лорд Варл.

Старый вожак смотрел на меня тяжёлым, изучающим взглядом. В его глазах не было враждебности, но и тепла не наблюдалось — только холодное любопытство и, кажется, лёгкое недовольство тем, что кто-то занял его любимое кресло.

— Лорд Варл, — я поспешно опустила ноги на пол и выпрямилась. — Простите, я не думала, что сюда кто-то придёт. Я могу уйти…

— Сиди, — рявкнул он так, что я подпрыгнула.

Потом вздохнул, провёл рукой по лицу и уже спокойнее добавил:

— Я не кусаюсь. В отличие от некоторых.

Я не знала, что делать.

Сидеть? Встать? Убежать?

Он решил сам. Подошёл к соседнему креслу, тяжело опустился в него и уставился на огонь в камине.

— Ты на магию смотришь? — кивнул он на книгу у меня в руках.

— Да. Учусь.

— Учись, — буркнул он. — Магия — сила, а сила женщине нужна не меньше, чем мужчине. Особенно здесь.

Я моргнула, не веря своим ушам.

— Вы… вы так считаете?

— Я считаю, что дураков вокруг много, — усмехнулся он криво. — И что мои сыновья наделали глупостей. Оден хоть исправился, молодец. А этот… — он мотнул головой куда-то в сторону двери, явно имея в виду Альварса. — С ним сложнее.

Я молчала, не зная, что сказать.

— Ты на него злишься, — продолжил Варл, не глядя на меня. — Правильно делаешь. Альварс… он будто помешался на своём соперничестве с Оденом. С самого детства. И с каждым годом стремление стать во всём лучше старшего брата было всё яростнее, и это уничтожало его изнутри. Но Альварс изменился.

— Откуда вам знать? — вырвалось у меня.

Варл повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что я его отец. Потому что вижу, как он на тебя смотрит. Потому что он ко мне за советом пришёл. Впервые в жизни.

У меня перехватило дыхание.

— За советом?

— Спросил, как вернуть женщину, которую сам же и потерял, — Варл усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Я ему сказал: будь человеком. Не зверем — человеком, потому что зверем ты её уже напугал, а человеком… может, и получится.

Я смотрела на старого вожака и чувствовала, как внутри всё переворачивается.

— И вы… вы одобряете? То, что он пытается…

— А моё одобрение важно? — перебил Варл. — Ты сама решай. Хочешь — прощай. Не хочешь — гони. А я… я просто хочу, чтобы мой сын был счастлив. Он заслужил, хоть и дурак.

Он поднялся, тяжело опираясь на подлокотники.

— Книгу можешь забрать к себе. Я всё равно её уже читал. — И пошёл к двери, но на пороге остановился и обернулся. — И завтрак он тебе каждый день носит. Я знаю. Не гони сразу. Подумай.

Дверь закрылась.

А я осталась сидеть в кресле, глядя на огонь и чувствуя, как по щекам текут слёзы.

В тот же вечер случилось ещё одно событие.

Мия позвала меня к себе — помочь с выбором ткани для детских распашонок. Мы сидели в её гостиной, перебирали лоскутки, пили чай и болтали о всякой ерунде, когда в комнату ворвалась Шизали с ревом.

— Мама! Там! Там!

— Что случилось? — Мия мгновенно напряглась, поднявшись с кресла.

— Шая упала! С лестницы! — закричала девочка, заливаясь слезами.

Я вылетела в коридор быстрее, чем успела подумать, опережая даже Мию.

Внизу, у подножия лестницы, уже собралась небольшая толпа. Я расталкивала всех локтями, пробиваясь к центру, и молилась всем предкам, каких только знала.

Шая лежала на каменном полу, бледная, с огромной ссадиной на лбу. Рядом с ней на коленях стоял… Альварс.

Он прижимал девочку к груди, что-то шептал, и руки его — те самые руки, которые я помнила сжатыми в кулаки — осторожно, удивительно нежно ощупывали её голову, проверяя, нет ли серьёзных повреждений.

— Тише, маленькая, тише, — бормотал он. — Дыши, я рядом. Сейчас больно пройдёт.

Шая всхлипывала, но уже тише, уткнувшись носом ему в плечо.

— Дядя, я упала, — прошептала она жалобно.

— Вижу, — в его голосе не было привычной жёсткости, только тревога и бесконечная нежность. — Ты смелая. Самая смелая. Но больше так не делай, ладно? Дядя волнуется.

Я замерла, глядя на эту картину.

Альварс, которого я считала чудовищем, сидел на холодном полу и баюкал мою племянницу с такой осторожностью, будто она была сделана из тончайшего стекла.

— Что случилось? — подоспела Мия, бледная как мел.

— Упала, — коротко ответил Альварс, поднимаясь вместе с девочкой на руках. — Шишка будет знатная, но, кажется, цела. Я отнесу её в комнату и позову лекаря.

Он пошёл вверх по лестнице, и все расступились перед ним. Даже Оден, который прибежал следом за Мией, только кивнул и положил руку на плечо жене.

— С ней всё будет хорошо, — сказал он. — Альварс не даст ей пропасть.

Я смотрела, как он уносит ребёнка, и чувствовала, как внутри меня ломается ещё одна стена. Ещё одна защита.

Он нёс Шаю так бережно, так осторожно, будто это было самое дорогое, что у него есть. И в этом жесте не было ни капли фальши.

Позже, когда Шаю осмотрели, уложили в постель и она уснула, я вышла в коридор и столкнулась с Альварсом.

Он стоял у окна, глядя в темноту. При моём приближении обернулся.

— Спит? — спросил тихо.

— Да. Лекарь сказал, всё хорошо. Лёгкое сотрясение, но ничего страшного.

Он кивнул и снова отвернулся к окну.

— Ты был… — я запнулась, подбирая слова. — Ты был удивительно нежен с ней.

Альварс пожал плечами, не оборачиваясь.

— Она ребёнок. Мой ребёнок. Ну, племянница. Какая разница.

— Я не знала, что ты можешь быть таким…

— Я могу быть разным, Ия, — он повернулся, и в его глазах плескалась усталость. — Ты просто не видела эту часть меня, потому что я тщательно прятал ее в темноте собственного страха и эгоизма.

На какое-то время мы замолчали. В коридоре горели редкие факелы, тени плясали на стенах, и между нами снова возникло это — напряжение, которое можно было резать ножом.

— Это ты приносишь мне завтрак каждое утро, — сказала я. — Я знаю.

— Ты всё равно его не ешь.

— Ем. Просто не при тебе.

Он усмехнулся — горько, но без злости.

— Хоть так.

— Альварс… — я шагнула ближе, сама не заметила, как. — Зачем ты всё это делаешь? Ведь легче было бы просто… не замечать. Ждать, когда я уйду.

— Легче? — он шагнул ко мне тоже. — Ты думаешь, мне легко? Каждое утро я просыпаюсь и знаю, что ты рядом, но не со мной. Каждую ночь я вижу твоё лицо во сне, а просыпаюсь в пустой постели. Легче было бы забыть, напиться, уйти в патруль на месяц, но я не могу, потому что знаю: без тебя всё равно хуже.

— Альварс…

— Я знаю, что виноват, — перебил он, и в голосе прорезалась знакомая жёсткость. — Знаю, что не имею права, но я устал притворяться, что мне всё равно. Я люблю тебя, Ия. И буду бороться, пока ты не скажешь «уходи».

Он стоял передо мной — огромный, опасный, с золотыми глазами, в которых горел настоящий огонь. И я вдруг поняла, что больше не хочу убегать.

— Я не готова простить, — сказала тихо. — Не готова забыть, но… может быть, я готова узнать тебя. Настоящего.

Альварс смотрел на меня так, будто я только что подарила ему весь мир.

— Этого достаточно, — выдохнул он. — Пока достаточно.

— Но медленно, — предупредила я. — Очень медленно. И если ты сделаешь что-то, что напомнит мне о прошлом…

— Убьёшь? — усмехнулся он.

— Мия обещала помочь.

Он рассмеялся — впервые за долгое время искренне, легко.

— Верю. Она сможет.

Мы стояли в полумраке коридора, глядя друг на друга, и между нами больше не было стены. Только воздух, только тишина, только этот странный, пульсирующий ток, который невозможно было отрицать.

— Спокойной ночи, Ия, — сказал он тихо.

— Спокойной ночи, Альварс.

Я развернулась и пошла к своей комнате, но на этот раз я знала — завтра он снова принесёт завтрак. И я, кажется, даже съем его при нём.

Глава 10

Альварс

Ночь взорвалась криком.

Я вскочил с постели раньше, чем успел осознать, что происходит. Сердце колотилось где-то в горле, зверь внутри вздыбил шерсть, требуя действий. Крик повторился — пронзительный, женский, полный ужаса.

Ия.

Я вылетел в коридор, даже не надев рубашки. Метался по замку, как бешеный, принюхиваясь, ловя запах, ища источник паники. Крики неслись со стороны её комнаты — и оттуда же тянуло гарью.

— Ия! — заорал я, вышибая дверь плечом.

Внутри было полно дыма. Горели шторы, огонь уже лизал потолок, и в этом аду, на полу, прижимаясь к стене, сидела Ия. В одной ночной рубашке, с перекошенным от ужаса лицом, она смотрела на пламя и не двигалась.

— Ия! — я рванул к ней сквозь огонь, не чувствуя боли, не замечая, как горит кожа.

Схватил её в охапку, прижал к груди и побежал обратно. Пламя взревело, перекрывая путь, но я уже нёс её, прикрывая собой и загораживая от жара.

Мы вылетели в коридор и рухнули на пол. Я кашлял, выплёвывая чёрную гадость, но руки не разжимали её ни на секунду.

— Ия, — хрипел я, вглядываясь в её лицо. — Ты цела? Ты ранена? Ответь мне!

Она смотрела на меня огромными, расширенными от шока глазами. Губы дрожали. А потом она вдруг протянула руку и коснулась моего лица.

— Ты горишь, — прошептала она.

И только тогда я почувствовал — боль. Адская, выворачивающая наизнанку боль от ожогов на спине.

— Ерунда, — выдохнул я и отключился.

Очнулся я уже в комнате. Лёжа на животе, раздетый по пояс, с чем-то мокрым и холодным на спине. Голова гудела, в горле першило, но главное — рядом был её запах.

Я повернул голову и увидел Ию.

Она сидела в кресле у моей постели, бледная, с красными глазами, и смотрела на меня так, будто я был призраком.

— Ты очнулся, — выдохнула она.

— А ты жива, — ответил я хрипло.

Она всхлипнула. И вдруг сорвалась с места, подлетела к кровати и сжала мою руку.

— Сумасшедший! Ты мог погибнуть! Зачем ты полез в огонь?!

— А ты бы хотела, чтобы я стоял и смотрел? — усмехнулся, морщась от боли.

— Я… я не знаю… я… — она зарыдала в голос, уткнувшись лицом в мою ладонь.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается тепло. Она плачет. Из-за меня.

— Ия, — позвал я тихо.

Она подняла голову.

— Я ни о чём не жалею, — сказал я уверенно. — Если бы пришлось выбирать снова, я бы сделал то же самое. Ты — главное, что есть в моей жизни. Даже если ты меня не простишь. Даже если уйдёшь. Я не дам тебе сгореть.

Она смотрела на меня долго, очень долго, а потом наклонилась и поцеловала меня в лоб.

— Спи, — прошептала она. — Я буду рядом.

Я закрыл глаза и провалился в спасительную темноту с улыбкой на губах.

Три дня я провалялся в постели, пока раны затягивались при помощи регенерации. Три дня Ия не отходила от меня ни на шаг. Кормила с ложечки, поила водой, меняла повязки и смотрела на меня так, что внутри всё переворачивалось.

— Ты не должна, — сказал я на второй день, когда она в очередной раз промывала мои раны. — Это не твоя обязанность.

— Молчи, — оборвала она. — Ты из-за меня пострадал. Я в ответе.

— Ты ни за что не в ответе, Ия. Это я виноват. Во всём.

Она замерла, глядя на меня странным взглядом.

— Что случилось с тобой, Альварс? Ты стал другим.

— Я понял, что могу потерять тебя, — ответил честно. — И это оказалось страшнее смерти.

Она молчала. А потом вдруг наклонилась и поцеловала меня. В губы. Коротко, робко, неуверенно.

— Это ничего не значит, — сказала она, отстраняясь. — Просто… спасибо.

— Я понял, — кивнул, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.

Для меня этот поцелуй значил всё.

На четвёртый день, когда я уже мог сидеть, Оден пришёл с новостями.

— Это был не несчастный случай, — сказал он без предисловий.

Я замер.

— Что?

— Кто-то разбил масляную лампу у окна Ии. Умышленно. И поджёг шторы. Мы нашли следы. Это поджог.

В комнате повисла тишина. Ия побледнела ещё сильнее.

— Кто? — рыкнул я, чувствуя, как зверь внутри просыпается и требует крови.

— Мы выясняем, но вариантов немного. В замке чужих нет. Значит, кто-то из своих.

— Кто-то хотел убить Ию? — мои когти впились в одеяло, раздирая ткань.

— Похоже на то.

Я попытался встать, но Ия толкнула меня обратно.

— Лежи! Ты ещё не окреп!

— Кто-то хотел тебя убить! — заорал я. — И ты говоришь мне лежать?!

— А что ты сделаешь в таком состоянии? — она смотрела на меня в упор. — Сначала выздоравливай. Потом будешь искать.

Я сжал челюсти до скрежета, но вынужден был признать — она права.

— Оден, найди эту тварь, — процедил я сквозь зубы. — Найди, пока я сам не встал.

— Уже ищем.

Брат ушёл, а мы с Ией остались вдвоём. Она села на край кровати и взяла меня за руку.

— Я боюсь, — призналась она тихо.

— Я никому не дам тебя в обиду, — пообещал я. — Клянусь.

— Знаю, — она посмотрела на меня. — Теперь знаю.

И в этом взгляде было что-то новое. То, чего я не видел раньше. Доверие?

Или надежда.

На пятый день я встал. Спина болела адски, но я мог ходить, и этого было достаточно.

Первым делом я отправился к Одену.

— Что нашли?

— Ничего, — брат выглядел усталым. — Следы ведут в никуда. Кто-то очень хорошо заметает.

— Кто мог желать ей смерти?

— Вариантов масса, — вздохнул Оден. — Недовольные новыми порядками. Те, кто считает, что люди не имеют права жить среди оборотней. Ия — сестра Мии, твоя жена. Идеальная мишень для того, чтобы надломить единство нашей семьи изнутри.

Я зарычал.

— Найди их.

— Ищу, а ты будь осторожен. Если не сработало один раз, попробуют снова.

Я вернулся к Ие мрачнее тучи.