"Темная" ведьма ищет жениха. Дракона не предлагать

— Ну что там? — не выдержал Васька, спрыгивая с лавки и подходя к столу. Он даже на задние лапы встал, пытаясь заглянуть в свиток. — Ты побледнела, как поганка. Неужели налоговая?

— Хуже, — выдавила я, перечитывая условие вслух, чтобы Лиска и кот услышали. — Я должна найти мужа. За три месяца. Иначе моя магия пропадёт.

Наступила тишина. Лиска прижала руки к груди, её рыжие кудри взметнулись от резкого движения. Васька моргнул, опустился на все четыре лапы и с невероятным ехидством произнёс:

— Ну, поздравляю. Выходи за Бороду. Он холостой, вроде.

— Заткнись, — огрызнулась я, хотя внутри уже начинала подниматься паника. — Бороде сто двадцать лет, он спит в шахте и пахнет углём. Это не вариант.

— Тогда эльфа того, что с глазами слезится, — не унимался нахал. — Он хоть грибы носит.

— Васька, я серьёзно! — Я стукнула кулаком по столу, и каша в тарелке подпрыгнула. — У меня три месяца, чтобы выйти замуж за кого-то здесь, в этом Богом забытом городишке, где все мужчины либо женаты, либо гномы, либо полуорки с изжогой, либо кобольды! И если я не справлюсь — прощай, магия. А вместе с ней — и моя жизнь, потому что без силы я здесь никто.

Лиска сочувственно покачала головой, взяла свиток, перечитала его сама (она была грамотная, в отличие от большинства домовушек) и вздохнула:

— Дело тёмное, Аринка. Этот граф Ульрих, говорят, был чудак и любитель розыгрышей. Наверное, таким способом хотел, чтобы его род продолжился. Но ты же не знала его, правда?

— Понятия не имею, — призналась я, пытаясь припомнить хоть что-то из семейных преданий. Мать, бывало, упоминала какую-то «тетку из балтийских немцев», но это было настолько смутно, что я не придавала значения. А теперь вот — замок, золото и свадебный принудительный контракт.

Васька, видя моё отчаяние, наконец, сменил тон и подошёл ближе, потёрся о мою ногу:

— Ладно, не кипи. Три месяца — срок. Найди какого-нибудь смертного, который согласится на фиктивный брак, получи половину золота и разведись. Вон, местные законы не строгие, если по обоюдному согласию.

— Ты думаешь, я не рассматривала эту мысль? — горько усмехнулась я. — Но кто тут согласится на такое? Мужики в этом городишке все или привязаны к семьям, или слишком набожны, или просто боятся ведьм. А если я найму кого-то из проезжих? А вдруг он окажется мошенником и обдерёт меня как липку?

Лиска, которая всё это время молчала, вдруг просияла:

— Арина, а ты не забыла, что завтра в городе ярмарка? Приедут купцы, бродячие артисты, может, и свободные мужчины найдутся. Хоть посмотришь, кто подвернётся. А мы с котом поможем — присмотрим, чтобы никакой жулик не просочился.

Я закрыла глаза, сжала пергамент в руках и глубоко вздохнула. В груди разрасталась тягучая тревога — сила моя, которую я так бережно лелеяла, училась применять, могла исчезнуть, если я не справлюсь с этим дурацким условием. А без магии я не смогу лечить Бороду, Марфу, эльфов и даже этого наглого кота. И какой тогда смысл в замке и золоте?

— Ладно, — сказала я, открывая глаза и кладя свиток на стол. — Завтра иду на ярмарку. Буду высматривать жениха. Но предупреждаю сразу: если это будет какой-нибудь усатый купец с дурным запахом или полупьяный ремесленник, я лучше рискну потерей магии, чем проживу с ним даже день.

— Эй, — фыркнул Васька, — не каркай. Вдруг среди артистов окажется принц, переодетый в шута? У тебя же это всё — попаданческий роман, по логике положен красавчик на белом коне.

— Коней тут нет, только лошади с тяжелыми копытами, — буркнула я, берясь за остывшую кашу. — А принцы, если ты забыл, сидят в столице. Так что буду сама разбираться.

Лиска, улыбнувшись, потрепала меня по плечу:

— А я пока подумаю, какие травы заварить тебе для бодрости и ясности ума. И может, приворотный настой? Нет, не на жениха, а на тебя, чтоб ты была сногсшибательной!

— Лиска! — возмутилась я, но в голосе уже проскальзывала смешинка. — Не надо приворотов. Я хочу честно, хотя бы в этом мире.

Васька зевнул, показывая розовый язык, и улёгся на подоконнике, бросив напоследок:

— Ну, смотри. А я пока разведаю, кто из местных котов знает о проезжих дворянах. Может, у них тоже своя агентурная сеть.

И я осталась наедине со свитком, теплившимся слабым голубоватым светом, и с мыслью, что теперь моя ведьмовская судьба висит на волоске, а точнее — на брачной нити, которую мне предстоит сплести за три месяца. В ушах звенело мамино «когда ты рожать будешь», но теперь всё оказалось куда абсурднее: рожать мне было необязательно, а вот замуж выйти — совершенно необходимо. И я, дожевав кашу, поднялась из-за стола, решив, что завтрашняя ярмарка будет моим первым «охотничьим угодьем». С иронией, но без страха — потому что в этом мире я уже научилась справляться с гномьим радикулитом, эльфийской аллергией и наглостью кота-говорунчика. Как-нибудь справлюсь и с проклятым графским завещанием.

Глава 5

Утром я проснулась с тяжёлым чувством в груди — свиток с проклятым наследством так и лежал на столе, и стоило мне открыть глаза, как его золотые буквы сами собой всплыли перед внутренним взором. «Три месяца. Муж. Или сила». Я вздохнула, умылась ледяной водой из колодца, наспех позавтракала под ворчание Лиски, которая уже успела насушить мне в дорогу пирожков с капустой, и натянула своё лучшее платье — тёмно-синее, шерстяное, с серебряной вышивкой по вороту, которое сшила мне местная портниха за прошлогодний урожай трав. Васька, конечно, не преминул заметить:

— Ого! Платье надела! Прямо невеста. Женихов-то на ярмарке не распугай своим суровым видом.

— Заткнись, — буркнула я, поправляя волосы, — и лучше последи за домом, пока меня нет.

Он лишь фыркнул и демонстративно улёгся на мою подушку, давая понять, что его миссия — охранять тепло, а не имущество.

Ровно в полдень за воротами заскрипели колёса, и я услышала звонкий, чуть хрипловатый голос, который знала уже почти два года:

— Арина! Выходи, не задерживайся! На ярмарке лучшие товары разбирают до обеда!

Я выглянула в окно и увидела карету — не простую, а лёгкую, открытую, с коваными перильцами, запряжённую парой серых лошадей с огненными прожилками в гривах. На козлах сидела моя приятельница, Аделина горт Лортер, — высокая, статная женщина лет тридцати пяти, с вороными волосами, собранными в тугой пучок, и пронзительными зелёными глазами, которые в минуты волнения начинали желтеть. Она была оборотницей, из древнего рода горных волков, и мы познакомились в первый же месяц моего пребывания в магмире, когда я вытаскивала из её ладони занозу размером с палец — она тогда неудачно продиралась через терновый куст в человеческом обличье. С тех пор мы дружили: она учила меня местным обычаям, а я лечила её бесконечные ушибы и растяжения, потому что оборотни, как выяснилось, тоже не застрахованы от собственной неуклюжести.

Я выбежала на крыльцо, захлопнула дверь, шепнув защитное заклинание на замок, и запрыгнула в карету. Аделина хлестнула вожжами, лошади звонко зацокали по булыжнику, и мы покатили в сторону города, а точнее — ярмарочной площади, что раскинулась у подножия старого холма, где обычно собирались купцы со всего округа.

— Ну что, — спросила Аделина, поворачивая ко мне лицо, на котором играла лукавая улыбка, — слышала, ты наследница теперь? И тебе жених нужен? Весь городишко уже судачит!

— Откуда вы все знаете? — простонала я, пряча лицо в ладонях. — Мне казалось, я никому не говорила.

— Твоя домовушка проболталась моей вчера вечером, — усмехнулась оборотница. — Ты же знаешь, у них свои каналы связи. Но не переживай, я тоже на ярмарку за мужем еду, так что будем вместе высматривать. Мне-то уже тридцать шесть, и матушка всё уши прожужжала, что пора внуков. Так что у нас с тобой одна задача, только у меня — добровольная, а у тебя — по принуждению.

— Спасибо за поддержку, — фыркнула я, но внутри потеплело — хорошо иметь подругу, которая не лезет с сочувствием, а просто идёт рядом.

Дорога заняла около часа. Мы проехали через сосновый лес, где деревья стояли стеной, и через несколько деревушек, где дети бежали за каретой и кричали: «Барыня, дайте монетку!» Аделина ловко лавировала между телегами и всадниками, а я рассматривала пейзаж — пыльные поля, стога сена, старые каменные мосты через мелководные речушки. Магмир был красив по-своему, сурово и по-средневековому безыскусно, но в этом была своя прелесть.

Наконец, за очередным поворотом, открылась ярмарка. Она оказалась огромной — сотни шатров и палаток из грубой ткани, разноцветных, полосатых, с вывесками на нескольких языках. Пахло жареным мясом, пряностями, свежим хлебом, потом лошадей и ещё чем-то сладким, похожим на карамель. Гомон стоял неимоверный: купцы выкрикивали цены, гномы торговали металлом, эльфы продавали свои тонкие ткани, а в стороне, под навесом, какой-то усатый человечек показывал фокусы с огнём, и дети визжали от восторга.

Аделина остановила карету у въезда, привязала лошадей к столбу и предложила.

— Ну, пошли. Ты — смотреть товары, я — смотреть мужчин, а потом встретимся у той палатки с пирогами, где красный флаг. Договорились?

— Договорились, — кивнула я, и мы нырнули в толпу.

Первым делом я, по привычке, направилась к травяным рядам. Там, под синим навесом, восседал старый эльф с морщинистым лицом, раскладывая пучки сушёного зверобоя, мяты и ещё каких-то незнакомых растений. Я принюхалась: один из них пах так остро, что защипало в носу. Оказалось, это корень «громовика» — редкая штука, помогающая от простуды и, говорят, отпугивающая нежить. Я взяла три пучка, отсыпала эльфу медяков и счастливо убрала покупку в холщовый мешок.

Далее я попала в кузнечный ряд. Гномы, красномордые и крикливые, выставляли напоказ ножи, подковы, котлы и даже какие-то затейливые механизмы, похожие на земные мясорубки, только магические. Я присмотрела себе небольшой нож для разделки трав — с серебряным лезвием, которое, по заверению продавца, «не ржавело даже в болотной воде». Цена была высока, но я сторговалась, добавив в обмен баночку своей мази от мозолей (гном тут же одобрительно хмыкнул и скинул ещё две медных монеты).

Пока я искала среди товаров что-то ещё полезное, мой взгляд то и дело возвращался к мужским фигурам. Но, как назло, достойных не попадалось. Вон, жирный купец в бархатном камзоле — он обмахивается платком и пристаёт к торговке цветами; вон, тощий писарь с очками на кончике носа — он явно женат, потому что рядом с ним трое детей таскают его за штанину; вон, молодой солдат в потёртой форме — но у него такой безмятежный вид, что сразу ясно: он даже не думает о семье, только о выпивке и приключениях.

Аделина, тем временем, деловито осматривала каждого проходящего мимо мужчину, и я пару раз заметила, как она приподнимает бровь или, наоборот, недовольно кривит губы. Оборотница подходила к одному торговцу — кряжистому, с румяным лицом, — но тот оказался слишком заискивающим, и она потеряла к нему интерес. Потом она задержалась возле палатки с вином, где какой-то седой бард настраивал лютню, и я увидела, как Аделина улыбнулась, и сердце у меня ёкнуло: неужели она присмотрела кого-то? Но бард оказался приезжим, и через минуту он уже собирал инструмент и уходил, не оглядываясь. Подруга пожала плечами и двинулась дальше.

Я же сосредоточилась на покупках. Купила отличный кусок шерстяной ткани для нового платья — тёмно-зелёный, почти болотный оттенок; нашла керамическую кружку с выбитым на ней узором в виде сосновой ветки — в моей земной коллекции таких не было, но Лиска оценила бы; и даже заприметила старую книгу в кожаном переплёте, которая, как оказалось, была пособием по местной анатомии для знахарей. Я тут же выложила за неё приличную сумму, потому что такие вещи здесь были редкостью.

Вот так, нагруженная покупками, я добралась до той самой палатки с пирогами, у которой был красный флаг. Там уже сидела Аделина, уплетая горячий пирожок с мясом, и подзывала меня рукой.

— Ну, как охота? — спросила она, жуя.

— Моя — удачная, товаров набрала, — улыбнулась я, опуская мешок на землю. — А твоя?

Аделина вздохнула, отпила из кружки компот:

— Трёх рассматривала. Один — мясник с большими руками, но слишком пахнет кровью, даже для меня. Второй — кузнец, хороший, но у него уже невеста, он мне сам сказал. Третий — молодой дворянин из столицы, ехал проездом, но он оказался настолько занят своей персоной, что я чуть не чихнула ему в лицо от раздражения. — Она усмехнулась и откусила ещё кусок. — Ничего, у нас ещё есть время. Я слышала, завтра прибудут караваны с юга, может, там будут интересные мужчины. А у тебя, кстати, какие планы по жениху? Просто присматриваешь, или уже есть идея?

— Присматриваю, — вздохнула я, — но пока никого. Рынок не велик, если честно. Я даже начала подумывать о том, чтобы нанять фиктивного жениха, но где его найти? В этом городишке все друг друга знают, слухи разнесутся мигом.

— Эй, не падай духом, — оборотница хлопнула меня по плечу, и я чуть не подавилась пирожком. — В конце концов, если ты не выйдешь замуж, то просто потеряешь магию, но останешься с огромным замком и золотом. Можно и без силы прожить, я бы на твоём месте не отчаивалась.

— Ага, а когда придёт войско или нежить, что я делать буду с замком? Мазью их замажу? — горько пошутила я.

Аделина рассмеялась, и мы ещё долго сидели, доедая пироги и поглядывая на ярмарочную суету. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что, несмотря на всю абсурдность ситуации, я чувствовала себя почти счастливой — рядом была подруга, в мешке лежали полезные покупки, а на горизонте маячил замок, пусть и с прилагающимся брачным принуждением. В конце концов, даже на Земле я не была так вольна и, как ни странно, так насыщена жизнью. Я откусила последний кусок пирога и подумала: «Если я не найду мужа, то хотя бы заживу в замке, как настоящая затворница. И Васька будет скакать по башням. И Лиска ворчать на сквозняки. Не так уж и плохо». Но где-то в глубине души всё же надеялась, что завтрашний южный караван принесёт что-то интересное, может, даже принца, пусть и без белой иномарки.

Глава 6

Следующие несколько дней прошли в странном состоянии. Я просыпалась, завтракала, открывала свою приёмную, лечила пациентов, а между делами — будто невзначай — поглядывала на каждого мужчину, переступавшего мой порог. Сначала я решила, что это само собой разумеется: раз уж мне нужен жених, почему бы не присмотреться к тем, кто уже приходит за помощью? Но реальность оказалась жестокой и даже немного комичной.

На первый день после ярмарки явился Борода. Он принёс обещанный уголь — целый мешок, который с грохотом опустил у порога. Я смотрела на него, вытирая руки о фартук, и честно пыталась представить этого гнома в роли своего мужа. Борода тяжело дышал от натуги, его косички растрепались, а на щеке красовалось свежее масляное пятно. Он выглядел как типичный работяга, который в жизни не держал ничего изящнее кувалды. И хотя он был добрым и платил честно, но при мысли о том, что мне придётся делить с ним постель и слышать его гномий храп, меня пробрала дрожь.

— Матушка ведьма, ты чего такая задумчивая? — спросил он, присаживаясь на лавку, и я заметила, что у него на коленях лежит обгрызенный пирожок.

— Да так, — ответила я, — о жизни думаю.

— Дело хорошее, — покивал он, — я тоже всё думаю, как бы мне в шахте новый пласт открыть. Уголь нынче дорогой.

После его ухода я вздохнула и достала старый список кандидатов, который набросала в блокноте. Рядом с именем «Борода» я поставила жирный крест.

Следующим был Молот, полуорк-кузнец. Он пришёл уже к вечеру, жаловался на ту же изжогу, но на этот раз я заметила, что у него под курткой — дырявая рубаха, а он даже не чешется, потому что не замечает. Я спросила, не женат ли он. Молот удивлённо хрюкнул:

— Женат, а как же. Третий год. Только она в соседней деревне гостит, потому что я слишком громко ем. А что?

— Ничего, — улыбнулась я, аккуратно ставя в блокноте ещё один крест. — Просто интересуюсь.

Васька, наблюдавший за этой сценой с подоконника, разумеется, не преминул вставить словечко.

— Ну что, Аринка, полуорк уже не вариант? А он, между прочим, руки золотые. Изгога не помешала бы семейной жизни.

— Заткнись, — буркнула я. — И перестань подслушивать мои разговоры с пациентами.

— Я не подслушиваю, я просто лежу и улавливаю, — парировал кот и демонстративно умыл морду, показывая, что ему глубоко наплевать.

На второй день я решила выйти в город и осмотреть окрестности. Вдруг на улицах, среди прохожих, мелькнёт кто-то стоящий? Я надела свой тёмно-синий плащ, взяла корзинку для покупок (на всякий случай, чтобы не выглядеть как настоящая охотница за мужьями) и отправилась на главную площадь.

Там было людно. Гномы тащили телеги с камнями, дети гоняли деревянные обручи, у колодца толпились женщины. Мужчины попадались разные: старый седой стражник, сонно прислонившийся к стене; молодой подмастерье, который смотрел только на свои руки, измазанные глиной; кривой торговец рыбой с огромными мешками под глазами. Я останавливалась у каждого второго, разглядывала, оценивала, и всё было тщетно. У этого дурной запах, у того слишком громкий голос, третий оказался женатым и гордо нёс корзину с капустой для своей тещи. Я даже присела на лавочку у фонтана, чтобы передохнуть, и стала наблюдать за прохожими уже более отстранённо. Но магия судьбы не смилостивилась — никто не подошёл, не заговорил, не встретился взглядом. В этом городишке мужчины были либо слишком заняты работой, либо слишком привязаны к семьям, либо просто не обращали внимания на странную знахарку в синем плаще.

Когда я вернулась домой, Лиска встретила меня с подозрительным сочувствием:

— Ну как? Есть успехи?

— Никаких, — я швырнула корзинку на лавку. — Я тут подумала: может, мне вообще пересмотреть критерии? Может, мне не нужен красавец с конём, а нужен просто нормальный, чтоб он дышал и не храпел?

— Ну, если так, — задумалась домовушка, — а что насчёт того кобольда, который ходил с зубами? Он вроде одинокий.

— Лиска! — возмутилась я. — Кобольды мне до пояса, они едят червей и боятся собственного отражения. Нет!

— Ну, эльф с аллергией? — не унималась она.

— У него глаза вечно слезятся, я думала, он плачет. А он просто чихает на мою пыльцу. И потом, эльфы живут по двести лет, я не готова к такой долгой семейной жизни.

К вечеру третьего дня мои надежды основательно пошатнулись. Я сидела за столом, перебирала сухие листья мяты и машинально записывала в блокнот всё новых и новых «неженихов». Васька подошёл и ткнулся носом в мою руку:

— Ты чего скисла? Подумаешь, невезуха. Смотри, а может, тебе поискать мужа в другом городе? В том, где драконы, например. Там мужчин больше, и они, говорят, все при деньгах.

— Ты серьёзно? — фыркнула я. — Я сейчас должна бросить дом, пациентов, тебя и Лиску, и уехать в столицу, чтобы найти хоть кого-то? А что я там буду делать? Лечить драконьи насморки?