Держи, рука, весло

Спасательный вертолет, организованный стараниями московской «шишки» Александра Ивановича, приземлился на знакомой прибрежной площадке. Сошли Георгий Владимирович, Виктор и двое спасателей. Первый час дня. Жаркий июльский полдень.

Витя сунул во внутренний карман куртки поданный отцом сверток.

- Я один пойду. Два часа.

Мужики не проронили ни слова. Ушел.

Старуха сидела, как обычно уже. Витя утерял способность удивляться ее «выходкам». Принял, как должное. Подошел, снял рогожку с кристалла, молча положил его перед вещуньей. Та подняла глаза.

- Пришел… Не разменяли на звонкую монету…

- И мысли не было. Где Оленька? Любимая моя жена. Мать нашего ребенка. Который страдает без нее…

Старая женщина вздохнула:

- Немало в этом мире страданий.- Провела рукой по лбу, улыбнулась:- Через минуту будет. Бежит уже…

Витьку словно током ударило. Боясь расплескать свалившееся счастье, медленно обернулся. На плитняковую площадку выбежала из леса… Олька!.. Бросился навстречу, сжал в объятиях свою любовь. Молчали. Олька счастливо плакала.

- Ты догадался, да? Про кристалл? Но как ты успел так быстро?! За сутки…

Витька взял жену за плечи, всмотрелся в глаза.

- За сутки?! Ты что, Оленька?! Год прошел…

Настало время поразиться Ольге. Широко раскрылись глаза.

- Год?!..- Впилась ногтями в Витькины руки.- Господи!..- Опустила плечи.- Кто это с нами вытворяет, Вить? Зачем ему это надо?!

Виктор молчал, сжал опять любимое тельце.

- Не знаю…

Олька вздрогнула:

- Мой сын год без меня?! О боги!.. Как он?

- Страдал. Четыре годика ему. И это его заслуга, что мы смогли встретиться. Только его… Он гений у нас. Я расскажу тебе потом. А сейчас пора закончить это дело. Сложить последние, надеюсь, недостающие кубики, ладно?

- Конечно, Вить. Как скажешь…

Подошли к лачуге. Кристалл, не тронутый старухой, лежал на земле. Но на него никто не обращал внимания. Молодые смотрели в глаза отшельницы, она смотрела в их глаза. Молчали. Наконец, Виктор спросил:

- Зачем Вам все это?

Старуха удивилась, или сделала вид.

- Мне?! Я здесь ни при чем.- Кивнула на кристалл.- Как и он, впрочем. Просто через него соединились ваши мысли. Послужил, выражаясь фигурально, дверью сквозь время. Делов-то! В принципе, на его месте могла оказаться головешка от костра или что-нибудь другое. Неважно… Не в этом дело. Может, поймете когда-нибудь… Уверена, поймете.- Задумалась:- Может, во всем этом деле кто-то помог вам. Был благосклонен. Увидел в вас хорошее. Скорей всего, именно так. Можете забрать кристалл назад.

Виктор протестующе поднял ладонь.

- Ну уж нет. Увольте. И не из-за страха, а потому, что считаем: не имеем права владеть им. Он принадлежит природе, и только ей.

Старуха усмехнулась:

- Ну, как знаете. Начинаете, похоже, что-то понимать. Быть по сему. Вернем его горам. Пойдемте со мной.

Олька подала голос:

- А как же стена, бабушка? Та, за которой я Вас замуровала?

Витька ошарашенно уставился на Ольгу, старуха вопросительно подняла бровь.

- Какая стена, милая? Умишком тронулась от счастья?- Пошамкала бескровными губами.- А.., стена… Ну да… Много стен в мире, касатики. И есть они, и нет их… Пойдемте, что ли?

Обогнули крутолобый опуск сопки, углубились в лощину, но недалеко. Поднялись немного по левому склону, взошли под каменный козырек в небольшой грот. Перед глазами зияло серповидное, не более полутора метров в длину и полуметра в ширину, отверстие природного колодца. Таежница присела на корточки, протянула над отверстием руку с зажатым в ней кристаллом, взглянула на ребят. Те кивнули. Пальцы разжались, самородный кристалл полетел вниз. Стука о дно так и не услышали. Старухины космы всколыхнулись легким порывом благодарного ветра, по лицу коротко скользнул световой луч. Поднялась. Взяла одной рукой Витькину руку, другой – Олькину.

- Прощаться пора. Многие ждут вас. Я счастлива, что жизнь свела меня с вами. Вы – настоящие. Достойны счастья, и обрели его. А теперь ступайте. Не увидимся больше…

Георгий Владимирович обнял Ольку.

- Девочка моя…- Глаза затуманились.- Я стал верить в чудеса. Благодаря вам…

Ребята-спасатели восхищенно улыбались:

- Многое видали, но такого!.. Однако, надо поторапливаться. МЧС-овский борт летит транзитом из Владивостока. Через пару часов пойдет на Москву. По местам! Взмыли в воздух.

Корпус вертолета слегка вибрировал. Витя держал Ольку за руку, боялся отпустить. Олина голова покоилась на его плече. Взгляд наткнулся на циферблат ее часиков, перевел глаза на свои.

- Господи!

Олькины ресницы вопросительно вспорхнули:

- О чем ты, дорогой?

- Смотри.- Поднес свои часы к часам жены. И те, и другие показывали одинаковое время: «четырнадцать тридцать две». Отрешенно откинули головы на спинки сидений. Только крепче взялись за руки…

Через полтора часа приземлились, еще через час опять взмыли в воздух. На этот раз – на лайнере МЧС. Взяли курс на Москву. Домой.

Перед самым отлетом позвонил Александр Иванович. Трубка возбужденно кудахтала:

- Знаю, сообщили. Несказанно рад! Почти перестал верить, признаться. Уникальный случай!

- И благодаря тебе, Саш, в том числе. Не знаю, как и благодарить тебя…

- Брось, Георгий. Друзей не надо благодарить. Вот выпить с ними – святое дело. В стельку. Или в дым. Выбирай. Ты просто обязан нам с Борькой об этом рассказать.

- О чем речь! Конечно. Родных обниму только.

- Обнимайся, сколько влезет. Жду звонка. Удачи.

Сидели, как и десять лет назад, в ряд: Олька слева, Георгий Владимирович посредине и Виктор – у прохода. Подошла врач. Та же знакомая Марина Андреевна. Крутая тетенька. Почти не изменилась.

- Ба! Все те же лица. У нас просто какой-то блатной самолет. И местный блат, и московский. Так, глядишь, и мне скоро места не найдется.

Витька ухмыльнулся:

- В отсеках шасси еще места есть. Для особо приближенных.

Марина Андреевна уперла руки в бока:

- А.., умник? Отличник. Как плечо?

- Побаливает. Так дуракам и надо.- Не стал строить из себя героя.- Болит почти постоянно.

- Дай взгляну.- Витька оголил ключицу. Помяла, парень вздрогнул.- Понятно. Нерв нарушен. Но сделано профессионально. Такие последствия часто случаются. Плевое дело. Несложная операция под местной анестезией.- Достала блокнот, записала что-то, вырвала листок, протянула Вите.- Возьми. Координаты. Хирург от Бога. А я ему позвоню.

Витька засунул листок в карман, благодарно улыбнулся:

- Спасибо, Марина Андреевна.- Помедлил:- А местный блат у нас появился? В смысле коньячку по стакашку хлопнуть?

По губам женщины скользнула улыбка:

- Появился. Ворвался в раскрытые двери. Слышала вашу историю. Не поняла, правда, многого. Сейчас принесу.

Георгий Владимирович засуетился, дергал молнию сумки. Зазвенело стекло. Достал три бутылки, хлеб, паюсную икру.

- Да у нас с собой. Выпейте с нами, Марина. Ничего, что я без отчества? Георгий меня зовут. Для друзей…

- Ничего, с удовольствием.

Подал две бутылки.

- Для пилотов. После посадки, разумеется.

Марина развеселилась.

- Да они – те же дети малые. Только с глаз долой – сразу по ящикам шнырят. Пока я здесь с вами болтаю, наверняка, нализались уже, как цуцики.

Георгий замахал на Марину руками.

- Да ну Вас. Типун Вам на язык. Нам после всего только грохнуться с аэропланом не хватало!

Женщина хохотала:

- Шучу! Поверили?! Да у нас самые лучшие пилоты. Знали бы вы, где им иной раз садиться и взлетать приходится.

Георгий Владимирович успокоился. Выпили за счастливое возвращение, врач ушла по своим делам. До посадки почти не разговаривали. Каждый думал о своем.

Но вот наступил долгожданный момент. Колеса шасси мягко коснулись посадочной полосы. Дома…

Восторгам не было предела: Олька плакала, Лариса и Галина плакали. Мужики счастливо бодрились. Сынишка, Дениска, висел на матери. Та не могла нацеловаться с ним. Она его не видела несколько дней, он ее – год. Но чувства были одинаковы.

Под вечер явились с шампанским и горой цветов Артем и Жанна, но разговор как-то не клеился. Договорились чаще встречаться, ушли. Но осталась недоговоренность. Все ее чувствовали…

Поздним вечером Виктор подсел к Ольге, взял ее за руку. Дениска только заснул.

- Артем и Жанна. Они хотели счастья и с последней надеждой обратились к нам. В чем их вина? А то, что случилось с нами, было предопределено. Я это знаю, и ты это знаешь… У них теперь сын, и мы теперь вместе. Где повод для плохого? Они – настоящие друзья, и их не покидает чувство вины. Ты видела. Не пора ли перевернуть страницу и сказать людям, что мы их любим?

Оля обняла мужа, прижалась щекой.

- Ты прав. Прав, прав, прав. Да. А еще ты умница, хороший человек, и я горжусь тобой. Зови их. Немедленно.

Назавтра Витя позвонил Артему.

- Привет, братан. Давай перекусим, поговорим…

- Давай. Где?

- Да там же. Среди дурацких сетей. Через час. Как?

- Дурацких сетей, говоришь? Сильно сказано. Буду.

Сидели за тем же столом. Пришедший чуть раньше Витька заказал бутылку легкого белого вина и блюдо с нарезкой из семги.

Появившийся Артем плюхнулся напротив, окинул взглядом скудное угощение.

- Похоже, разговор будет недолгим, а, брат?

Витька наполнял бокалы.

- Наедаться просто не стоит. Не хочешь же ты обидеть мою жену. Мы ждем сегодня вечером вас с Жаннкой, и Оля готовит праздничный ужин.

Лицо Артема смягчилось, Виктор бросил короткий взгляд, продолжил:

- Буду краток. Все эти домыслы и «кривые» мысли – не более, как пенная накипь и чушь собачья. Ты понимаешь, о чем я. Не место им среди друзей. Мне не нужен другой друг. Только ты. А Ольке – Жанна. Давай за дружбу и выпьем.

Поднял бокал. Поднял свой и Артем. Рука его от волнения слегка подрагивала.

- А ты знаешь, Вить, что ты сделал сейчас? Ты спас меня…

А начиналось все так. Ну, десять лет назад. Или чуть меньше…

Глава третья

Ох уж эти школьники. Ученики! Забота…

Май перевалил на вторую половину: кто-то заканчивал очередной учебный год, кто-то делал это в последний раз… Приличные родители, само собой, не у дел тоже не оставались…

Ранец полетел в угол. Можно было предположить, что ребенок не совсем удачно сходил в школу. Мать его, Лариса Вячеславовна, похоже, была того же мнения. Хозяин ранца избегал смотреть матери в глаза, шмыгал носом, утирался ладошкой… Та безнадежно всплеснула руками, по лицу прокатилась боль:

- И что? Только не говори, что меня опять вызывают в школу. Не пойду. Сил больше нету… Двенадцатилетний Славик был понимающе снисходителен:

- Да ладно тебе, ма. Всего три двойки за неделю. И те – не по делу. Зуб даю… Эта дура математичка…

Дверь небольшой спаленки отворилась. В проеме образовалась держащаяся за ручку двери семнадцатилетняя Славикова сестра Олька:

- Мам, задвинь уши. Кого ты слушаешь!? Бездельник, лодырь потрясучий. Выгонят его скоро… Мне Нелька сказала… Пускай газеты по подъездам разносит… Да ты посмотри на этого урода! Он даже морду себе помыть не может… У него рогатка,- и та ржавая… В папашку пошел. Позорит только меня…

У брата с сестрой была одна мать, но разные отцы. И те поразбежались. Казалось бы, о такой жене, как Лариса, мечтать только, ан нет – не везло ей пока… Жила маленькая семья случайными Ларисиными заработками: неблагодарен труд переводчика с английского и французского… Вернемся в тесный коридор.

Оля «приветливо» добавила:

- Чего рожу-то преступную воротишь? В глаза людям боишься взглянуть? Слабак… Нажми выключатель.

Вопрос попал в цель. Настоящие мужики просто так не сдаются… Мужественный Славка не замедлил включить в коридоре свет.

Сестра съехидничала:

- Я просила нажать выключатель; умные бы поняли: это еще не значит, что надо включить свет. Ну да ладно. Кому-то же надо газеты разносить…

Славик набычился:

- А когда Витька-соплежуй с одиннадцатого «Б» тебе сиськи давит, свет включается?

- Ты чего несешь, недоделка!?

- Оля, не смей так говорить. Он брат тебе…

Славик гаденько ухмыльнулся:

- Она, мам, на сплав со своими фырганами намылилась. Сведения проверенные. Дура…

Олька метнулась, схватила брательника за волосы:

- Закрой рот, отморозок малолетний. Он у тебя хуже помойного ведра. Мало тебя твой папаша лупил…

Оппонент окрысился:

- А у тебя ноги кривые. Мужики не дадут соврать…

Прекрасно сложенная, уже почти сформировавшаяся в красивую женщину сестра задохнулась негодованием:

- Ах ты, дикобраз сопливый. Трепло. Тебе не стать настоящим мужиком. Никогда. Отрыжка века! Че ты умеешь? Двойки получать? И людей закладывать… Посуду сам за собой теперь мой, фонарик. И лапки грязные к моим дискам не протягивай. Закладушник…

Мать-Лариса всплеснула руками:

- Оля! Про что Славик говорит? Какой сплав!? Это правда?.. Ты же знаешь, тебе надо сдавать экзамены, готовиться в университет. Да и опасно это. Даже не думай…

- Успокойся, мам. Кого ты слушаешь? Этого придурка? Он же потенциальный извращенец! Ну… поговорили с ребятами. Что в этом плохого? Американцы, ты помнишь... Ну... которые у нас по обмену. Робби и Кристина. Приехали. Хотят сибирского экстрима, дурачки… Не отказывать же им! Сама знаешь, как меня в Штатах принимали. На стажировке когда была… Что мне, в грязь лицом в ответ ударить?! Договор у нас.

- Доченька, ведь для этого есть же люди, специальные службы!

- О чем ты, мама? Мне с кем жить дальше? Со специальными людьми?!

- Ой, не знаю, Оленька… На сердце неспокойно стало…

- Да чего волноваться-то? Неделя-полторы делов. После экзаменов, конечно. Не одна же я еду! Ребята: Артем и Дима со своими девушками. Виктор…

Славик смотрел в потолок. На последние слова паскудненько вытянул, причмокивая, губы в трубочку. Правая нога, умышленно уродливо описывая круги носком по паркету, делала хозяина похожим на умалишенного. Чего он, собственно, и добивался.

Взгляд задумавшейся было сестры, опустившись, натолкнулся на болтаюшийся шнурок Славкиных ботинок. Взбеленилась:

- Ты еще здесь, проходимец? Вали отсюда, бананщик паршивый. Уроки делай, беспардонные твои глаза. Бездельник! Надо папашке твоему ремень потолще подарить. На Новый Год. Или лучше на твой день рождения, он ближе. Жди…

Школа-лицей закончена. Выпускные экзамены ушли в прошлое… Оля с Витькой шагали по набережной. Кавалер коснулся руки подружки:

- Слышь, Оль… Я ниче такого… Может, все-таки сперва стоит озаботиться поступлением в университет? У нас будет еще время…

Олька круто остановилась. Возбужденно повернулась на каблуках:

- Ты что, дебил совсем? Я школу хочу забыть, понимаешь!? Новая жизнь… Прямо сейчас… И не иначе… Не нравится – отваливай.

В глазах девушки полыхал огонь.

- Мне в новой жизни не нужны слюнтяи. Решай…

Виктор опустил взгляд. Решившись, поднял глаза, посмотрел прямо:

- Да ладно тебе… Не гони пургу. Решили, значит едем. Только Димон съехал уже… Отмазки у него. Рассказать?

- Не надо. Личное дело каждого… Обойдемся без него. Так ты со мной, кретин?

Чаша Витькиного терпения переполнилась, он обозлился:

- Я с тобой. Или ты со мной?.. А будешь шипеть, дергаться и обзываться - получишь в свой небесно-голубой красивый глаз. Шершаво-кожаным моим кулаком. В воспитательных целях… Несмотря на твои высокие выпускные баллы и мои к тебе нежные чувства. Поняла, глаза твои приворотные?

Умышленно «накрутившая» Витьку для выхода из «плавающего» состояния Олька усмехнулась:

- Шершавым кулаком – в небесный глаз? Что-то новое… Как поэтично! Здесь тебе и Есенин, тут тебе и Маяковский. Хорошо сказано: просто и доходчиво. Умеешь, когда хочешь, понравиться женщинам. Я поняла. Проехали…

Парень разозлился еще больше, был близок к вскипанию. Подумалось: «Это черт-те что такое она себе позволяет… Девочка в переборе. Видимо, пора прояснять отношения.» Открыл было рот, Олька опередила:

- А слышь, Витька… Это правда, что когда ты касаешься моей груди, гаснет свет?..

Сделавший пару шагов Виктор ошарашенно остановился. Повернувшись к Оле, непроизвольно выдохнул:

- Чего?! Ну даешь… Башню снесло совсем!?- Взял себя в руки, уже спокойнее добавил:- С тобой не заскучаешь, красава… А, догадываюсь… Опять, поди, твой придурошный брательник узлов понаплел? Наставлю ему, паршивцу, как-нибудь чилимбасов. Чтоб у него в башке все болты на свои места встали. Хотя аллегория неплохая…